Пузыри славы

— Мы хотели как лучше… В интересах населения… Приблизили сферу обслуживания к массам… — запинаясь, оправдывался Ибрахан.

— Погнались за шумихой, а убытки кто возместит? — распекали нерадивых хозяйственников из комбината.

Оба события — приезд представителя из Уфы и обрушившийся на Яшкалу ураган необычайной силы — надолго запечатлелись в сознании яшкалинцев, переплелись между собой, как будто и в самом деле были взаимосвязаны.

— Когда у нас был ураган? Дай бог памяти!.. A-а, когда нежданно-негаданно приезжал обследователь из столицы…

— Когда приезжал к нам в Яшкалу ревизор из Уфы? Дай бог памяти… Это было, когда мы все нежданно-негаданно чуть не погибли от урагана…

Под утро стихия смирилась, отступила… Ибрахан, проведший бессонную ночь, все же готов был ехать с гостем на базу отдыха… Но… Хайдаров, пришедший утром в комбинат, поблагодарил за оказанное ему внимание и сообщил, что его срочно вызывают в Уфу.

Ибрахан, не без понятного волнения, тактично прощупал гостя: удалось ли ему за два дня получить достаточное представление о комбинате и о новаторском начинании ИДБС?

Хайдаров не стал таиться и заверил:

— Я вполне удовлетворен поездкой в Яшкалу. Все увиденное превзошло мои ожидания. Выводы? Мне трудно сейчас сразу охватить и проанализировать огромный материал…

Ибрахан, естественно, жаждал выудить у гостя более конкретную информацию, но тот высказывался осторожно и обтекаемо:

— С моей стороны было бы несерьезно, не дав остыть горячим впечатлениям, тут же делиться какими-то еще не вполне созревшими выводами.

О, как хотелось Ибрахану узнать, хотя бы приблизительно, хотя бы намеком, какое впечатление произвел на гостя яшкалинский опыт ИДБС. Ибрахан сделал еще одну попытку, опасливо задав вопрос:

— Но, надеюсь, о ваших выводах мы как-нибудь узнаем?..

— Обязательно! В секрете держать не будем…

— Это самое главное. Ваши выводы станут для нас основополагающими.

На том гость и хозяева расстались…

ВСТРЕЧА СТАРЫХ ДРУЗЕЙ

По дороге на междугородную автобусную станцию Хайдаров побывал на радиоузле и на всякий случай заглянул еще раз на квартиру к Шагею: того еще не было. Но как мы предупреждали читателя, судьбе было угодно, чтобы Хайдаров и Шагей все-таки встретились, правда, накоротке. Один и тот же автобус, доставивший Шагея из Уфы в Яшкалу, после заправки горючим увез Хайдарова в Уфу. Пока автобус заправлялся, и состоялась сердечная встреча старых друзей.

Хайдаров первым узнал Шагей-бабая. Старик был все такой же бодрый, шустрый, так же чисто выбрит, с той же каймовой бородой, как и при первой встрече много лет назад.

— Здравствуй, турист-бабай! — радостно приветствовал Хайдаров и протянул бабаю руку.

— Ой, аллах! Ты ли это? — воскликнул Шагей-бабай и кинулся в объятия корреспондента. — А помнишь мой любимый самовар?.. Ибрахановцы прикончили его…

И Шагей-бабай второпях, довольно сбивчиво, поведал Хайдарову все свои мытарства, как его, почтенного старика, Ибрахан с Булатом превратили в жалобщика и пустили слух, будто он, Шагей, спятил с ума. Хайдаров внимательно выслушал старика и подробно расспросил о деятельности ИДБС.

Шагей ничего нового к тому, что Хайдарову было известно, не прибавил.

Корреспондент, тепло попрощавшись с Шагей-бабаем, уехал.

Ибрахан утешал себя тем, что, чем бы ни кончился хайдаровский визит, все обернулось бы гораздо хуже, если бы им не удалось спровадить в командировку несносного Шагея.

От Хайдарова не поступало никаких известий. Состояние полного неведения изматывало, изводило Ибрахана. Булат не переставал убеждать его в том, что слова гостя из Уфы «Увиденное превзошло всякие ожидания» следует понимать как хороший признак.

