Скрытые чувства

— Ваши вещи. — Только сейчас заметила, что Берговиц сжимает в ладони мою сумку-портфель. Так увлеклась своим триумфом, что вообще обо всем забыла.

И не только сумку не заметила: меня коснулась знакомая жгучая ревность-ненависть. Можно было и не выглядывать из-за широких плеч Берговица, чтобы увидеть его помощницу.

М-да.

— Доброе утро, лисс Горез.

Цапнула сумку, стараясь не касаться пальцев ящера, и искренне поблагодарила:

— Спасибо большое, что вернули. И за то, что прислали водителя. Очень мило с вашей стороны.

— Идите уже работать, — не скрывая раздражения, рыкнул Берговиц, и я гордо прошла мимо него и пышущей злостью Майи.

Настроение стремительно скакнуло вверх.

Я шагнула в комнату Фелисы, едва сдерживая улыбку, которая так и норовила приподнять уголки губ и растянуть их до ушей.

На этот раз девчонка была не одна, а с другой молодой киронкой, с точно такими же выбеленными прядями. На этом сходство с Берговиц-младшей заканчивалось, потому что девушка была широка в кости, сильно накрашена, и вообще все в ней было чересчур: начиная от слишком высоких каблуков и длиннющих, даже по киронским меркам, загнутых когтей, которыми она то и дело царапала дисплей смартфона.

Подруги (судя по всему) разместились на диванчике: все, что вчера на него было навалено, теперь валялось на полу.

— Доброе утро, босс, — поздоровалась я, не без удовольствия поймав ошалевший взгляд моей подопечной.

Фелиса замерла, забыв про гостью, даже слегка приоткрыла рот. Впрочем, вторая киронка тоже оторвалась от телефона и теперь смотрела на меня во все глаза.

— Куда планируете отправиться сегодня? — невозмутимо поинтересовалась я. — Вчера мы так и не успели обсудить ваше расписание.

Девушки синхронно заморгали, но по крайней мере Фелиса обрела дар речи:

— Что это за животное?

Она указала на мой желто-лимонный свитер, на котором была вышита огромная черно-белая улыбающаяся морда. Насколько вообще могут улыбаться лакшаки. Глаза ему заменяли крупные деревянные пуговицы, рога изгибались и уходили от плеч по рукавам. Когда-то я сама вышила его и считала это жутко стильным. По меркам Тариты, само собой. После переезда в Кирон свитер остался на память и оказался единственным ярко-желтым пятном в моем гардеробе.

— Лакшак.

— Лакшак?

— Да. Они водятся на севере, там, откуда я родом.

— Какой забавный! — воскликнула подружка, но тут же стушевалась под грозным взглядом моего босса: — Я хотела сказать — нелепый.

— Почему ты так выглядишь? — почти один в один с отцом вопросила Фелиса.

— Ну как же, босс? Я соблюдаю дресс-код, как вы и просили.

Девчонка сжала кулаки, испепеляя меня взглядом, но рядом с подружкой, которая ловила каждое наше слово, не стала спорить.

— Уже лучше, Лили, — протянула она. — Но придется еще немного поработать над твоим стилем.

— Главное, чтобы вы были довольны моей работой, — с улыбкой ответила я. — Так что насчет расписания?

— Сейчас мы с Летицией едем в академию.

Та самая Летиция, которая претендовала на мое место? Если она в курсе того, что ей хотели предложить быть помощницей, нужно держать ухо востро.

— А после?

— Придумаю, — пожала плечами Фелиса.

От этого «придумаю» мои кудри-спиральки уже встали дыбом. Но утро только началось, а я собиралась выполнять свою работу на все сто.

Возможно, сыграло роль присутствие подруги — босс решила не давать мне дополнительных ценных указаний. Она вообще вела себя подчеркнуто холодно, лишь удержала меня за локоть, когда мы вышли из дома и немного отстали от Летиции.

— Ни слова о вчерашнем, — не то прорычала, не то прошипела она. Настоящая ящерица!

— С одним условием, — прищурилась я.

— Смотря с каким, — не осталась в долгу Фелиса.

— Если вы пообещаете мне больше не нарушать закон.

— Заметано, — легко согласилась девчонка.

То ли взбучка от отца сработала, то ли появление шэм было живо в памяти.

— И мы должны взять с собой телохранителя, — добавила я.

— Возьмем, — проворчала она.

— Мы сегодня не на «драконе»? — лениво уточнила Летиция, дожидаясь нас возле черного лимузина и сложив руки на груди.

— Он в мастерской, — ответила я вместо Фелисы, за что получила капельку облегчения и даже легкую искру благодарности, которые испытала моя подопечная.

Видно, несмотря на дружбу, ей совсем не хотелось признаваться, что отец отобрал машину.

