Российская атомная энергетика за рубежом

Неожиданно я очутился среди передовиков. Так как я варьировал подготовленные темы, казалось, что я готов к дискуссиям по всем темам курса.

Первую неделю американцы ко мне присматривались. Потом выяснилось, что им было интересно оценить человека из-за «железного занавеса».

Мы все жили в одной гостинице, в двадцати минутах ходьбы от университета.

Через неделю у меня появилась компания из 6–7 американцев, с которыми мы каждый вечер, сидя в баре, обменивались мнениями по широкому кругу вопросов. Их очень интересовало, как реально живут люди в СССР, а меня-какова жизнь в США, так как за годы холодной войны дезинформация с обеих сторон была чудовищно гипертрофирована и мы, в ходе обмена мнениями, узнавали много нового и необычного о реальной ситуации в России и США.

Я был заявлен принимающей стороне, как заместитель председателя Атомэнергоэкспорта. В Питсбурге размещалась штаб-квартира «Westinghouse corporation», ведущей американской компании в области атомной энергетики. Я, через имевшиеся связи, просил устроить встречу с одним из вице президентов. Мне ответили, что атомная энергетика России «загибается» и Вестингхаус не видит предмета для встречи и переговоров. Последующие события показали – как эти ребята ошиблись.

По возвращении из США в августе 1990 года я был назначен председателем В/О Атомэнергоэкспорт.

Глава 3. Борьба за сохранение российского потенциала в области атомной энергетики

3.1. Кризис атомной энергетики России

После аварий на АЭС «Три Майл-Айленд» (США) в 1979 г. и Чернобыльской АЭС (СССР) в 1986 г. в мировой атомной энергетике наступил своеобразный тайм-аут. В последующие 20 лет в странах Северной Америки и Западной Европы не было заложено ни одной новой АЭС, что было связано как с давлением общественного мнения, так и с тем, что значительно возросли страховые взносы, повлекшие за собой удорожание этого вида энергетики. В СССР было законсервировано или прекращено строительство и проектирование новых электростанций, таких как Башкирская, Волгодонская, Костромская, Крымская и Татарская АЭС. Было заморожено строительство десятков новых энергоблоков на действующих АЭС.

В этот период атомная энергетика была вынуждена выживать. В особенно трудном положении оказались предприятия атомного машиностроения (поскольку строительства новых АЭС почти не велось), а также организации, ориентированные на строительство АЭС за рубежом.

В начале 1990-х гг. практически все машиностроительные предприятия остались без заказов для атомной энергетики. Атомное энергетическое машиностроение в бывших странах СЭВ сначала оказалось под угрозой исчезновения, а в конечном итоге, большей частью было потеряно для технологической цепочки по производству оборудования и комплектующих для АЭС. Аналогичная картина наблюдалась в России и в образовавшихся на пространстве СССР новых независимых государствах.

Отсутствие заказов на оборудование для АЭС повлекло за собой сокращение в России производства на многих предприятиях, вынужденную переориентацию производственных мощностей отдельных из них на выпуск несвойственной им продукции, постепенное разрушение и утерю уникальных технологий, массовый уход с производства квалифицированных кадров.

В рамках советской плановой экономики финансирование работ по зарубежным АЭС осуществлялось через ВО «Атомэнергоэкспорт», являвшееся бюджетной организацией. Объединение получало на свои счета средства как на свое содержание, так и на все виды работ по зарубежным объектам. Однако решением правительства все внешнеэкономические организации (в том числе и «Атомэнергоэкспорт») с 1 января 1991 г. были переведены на полный хозрасчет. Одновременно было прекращено государственное финансирование работ по всем зарубежным объектам. Фактически, в это же время была отменена монополия внешней торговли.

Это означало, что ВО «Атомэнергоэкспорт», продолжая работу в системе Министерства внешних экономических связей РФ (МВЭС РФ), было необходимо менять профиль деятельности.

