Скрытые чувства

Все другие мысли тут же вылетели из головы.

— Тебя восстановили?

— Ага, — улыбнулся Нат. — Теперь все в порядке.

А я счастливо рассмеялась и обняла его, точнее, повисла на шее.

Потом только вспомнила, что…

— Я вообще-то на работе, — отпрянула я. — И это дресс-код.

Нат посмотрел через мое плечо на Фелису с Летицией.

— А-а, — протянул он. — Понятно.

Хотя по виду брата было ясно, что ничего ему не понятно. Между нами повисла неловкость, я буквально почувствовала, увидела, как Нат вспоминает о нашей ссоре. Хотела сказать, чтобы он не валял дурака и вечером пришел ко мне, почти сказала, но…

— Удачи! — бросил брат и направился к парковкам.

А я не могла отправиться за этим тупым лакшаком.

Да не сильно и хотелось! Ну что за игры в обиженного мальчика?

— Ты знакома с Натом Рокушем, Лили? — прищурившись, поинтересовалась Летиция, когда я «вернулась на работу».

Я-то знакома, а вот она откуда его знает?

— Он мой брат.

— Да ладно!

— А что не так? — нахмурилась я.

— Ничего! — резко прервала наш разговор Фелиса. — Пойдем, нам еще нужно многое сделать.

Летиция бросила на нее виноватый взгляд. Впрочем, судя по эмоциям, виноватой она себя совсем не чувствовала.

— Фели, тебе сегодня понадобится моя помощь?

Ах да, однокурсницы вроде как помогают друг другу с проектами.

— А что? — раздраженно бросила босс, направляясь к лимузину.

И я снова мысленно порадовалась, что надела кроссовки: так поспевать за Фелисой было проще.

— У меня свидание, — громким шепотом сообщила Летиция, кокетливо поправив прядь волос. — Поэтому если я не сильно нужна, то возьму перерыв. Приеду к тебе завтра.

— Хорошо, — кивнула Фелиса, и подружка с визгом бросилась ее обнимать.

Хотя если честно, я реально испугалась, что та ее попросту раздавит. Раздавит, и что я потом скажу Берговицу? Правда, после объятий она очень быстро попрощалась и сбежала в другую сторону.

Да уж, не уверена, что из Летиции вышла бы нормальная помощница.

Возвращались мы в молчании, которое я нарушила лишь однажды, когда спросила:

— Вы знакомы с моим братом?

— Нет, — услышала безразличное в ответ. — С чего ты взяла?

— Летиция знает его имя.

Фелиса лишь пожала плечами, тем самым показывая, что не желает продолжать этот разговор, и снова от меня закрылась. Я успела лишь уловить смущение, которое тут же надежно спрятали под раздражением.

Дома она тут же решила приступить к работе, предоставив меня самой себе. До самого вечера мы так толком и не поговорили: на все мои попытки завести разговор девчонка отвечала, что слишком занята. Но я наблюдала за ней, не только за чувствами, но и за тем, как Фелиса работает.

Шитье, пожалуй, было одним из немногих дел, которые мне нравились в родительском доме. Раньше я считала это обыденностью, у меня не было такого разнообразия красивых тканей и кружев, как у Фелисы, но даже тогда я экспериментировала как могла. Сейчас же осознала, что мне этого не хватало. Переехав в Уну, я отодвинула свое увлечение в сторону: в Кироне оно оказалось достаточно недешевым удовольствием. Наблюдая за Фелисой, я понимала, что хочу прикоснуться к тому, что она создает. По-настоящему помочь.

Но мой босс отказывалась подпускать меня к своей коллекции. Даже освободила пораньше.

Поэтому меня ждали магазины и пополнение гардероба. С мечтой о «Гастенс» пришлось попрощаться: стиль самого известного модного дома был слишком элегантным для моей новой должности. В подобных костюмах уместнее появляться в обществе Ладислава Берговица.

Стоило представить себя рядом с ящером (будем честны, не только рядом, но и в его объятиях), как по телу снова прокатилась волна возбуждения. Как сегодня утром, когда мы стояли так близко друг к другу, что я уловила запах его лосьона после бритья.

Мысленно дала себе пинка. Нет, Лили, пора завязывать с эротическими фантазиями об отце твоего босса. Иначе станешь как Майя — неудовлетворенной озабоченной секретаршей.

Может, и правда подумать о том, чтобы найти парня?

А потом где-то найти время для встреч с ним?

Следующий день начался так же бодро, но без приключений. То есть с Берговицем мы не столкнулись (не могу сказать, обрадовал меня этот факт или вызвал досаду), а вот Фелиса встретила мой внешний вид уже более одобрительно.