— Вот увидите, ИДБС скоро получит республиканское, а может, и союзное признание…

Но, оставаясь наедине с собой, со своими мрачными мыслями, Ибрахан давал волю сомнениям и самым худшим прогнозам: поди разберись, что именно хотел сказать Хайдаров. А тут еще разнос у Аксакала за убытки, понесенные комбинатом в результате стихийного бедствия…

Прервем на минутку горестные размышления Ибрахана и, сделав небольшое отступление, скажем, что…

ГАЗЕТУ НАДО УМЕТЬ ЧИТАТЬ

Булат делал все от него зависящее, чтобы не беспокоить и без того чересчур обеспокоенного Ибрахана. По договоренности с Аклимой отныне все жалобы, поступающие на ИДБС, — а их было, к сожалению, немало — направлялись на разрешение к Булату. Ибрахану же на стол Аклима клала только восторженные отзывы клиентов. Число их за последнее время подозрительно возросло благодаря предприимчивости и неиссякаемой творческой инициативе Булата, — он сочинял положительные отзывы пачками. Аклима перепечатывала их на машинке, и Булату оставалось лишь, меняя почерк, подписывать их разными фамилиями.

Желая как-то рассеять и развлечь Ибрахана, Булат преподносил ему то одну, то другую скандальную историю, происшедшую якобы с его «заклятым врагом» директором промторга Хамзой или же с его ближайшими помощниками. Ибрахану все время чудилось, что именно со стороны Хамзы ему угрожает опасность, что Хамза — его главный конкурент, основная помеха на пути возвращения на высшую номенклатурную орбиту. По настоянию Ибрахана Булат установил близкие отношения с работниками Хамзы, которые и снабжали его информацией о неудачных сделках, о затоваривании и о растратах в системе торга. Ибрахан верил всему, что доносили добровольные агенты через Булата. Ему хотелось верить в скорое посрамление его недруга и соперника, и он легко принимал за чистую монету любую выдумку Булата о Хамзе.

Несколько лет назад Булат вычитал в одном журнале, что в Америке жил мнительный, преклонных лет, миллиардер. Он слышать не желал о неудачах, болезнях, смертях и даже о мелких неприятностях на его предприятиях. И вот в его жизни воцарился мир и благоденствие. Каким образом? Специально для миллиардера печатался особый номер газеты тиражом в один экземпляр. В нем не было даже намека, что где-то имели место налеты гангстеров, забастовки, пожары…

Ах, если бы то было в возможностях Булата, и он бы выпускал подобный идиллический номер газеты, целиком — от первой до последней строчки — посвященный мудрому руководству Ибрахана, его эпохальным начинаниям и восторженным отзывам благодарных современников, облагодетельствованных целеустремленными мероприятиями ИДБС.

Такая газета, лишенная даже в зародыше критики, издаваемая в отрыве от действительности, в безвоздушном пространстве — у нас немыслима. Вместо того чтобы предаваться бесплодным мечтаниям, Булату полезнее было бы присмотреться поближе к местной районной газете «Голос Яшкалы». Булат же демонстративно пренебрегал голосом яшкалинской общественности.

Ибрахан, наоборот, ежедневно придирчиво прочитывал номер газеты от корки до корки. Если в нем появлялась куцая заметочка о плохом качестве ремонта в какой-то захудалой мастерской, он подымал на ноги весь комбинат и усматривал в заметке отдаленные зарницы грядущей грозы. Если же предприятия службы быта не упоминались в газете ни единым словом — это тоже расценивалось им как дурное предзнаменование.

Тяжелые предчувствия на сей раз не обманули Ибрахана. Районная газета, которая еще не так давно воскуривала фимиам славословия Ибрахану и его движению, печатала пространное письмо какого-то пенсионера с благодарственным излиянием в адрес торга и его руководителя Хамзы. А рядом с письмом была опубликована статья Хамзы Курамшина о новшествах в сети яшкалинского торга. Статья начиналась коротким вступлением: «Недавно мы отмечали ценный почин коллектива яшкалинского комбината бытового обслуживания, возглавляемого И. С. Ибрахановым. Сегодня нам приятно сообщить читателям, что творческий огонек загорелся еще в одном яшкалинском коллективе — в горпромторге, руководимом Хамзой Курамшиным».

Аклима на цыпочках вошла в кабинет и, не говоря ни слова, положила на стол почту и свежий номер районной газеты.

Аклима успела просмотреть газету и знала, что кладет на стол начальству бомбу замедленного действия. Но скрыть от Ибрахана номер газеты, воспевавший Хамзу, было невозможно и бессмысленно.

Ибрахан, словно почуял недоброе, первым делом схватился за газету, нажал звонок:

— Булата — ко мне! Немедленно!..

— Его нет!

— Разыскать — и ко мне! И никого не впускать! Я занят!

Ибрахан заперся в кабинете и впился в газетный лист. Он уже несколько раз перечитал статью, возносящую до небес Хамзу. А Булата, который мог бы утешить побагровевшего от черной зависти Ибрахана, все не было.

Аклима обзвонила десятки мест, пока не обнаружила Булата и передала приказ Ибрахана. Булат, предупрежденный Аклимой о теме предстоящего разговора, вошел в кабинет невозмутимо-спокойно, словно ничего не случилось.

— Где пропадал, зятек? Когда нужен, никогда нет на месте! Доигрались?!

