Аншлаг

И Богатырь вытянул «Смерть».

А Маникюрша поставила Волчку условие: если он хочет быть с ней, пускай немедленно уходит из цирка. Хватит ему кувыркаться, пора заняться настоящим делом.

Акробат, конечно, понимал, что всю жизнь не про прыгаешь, но легко сказать — уйти из цирка!

Богатырь заменил ему отца, поставил на ноги, и вот теперь…

Одно только Волчок понимал: если уж суждено ему распроститься с манежем, то следует это сделать по-хорошему.

Однако в последние дни к руководителю подойти было страшно. Всегда добрый и веселый, он теперь пи на кого не глядел и сразу после выступления уходил в гримерную. И хотя вместе с ним находилась жена, Волчок никаких голосов не слышал, проходя по коридору.

И вдруг увидел, как после представления Богатырь быстро направился в сторону циркового двора.

«Ага, — подумал Волчок, — вот там я с ним и поговорю…»

Он выждал минуту-другую и тоже спустился во двор.

В те дни стояла сырая осень, и Волчок заметил, что к двери склада, в котором громоздился всякий цирковой реквизит, ведут отчетливые следы. Они были хорошо видны при свете фонаря, горевшего над складом.

Значит, Богатырь пошел туда…

Ну и отлично, сейчас Волчок наедине ему все скажет… Он некоторое время потоптался во дворе, затем глубоко вздохнул и решительно направился к двери. И тут же за ней раздался грохот и сдавленный хрип. Волчок, почуяв недоброе, мгновенно выбил дверь и увидел, что Богатырь качается в петле…

Со всем своим мастерством «верхнего» акробата Волчок прыгнул на веревку, и она тяжести двух тел не выдержала.

Секреты в цирке долго не держатся. Об этом событии вскоре узнало цирковое начальство, и негласно был издан строжайший приказ всем цирковым директорам: Богатыря с его Королевой и Воздушника в одной программе не занимать!

Так и ездили они многие годы по одним и тем же городам, выступая в них в разное время.

А клоуны по-прежнему затевали свою дуэль, и Рыжий, разворачивая записку, лепетал:

— Сме… Сме… Сметана! — И начинал горько плакать.

Богатырь, Воздушник, Королева, Белый и Рыжий были большими артистами. Их имена часто упоминаются в цирковой литературе, и при желании нетрудно установить год рождения каждого из них и год смерти.

Одни давно ушли от нас, другие — совсем недавно.

А Волчок, покинув манеж ради своей маникюрши, заметного следа в истории цирка не оставил, и старый акробат, рассказавший мне эту историю, старался было припомнить его настоящую фамилию, да так и не смог.

ОБЫЧНОЕ ПОРУЧЕНИЕ

Цирковые директора не похожи друг на друга. Один сам поспешит наклеить афишу, если узнает, что предыдущую съела коза. Другой только бровь приподнимет, а помчится заместитель, администратор, инспектор манежа, словом — кто угодно, только не он. Третий же, узнав об афише, усмехнется и перейдет к делам поважнее.

— Так вот, — сказал директор второго типа своему заместителю Максу, — в отношении Бэби я сделал все. Зоопарк возражений не имеет, осталось только доставить его туда.

Задребезжал телефон, и директор принялся выяснять, когда в цирк отгрузят арматуру.

Так и сидели некоторое время друг против друга, благообразный, седой, не разваливавшийся, а скорее разлившийся в широком кресле, и лысый, поджарый, примостившийся на краешке стула и готовый тотчас с него вскочить.

«М-да, — думал Макс, — хорошенькое „только“… Как будто доставку Бэби можно доверить почте или курьеру. Ведь Бэби — это слон».

Наконец директор закончил разговор об арматуре и обратился к Максу:

— Отправить Бэби надо завтра, с утра пораньше, а у меня — горком. Словом, командовать парадом будешь ты! Доставишь до ворот зоопарка, только до ворот, запомни, а по территории его поведут другие, их выделит зоопарк. Они же и загонят Бэби в вольер. Задача ясна?

Заместитель ко всяким поручениям привык. Если надо проводить в ложу тещу начальника вокзала, достать среди зимы ананасы, залатать брезентовую крышу, порванную ветром, — он должен не удивляться многообразию заданий, а приступать к их выполнению.

У директора же при открытии сезона, при перемене программы или иных хлопотливых делах тотчас повышается давление. В цирк он тогда не приходит. Но потом, появившись, начинает подчиненных ругать за то, что все сделали не так, как надо.

Идя по цирку, Макс услышал унылое завывание. Это трубил в конюшне Бэби, трубил и звенел цепью, которой был прикован. Однако — умное все-таки существо! — по вечерам, когда цирк наполняла публика, он затихал, словно бы не желая мешать представлению, хотя сам участия в нем не принимал. Впрочем, может быть, надеялся, что примет? Во всяком случае, с уходом последнего зрителя принимался снова бушевать. Что поделать, вышел из повиновения — должен будет сменить свое местожительство.