В дополнение к этому страны Восточной Европы, являвшиеся многолетними традиционными партнерами СССР в области атомной энергетики, оказались объектами ожесточенной борьбы западных компаний за передел атомно-энергетического рынка. На традиционно советский рынок началось «вторжение» компаний Вестингхаус (США), Симменс (Германия), Фраматом (Франция) и др. В первую очередь это проявилось на тех площадках, где еще продолжались работы по строительству энергетических реакторов находившихся в высокой степени готовности, или велись работы по модернизации ранее построенных блоков.

Так, на АЭС «Моховце» (Словакия), на энергоблоке № 1 проводились монтаж оборудования советско-чехословацкой системы автоматики (АСУ ТП) и пуско-наладочные работы. Эти работы были остановлены, оборудование демонтировано и заменено на оборудование АСУ ТП немецкой компании Симменс. Достройку АЭС «Моховце», спроектированной советскими специалистами, осуществлял франко-немецкий консорциум, состоявший из компаний Симменс и Фраматом, правда, с привлечением ограниченного числа российских специалистов.

Вместо советско-чехословацкой АСУ ТП на АЭС «Темелин» были применены технология и оборудование компании Вестингхаус. Также было принято решение о замене ядерного топлива российского производства на топливо этой компании, что потребовало переделки конфигурации активной зоны реактора и привело к значительным расходам и задержке ввода блока в эксплуатацию на 12 лет.

В последствии, по причине большого количества проблем с американским топливом, приводившим к внеплановым остановкам работы электростанции, чехи вернулись к использованию росийского топлива.

Для выполнения мероприятий по модернизации на АЭС «Пакш» (Венгрия) и АЭС «Богунице» (Словакия), построенных по советским проектам, была выбрана компания Симменс.

Таким образом, для России стагнация атомной энергетики и отсутствие контрактов на строительство новых АЭС оказались «отягощены» потерей заказов на традиционных объектах сотрудничества в странах Восточной Европы.

3.2. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих

В начале 1990-х гг. в российском обществе и в правительстве проходили дискуссии о необходимости «слезть с нефтяной иглы». Учитывая это, ВО «Атомэнергоэкспорт» активно начало обращаться в различные государственные инстанции, а также в правительство СССР, а затем и России, с предложениями по осуществлению ряда шагов, направленных на получение новых заказов на строительство АЭС за рубежом. Наши аргументы были простыми. Реализация такого рода заказов:

– обеспечивает существенное увеличение объемов производства в различных областях российской экономики; разрешает целый комплекс важных социальных и экономических проблем;

– обеспечивает занятость населения внутри страны (в реализации проекта АЭС за рубежом в качестве субпорядчиков в среднем участвуют около 300 предприятий и десятки тысяч работников);

– увеличивает наполняемость региональных бюджетов;

– повышает в мировом масштабе конкурентоспособность российского оборудования в частности и российских высоких технологий в целом.

При этом Атомэнергоэкспорт рассчитывал на выделение государством средств на проведение предконтрактных работ. Однако, встречи руководства АЭЭ с руководителями российских ведомств (МВЭС РФ, МИД РФ), не смогли убедить их в необходимости выделения средств. Их позиция, как правило, сводилась к двум пунктам:

– после Чернобыльской аварии доверие к российской атомной энергетике утеряно надолго, если не навсегда;

– денег у правительства нет и, в условиях рынка, «спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

Отдельно хочется отметить встречи с Петром Олеговичем Авеном, который в те дни был председателем Государственного комитета внешнеэкономических связей при МИД России, а затем – министром внешних экономических связей РФ. Он был предельно откровенен, говоря о состоянии (катастрофическом) госбюджета и невозможности финансировать амбициозные зарубежные проекты. Повторяя свою любимую фразу «Рынок есть рынок», он продолжал: «Если кому-нибудь понравятся ваша технология и ваши условия, то государство вас поддержит, но выделять деньги на предконтрактные работы возможности нет».

