О снах и о смерти

В тексте Комариуса также говорится о затопляющих мёртвое тело водах загробного мира. После этого умерший возрождается в святом облике или обретает святость. В египетской книге мёртвых говорится, что умерший взывает к гребню воды:

О, гребень вод, мёртвые не властны над тобой. Твоя вода — огонь, твои волны — языки пламени. Как бы я хотел отпить этой воды. Я должен подойти к тебе, чтобы ты дал мне власть над водой, и я смог бы отпить глоток, как ты сделал это для величайшего из богов, для которого изливаются воды, растут растения, цветы и все живые существа. Сделай так, чтобы эта вода наполнила меня.

По аналогии, это затопление можно сравнить с египетской содовой ванной, в которую они клали труп в начале мумификации. Таким образом, текст продолжает: «О, Осирис, спустись вниз и очисти себя вместе с Ра в содовом море, а затем облачись в одежды жизни».[37] Слово «сода» («natron») происходит от египетского n-t-r, которое означает «Бог» или «божественное», «духовное».[38] Таким образом, погружение мёртвого тела в содовый раствор буквально означало обожествление или превращение умершего в бога Осириса.

Кроме того, в процессе процедуры бальзамирования на бинтах, обёрнутых вокруг левой руки покойного, рисовали иероглиф, обозначающий бога Нила. Во время этого ритуала повторяли следующее заклинание:

О, Осирис, Нил, великий бог! Он приходит к тебе, чтобы заполнить тебя прохладной водой. Он даёт тебе первичную воду пещеры, воду, стекающую с гор. Ты выпьешь её, и она насытит тебя. Твоё тело наполнится свежей водой, эта вода переполнит тебя. Ты — первичный и древнейший океан, отец богов.[39]

На шестом часу церемонии богослужения приносят сосуд воды Нила. Эту воду отождествляли с водами первичного океана, из которого возникло творение. Священник восклицал: «Вот то самое вещество, которая даст тебе возможность жить в его имени. Эта вода возродит тебя, как она каждый день порождает Ра. Она даст тебе возможность стать скарабеем».[40]

Согласно Апулею, наиболее сакральным символом процессии Исиды является сосуд, наполненный водами Нила. Ранее уже был упомянут Osiris Hydreios, новый символ греко-римского Египта (первый век н. э.). Он представлял собой своего рода матрицу, из которой умерший мог возродиться и, предположительно, в то же время образ богини Исиды вновь порождал умершего. Сосуд содержит воды Нила, т. е. первичные воды, из которых, согласно египетским верованиям, возникли все боги при создании Вселенной. Первичный океан, из которого возникло всё творение и который содержал не только воду, но и огонь, также является символом коллективного бессознательного. В этом образе содержится матрица символических идей, в то время как огонь представляет эмоциональный аспект коллективного бессознательного.[41]

Рис. 10. Прохождение сквозь воду. Здесь умерший пьёт воду, чтобы не сгореть в огне. Питьевая вода также играет важную роль в процедуре бальзамирования: «… твоё тело наполняется свежей водой».

Оба этих аспекта бессознательного проявляются в описаниях предсмертного опыта Муди и Хампе, в которых упоминается, что пациенты проходят через глубокие эмоциональные переживания блаженства или страдания. Эти исследователи раз за разом подчёркивали, что пациенты не могли найти подходящие слова для описания своих чувств. Они испытывали невыразимые эмоции (огонь).

С другой стороны, этот опыт часто передают, опираясь на слабо различимые описания парения в лёгкости, различных цветах, образах и среди других душ. Следующие описания такого опыта имеют большое сходство с водным аспектом бессознательного:

Сначала женщина проходит через туннель: «Мне нужно было найти проводника где-то там, где от начала этого туннеля исходила тёмная синева. Фоновый шум стал ярче и прекраснее. Цвета тоже становились всё более ясными и, казалось, сливались в игре тысячи оттенков и затем распадаясь вновь, как цветы одного букета. Все эти цвета и звуки представляли собой прекрасную музыку, которая наполняла и притягивала меня.[42]

Или:

Я всё глубже и глубже погружался в изумительное голубое небо с мягкими лиловыми тонами и розовыми облаками. Плавно и не чувствуя никакой боли, я плыл в этой совершенной атмосфере.[45]

Или:

В бессознательном состоянии я видел перед собой свои фотографии, которые переливались всеми цветами радуги.[44]

По всей видимости, этот образ потока часто встречается в переживаниях предсмертного опыта. Он соответствует водному аспекту сознания. Индуистские погребальные обряды, в процессе которых прах умершего бросается в реку Гангу, а также балийский обычай бросать пепел в море с лодки символически выражают идею искупительного растворения или возвращения в первичный океан. В то же время эти символы отражают водный аспект бессознательного, содержащий образы создания мира. В предсмертном опыте эти образы представлены более ярко, но в то же время, в меньшей степени доступно для понимания, чем в снах.