Макс связался с наружной службой милиции и заказал конвой. Даже по телефону почувствовал, какое оживление внес там его звонок. Потом направился к человеку, без которого его миссия не смогла бы осуществиться.

В одной из гримерных дремал отец дрессировщика Гордей Гордеич. Он сидел, запрокинув голову назад и полузакрыв глаза. При появлении Макса глаза приоткрыл, но с места не сдвинулся.

Выслушав сообщение, он кивнул головой и глаза закрыл снова. Гордей Гордеич всех поражал своей медлительностью; порой казалось, будто он и двигается-то во сне. Тем не менее своей выдержкой подчинил десятки строптивых великанов. А вот родному сыну этого качества передать не сумел, тот погорячился и сейчас отлеживается в больнице после очередной стычки со слоном. Молодой дрессировщик увидит теперь Бэби в зоопарковском вольере.

Весть о том, что Бэби сдают в зоопарк, была уже всему цирку известна.

Артисты то и дело предлагали Максу свою помощь. А потом он заперся с инспектором манежа и разрабатывал детали предстоящей операции, а директор на вечернее представление не явился.

Макс ушел из цирка поздно ночью и дома долго не мог заснуть. Он лежал, припоминая разные случаи из долгой жизни Бэби.

Вспомнил, как в Тбилисском цирке Бэби должен был по ходу номера перешагнуть через двух танцовщиц, лежащих на ковре, причем свою огромную лапу он всегда проносил буквально в сантиметре от их лиц, ни разу, между прочим, ни одну из артисток не поцарапав. Но тут, как только слон занес над девушками ногу, в цирке погас свет… Артистки начали нервничать, одна захотела выскочить, другая ее не пускала. А когда свет зажегся, Бэби так и стоял над девушками с приподнятой ногой.

Жалко, конечно, расставаться с таким слоном, по что делать?

В молодости все животные резвятся охотно, но в зрелые годы их энтузиазм спадает. Исполнять привычные трюки становится труднее, бесконечные переезды начинают надоедать, и тогда можно ожидать чего угодно, А если животное — слон, то не считаться с этим никак нельзя. И в конце концов приходится сдавать его зоопарку.

Люди появились в цирке чуть свет. Слон, почуяв неладное, рвал цепь и чекель — стальной хомут, который изрядно натер ему ногу. Чекель этот был прикреплен к массивному кольцу, вделанному в пол.

Вокруг Бэби толпилось много народу, но все держались на почтительном расстоянии.

Гордей Гордеич, вроде бы проснувшись, занялся делом. Ему приволокли огромную бадью, но на вопрос Макса, что он придумал, старик не ответил.

Затем принесли большой звенящий мешок, и он извлек из него бутылку водки, взболтал как следует и вылил в бадью. Потом еще одну бутылку, еще и еще. Затем служители подкатили ящики с вином, и в итоге в бадье оказалось литра два водки, литров десять вермута, а также литр чистого медицинского спирта. Однако и это не всё! Гордей Гордеич всыпал в бадью кило граммов десять сахарного песка и начал толстой палкой этот сумасшедший коктейль размешивать. Бадья угрожающе зашипела…

А люди не сразу и заметили, что Бэби как-то притих! Он уже не буйствовал, а слегка подрагивал приподнятым хоботом, как бы частями вбирая в себя одуряющий аромат. Тогда Гордей Гордеич пошлепал слона в районе уха, приглашая тем самым приступить к трапезе. Слон сначала покосился на присутствующих, однако долго уговаривать себя не заставил. Опустил хобот в бадью, и она тут же стала пустой. Слон замер. Замерли и окружающие, соображая, по каким этажам этого гиганта расходится сейчас выпитая им дьявольская смесь.

И вот глаза у Бэби начали туманиться. Он медленно опустился на задние ноги, оставаясь в этом положении некоторое время, а затем грузно повалился на бок.

Макса этот банкет не удивил. При нем в Сибири несколько слонов не захотели выходить из вагонов, поскольку в них как-никак тепло, а на дворе — 35 градусов. День они не выходят, два дня, но ведь надо же гастроли начинать! Тогда дрессировщик поднес каждому по три ведра портвейна. Слоны понемногу разогрелись, вагоны показались им тесными, и они их без принуждения покинули. Правда, шагая по железнодорожному поселку, лезли в чужие ворота, а пройти не могли и тогда вырывали их с корнем. Пока добрались до цирка, на каждом висело по нескольку ворот.

Так что сейчас Максу оставалось только наблюдать за действиями Гордея Гордеича.