Зато теперь Летиция посмотрела на меня гораздо более внимательно:

— Разве иммигрантам еще позволяют работать в Кироне?

— Для тех, кто хочет работать, работа всегда найдется, — холодно ответила я.

— Ну, это было до принятия закона. Чем вы такая особенная, что стали помощницей Фели?

— У меня есть опыт и знания.

— Она эмпат, — отрезала босс.

Я нахмурилась. Не хотела выдавать свои способности посторонним, а Летиция совсем не внушала доверия. Зато так я получила ответ на свой вопрос, в курсе ли она, что эту должность хотели предложить ей. И судя по всему, именно она пыталась вложить подобную мысль Фелисе в голову.

Оказалось, что телохранитель (высокий ящер средних лет с короткой стрижкой, обладающий непоколебимым спокойствием) и наш водитель по совместительству уже ждал нас возле авто, распахнув перед нами заднюю дверь.

Не знаю, удовлетворил ответ Летицию или нет, но она с изяществом лакшицы разместилась в салоне лимузина. При этом мне пришлось через нее перелезать на свое место. Впрочем, я со злорадством подумала, что подружка вряд ли бы поместилась в крошечном спортивном «драконе», и «случайно» наступила ей на ногу. За нелепых лакшаков и за иммигрантов. Потом, конечно, извинилась, но хорошее настроение вернулось.

Пока мы неслись по городу (возможно, не так быстро, как хотелось бы Фелисе), я изучала варианты обычного расписания девочки. Если верить желтой прессе, дочь Берговица занималась только тем, что развлекалась и тратила папины деньги. А вот если смотреть на записи, врученные мне Майей, выходило, что она действительно училась, и довольно усердно.

В соответствии с обучающей системой Кирона (это я знала по своему опыту и из рассказов Ната) учебный год делился на триместры: сначала шли лекции, потом практические занятия и последний месяц отводился для самостоятельной работы и под проекты (в зависимости от предмета). В конце триместра сдавали экзамены и представляли проекты. Вчера Фелиса осталась дома, потому что как раз должна была работать над курсовой.

Догадаться, на кого учится Берговиц-младшая, было очень просто: по манекенам и бардаку в комнате. А вот где — стало для меня сюрпризом.

Когда мы въехали на территорию академии, я оторвалась от расписания и уставилась на стеклянное здание в виде пирамиды и на звезду, ее венчающую. Символ «Браса».

Фелиса учится в одной академии с Натаном?!

Хотя какая мне разница…

Филиалы академии раскиданы по всей Уне, брат обычно учился в корпусе возле дома, но это здание было самым главным. Мы приезжали сюда, когда подавали документы, и я хорошо помнила эту пирамиду. Поэтому особо не вглядывалась в стеклянные переходы и лестницы.

Безымянный телохранитель остался в лимузине, особых указаний мне не дали, поэтому приходилось просто следовать за Фелисой и ее подружкой, с которой они достаточно эмоционально обсуждали свои проекты. Про себя отметила, что нужно все-таки уточнить собственные обязанности, а то мой босс, очевидно, не знала, что делать с помощницей.

На кафедре модельеров, которая напоминала мастерскую, девушки задержались надолго. Выяснилось, что подруги и однокурсницы по совместительству разрабатывали собственные небольшие коллекции одежды, которые должны были вскоре представить на студенческом показе мод. Фелиса забросала куратора вопросами, яростно жестикулируя и споря, а Летиция только кивала. Я же, сидя в гостевом кресле, продолжила присматриваться к окружению своего босса, прислушиваться и анализировать.

Фелисе действительно нравилась мода, и она не была такой уж безответственной, какой ее пытались выставить журналисты и какой считал отец. Наоборот, судя по разговору с подружкой, начала обдумывать и создавать коллекцию раньше, чем другим студентам выдали задание. А судя по тому, что я видела в спальне девочки, — почти ее закончила.

Я неосознанно почесала лодыжку, в который раз за день, и отдернула руку. Во время вчерашней беготни от тварей, оказывается, не просто подвернула ногу, а поцарапала место чуть повыше щиколотки. Обо что, не представляю, но понятно, почему сразу не обратила внимания: сначала было двое рычащих монстров, потом — один рычащий ящер.

Порез я конечно же промыла, обработала антисептиком и заклеила вереницей из трех пластырей, но он все равно люто чесался.

«Чешется, значит, заживает», — говорила в детстве мама. Но почесушный секретарь — это как минимум странно. Не менее странно, чем секретарь-эмпат.

А вот телохранитель Фелисы — ящер. Это его мне нужно предупреждать, если вдруг поймаю нехорошие эмоции в сторону младшенькой Берговиц? Хотя сдается мне, с таким характером ее вообще мало кто любит. Разве что отец, но даже в этом я уже начинала сомневаться.

