Минзаг "Марти"

К полудню прибежали гонцы от Кутеметля. Они сообщили, что высадилось около двух тысяч пеших солдат, сотня кавалеристов и примерно с полусотней пушек. Вся эта орава встала на ночь лагерем. До них по прямой было километров сорок с гаком.

Мещерский утром перешел на борт Марти, предоставив право командовать на суше Сокольскому. Варяга отправил на разведку к месту высадки, поставив задачу обнаружить эскадру, но в бой не вступать. К концу дня Варяг прошел проливом Змея между материком и Тринидадом и подошел к месту высадки. Эскадры не встретил. Испанцы уже втянулись с берега в лес. Мещерский сделал вывод, что испанский адмирал будет обходить остров с севера. Варягу приказал идти в пролив Дракона и ждать эскадру там, спрятавшись за островком. Легкую пехоту отправили в джунгли портить нервы испанцам.

На следующий день Кутеметль через гонца доложил, что испанцы рубят тропу для вьючных лошадей и всей толпой движутся в сторону Сталинграда. Продвигаются медленно. Племена отошли поглубже в джунгли, в крепость уходить не будут, поскольку медленно движущиеся испанцы догнать племя, даже идущее со скарбом и скотом, не смогут. Боеготовность в крепости снизили до второго номера.

Вечером второго дня командовавший легкой пехотой Спиридонов донес, что испанцы встают лагерем в десяти километрах от Сталинграда. Легкой пехоте удалось уничтожить более сотни испанцев, и еще втрое больше получили ранения.

Ночью на связь вышел командир Варяга Прядильщиков. Доложил, что испанская эскадра проходит пролив Дракона. При лунном свете насчитал пятнадцать вымпелов. Позднее выяснилось, что три каравеллы, проходивших впереди эскадры у дальнего берега пролива, сигнальщики Варяга не заметили. Пролив имел ширину почти десять миль. Испанцы когг, стоящий на якоре со спущенными парусами у расположенного в проливе островка, не заметили. Мещерский приказал Прядильщикову приказ идти следом за эскадрой под машинами, оставаясь вне видимости с эскадры. Это было не трудно, поскольку голые мачты Варяга без парусов заметить гораздо труднее, чем белые облака полного парусного вооружения кораблей эскадры.

В девять часов Прядильщиков сообщил, что эскадра легла в дрейф примерно посредине залива Париа. Пешая колонна все еще рубила просеку километрах в восьми от берега. Марти стоял под парами. Мещерский приказал Варягу занять позицию по центру пролива Дракона и топить всех испанцев, какие появятся. Марти выбрал якорь и дал полный ход. Сыграли боевую тревогу. По сообщению Варяга, противник встал на якорь кильватерной колонной, вытянувшись по меридиану.

Мещерский решил атаковать колонну последовательно с головы, надеясь в самом начале боя утопить флагманский корабль и лишить противника управления. Адмирал наверняка находился на крупном боевом корабле в голове колонны. Марти пошел от Сталинграда на юго-запад вдоль берега острова. Даже если противник вышлет разведку, на фоне берега корабль не заметят.

Через два часа, по расчетам штурмана, Марти вышел точно в голову колонны, командир корабля Звягинцев скомандовал: "Право на борт, полный ход!". Право вести бой адмирал предоставил командиру, дав только одну директиву: "Топим всех!"

Через двадцать минут сигнальщики заметили головной корабль противника. Вскоре выяснилось, что это каравелла. Испанский адмирал выставил боевое охранение. В трех милей за каравеллой начинался строй эскадры.

Звягинцев принял правее, чтобы пройти вдоль строя эскадры на удалении полторы мили от него. На каравелле тоже заметили противника. Начали ставить паруса. Не успели. Каравелла попала под раздачу первой. Расположение крюйт-камеры на каравеллах было известно. После четвертого выстрела из сорокапятки бронебойным снарядом кораблик взорвался. Во все стороны полетели обломки. Условия для стрельбы были идеальными. Яркий солнечный день. Солнце уже высоко. Двухбалльная волна совершенно не раскачивала корабль. Дистанция пистолетная. Командир БЧ-2 старший лейтенант Коровалов распределил цели. На остальных кораблях эскадры тоже начали подымать паруса.