— Ноги! — скомандовал он, обращаясь неизвестно к кому.

— Что «ноги»? — не понял Макс.

— Задние! — гаркнул старик, полагая, что и так уже наговорил лишнего.

И тогда Макс сообразил, что слон улегся у самой стены, а ему необходимо заковать цепью задние ноги, взять его на «растяжки». А подойти к задним ногам можно, только минуя передние. Но вдруг слон не спит, а только притворяется? Пока заместитель соображал, стена затрещала и рухнула, и в образовавшейся пробоине показались два служителя с ломами. Обломки стены упали на слона, но он на это никак не отреагировал. И когда задние ноги удалось спеленать, Гордей Гордеич сам отцепил слона от кольца.

Вот это Бэби почувствовал сразу! Он медленно приподнял голову, затем дрыгнул ногой, освобожденной от опостылевших оков, и вмиг поднялся. Желая убедиться в том, что кольцо его больше не держит, слон подался вперед и очутился во дворе. А там его ждал обильный завтрак. Гордей Гордеич накидал в кузов грузовика хлеба, моркови, дрожжей и дюжину веников из прутьев. Это слоновьи витамины. И вот пока Бэби лакомился, Гордей Гордеич осторожненько за передние ноги приковал его к грузовику. Для задних ног подогнали вторую машину. И когда первый грузовик плавно тронулся, слон, продолжая трапезу, послушно пошел за ним, а вторая машина последовала за слоном.

Теперь, если бы Бэби вздумал метнуться в сторону, задний грузовик скорректировал бы его действия. А Макс сел в старенький цирковой драндулет и поехал сбоку.

С противоположной стороны двинулся на четвертой машине милицейский конвой. И, создав вокруг слона такое плотное окружение, процессия благополучно покинула цирковой двор.

Слава богу, подумал Макс… Он ехал не один — на драндулет, который он вел, сел представитель зоопарка, человек по внешнему виду явно кабинетный. Зато он успел сообщить, что его коллеги встретят слона у самого входа в зоопарк.

Сзади машин нестройно двигалась малочисленная группа невыспавшихся артистов.

Поначалу все шло хорошо. Бэби, продолжая на ходу завтракать, не забегал вперед и не останавливался. Рядом с ним, полузакрыв глаза, шагал Гордей Гордеич.

Макс повеселел и начал рассказывать своему спутнику о цирковых слонах.

О том, например, какова у них память. О том, как слон, возненавидев мучившего его служителя, опознал его через десять лет и жестоко отомстил. Сообщил о том, что слоны на манеже появились еще в конце прошлого века и сразу произвели фурор. Их ведь никогда не отгораживали от публики решеткой, как тигров или львов. И оказанное им доверие слоны полностью оправдали! Сегодня они галантные кавалеры, вальсирующие с балеринами, музыканты, играющие на разных инструментах, акробаты-эквилибристы, которые, встав одной ногой на тумбу, вздымают свое многотонное тело в воздух и в таком положении вместе с тумбой крутятся.

И тут Макс с ужасом заметил, что чекель соскочил у слона с ноги… Бэби понемногу начал отставать от первого грузовика, поскольку завтрак кончился. Не успел Макс сказать о чекеле Гордею Гордеичу, как слон дернул задней ногой. Второй грузовик подпрыгнул и ударился о слона. Бэби дернул еще раз, и крепление порвалось…

Слон отошел в сторону, вырвал, очевидно для куража, уличный столб и потряс им в воздухе. Гирлянда фонарей, звеня, посыпалась на его огромную голову. Все на миг окаменели, а Бэби подошел к домику районной почты, облокотился плечом о ее первый этаж и накрылся вторым. Потом, стряхнув с себя доски с землей, стекла и разные бумаги, замер, уставившись не на что-нибудь, а на тот самый драндулет, в котором ехали Макс с представителем зоопарка. Слои бросился на них, спутник впился Максу в руку, а тот, дав полный вперед, исполнил нечто вроде автогонок по вертикальной стене. Затем слон встал посередине дороги и начал к чему-то прислушиваться.

С боковой улочки бодро вышла группа мелких хулиганов с метлами в руках. Ими командовала белокурая девушка-милиционер. Бэби с непостижимой резвостью кинулся на нарушителей, те брызнули в разные стороны, и лишь один из них остановился на месте, правда прикрыв лицо метлой. А девушка-милиционер пронзительно засвистела. Люди в домах пооткрывали окна, силясь понять, что за представление тут разыгрывается.

Конвой взялся за револьверы.

— Не стреляйте!.. — завизжал представитель. — До зоопарка недалеко.