Справедливости ради следует сказать, что в 1998 г. именно Авен, занимая пост президента Альфа-Банка, способствовал принятию рискованного, как многие тогда считали, для банка решения о выделении ЗАО «Атомстройэкспорт» (правопреемник ВО «Атомэнергоэкспорт»), практически без обеспечения, кредитной линии на сумму более 100 млн долл. для реализации контракта на строительство АЭС в Китае. Ни один государственный банк тогда на это не решился

3.3. Выход на новые рынки

Осознав, что надеяться в сложившихся условиях приходится только на собственные силы, ВО «Атомэнергоэкспорт» развило активную непрофильную внешнеэкономическую деятельность. Используя установленные в течение предыдущих лет деловые контакты с зарубежными компаниями, а также знания и опыт сотрудников в области внешней торговли, Обществу удалось в короткие сроки найти новую нишу в международной торговле и осуществлять достаточно прибыльные экспортно-импортные операции по широкой гамме товаров.

Более подробно об этом периоде в главе 8.

Вера же в успешное развитие атомной энергетики после завершения кризиса позволила принять решение о направлении части прибыли, в отсутствие финансирования со стороны государства, на разработку необходимых проектных материалов, обеспечение переговорного процесса с потенциальными заказчиками, включая командирование специалистов за рубеж и прием специалистов заказчика в России.

В те годы практически только четыре страны – Индия, Иран, Китай и Пакистан – продолжали всерьез изучать возможность развития атомной энергетики. Именно с их представителями специалисты ВО «Атомэнергоэкспорт» совместно с ВПО «Зарубежатомэнергострой» и другими российскими организациями вели переговоры и определяли рамки возможного сотрудничества.

3.3.1 Пакистан

В 1992 г. российские организации получили приглашение посетить Пакистан для переговоров о возможном сотрудничестве в строительстве АЭС. Переговоры прошли успешно, и с пакистанской Комиссией по атомной энергии был подписан протокол, в котором были намечены мероприятия по взаимодействию в сооружении двух блоков АЭС по 440 МВт каждый. Причем Пакистан был готов платить за работы российской стороны наличными. Препятствием на пути нашего сотрудничества являлся тот факт, что, как известно, Пакистан, фактически обладая ядерным оружием, не был членом Договора о нераспространении ядерного оружия, что накладывало ограничения на сотрудничество с этим государством в ядерной сфере.

По возвращении в Москву о результатах переговоров было доложено в МИД РФ. У меня состоялась беседа с заместителем директора департамента по международному научному и техническому сотрудничеству МИД РФ С.И. Кисляком (позднее посол Российской Федерации в США), который выступил категорически против нашего сотрудничества с Пакистаном, сославшись на принцип всеобъемлющих гарантий, запрещающий странам-членам Группы ядерных поставщиков (в том числе России) сотрудничать с государством, не поставившим под гарантии МАГАТЭ всю свою ядерную деятельность, а также потенциально негативную реакцию США на российское сотрудничество с Пакистаном в области атомной энергетики. В личной беседе он сказа мне, что приходя на работу, в тот период, все сотрудники МИДа прежде всего «сверяют время с Вашингтоном».

Мы были вынуждены отказаться от дальнейших переговоров с Комиссией по атомной энергии Пакистана. Таким образом, Россия освободила место Китаю, который на тот момент не являлся членом ГЯП и, несмотря на недовольство Вашингтона, взялся за строительство в Пакистане АЭС, состоящей из четырех энергоблоков собственного проекта и успешно их соорудил.