Корабли стояли на удалении два-три кабельтова друг от друга, выстроившись в линию, носами на запад, навстречу ветру. Очевидно, были сброшены якоря. Противник был пойман, что называется, "со спущенными штанами". Якоря испанцы обрубили. На бушпритах заполоскались паруса — блинды. Капитаны стремились развернуть корабли по ветру. Не успевали. На траверзе головного корабля — большого фрегата с адмиральским флагом носовая стотридцатка открыла огонь. Пристрелка на таком расстоянии не требовалась. На высокой кормовой надстройке расположилась группа разряженных господ и глазела в подзорные трубы. В бинокли их было видно отчетливо. Фугасный снаряд взорвался внутри надстройки. Взрыв пяти килограммов тротила в тридцати трех килограммовом снаряде просто снес верхнюю половину кормовой надстройки. Второй снаряд баковой пушки ударил в корму головного фрегата и вынес всю транцевую поверхность вместе с рулем. Вода потоком хлынула внутрь.

Секундами позже вторая стотридцатка ударила по второму фрегату. Первым же снарядом ему разворотило весь транец. Второй снаряд влетел в дыру и взорвался внутри корпуса вместе с крюйт-камерой. Ярчайшая, видимая на солнце вспышка и огромное облако дыма полностью поглотили немаленький корабль. Из облака вылетели, медленно вращаясь, крупные обломки корпуса. Мачты рухнули.

Кормовая трехдюймовка обстреливала третий корабль. Ему хватило шести снарядов. Когда Марти поравнялся с ним, он уже сидел кормой в воде по уровню верхней палубы.

Сорокапятка по крупным кораблям не стреляла. Ей определили в качестве целей каравеллы боевого охранения.

Четвертый, пятый и шестой корабли — крупные галеоны успели разрядить пушки кормовых батарей. Большой недолет. Развернуться для бортового залпа они не сумели. На полном ходу каждую минуту Марти оставлял за траверсом два корабля. Галеоны оказались отнюдь не прочнее фрегатов. Два — три снаряда главного калибра превращали их в развалины. Шесть — семь трехдюймовых снарядов делали из деревянного борта дуршлаг с двухметровыми дырами. Артиллеристам Марти даже не приходилось развивать максимальную скорострельность. Было время со вкусом прицелиться и ударить наверняка.

Так же быстро утопили еще три галеона. Один взорвался. Расчет сорокапятки снайперски взорвал крюйт-камеры на двух оказавшихся по правому борту каравеллах.

Достойнее других показали себя четыре крупных когга, стоявшие в хвосте эскадры. Они хотя бы успели повернуться и дать бортовые залпы. Конечно же, с недолетом. Коггам хватило по одному снаряду стотридцаток и четыре снаряда трехдюймовки.

Стоявшая в тыловом охранении каравелла успела поставить все паруса и дать ход. В сторону Марти она отстрелялась сначала с кормы, а потом и с борта. Звягинцев хотел утопить и ее, но Мещерский запретил. Вся морская баталия заняла пятнадцать минут. Все находившиеся на мостике: и Звягинцев, и Коровалов, и рулевой имели вид слегка ошарашенный. Никто не ожидал такого стремительного разгрома эскадры в 15 вымпелов.

— Как мы их! Прямо Цусима для испанского флота! — Восхитился Коровалов.

— А чего же вы хотите? За 400 лет военная техника далеко вперед ушла, — откликнулся Мещерский.

— Техника — техникой, но и мастерство кое-что значит! Мы их поставили в совершенно невыгодные условия. Судя по их расположению, они намеревались прижать Марти к берегу и навалиться всем скопом. Ну да, Николай Иосифович ихнего адмирала переиграл начисто, — высказался Звягинцев.

Сигнальщики доложили, что видят еще одну каравеллу, поднявшую паруса за бывшей эскадренной линией испанцев. Мещерский приказал отпустить и ее. А то вдруг одна по дороге утонет.

— Может, все-таки утопим каравеллы? Пусть испанцы теряются в догадках! — предложил Звягинцев.

— То, что эскадра потоплена, они в любом случае поймут. Но, они должны узнать, что мы их можем топить в любом количестве, совершенно не напрягаясь. Что бы, не думали с нами еще раз тягаться. А то опять эскадру пришлют, еще больше этой. Опять придется младенцев бить. Сколько можно! Дайте радио на Варяг. Пусть пропустит каравеллы. Им лучше пока не знать, что у нас есть парусники и на что они способны.

Нам нужно время. Чтобы завершить все оборонительные сооружения В Крыму и перевооружиться на нарезную артиллерию. Они все равно нападут, только готовиться будут дольше. Все плавающее соберут до кучи. Вот тогда мы их всех и прихлопнем.

Все шлюпки, которые испанцы спустят, разбейте из сорокапятки, потом подбирайте испанцев из воды. Нам не нужно, чтобы они доплыли до берега, и чтобы мы их потом по лесам ловили. Я в радиорубку. Узнаю, как там береговые испанцы.