Она, конечно, просто кивнула, но я уловила борющееся в ней противоречие: похвалить меня или нет. Летиция, которая опять приехала раньше (видимо, свидание не удалось), окинула меня завистливым взглядом. Еще бы, черное ультракороткое обтягивающее платье открывало все, что могло открывать на грани приличий, и тонкой полоской выглядывало из-под нежно-голубого широкого свитера, все время сползающего с одного плеча. Чтобы прикрыть пластырь на ноге, я надела вязаные полусапожки. «Спиральки» же просто забрала в высокий хвост, поэтому они торчали в разные стороны.

Вчера я оттянулась по полной и приобрела столько хитовых образцов подростковой моды, что во всех этих одеждах сама походила на студентку академии искусств. Ну или на чокнутую художницу как минимум, но точно не на офисного работника.

Пока Летиция была рядом, я не могла толком поговорить с боссом. Впрочем, подружка мешала не только мне. Она любила поговорить. Нет, не так. Киронка трындела, как говорят таритцы, обо всем подряд. Но особенно ее интересовала тема парней, свиданий и вечеринок. И совсем не интересовали студенческие проекты. Подруга босса больше ее отвлекала, чем помогала, что мне совсем не нравилось. Хотя скорее всего мне попросту не нравилась сама Летиция.

Поэтому когда Фелиса отправила меня сделать ей ячу — любимый горячий напиток киронцев, я обрадовалась краткой возможности удрать из спальни-мастерской. Естественно, отправили меня без объяснений, где искать в этом доме кухню. Единственное, чего я от нее добилась, — чтобы яча была с молоком. Пришлось петлять по коридорам и запоминать их расположение. Когда я нашла кухню на первом этаже, то уже могла вернуться назад даже с закрытыми глазами.

Белоснежные столы и шкафы, окно во всю стену, мраморный зеркальный пол, стеклянные светильники-шарики под потолком. И посреди всего этого великолепия сам Ладислав Берговиц в белой рубашке с закатанными рукавами.

Натолкнувшись на черную бездну его глаз, я сбилась с мысли и замерла. А вот сердце, наоборот, пустилось в бега. В смысле попыталось выпрыгнуть из моей груди. Я моргнула для верности, вдруг ящер — галлюцинация? Учитывая, сколько я в последнее время о нем думаю, такое вполне вероятно. Но он не исчез, не испарился, разрушая все мои надежды спокойно приготовить ячу для Фелисы, а заодно и собственный образ в моей голове.

Ну не может же Берговиц сидеть во главе длинного кухонного стола, что-то читать на своем планшете и пить ароматную ячу! Ему ее вместе с миниатюрными корзинками с икрой рыбы сай должна приносить Майя. Желательно на серебряном подносе и точно в столовую. Хотя почему именно в столовую? Это его дом. Захочет — может хоть на крыше или в подвале предаваться гастрономическим удовольствиям.

Его взгляд тем временем спустился на мою короткую юбку, скользнув по обнаженным ногам, и это заставило меня наконец-то перешагнуть порог кухни.

— Я могу приготовить ячу? — поинтересовалась спокойно, хотя сердце продолжало неистово трепыхаться в груди.

— Можете, — кивнул ящер.

И правда. Ерунда какая-то. Не в спальню же я к нему пришла! Быстро все сделаю и уйду.

Он что, опять рассматривает мои колени?

Я прошла мимо ящера, налила воду из кулера в небольшой чайник, что стоял на разделочном столе. Ее следовало нагреть до определенной температуры, иначе яча не заварится или потеряет вкус.

— Помощь нужна? — спросил Берговиц прямо за спиной, и я от неожиданности едва не выронила чайник.

Когда только успел подняться и подойти? Или скорее подкрасться!

— Благодарю за предложение, — улыбнулась я так вежливо, насколько могла, отодвигаясь поближе к столу и подальше от ящера, — но не хочу отвлекать вас от дел.

— У меня перерыв.

— Тогда подскажите, пожалуйста, где хранится яча.

Вместо ответа он неожиданно подался вперед, чуть ли не вжимая меня в край стола, обволакивая терпким запахом своего парфюма и темной аурой, от которой меня перетряхнуло от макушки до пяток.

— Что вы делаете? — спросила почему-то хрипло.

— Показываю вам, где хранится яча.

Над моей головой действительно разошлись створки шкафа с множеством прозрачных банок, в которых хранились ароматные травы.

Я чувствовала, что он забавляется, и это раздражало. Не с помощью дара чувствовала, а просто знала. Хотя, возможно, сказалась недавняя нервотрепка. Ну или от чужих эмоций я уже начала путаться в своих, поэтому видела то, чего в помине не было. А от близости Берговица путалась еще больше.

— Может, знаете, какую любит пить ваша дочь?