— Я знал об этой диверсии еще вчера…

— Знал? И не предупредил! Почему допустил такое?

— Запретить печатать не в моей власти. Но я сделал…

— Что сделал? — взъярился Ибрахан. — Подставил мою голову под нож… Удружил — спасибо…

Булат воспользовался паузой:

— Вы не даете мне слова вымолвить. А мне есть что сказать. На вашем месте я бы не ругал, а спасибо сказал…

Ибрахан глубоко вздохнул:

— Говори, говори Что скажешь в оправдание?

— А то, что газету надо читать внимательно. Внимательно, вдумчиво.

— Я несколько раз перечитал ее и ничего, кроме плохого, не заметил.

— А я заметил. И потому, что собственноручно вписал эти самые важные в тексте слова.

— Что имеешь в виду?

Булат взял номер газеты и подчеркнул цветным карандашом строки в редакционной врезке: «Недавно мы отмечали ценный почин коллектива яшкалинского комбината бытового обслуживания, возглавляемого И. С. Ибрахановым…» Вот что надо читать! Надо уметь читать между строк! Про ваш почин прямо сказано «ценный», а про Хамзу скромненько «огонек»… Заметьте — не огонь, а огонек… Вы и тут обставили его. Вы — первопроходец! Вы — зачинатель! А Хамза — жалкий подражатель. Не будь я на страже, не было бы этих решающих строчек. А вы еще на меня окрысились.

— Кто знал? Даже от меня ты держал в секрете….

— Сознательно… Пока номер не был подписан в печать, всякое могло случиться…

— Извини, зятек… Сразу не дошло… И на старуху, как говорится, бывает проруха… Но ты, наверное, согласишься, что и при всем том нам надо держать порох сухим и быть начеку, не давать нашим противникам наступать на пятки… С Хамзой ты меня вроде успокоил, а вот насчет гостя из столицы душа неспокойна.

Как бы нам не подложил свинью. Хотя бы узнать, что он за личность. И найти к нему подход…

— А я и тут не сидел сложа руки… могу доложить…

— Что, что? Говори, не томи…

— Приезжавший товарищ Хайдаров — газетчик. Работает в Уфе. Пишет по большей части фельетончики…

— Ба-а?! Ну и утешил! Значит, теперь надо ждать разноса республиканского масштаба…

— Опять же паниковать до срока нечего… Сказал же он, что увиденное превзошло все его ожидания? Зачем же истолковывать его слова шиворот-навыворот?.. Терпение, и еще раз терпение!

УЛЬТИМАТУМ ШАГЕЙ-БАБАЯ

Беседа вдохновителей ИДБС на самом интересном месте была прервана шумом в приемной перед кабинетом. В комбинат явился Шагей, едва отдохнувший после командировки и встречи с Хайдаровым. Аклима стала у двери кабинета и, как в известной картине, раскинула руки: «Не пущу!» Категорическое предупреждение Аклимы, что Ибрахан никого не принимает, что он занят, не возымело никакого действия, старик вломился в кабинет.

Не желая, особенно в данный момент, обострять отношения с Шагеем, Ибрахан и Булат встретили возвратившегося из Уфы бабая с показным радушием.

— С приездом, досточтимый! Каковы успехи? Нашлись следы ваших вещей?

— Как же! За тем я и ехал! И привез оттуда два документика… — и положил на стол две бумажки.

— Что еще за документы? — спросил Ибрахан.

— Читайте! Грамотные…

В одной бумажке Шагей — сын Шахмана «собственнолично просил освободить его от работы в комбинате, поскольку не желал быть пешкой в руках, преследующих корыстные цели».

— Как это понимать, уважаемый? Писала не ваша рука…

— Пусть не моя, зато моя голова так решила… Думаете, я не понял, зачем услали меня в Уфу? Боялись, что наговорю лишнего комиссии, что была здесь. Комиссия от меня не уйдет. Нужно будет, доберусь и до нее. Отпустите меня, а то мне не совсем удобно работать в комбинате и подавать на вас в суд.

— Зачем нам судиться? Что мы не поделили?

— Делить мне с вами нечего… Но за пропавшие вещи вы ответите. О том и второй документик. В конце концов я требую уплатить мне за них деньги. Иначе отсюда иду в суд… Вам этого очень хочется?

Ибрахан отлично понимал, что спорить со взбалмошным стариком бесполезно. На одном заявлении наложил резолюцию: «Освободить по собственному желанию», а на втором — «оплатить стоимость, установленную экспертом».

— Вас это устраивает? По правде говоря, никак не ожидал от вас, уважаемый бабай, такого, можно сказать, удара в спину, когда перед нами раскрываются перспективы в республиканском и даже союзном масштабе. Жаль, что покидаете нас… Уходите на пенсию или как?