Когда адмирал вернулся на мостик, Марти уже сбавил ход, описал циркуляцию, и снова подошел к месту разгрома эскадры. На поверхности моря качались полтора десятка шлюпок и множество обломков. Пройдя вдоль бывшего кильватера, Марти расстрелял все шлюпки. Затем снова развернулся, спустил все катера, баркасы и шлюпки и притупил к спасению уцелевших.

Марти выловил из воды полные трюмы испанцев, всего около шестисот человек. Раненых среди них оказалось очень мало, видимо, утонули. Мещерский приказал Варягу идти к месту побоища, подбирать остальных водоплавающих. Минзаг направился к крепости. Адмирал опасался, что испанцы полезут на ночной штурм. Артиллерийскую стрельбу за двадцать миль, да еще находясь в густом лесу в движении, они услышать никак не могли.

Спасенных испанцев перевезли в крепость и разместили в загоне для туземных племен. Приставили к ним три десятка легких пехотинцев с луками. Все пленные были в шоке, вели себя как пришибленные. Адмирал тоже переправился в крепость. Марти снова отошел от берега на десять миль, чтобы не смущать испанскую армию. Сухопутная армия до конца дня подошла к Сталинграду и встала лагерем в полукилометре от вырубки севернее крепости. Туземную гвардию отвели в крепость, ворота заперли. Варяг с полутора сотнями спасенных присоединился к Марти. Ночью испанцы неоднократно выходили на край освещенной фонарями вырубки, но вперед не лезли.

* * *

Высадка прошла успешно, хотя и заняла вместо запланированных трех часов все пять. Эскадра ушла в океан уже в темноте. При загрузке перевернулась одна шлюпка. Утонули двое солдат. В кирасах они пошли на дно, как топоры. Остальные сумели уцепиться за шлюпку. Тем не менее, дон Хуан Кесседа был доволен. Ни один из конкистадоров никогда не имел под командованием такой армии. Даже покоривший великое царство инков Писарро имел только три сотни солдат.

Всю ночь после высадки провели на пляже. Утром сформировали колонну и двинулись в джунгли. Тропу приходилось прорубать. Иначе лошади, навьюченные пушками, ядрами, порохом и припасами пройти не могли. К счастью, через два часа набрели на тропу, которая шла в нужном направлении. По ней вышли к индейскому селению. Оно оказалось пустым. Туземцы угнали весь скот и унесли весь скарб и продовольствие. Кесседа не опечалился. Съестные припасы на четыре дня армия несла с собой, а потом будет продовольствоваться за счет запасов, захваченных в крепости. В успехе командующий не сомневался. После выхода к крепости с кораблей сойдут еще 1200 солдат. Вместе с его армией получится почти три тысячи. Да еще три тысячи моряков на кораблях, которые поддержат штурм своей артиллерией.

За деревней до конца дня тоже шли по тропе. Вечером колонну атаковали индейцы. Затаившись в лесу, они обстреливали колонну с двадцати пасо[4], и сразу же скрывались в дебрях. Стрелы с железными наконечниками накоротке пробивали даже кирасы. Пришлось выставить фланговые дозоры. Появились убитые и раненые. Движение колонны замедлилось.

У островных индейцев наконечники должны быть только костяными. В редких случаях — медными. Железные наконечники свидетельствовали о том, что индейцев вооружили пришельцы. Кесседа объявил награду в 10 песо за пленного индейца. Теперь группы солдат после каждой прилетевшей стрелы наугад палили в лес из аркебуз и бросались в погоню. Наконец, одному индейца аркебузная пуля перебила ногу. Вошедшие в лес солдаты схватились с пятью индейцами, вооруженными абордажными саблями и луками, пытавшимися вытащить раненого. В схватке все индейцы, кроме потерявшего сознание подстреленного, были убиты. Испанцы потеряли пятерых убитыми и четверых ранеными. Индейцы продемонстрировали неплохое владением оружием. Пока трое рубились на саблях, двое из-за спин обстреливали солдат из луков. Кесседа настрожился. Обычно, за одного убитого испанца индейцы отдавали несколько десятков своих воинов.

Явно, нападавших индейцев обучили и вооружили пришельцы. Это осложняло предстоящее дело. Раненого привели в чувство и допросили. Он показал, что пришельцы вооружили и обучили пять сотен туземцев. Кроме того, они заключили союз со всеми местными племенами, которые могли выставить до пяти тысяч воинов. О высадке армии пришельцы уже знали. Новости не поколебали уверенности командующего. Один испанец стоил в бою двух десятков индейцев, так что, численное превосходство все равно было на стороне испанцев. Даже без учета эскадры.