3.3.2. Индия

Аналогичную позицию МИД РФ занимал в то время и по сотрудничеству с Индией, которая, также обладая ядерным арсеналом, находится вне Договора о нераспространении ядерного оружия. Потребовалось более 6 лет усилий Министерства по атомной энергии РФ и МВЭС РФ для того, чтобы в июне 1998 г. было подписано дополнение к Советско-индийскому межправительственному соглашению от 20 ноября 1988 г., которое позволило начать работы по сооружению АЭС «Куданкулам». Наличие советско-индийского соглашения, подписанного до принятия Группой ядерных поставщиков принципа всеобъемлющих гарантий (1992 г.), дало России возможность приступить к строительству в Куданкуламе двух энергоблоков на основе реакторов ВВЭР-1000.

3.3.3.Китай

Наиболее типичные для 1990-х гг. сложности пришлось пережить при выходе на китайский рынок. На декабрь 1992 г. планировался первый в истории официальный визит Президента Российской Федерации в Китайскую Народную Республику. Как правило, в ходе визита главы государства принято договариваться о неких стратегических направлениях сотрудничества. Товарооборот между Россией и Китаем в то время был мизерный, на порядок меньше, чем сейчас. Поэтому аппарат правительства запросил у всех ведомств предложения по возможным новым направлениям сотрудничества. Так как АЭЭ уже вело переговоры с китайскими организациями и имело определенные наработки, им было предложено подписать во время визита межправительственное соглашение о строительстве в Китае атомной электростанции (как оказалось впоследствии, ничего более масштабного подписать в ходе визита не удалось).

Проект такого соглашения был направлен в аппарат правительства, и было получено поручение продолжать работу с китайской стороной. В течение нескольких месяцев АЭЭ проводил переговоры по подготовке текста соглашения, сближая позиции сторон. Существовавшая инерция «наследников» Советского Союза (в лице аппарата правительства), заключавшаяся в том, что с позицией России партнеры должны практически безоговорочно соглашаться, затрудняла и без того непростые переговоры. Так как переговоры шли в Китае, приходилось часто летать по маршруту Москва-Пекин-Москва, доказывая чиновникам в Москве необходимость компромиссов. В результате буквально за неделю до визита соглашение было подготовлено и подписано в ходе пребывания Президента РФ Б.Н. Ельцина 17–19 декабря 1992 г. в Пекине. Подписание соглашения стало первым шагом на 15-летнем пути до сдачи АЭС в эксплуатацию.[5]

Китайской стороной для реализации был выбран проект АЭС, предлагавшийся ранее Россией для сооружения в Финляндии, в котором были учтены самые современные на тот момент требования безопасности. В конце 1994 г. российскими организациями была завершена разработка технико-экономического обоснования (ТЭО) сооружения АЭС в Китае. Китайская сторона сочла необходимым провести международную экспертизу материалов ТЭО силами специалистов МАГАТЭ. В марте 1995 г. группа, куда входили специалисты из США, Финляндии, Франции и Японии, дала положительное заключение.

В течение 1995 г. Россию посещали группы руководителей Госплана КНР, Министерства энергетики КНР, Китайской корпорации атомной промышленности и других ведомств, которые ознакомились с заводами-изготовителями оборудования АЭС, проектными и конструкторскими организациями, находившимися в эксплуатации АЭС с реакторами ВВЭР-1000. Организация всех этих мероприятий осуществлялась «Атомэнергоэкспортом» и «Зарубежатомэнергостроем» за счет этих организаций. Государство по-прежнему не несло никаких финансовых расходов.

К этому моменту «Атомэнергоэкспорт» прошел (в 1993–1994 гг.) процесс акционирования и стал Открытым акционерным обществом. Акциями владели более 200 физических и юридических лиц, при этом государство имело так называемую «золотую акцию», с помощью которой могло контролировать деятельность организации.

В целом, на китайцев произвел впечатление имевшийся в России научно-производственный потенциал в области атомной энергетики, однако не обошлось и без курьезов. Во время посещения одним из руководителей КНР в Санкт-Петербурге «Ижорских заводов» (дело было зимой), его поразила неочищенная от снега территория предприятия, плохо отапливаемые производственные цеха и тощие кошки, бегающие между неработающими станками.