Вернёмся к сну умирающего человека, в котором появилась яйцеобразная форма «жидкого воздуха небесно-голубого цвета». Он чувствовал, что он проваливается в это жидкое небо, в эту вселенную и боялся раствориться в ней. Но лоскутки синей материи, которые плавали рядом с ним, окутывали и держали его (после этого он увидел Рождественскую ёлку). Один пожилой мужчина прислал Юнгу похожий сон:

Его встретили два гида, которые привели его к зданию, где было очень много людей. Среди них он встретил своего отца, отчима и мать, которая поприветствовала его воздушным поцелуем. Он должен был взобраться на гору, под которой была глубокая пропасть. Какой-то голос приказал ему прыгать вниз, и после нескольких отказов он подчинился и обнаружил, что плывёт «в изумительной синеве вечности».[45]

Юнг интерпретирует этот сон как подготовку к смерти и обращает внимание на то, что сновидец, являясь индуистом, верит, что после смерти он восходит к всеобъемлющему Атману. «Там нет одиночества, но есть всеохватность или безграничная целостность».[46]

Странный образ прозрачно-голубого «жидкого воздуха» также появляется в работах студента Парацельса, алхимика Герхарда Дорна. Для Дорна весь алхимический опус завершается изготовлением так называемого caelum или «внутреннего неба». Понимая это, он призывал к извлечению квинтэссенции жизни тела или внутренней правды, которая, как и «точный образ Бога», скрыта в глубинах души человека. Если очистить эту и перемешать эту жидкость, можно увидеть, как она приобретёт яркий цвет прозрачно-чистого воздуха и поднимется вверх.[47] Таким образом, таинственное внутреннее небо становится видимым. Изготовление этой настойки по Дорну является наивысшей стадией конъюнкции (единства противоположностей), единством с божественным Духом мира. Юнг интерпретирует это следующим образом: «Всё сознание человека обращается к его Самости, к новому центру его личности, который заменяет прежнее эго».[48]

Однако в алхимических текстах говорится, что эта стадия представляет собой лишь первый этап, который требует дальнейших трансформаций. Это первое освобождение от оков тела, влечений и желаний эго, от узкого мира ограниченного возможностями мозга сознания. И похоже, что эти образы отражают лишь первую стадию умирания. Один человек, которому удалось вернуться к жизни после фактической смерти тела, описывает этот опыт следующим образом:

Состояние, которое я переживал, представляло собой необычайный покой, но в то же время в нём было и что-то иное — предчувствие великих событий и дальнейшей трансформации. Но мне нечего больше рассказать, кроме моего последующего внезапного возвращения на операционный стол.[49]

Многие сообщения о подобном опыте содержат указание на существование следующей границы, из-за которой, по-видимому, не возвращаются.[50]

Египетская погребальная церемония и традиционные алхимические символы описывают дальнейшие этапы, в процессе которых происходит возвращение души телу, но не тому же самому, а преобразованному телу. Исходя из этого, перед нами встаёт вопрос: что именно происходит с прежним телом, когда душа покидает его, погружаясь в экстатическое состояние?

Примечания:

_1. P.i.