На ночевку встали за два часа до темноты. Кесседа приказал окружить лагерь со всех сторон засекой. Перед засекой часовые всю ночь жгли костры. За день армия потеряла три десятка солдат убитыми и почти сотню ранеными. А индейцы были большими любителями ночных нападений. Тем не менее, за ночь индейцы подстрелили еще нескольких солдат.

За второй день потеряли почти столько же. Индейцы теперь нападали на солдат фланговых дозоров. Тропы ушли в сторону. Снова пришлось прорубать дорогу.

На третий день дошли до крепости пришельцев и разбили лагерь на берегу в миле к северу от крепости. Лагерь защитили засеками. За время марша индейцы убили 120 и ранили 270 солдат. Потери оказались весьма серьезными.

Утром ветер дул с моря, благоприятствуя запланированным действиям эскадры. Командующий с командирами отрядов пошел к крепости на рекогносцировку. Как и сказали пленные индейцы, захваченные во время разведывательной вылазки, крепость пришельцев была окружена вырубкой шириной около мили. Высокий бревенчатый частокол крепости имел форму прямоугольника с длинными южной и северной сторонами и относительно короткими западной и восточной. Короткие стороны имели длину почти пятьсот пасо, а длинные — почти тысячу. Западный фас выходил на берег моря, а восточный — на обширную бурую пустошь. Никакой растительности на этой пустоши не росло. Даже травы. Никому из командиров армии такой пустоши ранее видеть не доводилось. Касседа удивился, зачем было пришельцам огораживать такую огромную площадь? Оставалось предположить, что расположение и форма крепости как-то связаны с этой пустошью. Видимо, она зачем-то было нужно пришельцам.

Примерно через каждые полторы сотни пасо перед частоколом стояли стрелковые башни. Но, пушек на башнях оказалось до смешного мало — всего три штуки на северной стене и три на южной. Сведения индейцев о малочисленности гарнизона подтвердились. Посреди крепости торчали две высоких вышки, очевидно наблюдательные. На одной из них и в самом деле сидели наблюдатели. На другой развевались два флага: красный и белый с синей полосой понизу. На флагах присутствовали еще какие то символы, рассмотреть которые за дальностью не удалось.

За частоколом торчали многочисленные головы в шлемах и без них. Приглядевшись к ним через подзорную трубу, Кесседа понял, что это — индейцы. Пришельцев заметил только возле орудий. Итого, в крепости было полсотни пришельцев и полтысячи индейцев, как и показывали пленные. Командующий удостоверился в собственной правоте. Устоять у пришельцев шансов не было.

Поскольку ветер благоприятствовал действиям эскадры, Кесседа приказал приступить к демонстрациям, предусмотренным планом компании.

Батарею из пяти пушек выставили на краю вырубки по центру северной стены. Артиллеристов прикрыла сотня выстроившихся цепью солдат и полсотни аркебузиров.

Шестифунтовые полевые пушки дали залп с максимальным возвышением стволов. Ядра не долетели до стены сотни на три пасо. Крепость не отвечала. Командир батареи, выполняя инструкцию командующего, передвинул пушки на сотню пасо вперед. Снова недолет. Пушки крепости по-прежнему молчали.

Батарею передвинули еще на сотню пасо. На этот раз ядра упали у самой стены. Теперь крепость ответила. Пушки с центральной и с правой башен громыхнули. Очевидно, стреляли бомбами, потому что в цепи солдат и между пушек встали фонтаны разрывов. Причем бомбы взорвались сразу, а не катались, как обычно, по земле, дымя фитилями.

В цепи упало с десяток солдат. Расчеты орудий, между которыми взорвалась вторая бомба, были выбиты полностью. Завопили раненые. Не прошло и минуты, как пушки грохнули снова. О возможности такой быстрой стрельбы Касседа и не подозревал. Пушки с башен били снова и снова. Касседа приказал трубить отход. Отошло меньше половины солдат. Четыре пушки остались на позиции. Одну разбило прямым попаданием бомбы. Тем не менее, командующий был доволен. Свою задачу авангард выполнил. Дальность стрельбы крепостных пушек была установлена. Так посчитал дон Кесседа.

Протрубили трубачи. Ударил барабан. На опушку вышли и построились в три шеренги солдаты. Вторая и третья шеренги несли два десятка изготовленных за ночь осадных лестниц. За солдатами в одну шеренгу — аркебузиры. Всего триста солдат и сотня аркебузиров. Реяли знамена, сияли на солнце шлемы и кирасы. Артиллеристы выкатили десять пушек. Выкладывать для демонстрации все свои козыри Кесседа не собирался. Командующий наблюдал за развертыванием войска с опушки с наблюдательного помоста, устроенного на дереве.