Однако стратегия Китая в области развития атомной энергетики предусматривала диверсификацию подрядчиков на строительство АЭС, освоение технологий и в дальнейшем переход на проектирование, изготовление оборудования и строительство АЭС собственными силами. Поэтому, несмотря на имевшиеся негативные моменты и слабость российской экономики, Китай решил рискнуть и продолжить сотрудничество с Россией.

В декабре 1996 г. в ходе визита в Москву премьера Государственного совета КНР был подписан протокол о принципах рамочного контракта на сооружение Ляньюньганской АЭС (переименованной впоследствии в Тяньваньскую АЭС), который определил основные требования к станции, график сооружения объекта, принципы разделения ответственности, контрактную цену и структуру рамочного контракта.

На этой базе ОАО «Атомэнергоэкспорт» и ВПО «Зарубежатомэнергострой» в марте 1997 г. подписали с китайским заказчиком рамочный контракт, в мае 1997 г. – контракт на разработку технического проекта, а 29 декабря 1997 г. – генеральный контракт на сооружение АЭС.

Рис. 1. Подписание контракта на сооружение АЭС в Китае

Глава 4. Тяньванская АЭС

4.1. Финансовые трудности на пути реализации проекта, особая позиция Минфина

До подписания контракта с китайской стороной Внешнеэкономическое объединение (ВО) «Атомэнергоэкспорт» регулярно докладывало в правительство о ходе переговоров, возникающих проблемах и вопросах, которые должны решить те или иные министерства для их успешного завершения и дальнейшей реализации проекта. В соответствии с международной практикой строительство такого рода объектов осуществляется на кредитной основе, что и было зафиксировано в Соглашении между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о сотрудничестве в сооружении на территории КНР атомной электростанции и предоставлении Россией КНР государственного кредита от 18 декабря 1992 г. Решение ряда проблем требовало согласования Министерства финансов РФ. Правительство дважды поручало Минфину РФ рассмотреть предложения, решить имеющиеся проблемы и согласовать проект контракта, но Минфин игнорировал поручения правительства, не давая официального ответа.[6]

В этот период времени я, занимая должность генерального директора ВО «Атомэнергоэкспорт», несколько раз встречался с первым заместителем министра финансов М.М. Касьяновым (впоследствии – председателем правительства) и обсуждал с ним перспективы сотрудничества с Китаем. Михаил Михайлович откровенно говорил, что является противником такого сотрудничества (Подробнее в главе 9).

Таким образом, 29 декабря 1997 г. генеральный контракт на сооружение двухблочной АЭС «Тяньвань» был подписан без согласования с Министерством финансов, но в текст контракта по нашей инициативе инициативе было включено положение, что он вступает в силу только после одобрения правительствами обеих стран в течение 60 дней после подписания. Мы надеялись, что в течение этого срока Минфин официально заявит свою позицию и правительство сможет, с учетом всех обстоятельств, принять взвешенное решение.

Однако только 24 апреля 1998 г., более чем через 100 дней после подписания контракта, министр финансов М.М. Задорнов направил в правительство письмо, в котором возражал против контракта с Китаем, настаивая на том, что последний является ненадежным партнером и, в случае неизбежного кризиса китайской финансовой системы, он не сможет расплатиться с Россией по предоставленным кредитам[7].

