ЧП в вагоне 7270

— Спасибо.

— Перед началом реализации один наш молодой сотрудник допустил промах. Решил в одиночку проследить за преступником. При этом совершенно упустил из вида его сообщника.

Денисов слушал внимательно, хотя все это, могло статься, было чисто внутренним делом Управления БХСС.

— Мы думали, все пропало, потому что этот второй засек нашего сотрудника.

— Я понял.

— Однако ничего такого не произошло. Спекулянты выехали снова и были задержаны.

— Косов в вашем деле упоминается?

— Как один из активных участников. Вместе со Стасом, начальником почтового вагона… Вы знаете, что в Бейнеу во время задержания Стас ранил сотрудника?

Денисов мигнул Антону — тот вывел разговор на висевший на стене динамик.

— Несильно, правда. Но все же задержание было сложным. Мы сейчас как раз обсуждаем.

— Я думал, звоню домой.

— В Дзержинское райуправление… Мы здесь закрыли несколько точек, где кормились спекулянты.

— А в ржаковском универмаге?

— Пока только две секции. Преступники обычно уже накануне отъезда перевозили все на вокзал. Прятали в каком-то помещении, потом незаметно грузили в вагон.

1— На вокзале есть свидетели, которые видели короб; ки в почтовом вагоне. В том числе дежурный по отделению перевозки почты, технический контролер.

— Это важно.

Денисов спросил еще:

— Не ваши сотрудники беседовали с шофером ржа- ковского универмага? Кто-то интересовался маршрутами поездок Косова в день отбытия бригады из Москвы…

— После задержания Стаса? — уточнил Казймир- ский.

— Да, после.

— С шофером не разговаривали. Мне, во всяком случае, об этом неизвестно. Мы планируем выйти, с одной стороны, на магазины, поставлявшие дефицит, с другой — на перекупщиков в республиках. Ну и, конечно, на их связи! Безусловно, арестована не вся группа!

«За Управление БХСС можно не беспокоиться…» — подумал Денисов.

— Можете сказать, как все тронулось с места? — Денисов спросил витиевато, поскольку разговор шел все-таки по телефону. — В Бейнеу сказали, что им было известно, где искать. В каких ящиках.

— Видите ли… — Казимирскому тоже показалось неудобным обсуждать этот вопрос по телефону. — Я так или иначе приеду завтра на вокзал. Объясню. Короче, тут не все ясно. Даже нам самим!

— Только одно слово. Кто получил сигнал? Вы или Бейнеу?

— Бейнеу. Им позвонили.

— По местному телефону?

— Звонок был из Москвы.

Они простились дружески. В соответствии с чекистскими традициями пожелали взаимных успехов.

— Видишь! — сказал Антон. — А ты не хотел звонить!

Вошедшему в это время дежурному по отделению почты Антон с ходу указал на лежавшую у пульта стопку чистых бланков:

— Насчет коробки с чаем, которую вы видели в кладовой у Стаса… Объяснение на имя начальника Управления БХСС города.

— Сегодня? — спросил Кубасов.

— Зачем оттягивать?!

— Про технического контролера Ремизова не забудьте, — напомнил Кубасов. — Он тоже видел.

— Возьмите и для него бланк… — Денисов подошел к пульту. — Передайте, чтобы он занес объяснение в почтовый вагон. Мы будем там.

— Тогда я прямо сейчас к нему схожу, — забеспокоился Кубасов. — А то уйдет! К матери в больницу отпрашивался.

Вся ночь дежурного по отделению перевозки почты проходила в бегах.

— Где наш телефонный справочник? — спросил Денисов.

С уходом Кубасова в дежурке стало свободнее и как будто прохладнее. Дуло из окон — к рассвету направление ветра переменилось.

Антон достал растрепанную книгу, положил на пульт. Полистав, Денисов набрал номер. Из динамика на стене послышались долгие тоскливые гудки, наконец в трубке раздался женский голос:

— Гостиница «Загорье». Слушаю.

— Соседи беспокоят из железнодорожной милиции.

— Домой не пускают? — хохотнула «соседка».

Денисов ответил в тон:

— Для хорошего человека требуется одно свободное место — мужское! Найдете?

— Найдем!

— Как у вас с местами?

— Худо… — Женщина сразу открыла карты. — Всю неделю без клиентуры… План горит! И премиальные… Звонила в дикторскую — чтоб по вокзалу объявляла!

— Спасибо, понял.

— Вайдис?! — подумав, недоуменно спросил Антон, когда Денисов положил трубку.

Они не свернули к отделению перевозки почты — вначале вышли на морозный, беспощадно высвеченный огнями перрон.

. — Пройдем немного? — Антон пыхнул папиросой.

Он шел налегке, без шинели. После разговора Денисова с гостиницей у него заметно поднялось настроение.

Следователь уехал, договорившись о машине на семь утра. К этому же времени должны были собраться в отдел и остальные. Однако все по-прежнему зависело от результатов вскрытия трупа.

— Уголовная статистика считает, — Антон загасил папиросу, привычно достал новую, — что большинство преступлений совершается в вечернее и ночное время и раскрываются к утру! В результате активного розыска по горячим следам… Согласен? Мне кажется, игра сделана… — Антон бросал вызов свирепому богу раскрытия уголовных преступлений.

«Потому что Вайдис не был в «Загорье», как он это утверждал на допросе?! — подумал Денисов. — А дальше? Какую роль играла Кладовщикова, сопроводив его в вагон к Косову?»

— Товарищ капитан… — Молоденький сержант, подошедший от угла здания, окликнул дежурного. — Разрешите обратиться…

Антон отошел.