Снова пропела труба, мерно забил барабан. Шеренги двинулись вперед. Артиллеристы тащили пушки. Крепость выжидала. Только когда пушки достигли позиции разбитой батареи, грохнули пушки крепости. Теперь все три. Разрывы встали среди пехотинцев. Упали раненые и погибшие. Шеренги под барабанный бой неотвратимо шли вперед. Пушки крепости ускорили темп стрельбы. Теперь они давали в минуту два выстрела. Барабан резко ускорился. Шеренги перешли на быстрый шаг — полубег. Артиллеристы, наконец, изготовились к стрельбе и дали залп. По приказу командующего пороховой заряд увеличили на четверть. Ядра ударили в частокол.

Тут произошло чудо. Орудие левой башни резко увеличило темп стрельбы. Касседа не поверил своим глазам и ушам. Пушка давала не менее десяти выстрелов в минуту. А скорее, гораздо больше. Причем молотила она по позиции артиллерии. Второй залп артиллеристы дать уже не смогли. Все расчеты были уничтожены. Четыре орудия разбиты. Мало того, пушки с противоположной стороны крепости тоже открыли огонь. Их снаряды перелетали через крепость и тоже рвались среди атакующих шеренг. Скорострельная пушка с левой башни перенесла огонь на пехоту.

Вырубку заволокло дымом разрывов. Но барабан бил, закаленные испанские солдаты шли вперед. На башнях засверкали частые вспышки, послышалась пальба. Касседа снова поразился. По темпу стрельбы он оценил бы численность аркебузиров в крепости в несколько сотен человек. Причем аркебузы из крепости поражали солдат за четыре сотни пасо, то есть имели прицельную дальность в десять раз больше обычных аркебуз. К частоколу приблизилось не более трети атакующих. Со стен на них пролился ливень стрел. В дело вступили туземцы. Солдаты не выдержали и побежали. Скорострельная пушка и аркебузы стрельбу прекратили, но две пушки справа продолжали расстреливать отступающих. Из четырех сотен в лес вернулись лишь восемьдесят человек. В поле стонали, кричали и копошились раненые. Касседа выслал санитаров. Из крепости по ним не стреляли.

Такого разгрома Касседа не ожидал. Пришельцы оказались значительно сильнее, чем ему представлялось. Но, поставленную задачу первый приступ выполнил. Корабль пришельцев должен был придти на помощь крепости. Доклада об этом дон Хуан ожидал с минуты на минуту. А его все не было. Касседа лично пошел на берег и поднялся на оборудованную в ветвях дерева смотровую площадку. Внимательно осмотрел горизонт в подзорную трубу. Эскадры не было. Это означало, что адмирал не смог подвести эскадру в оговоренный срок. Дон Хуан от души выругал заносчивого адмирала, который уверял, что с его стороны задержки не будет, главное, чтобы сухопутная армия подошла к крепости в назначенный срок. Впрочем, корабля пришельцев тоже видно не было. Это было совсем не плохо. Если он не придет, Касседа возьмет крепость и без адмирала.

Но, делать нечего. План операции предусматривал, в случае задержки эскадры, перенос штурма на следующий день.

Командующий начал готовить серьезный штурм. Со своим штабом обошел вокруг пустоши и осмотрел южный фас крепости. Он ничем не отличался от северного. Приказал своему заместителю Альваро де Салиносу, взять двести солдат, полсотни аркебузиров и десять пушек, обойти пустошь и встать лагерем с южной стороны крепости. Нужно было растянуть силы защитников по периметру крепости.

При себе оставил четыреста пехотинцев, две сотни аркебузиров и пятнадцать пушек. Главный удар он будет наносить сам. Резерв в сотню конных рыцарей тоже оставил себе. Ночью рассчитывал собрать на поле аркебузы и вытащить уцелевшие пушки.

Теперь командующий решил начать штурм только после прихода эскадры. Штурм сразу должен быть серьезным. Демонстрации обходились слишком дорого.

Однако, за весь следующий день эскадра так и не появилась. В лагере закончилось продовольствие. Кесседа отправил в джунгли несколько отрядов фуражиров, надеясь запастись хотя бы съедобными фруктами. Отряды вернулись с пустыми корзинами, но с ранеными и убитыми. Их командиры доложили, что джунгли кишмя — кишат индейцами, которые со всех сторон обложили лагерь, и нападают сразу, как только отряды удаляются от лагеря. Пришлось на защиту каждого отряда фуражиров выделить пехотинцев и аркебузиров. Теперь потери понесли отряды прикрытия, а фуражиры еды собрали очень мало. Похоже, индейцы вычистили джунгли в окрестностях лагеря от всего съедобного.