28 апреля 1998 г. заместитель председателя правительства Б.Е. Немцов собрал совещание с участием руководителей Министерства по атомной энергии и Министерства финансов, а также ответственных работников Министерства внешних экономических связей и торговли, Внешэкономбанка, Министерства иностранных дел и аппарата Правительства РФ. На этом совещании Немцов высказал поддержку позиции Минфина, сказав, что Россию втягивают в авантюру. По результатам заседания было дано поручение: «До 12 мая 1998 г. всем участникам совещания рассмотреть подготовленные Минфином России материалы финансово-экономического анализа условий сотрудничества с Китаем и, по результатам рассмотрения, на основе взвешенной оценки всех геополиических и экономических факторов внести согласованный проект решения Правительства РФ по реализации российско-китайского межправительственного соглашения от 18 декабря 1992 г.»[8]

Во исполнение этого поручения все ведомства, принимавшие участие в совещании, выступили с единой позицией поддержки российско-китайского сотрудничества, и только после этого Минфин вынужден был согласовать Проект постановления правительства, одобряющий строительство АЭС в Китае. 19 июня 1998 г. председатель правительства РФ С.В. Кириенко подписал постановление, одобряющее заключенный контракт.[9]

Рис. 2. Церемония начала строительства Тяньваньской АЭС

4.1.1. Преодоление последствий дефолта

В то время, когда чиновники решали, быть или не быть российско-китайскому сотрудничеству, оно успешно развивалось. Российские институты разрабатывали проект АЭС, китайцы сносили горы, расчищая площадку под строительство, а ЗАО «АСЭ» проводил переговоры с потенциальными поставщиками оборудования и услуг.

Оценка первоначальных предложений российских участников строительства превысила в два с лишним раза стоимость поставок и услуг российской стороны, зафиксированной в контракте. Пришлось многократно встречаться со многими руководителями организаций и объяснять им, что нельзя за счет одного заказа решить все проблемы предприятий, накопившиеся за время длительного застоя в отрасли. В результате сложных переговоров и анализа цен заводов-изготовителей, по сравнению с ценами западных конкурентов на аналогичную продукцию, удалось снизить запросы поставщиков до уровня контрактных цен.

После выхода постановления правительства формальныепреграды на пути строительства АЭС в Китае были устранены, но возникли другие проблемы. В августе 1998 г. в стране произошел дефолт. Многие банки разорились. Предприятия фактически не имели оборотных средств, а оставшиеся на плаву банки отказывали им в предоставлении кредитов.

В соответствии с международной практикой китайцы были готовы заплатить аванс в размере только 5 % от контрактной цены, и то под гарантию крупного российского банка. Сбербанк, Внешэкономбанк и Внешторгбанк в условиях финансового кризиса рисковать не захотели и отказали ЗАО «Атомстройэкспорт» как в выдаче гарантий на получение аванса, так и в предоставлении кредитов на пополнение оборотных средств предприятий.

Правительство поручило Минфину выделить на эти цели 50 млн долл. Они даже были предусмотрены в государственном бюджете на 1999–2000 гг. Однако Минфин не разработал порядок использования этих средств и фактически торпедировал это решение правительства.

В этих условиях почти беспросветного финансового голода появился вариант сотрудничества с Альфа – Банком. С президентом банка П.О. Авеном я обсуждал тему строительства АЭС в Китае еще в 1992 г., в его бытность министром внешнеэкономических связей. Тогда взаимопонимания не произошло. Но на дворе был 1998 год. Оказалось, что в условиях финансового кризиса банку нужен партнер, который бы кредитовался на крупные суммы в течение нескольких лет. При этом, конечно, банк хотел быть уверен в возврате кредитов и хотел убедиться, что станция гарантированно будет построена. Я предложил Авену направить в Китай кого-нибудь из руководителей банка для контактов с китайским заказчиком. Он согласился, и мы вместе с группой специалистов банка вылетели в Китай.

Посетив площадку строительства, где уже работало несколько тысяч китайцев и большое количество техники, проведя переговоры с руководителями китайской корпорации, ответственной за строительство станции, встретившись с послом России в Китае И.А. Рогачевым, они почувствовали решимость китайцев при любых вариантах станцию построить, даже если в условиях экономической ситуации в России придется оказывать на Россию давление.

После доклада группы экспертов Альфа-Банк принял решение выделить ЗАО «Атомстройэкспорт» кредитную линию на сумму более 100 млн долл. США и дать китайской стороне гарантии на возврат аванса.