Он забрал из моих рук чайник, при этом скользнув пальцами по пальцам, отчего мои колени слегка подогнулись, а во рту пересохло. Всегда гадала, не мешают ли ящерам когти, но сейчас подумала, что совсем не мешают. Прикосновение Берговица кожа к коже было мягким и коротким, и я будто в оголенный нерв превратилась.

Да что же со мной такое творится?!

— Фелиса сама попросила ячу, лисс Рокуш?

— Да, — растерялась я. — С молоком.

— Она ненавидит ячу, и у нее непереносимость лактозы.

То есть очередная каверза от девчонки? Мне казалось, что тему мы уже закрыли. Вот… ящерица!

— Фелиса предпочитает фруктовые смеси, обязательно со льдом. Фрукты в холодильнике.

— Спасибо, что предупредили.

— Обращайтесь. — Берговиц подхватил со стола планшет и направился к дверям, но на выходе обернулся: — Лисс Рокуш… прикрывайте свои колени.

— Чем вас не устраивают мои колени, листер Берговиц?

— Тем, что их видно, — припечатал меня взглядом ящер.

— Хорошо, — кивнула я.

И на следующий день надела платье с пышной юбкой ниже колен, но с обнаженными плечами и откровенным декольте.

С Берговицем мы снова столкнулись на кухне, когда Фелиса отправила меня за сэндвичами. На этот раз он был не один, а с помощницей, и они что-то оживленно обсуждали. При виде меня ящер прервал свою речь: его взгляд скользнул в ложбинку между грудей. Что конечно же не укрылось от Майи. Секретарь полыхнула гневом так, что я поспешила разогреть сэндвичи и покинуть кухню, чтобы не находиться в столь ядовитой атмосфере.

Как назло, она (то есть Майя, а не атмосфера) догнала меня на лестнице. С видом строгой учительницы указала на меня когтистым пальцем и поинтересовалась:

— Лисс Рокуш, потрудитесь объяснить свой внешний вид.

Я же только приподняла бровь: не собиралась с ней церемониться.

— А что не так с моим видом, лисс Горез?

— Он слишком… вызывающий!

Думаю, это самое мягкое слово, которое характеризовало меня по мнению Майи.

— Я строго соблюдаю дресс-код, назначенный моим боссом, — ответила спокойно.

— Листер Берговиц не позволяет в таком ходить!

— Мой босс — Фелиса, а не листер Берговиц, — поправила я. — Впрочем, с ним мы тоже уже обсуждали мои колени. Он сказал, что главное, чтобы они были прикрыты и не отвлекали его от работы, и, как видите, я сегодня в длинной юбке.

При упоминании моих коленей и внимания ящера к ним Майю всю перекосило.

— Об остальном листер Берговиц умолчал, — невозмутимо добила я. — Но если у него есть вопросы, пусть решает непосредственно с моим боссом.

Несмотря на то что я его не чувствовала, все равно почему-то знала, была уверена, что Берговиц не станет цепляться к такой мелочи. А даже если попробует надавить на дочь, Фелиса все сделает отцу назло. Потепление в их отношениях так и не наступило.

Впрочем, перемирие не наступало не только у них.

После встречи в «Брасе» Нат так и не позвонил. А ведь почти неделя прошла с нашей ссоры: завтра календарь обещал субботу. Я не представляла, сколько братец собирается дуться, но уже отчаянно скучала и готова была позвонить сама. Мне его очень не хватало, наших разговоров и подколов-шуточек, уютных посиделок на кухне и смеха. Именно с ним я всегда могла говорить обо всем, именно с ним хотела посоветоваться.

О том, почему я не чувствую Берговица.

Ведь в Сети ни о чем подобном не писали. Точнее, там были жалкие крохи информации, которая мне совсем не помогла. В основном о том, что из-за недостаточного уровня способностей эмпата глубинные эмоции некоторых ящеров могут быть скрыты.

Но мой уровень более чем достаточный.

От нечего делать я каждый день отслеживала в доме Берговица каждого, кто там находился. И если во вторник чувствовала смутно, то в пятницу я могла почувствовать всех и каждого одновременно. Начиная от горничных и злюки-помощницы и заканчивая маленьким Марко. Младшего Берговица я видела лишь однажды из окна, когда он бегал по прилегающему к дому заднему двору, мы с ним совсем не сталкивались, но к его эмоциям я тянулась больше всех — они были светлыми, яркими, искренними и всегда вызывали улыбку. Единственным белым пятном для моего дара оставался сам Ладислав Берговиц. И эта загадка раздражала меня сильнее выходок его дочери.

Впрочем, провернуть нечто вроде сканирования в торговом центре я бы пока не рискнула и в остальное время закрывалась от чужих эмоций насколько могла. Правда, иногда особо сильные все равно прорывались. Вот как сейчас, когда я возвращалась домой, и только шагнула на крыльцо, как уловила в коридоре две ауры: одна принадлежала ящеру, другая — человеку и…

Эмпату!