На следующий день эскадра так и не пришла. Положение армии стало критическим. Было похоже, что эскадра совсем не придет. Приходилось рассчитывать только на свои силы. Кесседа созвал совет командиров.

Де Салинос предложил идти на Конкерабию и отобрать продовольствие у туземцев. Кесседа возразил, что до Конкерабии тридцать миль через джунгли, кишащие туземцами, а продовольствия нет уже третий день. Солдаты ослабеют. Командир конницы Луис де Боскет заявил, что нужно захватить крепость и взять продовольствие в крепости. Остальные командиры поддержали де Боскета. Дон Кесседа решил атаковать крепость. Поскольку дневная атака грозила огромными потерями, решили атаковать ночью.

Разработали и утвердили план. Кесседа и де Салинос атакуют с севера и с юга одновременно. Потом, когда все силы обороняющихся будут скованы, рыцари де Боскета и полусотня аркебузиров атакуют восточный фас крепости со стороны вонючего болота. Атаковать решили после полуночи.

Готовились к штурму со всей серьезностью. Провели богослужение. Довели до сведения каждого солдата, что кроме как в крепости взять продовольствие негде. Голодные солдаты были готовы на все.

Как только стемнело, командиры заняли наблюдательные пункты на опушке. Солдатам подходить к краю вырубки запретили. Необходимо было усыпить бдительность гарнизона. Как обычно, с наступлением темноты, в сотне пасо от стены, на высоких столбах, установленных через каждые сорок пасо, гарнизон крепости зажег яркие фонари. Снабженные отражателями фонари освещали только вырубку, оставляя стену и башни крепости в кромешной тьме. Поскольку расчет делался на снижение меткости артиллерийского огня крепости, фонари требовалось погасить.

Кесседа объявил награду за каждый погашенный фонарь. Охотники из аркебузиров, всего двадцать человек, с наступлением полной темноты, поползли к фонарям. Ползти им предстояло милю без малого. Волоча за собой тяжелый арбалет. Кесседа, комплектуя обоз, приказал загрузить в него двадцать арбалетов, имея в виду возможность с их помощью тихого снятия часовых. Вот арбалеты и пригодились.

Часа через два вестовой сообщил, что два аркебузира с арбалетеми проползли контрольную дистанцию вдоль края просеки. Командующий для верности выждал еще четверть часа и дал команду начинать. Пропела труба. Фонари начали один за другим гаснуть. Погасли не все. Три фонаря из десяти, наоборот, загорелись еще ярче. Но, главное было сделано. В освещенном поле образовались обширные темные пространства. Труба пропела второй раз. Шеренги солдат с лестницами выступили из леса и быстрым шагом двинулись через поле. За ними вышли аркебузиры, за ними — потащили свои пушки артиллеристы.

В крепости вдруг заиграла громкая музыка. Огромный оркестр из сотен инструментов. Кесседа на слух различил духовые, ударные, струнные, смычковые и клавишные. Музыка звучала величественно и угрожающе. Командующий поразился, откуда мог взяться в крепости такой оркестр. Дальше все пошло наперекосяк.

Из крепости вверх взвились какие-то искры, вроде горящих брандскугелей или подожженных стрел. Затем над просекой вспыхнули ярчайшие звезды. Их мертвенный, дрожащий, неестественно белый, дьявольский свет залил все вокруг. Отчетливо стали видны наступающие шеренги. Частыми вспышками выстрелов проявила себя левая пушка. Вспышки бомбовых разрывов рассекли строй, сметая солдат, как кегли. Затем в дело вступили центральная и правая пушки. Хуан Кесседа спустился с помоста, оглядел штабных солдат: вестовых, сигнальщиков, личную охрану.

— Теперь наш черед! За веру! За Короля! За Испанию! — Выкрикнул командующий, выхватил из ножен шпагу, указал ею на крепость и побежал вперед. В свете дьявольских звезд можно было не опасаться споткнуться о кочки и пни. За спиной он слышал топот солдатских сапог.

Солдаты в передних шеренгах сами, без команды перешли на бег. Опытные бойцы понимали, что от артиллерии можно укрыться только под стенами. Грохотали разрывы. Кесседа миновал артиллеристов. Обогнал их на сотню пасо. Передовые шеренги уже были за серединой вырубки. Боковым зрением он заметил вспышки справа. Успел повернуть голову и увидел в миле от берега корабль пришельцев. Затем сверкнуло сзади. Взрывная волна швырнула солдат вперед, как будто сзади взорвались бочки с порохом. Поднявшись и оглянувшись, Кесседа увидел, что артиллерии у него больше нет. Позади остались только покореженные лафеты и изломанные трупы артиллеристов. Он снова посмотрел на корабль. С корабля часто стреляла еще одна пушка. Затем он увидел на корабле еще две вспышки, значительно более ярких. Впереди среди пехотинцев взметнулись два высоченных разрыва. Все происходило в тишине. Слух пропал.