Макс, на правах заказчика, тяжело дыша и держась рукой за сердце, отменил стрельбу, а Бэби, сорвав «на бис» пару вывесок и разбив несколько витрин, вдруг погрузился в глубокую задумчивость. Видимо, из него начал выходить хмель. Гордей Гордеич воспользовался этим и все так же неторопливо снял петлю из троса и положил на дороге. Затем начал ласково гладить слона по хоботу и снова пошлепывать возле уха. Через некоторое время Бэби послушно вступил в эту петлю и был вторично закован.

Процессия двинулась дальше. Расстояние в три квартала преодолели за три часа! Бэби то и дело начал останавливаться, видимо соображая, что идет не в сторону вокзала, как ходил много раз, а тогда куда же?

Город между тем просыпался. Из одного подъезда вывалился помятый акселерат, увидел слона, разинул рот да так и не закрывал больше. Шустрая девчушка спешила куда-то по своим делам, но, увидев слона, пошла за ним как завороженная.

Но вот наконец и ворота зоопарка… И тут Макс посмотрел на лицо Гордея Гордеича. Оно сделалось пепельно-серым, похожим на кожу слона. Старик дрожал, ему было плохо. Максу не надо объяснять, как тяжела для дрессировщика разлука с его многолетним партнером. Он подошел к старику и предложил ему сесть в драндулет и вместе с одним из артистов отправил Гордея Гордеича домой.

Остальные сопровождающие начали топтаться у ворот зоопарка, ожидая обещанного подкрепления. Однако оно не появлялось, если не считать служительницу с ведром, наполненным белыми батонами.

Представитель умоляюще смотрел на Макса, и тому все стало ясно. Тогда Макс медленно подошел к слону и размашисто шлепнул его по бедру. Он и сам не смог бы объяснить, почему он сделал именно так, но слон пошел… Они вместе двинулись по территории зоопарка, но потом Бэби начал идти все медленнее и медленнее и наконец встал.

До вольера оставалось несколько метров, но их-то слон и не торопился сделать. А ведь он уже был отцеплен от машины!

Создавалось впечатление, будто Бэби, обводя людей глазами, спрашивал: «Зачем меня сюда привели? Ведь я же артист!» Макс понял, что еще минута — и слон повернет обратно. Надо было заставить его идти вперед во что бы то ни стало.

И вот Макс выхватил из ведра служительницы батон и поднес ко рту Бэби. Хобот закрутился над его рукой. Бэби прижал Макса к себе, а батона не брал. Макс кое-как вывернулся и снова замельтешил у Бэби перед глазами, размахивая батоном.

Потом он начал пятиться, и слон пошел на него, однако снова остановился. Тогда Макс сам вошел в вольер и умоляюще закричал, зовя слона за собой:

— Бэби, Бэби, иди же…

Однако Бэби не двигался. Макс пустился в какой-то немыслимый танец с батоном, подбрасывая его, прихлопывая в ладоши и все время продолжая звать слона. В конце концов споткнулся, упал, и батон выпал у него из рук.

И вот тогда слон тронулся с места. Лежа на спине, Макс увидел, как все небо заслонила огромная круглая лапа. Он вцепился в землю ногтями, но лапа проплыла в сантиметре от его лица. Будто Бэби решил напомнить, что все еще обладает тем артистизмом, что в трюке с танцовщицами.

Затем слон поднял батон и проглотил его. А в это время ворота вольера захлопнулись, успев в последнюю минуту выпустить Макса. Увидев его постыдное бегство и словно бы все оценив, Бэби душераздирающе завопил…

Из конторы зоопарка Макс позвонил в цирк, спеша доложить о выполненном поручении.

— Куда ты пропал? — набросился на него директор и, не дожидаясь ответа, скомандовал: — Сейчас же поезжай на базу, иначе цирк останется без арматуры!

БОЛЬШОЙ ЗИГЗАГ

— Александр Семенович, — обращается коверный клоун к инспектору манежа, — можно вам задать загадку?

— Задавай…

— Представьте себе, что перед вами лежат ум и деньги. Что бы вы выбрали?

— Конечно, ум.

— Правильно! — соглашается клоун. — У кого чего не хватает, тот то и берет!..

Сказав это, клоун убегает за кулисы, а инспектор разводит руками — дескать, что с него возьмешь, — а затем деловым тоном объявляет следующий номер программы.

А когда объявит конец представления, войдет в свою обжитую гримерную, где по многочисленным фотографиям и афишам на стенах можно проследить за всеми этапами его большой и нелегкой жизни. В эту комнату инспектор еле вмещается, так и кажется, что одним плечом заденет одну стену, а другим — противоположную. Это и неудивительно, на старой, но каким-то чудом хорошо сохранившейся фотографии он в тупике и в шлеме — римский гладиатор. Молодежь, взглянув на гладиатора и переводя взгляд на инспектора, иной раз несмело спросит:

— Это вы?