Таким образом, в 1998 г. контракт вступил в силу, финансовая поддержка получена, и работа была продолжена.

4.1.2. Системные проблемы

Нельзя не сказать о тех системных проблемах, значительно осложнявших работу ЗАО «Атомстройэкспорт», и о которых в значительной мере были осведомлены китайцы.

Китайскую сторону на переговорах по подписанию контракта возглавлял Чень Чжаобо, первый заместитель Китайской национальной ядерной корпорации (CNNC). После подписания контракта он, как и планировалось, стал Председателем совета директоров китайской корпорации, отвечавшей за строительство станции.

В декабре 1997 г. в Китае шли интенсивные переговоры по подготовке контракта к подписанию. Ожидался прилет в Пекин министра по атомной энергии В.Н. Михайлова, и Чень Чжаобо поехал в аэропорт встречать гостя. Встретив у трапа самолета с букетом цветов последнего пассажира и не увидев министра, он позвонил в российское посольство, чтобы узнать, что случилось. Ему ответили, что министр неожиданно перенес прибытие на следующий день, а китайской стороне, извините, посольство забыло об этом сообщить.

Из аэропорта Чень Чжаобо приехал на переговоры и устроил нам скандал. Он сказал, что его близкие друзья уговаривали его: «Чень, что ты делаешь? Ты заслуженный человек, лауреат Государственной премии Китая в области атомной энергетики можешь погубить свою карьеру и доброе имя, сотрудничая с Россией. В России сегодня «бардак», дисциплина отсутствует на самом высоком уровне. Инцидент с министром еще раз подтверждает это. Кроме того, Россия находится в сложном экономическом положении и вряд ли сможет своевременно финансировать производство оборудования для АЭС, и стройка может быть бесконечной».

К сожалению, все что он говорил, было «горькой правдой», но мы его заверили, что со своей стороны сделаем все возможное, чтобы качественно и своевременно выполнить свои обязательства.

Роль Чень Чжаобо в дальнейшем сотрудничестве была огромной. В ходе строительства постоянно возникало множество сложных, зачастую, казалось, тупиковых проблем. Он оказался мудрым партнером, с которым можно было открыто обсуждать любые вопросы и находить компромиссные решения. Большую роль сыграло то, что в 1950-е гг. он получил образование в Политехническом институте в Ленинграде, хорошо знал русский язык и относился к России с большой симпатией. Я лично очень благодарен ему за плодотворное сотрудничество.

Рис. 3. Переговоры. Слева направо – Козлов, Решетников и Чень Чжаобо

У молодого поколения китайцев отношение к России нейтральное. К примеру, когда мы обсуждали, на каком языке будет техническая документация (а это десятки тонн бумаги) и предлагали русский, напоминая, что многие китайские технические специалисты учились в Советском Союзе и знают русский язык, китайский коллега настаивал на английском. Он подкреплял свою позицию тем, что станция строится 10 лет и эксплуатируется 60. По его словам, за это время все китайские специалисты, знающие русский язык, умрут, а новое поколение учит преимущественно английский. Пришлось согласиться.

Итак, вернемся к системным проблемам. Кроме уже упомянутых – кризиса банковской системы, разрушенной государственной системы управления и отсутствия дисциплины не только на уровне предприятий, но и на уровне министерств и ведомств – нужно отметить и другие крупные проблемы.

Во-первых, отсутствие в новом российском таможенном законодательстве, ориентированном, в основном, на поставки сырьевых товаров, разделов, регулирующих поставку комплектного оборудования для объектов, строящихся за рубежом. Это максимально затрудняло выполнение таможенных процедур при отгрузке оборудования за рубеж и задерживало его поставку на строительную площадку.