— Это уж не ваша забота. На прощание, товарищи начальнички, повторю то, что уже как-то вам говорил: «Прежде чем войти в дом, подумайте, как из него выйти!» Понятно? Зарубите себе на носу эту простую истину! — сказал Шагей-бабай и важно удалился.

— Второй раз ту же самую поговорку повторяет, а мне все невдомек, что это значит, — растерянно пожал плечами Ибрахан.

— А вы не ломайте себе голову над брехней выжившего из ума старика. Баба с возу — кобыле легче… Слава богу, что избавились от подколодной змеи! И пока он вертелся в коридорах комбината, никто из нас не был спокоен. Всякой пакости от него можно было ждать. Продолжим лучше наш разговор… — предложил Булат.

— На чем мы остановились? — спросил Ибрахан.

— Мы не остановились, — пошутил Булат, — мы продвигаемся, и все вперед. Дорогой папаша, вношу чисто деловое предложение. Ничто так не прочищает мозги, не восстанавливает силы, как природа, вернее, общение с ней. Как посмотрите, уважаемый тесть, на то, чтобы небольшой, но честной компанией поехать на базу отдыха? — И, лукаво улыбнувшись, добавил: — Пока туда не нагрянула орда наших клиентов…

— Ну и мастак ты трепаться, дорогой зятек!..

ЦЕЛИТЕЛЬНАЯ ПРИРОДА

Булату не потребовалось долго убеждать Ибрахана в благотворном воздействии природы на нервную систему человека.

Всякий раз, когда Ибрахан выезжал за город, он испытывал душевное обновление, второе рождение. Беззаботно порхающие птички, мотыльки, трудолюбивые муравьи — все, что наблюдал за городом Ибрахан, приводило его в умилительное состояние. Он, как ребенок, радовался каждому лепестку, каждой рыбке, играющей в водоеме с солнечным лучом. Нет, это не было пассивным созерцанием красот природы. У себя дома, на приусадебном участке, он любил разводить и овощи, и цветы. А за город всегда отправлялся вооруженный спиннингом или двустволкой.

И вот теперь у Ибрахана будет своя летняя загородная резиденция. Захотел — проведет досуг в шумном кругу близких друзей. Наскучат друзья — уединится и заживет отшельником, будет бродить в одиночестве по привольным рощам и лугам. Он любит оставаться наедине с собой и своими мыслями, планами, заботами. Правда, за последнее время это одиночество нередко бывало условным, он все больше и больше нуждался в дельных советах своего зятя. А Булат обладал удивительным даром по самым сложным вопросам подсказывать Ибрахану самые верные решения.

В отдаленных своих планах Ибрахан видел загородную базу отдыха как укромное местечко, где они с Булатом без помех будут обсуждать генеральные мероприятия по ИДБС.

Что же представляла собой загородная база отдыха у излучины реки Старицы, на склоне Сияли-тау? Вообразите бревенчатый с резными наличниками охотничий замок, каких много в кавказских горах и каких, к сожалению, по пальцам перечесть в нашей стороне. Устроители базы, щедрые на выдумку и на государственные средства, не стесняли себя ни в чем, лишь бы она действительно служила для совершенного времяпрепровождения в часы досуга.

Охотничий замок был обставлен специально заказанной мебелью — стильной и удобной, располагающей к интересному и разумному отдыху. В каждой комнате стояли радиола первого класса с проигрывателем, магнитофоном, телевизор последней марки. Полы во всех комнатах были застелены медвежьими шкурами, приобретенными по дешевке у вдовы известного охотника.

В самой большой комнате, отведенной специально для Ибрахана, помимо медвежьей шкуры, во всю стену висел огромный текинский ковер, а на нем были водружены оленьи рога, двустволка с ягдташами и патронташами.

Все, вплоть до мелочей, было предусмотрено и для рыбной ловли. Реку Старицу перегородили запрудами и сетками. Между сеток пустили добрую сотню щук. Едва ли в каком рыболовецком хозяйстве было столько видов спиннингов, неводов, сетей, вентелей и обыкновенных удочек. А крючков разных размеров и фасонов — не счесть!

Даже кухня базы являла собой предмет зависти домашних хозяек — мастериц кулинарного дела. Какой только посуды и предметов кухонной техники здесь не было! Для беляшей, шашлыков — из баранины или тетеревов, для простой рыбацкой ухи и для тройной!

Уфимский гость Хайдаров может пожалеть, что не остался еще на один день в Яшкале и не посетил загородную базу отдыха. Ничего подобного он не видел и не увидит! Никакое красочное описание, никакой даже широкоформатный цветной документальный фильм не воспроизведут подлинных красот природы и внутреннего убранства этого поистине райского уголка.

ЗАГОРОДНАЯ БАЗА — МАССАМ