Чертовы пришельцы! — Подумал дон Хуан. — Какие еще дьявольские козыри у них в рукаве? Оглянувшись на своих солдат, он снова указал шпагой в сторону крепости и побежал вперед. Когда передовые шеренги приблизились к крепости на четыреста пасо, на башнях ежесекундно засверкали вспышки дальнобойных аркебуз. На одной из центральных башен огонек сверкал как заведенный. Еще один козырь пришельцев, — подумал на бегу Кесседа, — эта аркебуза делает много выстрелов каждую секунду.

Несмотря на разрывы и частую стрельбу, солдаты бежали вперед. Вопрос стоял просто: или взять крепость или попасть к индейцам на обед. Все знали, что материковые индейцы не брезговали каннибализмом, а Тринидад лежал рядом с материком. За сотню пасо от частокола на бегущих обрушился ливень стрел. Кирасы и шлемы от них защищали, но лица, руки и ноги у солдат оставались открытыми. Командующий был уже в двух сотнях пасо от стены. Передовые солдаты поднимали лестницы. И тут со стен посыпались ручные бомбы. Дон Хуан ясно видел, как солдаты противника метали их. В полете бомбы было видно по тлеющим фитилям. Частые разрывы бомб вымели солдат из-под стены.

Подбежав к подножию башни, командующий огляделся: с ним остались только трубач и один из вестовых. У стенки поверх тел погибших солдат валялась лестница. Кесседа схватил ее. Солдаты бросились помогать. Приставив к стене башни лестницу, дон Хуан полез вверх. Он не боялся. Ярость заволокла мозг. Сейчас поквитаюсь с подлыми пришельцами, подумал он. Сильный удар по шлему остановил его. Поглядев вниз, он увидел под лестницей бомбу с горящим фитилем.

Это было последнее, что увидел командующий армией дон Хуан Кесседа.

* * *

Утром Мещерский распорядился выпустить из крепости туземную гвардию. Индейцы дорезали раненых и собрали трофеи. С Варяга в крепость выгрузили, наконец, пленных. После обеда появился сам Верховный вождь Тетикетль. Он сообщил, что его воины захватили лагерь испанцев, охранявшийся двумя десятками солдат. Прочесывание джунглей дало еще полсотни пленных. Раненых в плен не брали. Захватили около трех сотен комплектов вооружения. Особенно обрадовало адмирала известие о том, что в лагере захвачено почти две сотни лошадей.

Воины Тетикетля пригнали 96 лошадей и принесли 147 комплектов испанского снаряжения и 36 пленных испанцев — половину добычи. Мещерский тут же предложил Тетикетлю обменять двух лошадей на один комплект оружия. Вождь долго торговался. В конце концов, сошлись на одном комплекте вооружения, включая кирасу и шлем за одну лошадь. До конца дня похоронные команды из пленных хоронили убитых.

Гарнизон потерял в сражении двенадцать индейцев и одного краснофлотца. Ранения получили 32 туземца и четверо мартийцев. В основном от аркебузных пуль и осколков своих же гранат.

На закате провели похороны погибших с отданием воинских почестей и артиллерийским салютом.

В честь победы устроили банкет для вождя и его воинов. Всем воином налили по 100 грамм разбавленного тростниковой брагой алкоголя. С непривычки многие сильно закосели. К счастью, обошлось без драк. Крепленая брага вождю и воинам сильно понравилась. Все хотели повторить. Вот и еще один торговый эквивалент! — смекнул Предсовнаркома. — Причем легко возобновляемый! В подарок вождю налили большой глиняный кувшин.

На следующее утро вождь отбыл. Весь день учитывали и грузили на корабли трофеи. Особенно помучились с погрузкой на Марти лошадей. Два десятка оставили в Сталинграде. Рассортировали пленных. Комсостав в количестве 52 душ и специалистов числом 127 человек погрузили на Варяг. Проконсультировавшись с наркомами по радио, Мещерский приказал раздать оставшихся шесть сотен пленных — рядовых солдат и матросов вождям подданных племен примерно по 120 человек в племя. В качестве платы племенам увеличили нормы поставок продовольствия, угля и руды. С вождей взяли обязательство хорошо кормить пленных и вернуть их в целости по первому требованию.

Вечером 18 ноября Марти и Варяг с адмиралом отбыли из Сталинграда в Крым. Испанская угроза на время миновала. На смену им из Крыма вышел Ленин.