Во-вторых, отсутствие в российском налоговом кодексе схемы налогооблажения компаний, строящих объекты в течение нескольких лет, когда финансовый результат (прибыль или убыток) можно определить только по окончании строительства. Такое положение было внесено Минфином только в 2003 г. До этого времени (в течение пяти лет) налоговые службы буквально терроризировали ЗАО «Атомстройэкспорт», пытаясь начислить налог на несуществующую (до конца сооружения проекта) прибыль.

В-третьих, нормативными актами был предусмотрен ряд экспертиз и других услуг при поставках научно – технической продукции и оборудования для зарубежных АЭС, оказываемых разными ведомствами. Организации, осуществляющие эти функции (Минэкономразвития, Госатомнадзор, Федеральное агентство по правам интеллектуальной собственности и др.), выдвинули требования по уровню оплаты своих услуг, непомерно превышающем фактические затраты. Все они считали причитающееся им вознаграждение в процентах от цены контракта, и в сумме это равнялось 10–15 % или 130–200 млн долл.

Указанные проблемы в течение нескольких лет были более или менее решены, но я хотел бы вновь остановиться на самой главной проблеме – отношении к сотрудничеству Министерства финансов РФ.

Итак, правительство приняло решение одобрить контракт и оказать его российским исполнителям государственную поддержку. Схема финансирования проекта строительства АЭС в то время выглядела следующим образом. Изготовленное оборудование проходило таможню и грузилось на корабль. Китайцы подписывали документ, подтверждающий факт отгрузки, и этот документ представлялся в Минфин РФ для оплаты оборудования. Минфин рассматривал эти материалы в течение двух-трех недель и давал указание казначейству перевести деньги во Внешэкономбанк для оплаты ЗАО «Атомстройэкспорт». При этом 10 % от всех платежей китайского заказчика Минфин отбирал в федеральный бюджет. Внешэкономбанк рассматривал это поручение 3–6 месяцев и затем переводил деньги. Речь шла о десятках миллионов долларов. Таким образом, ЗАО «Атомстройэкспорт» получал средства только через 3,5–7 месяцев после отгрузки оборудования.[10]

Министерство по атомной энергии РФ в 1999–2003 гг. направило в Правительство РФ и Минфин РФ 10 писем с комментариями действий последнего, но ситуация, к сожалению, не изменилась.

В 2003 г. Счетная палата провела проверку деятельности ЗАО «Атомстройэкспорт» по сооружению АЭС в Китае. Результаты проверки были рассмотрены на заседании Коллегии 17 октября 2003 г., где было отмечено: «[…] непростое положение наблюдается с исполнением контракта на строительство АЭС в Китае […]. Сложившаяся ситуация с финансированием контракта на строительство АЭС требует принятия действенных мер со стороны Правительства РФ и Минфина России».

По результатам заседания Коллегии было направлено представление в Правительство РФ, в котором отмечалось: «[…] главными причинами дефицита финансирования завершающего этапа работ по пуску 1 и 2 блоков АЭС в Китае в объеме 129,8 млн долл. США является наличие понижающего коэффициента 0,9 при расчетах с российскими поставщиками, эскалация цен на оборудование на внутреннем рынке, отсутствие решения о выделении из федерального бюджета заемных средств для пополнения оборотных средств предприятий, и, в связи с этим, значительные расходы на уплату процентов за пользование кредитами в коммерческих банках».

Счетная палата предложила: «В целях эффективного использования бюджетных средств принять безотлагательные меры по корректировке понижающего коэффициента»[11]

Однако правительство выводы Счетной палаты на протяжении долгого времени игнорировало. Правительство М.М. Касьянова, уже около года ожидавшее ухода в отставку, не торопилось учитывать рекомендации Счетной палаты. Только в июле 2004 г. новое правительство под председательством М.Е. Фрадкова поручило Минфину РФ представить предложения об отмене понижающего коэффициента, а уже в июне и сентябре 2007 г. первый и второй блоки Тяньваньской АЭС были сданы заказчику.