— Идем! — скомандовала Фелиса, закончив разговор с куратором.

Надолго она нигде не задерживалась и перемещалась с такой скоростью, что я едва за ней успевала. Задумавшись об этом и о многом другом, едва не подпрыгнула, когда мне на плечи опустились массивные ладони, а чужие эмоции плеснули восхищением и похотью.

Я выкрутилась из захвата и наткнулась на взгляд молодого киронца, покрытого черными татуировками.

Сердце екнуло от страха, первым порывом было вырваться. Мелькнула шальная мысль, что кто-то узнал про мой уровень способностей и решил сдать меня секретным службам. Ведь татуированные лица раньше встречались только у военных. Как у Беглеца. Который как раз и напугал меня рассказом о подобной возможности.

Ну нет! В отличие от военных, которые брили голову целиком, у этого ящера были длинные волосы и длиннющая косая челка, спадающая на глаза.

Осознав, что все в порядке, я выдохнула и попыталась унять участившееся сердцебиение.

Когда пошла мода на татуировки, меня это поначалу коробило. Потом они набрали популярность, и вот уже пару лет как множество молодых и не очень ящеров щеголяют черными рисунками на теле. Однако всякий раз мне становится не по себе.

— Крутой свитер! — присвистнул киронец — судя по взгляду, он мечтал облапать не только свитер. Поэтому я на всякий случай шагнула в сторону. — Фели, представишь мне свою подружку?

— Это моя помощница, Прат, — ответила Фелиса, сложив руки на груди.

— У-у! Да ты крутая, принцесса. Мне бы такую… помощницу, — хмыкнул ящер.

На это девочка вздернула нос и поинтересовалась:

— Ты что хотел?

— Мы сегодня собираемся на вечеринку на Солнечной пристани. Пойдешь с нами?

Солнечная пристань — одно из самых красивых прогулочных мест в Уне. Это если днем. А ночью она превращается в танцпол, уходящий далеко в залив, где собирается золотая молодежь. Сама я на такой вечеринке не была, но знала об этом от Ната. У брата как у студента времени на развлечения побольше, чем у меня.

— Пойдем, конечно! — воскликнула Летиция, которую прямо затрясло от восторга. Не внешнего, но ее эмоции при виде Прата мало отличались от его эмоций при виде меня.

Фелиса же сначала пристально посмотрела в мою сторону и только затем ответила:

— Нет. Мне нужно работать над проектом.

— Но ты почти его закончила, — возразила подружка.

— Вот когда закончу — подумаю, куда я хочу и с кем, — ответила она твердо.

Прат не обиделся и не растерялся:

— Я запомнил, принцесса. Позову в следующий раз на более интересную вечеринку. — Поправив длинную челку, он подмигнул мне. — И помощницу с собой бери.

У помощницы задергался глаз от такой перспективы. Ну а сейчас…

Нет, меня, конечно, очень даже устраивало, что не придется сопровождать Фелису еще и на вечеринки, но я не могла понять, почему девчонка отказалась. Опасается гнева отца? Вряд ли. У них сложные отношения, но угодить ему она не пытается. Или желтая пресса, расписывая ее приключения, совсем нагло приукрашивает? Тоже нет, и вчерашний день тому доказательство. Фелиса даже не побоялась влезть в чужой дом, что уж говорить об остальном.

Вслушалась в ее чувства и поняла, что девчонка пытается закрываться. Как умеет: то есть выставляет впереди поверхностные эмоции. Раздражение. Будь я эмпатом послабее, только бы это и уловила, но я неожиданно легко обошла все выставленные ею барьеры. То ли настроилась, то ли…

Под пластом раздражения и нетерпения затаились настороженность и та самая ранимость, которую я вчера уловила. Только на этот раз чувства по мне не ударили, а втекли в меня, наполнив мое сознание, словно вода — ванну до краев, грустью. Это было так сильно, так искренне, что в глазах защипало от непролитых слез.

— Лили?

Я моргнула, выталкивая себя в реальность, и встретилась взглядом с братом.

— Босс, можно мне отлучиться на пару минут? — спросила у Фелисы, от которой не укрылись наши с Натом гляделки.

— Угу, — кивнула девчонка, и я подлетела к потрясенному брату.

— Что ты здесь делаешь?! И почему выглядишь так, словно только что из Тариты сбежала? — забросал он меня вопросами.

— Хотела спросить тебя о том же.

— Я выгляжу нормально, — обиделся брат.

— О том, что ты забыл в главном корпусе, балда! — рыкнула я на него.

— Я приехал в деканат. Вчера декан был в отъезде, пришлось перенести встречу на вторник…