«Только собраны факты… — подумал Денисов, оглядывая платформу. — Сумеем ли мы перегруппировать их в логической последовательности, не поставить следствие впереди причин!»

Несколько пассажиров обогнали его, направляясь к электричке. Позади катил тележку носильщик. Поравнявшись с Денисовым, он приветственно махнул рукой.

Наблюдая знакомую картину перрона, Денисов мысленно вел диалог по поводу ЧП в вагоне.

Это было похоже на игру.

Он обращался к себе от имени своих воображаемых коллег, предлагал неожиданные вопросы, требовал объяснений. Иногда ему самому казалось, что он в кабинете начальника отдела, у классной доски, которую полковник с некоторых пор распорядился установить.

Диалог возникал сам собой, когда он приходил к выводу о том, что факты собраны и необходима их логическая перегруппировка.

«Характеристика Косова теперь ясна, — заметил Денисову воображаемый собеседник. — Но что следует в ней считать существенным? Организатор группы, которая свила гнездо в отделении перевозки почты и пользовалась его подсобными помещениями?»

«Косов — это тот, кто мог знать, что все они на крючке Управления БХСС. Вот главное!»

«Имеется в виду случай, о котором рассказал капитан Казимирский? — собеседник демонстрировал цепкую память, но он не придавал этому факту особого значения. — Когда молодой инспектор, следивший за одним из преступников, был случайно замечен его сообщником?!»

«Именно, — Денисов не спешил с объяснениями. Ему хотелось сначала обозначить посылки, необходимые для дальнейших логических построений. — Тут ряд аспектов. Косов как активно-деятельный член преступной группы… Сообщник, который втайне от технического контролера изготовил ключ от его кабинета… Человек, практически пользовавшийся автобусом универмага в Ржакове как своим собственным…»

«Помним: для поездки на вокзал, в ГУМ. Потом на улицу Кирова. Междугородный телефон, «Чай»…»

«Люди, опрашивавшие шофера в Ржакове… Они не были работниками ОБХСС. И все это они установили!»

«Можно многое еще вспомнить… — воображаемый собеседник — увы! — прошел мимо напрашивавшегося вывода, предпочел перечислить то, что лежало на поверхности. — Владелец набитого хрусталем и коврами дома в Ржакове! Добра, нажитого преступным путем, подлежащего конфискации… Член шайки спекулянтов, которому судьба предоставила шанс! Счастливо избежавший внезапного ареста вместе со всей группой в Бейнеу!»

«Кроме того — и это немаловажный факт! — человек, имевший практически полный доступ к товарам кооперативного универмага в Ржакове. Магазина, призванного удовлетворять потребности своих пайщиков в товарах повышенного спроса…»

«Дефицитные платки? — спросил собеседник. — Мотоциклы? Цветные телевизоры «Темп»?»

«Во дворе универмага, — ответил Денисов, — стояли не только мотоциклы…»

Закончить ему не удалось.

От центрального зала подошел Антон. Не сговариваясь, повернули к отделению перевозки почты.

— Почему Вайдис вел себя подобным образом? — спросил Сабодаш.

Ответ гостиницы «Загорье» о свободных местах дал импульс для новой версии, которую Антон, по-видимому, все это время обдумывал.

— Обрати внимание! Откуда эта неохота проверить утром наличие аккредитивов? Нежелание сообщить милиции о том, что они исчезли? Ведь именно он, по иде'е, больше других заинтересован в розыске?!

Вопрос был не из самых трудных.

— Просто Вайдис знал, что аккредитивов в бумажнике нет. Не хотел поднимать шум.

— Знал, что их нет?! — поразился Антон.

— Безусловно.

Больше им не удалось поговорить: от тельферной установки показался дежурный — Кубасов, за ним в двух шагах шел технический контролер Ремизов.

— В вагоне допишу, — сказал Кубасов про объяснение. — А насчет икры? — Он показал на Ремизова. — Тоже писать? Как встретил его, как осаживали на посадку камышинский…

«Удивительный педант», — подумал Денисов.

— Мы уже говорили об этом.

— И как он сразу признался, что купил для матери в больницу?

— Это-то зачем? Технический контролер поднял на Кубасова ничего не выражавшие воловьи большие глаза.

Под навесом продолжалась выгрузка из почтовых вагонов. Два электрокара с прицепленными к ним гружеными тележками тщетно пытались разминуться в тесноте.

— Каждый должен написать все, как было, — сказал Антон. — И про сегодняшний случай, и про Стаса.

— Не мастер я пером водить… — вздохнул Ремизов.

Они разговаривали против стоявшего чуть на отшибе кирпичного домика — резиденции технического контролера — маленького, с прочной, обитой железным листом дверью, подогнанной плотно, как говорится, заподлицо. Денисова всегда удивляло это несоответствие средств защиты с убожеством охраняемого инвентаря:

«И все из-за нескольких оцинкованных ведер?! Доски учета парка почтовых вагонов с жестяными номерками на стене?!»

Теперь же он знал:

«Здесь прятали груз, прежде чем переносить в вагон! Товары на тысячи и десятки тысяч рублей! Спекулянты понимали, что в случае провала рискуют не только деньгами… Длительный срок лишения свободы, конфискация… — Еще Денисов подумал: — И от этого-то помещения Косов тайно изготовил ключ!»

— Это я во всем виноват!.. сказал Ольшонок.

Он заговорил сам, по собственной инициативе — это не было допросом.

До приезда следователя решено было оставаться в вагоне.