* * *

Экипаж шхуны "Памбра", остановившийся у южного берега острова Сент-Винсент для восполнения запаса пресной воды взамен протухшей наблюдал безлунной ночью таинственные яркие лучи, исходившие от острова Бекия, отделенного от Сент-Винсента семи мильным проливом. Поскольку вся Вест-Индия гудела от слухов о дьявольских пришельцах, захватывающих корабли, рано утром капитан поспешил убраться подальше от этого места. По прибытии в Санто-Доминго написал об этом донесение капитану порта. Капитан порта направил его губернатору.

19. Дела — делишки

Повторился триумф трехмесячной давности. Все население Крыма встречало корабли на берегу. Кроме заключенных испанцев, естественно. Те продолжали работать на благо Республики. Вход кораблей в бухту приветствовали тремя холостыми выстрелами пушки, только что установленные на обоих, окаймляющих бухту, мысах. Народ бросал в воздух бескозырки, пилотки, чепчики и панамки.

В остальном все было похоже. Митинг, неизбежная речь Генсека, Интернационал. После митинга Круминьш сразу вызвал Мещерского на заседание Политбюро. Предсовнаркома и член бюро отчитался о проделанной работе — разгроме испанского флота и армии. Генсек поинтересовался прогнозом Мещерского по дальнейшим действиям испанцев.

— Думаю, что они на время успокоятся. Таких крупных сил в бассейне Карибского моря им в ближайшее время не собрать. Однако, через месяц — полтора ожидается прибытие крупного конвоя из Испании — порядка полусотни вымпелов. Тогда они могут рискнуть снова. Но, могут и побояться. Я специально не стал топить две каравеллы из состава эскадры, чтобы их капитаны доложили губернатору, что с нами воевать с их возможностями бессмысленно.

Если все же рискнут, то удар они будут наносить, скорее всего, по Крыму. Я думаю, про то, что главная база у нас здесь, они уже знают, или узнают в самое ближайшее время. По ночам у нас такая иллюминация, что любое проходящее судно за двадцать миль увидит. Так что, нужно за месяц завершить все запланированные мероприятия по обороне Крыма.

И кстати, надо будет озадачить НКВД созданием нашей разведсети в Сан-Хуане и в в Веракрусе.

— Ну что же, Николай Иосифович, Политбюро надеется, что оборону Крыма Вы, как Предсовнаркома и нарком обороны, за месяц строить закончите. А насчет разведки Вы со своим предложением уже опоздали. Ягодин в Ваше отсутствие уже подготовил разведгруппу для отправки в Сан-Хуан. А как вы считаете, может быть, имеет смысл направить официальное послание испанскому губернатору?

Мещерского неприятно кольнуло, что нарком внудел провел такое важное мероприятие без согласования с Председателем Совнаркома. Но заострять этот вопрос не стал, надеясь получить разъяснения непосредственно от Ягодина. Поэтому ответил только на вопрос:

— Считаю, писать ему, пока, смысла нет. Пусть они сами к нам напишут, когда для этого созреют и привезут письмо на судне под белым флагом. Пока они для переговоров не созрели.

Круминьш после паузы продолжил:

— По просьбе Верховного Совета я проработал вопрос о полигамной семье. Изучил, что писали об этом классики. Энгельс в работе "Происхождение семьи, частной собственности и государства" связал возникновение семьи с возникновением частной собственности. Поскольку при коммунизме частной собственности не будет, то и семья в современном смысле исчезнет.

Так что вопрос о моногамном или полигамном устройстве семьи в социалистическом государстве принципиального значения не имеет. К примеру, если пролетарская революция победит в мусульманской стране, скажем, в Турции, то, естественно, в переходный период социализма там будет преобладать многоженство. Поэтому, в нашем случае никаких препятствий к введению многоженства теория марксизма не видит. Другое дело, что этот процесс нужно законодательно регулировать. Поручим Верховному Суду подготовить соответствующие законы, а Верховный Совет их утвердит.

А я хочу предложить Политбюро следующее дополнение наших законов. У нас сейчас две категории граждан: полноправные граждане и граждане без права голоса. Эту систему можно развивать и дальше. Нам нужно стимулировать граждан республики к ударному труду и воинской доблести. Для этого предлагаю всех граждан поделить на категории:

1-я категория — граждане бпг;

2-я категория — рядовые граждане;

3-я категория — младшие командиры в войсках и соответствующие им руководители на гражданке: бригадиры, мастера и простые инженеры;

4-я категория — средний комсостав в вооруженных силах и средние начальники на производстве: командиры боевых частей, начальники цехов и тому подобные;

5-я категория — руководящие работники: наркомы, директора заводов, командиры кораблей;

6-я категория — высшее руководство: Предсовнаркома, Предсовета, Генсек.