_{2. Berthelot, Collection, Vol. 2, с. 1 5 if.}

_{3. Ibid.,a 201.}

_{4. Ibid., с. 211.Literally, “according to the philosophers.”}

_{5. Ibid., с. 252.}

_{6. Sterbenistdochganzanders, с. 71; цитировано по. A. Sborowitz, Der leidende Mensch, с. 56.}

_{7. См. Jacques le Goff, The Birth of Purgatory. Благодарна профессору Luigi Aurigemma за то, что он обратил моё внимание на эту книгу.}

_{8. Ibid., с. 49}

_{9. Ibid., с. 55.}

_{10. Ibid., с. 61.}

_{11. Ibid.,с. 67ff}

_{12. Cf. ibid.,a 74L}

_{13. Cf. ibid.,a 29ff}

_{14. Cf. ibid.,0. 82ff}

_{15. Ibid., с. 92ff}

_{16. Задокументировано, ibid.,с. 8 if.}

_{17. Stromata, iv, 24; vii, 6. Такжесм. Origen, in Exodumhomiliae 6, Patrologia graeca, xiii, 334 -5.}

_{18. См. Aegyptischer Unterweltsbiicher, с. 249.}

_{19. Ibid., с. 211.}

_{20. См. ibid.,e. 181.}

_{21. См. Jung, The Structure and Dynamics of the Psyche, par. 26.}

_{22. Ibid., pars. 1 i4ff.}

_{23. Fragment 30; in Freeman, Ancilla to the Pre-Socratic Philosophers, с. 26.}

_{24. Cf. Jung, Psychology and Alchemy, pars.404, 473.}

_{25. Dasphysikalische Weltbildder Antike, pp. 2 i9ff.}

_{26. In Structure and Dynamics, pars. 441-4 2.}

_{27. Ibid., par. 441 (italics added).}

_{28. Pp. 3ff.}

_{29. Ibid., с. 39.}

_{30. Ibid., с. 125.}

_{31. In Plutarch, DegenioSocratis, chpts. 2 iff.}

_{32. M. Ninck, Die Bedeutung des Wassersim KultundLeben der Alten, с. 115f-}

_{33. См. Jung, Alchemical Studies, par. 101.}

_{34. См. G. Roeder, Urkundenzur Religion des altenAegypten, с. 195.}

_35. Ibid.

_{36. Totenbuch der Aegypter, с. 3 1 3ff.}

_{37. G.Thausing, “Altagyptischesreligioses Gedankengutimheutigen Afrika,” p. 142; также см.с. 92 и с. 133.}

_{38. Cf. Robert Steuer, Ueber das wohlriechende Natronbei den altenAegyptem, pp. 2 3f.}

_{39. Roeder, op. cit., с. 302.}

_{40. A.Moret, MysteresEgyptiens, с. 27.}

_{41. Cf. D. I. Lauf, “Nachtodzustand und Wiedergeburt in den Traditionen der tibetanischen Totenbuchs,” с. 95.}

_{42. Cited, Hampe, op. cit., с. 83.}

_{43. Ibid., с. 85.}

_{44. Ibid., с. 91.}

_{45. Jung, Letters, Vol. 2, с. 146, fn. 1.}

_{46. Ibid., с. 146.}

_{47. Jung, Mysterium Coniunctionis, par. 691.}

_{48. Ibid., par. 704.}

_{49. Hampe, op. cit., с. 93.}

_{50. Также см. например, Michael Sabom, Recollections of Death, с. 45ff, ji ff.}

Глава 7

Целительная жертва прежним телом

Согласно тексту Комариуса, перед тем, как душа и дух смогут вернуться в тело, последнее должно пройти определённую трансформацию. Прежде всего, необходимы признаки того, что тело проходило через нечто, похожее на растворение прежнего тела или принесение его в жертву. Например, оно могло проходить через пытки или испытание огнём. Мужчина, сон которого об Аниме был упомянут ранее, перед смертью рассказал аналитику о следующем сне:

Лучший друг сновидца был приговорён к казни, и сновидец выдвинулся быть палачом. Он сделал это в надежде на то, что сможет спасти жизнь друга, т. к. считал его невиновным. В его руке был острый нож, и ему пришлось сделать вид, будто он хотел убить осужденного, т. к. в противном случае ему пришлось бы заплатить за свой план собственной жизнью. Когда он ударил друга ножом вдоль позвоночника, тот обернулся. Был слышен треск костей, и палач испугался, что он мог ударить слишком сильно. В этот момент сновидец проснулся с острым чувством, что он никогда не смог бы удовлетворить девушку, которую он любил (хотя, эта тема вообще не была упомянута во сне).[1]

В интерпретации этого сна на основе ассоциаций сновидца Барбара Ханна [2] отмечает, что друг, который должен был быть принесён в жертву, символизирует слишком юную сторону сновидца, сконцентрированную исключительно на поиске сексуальных приключений с женщинами. Нож, который он держал во сне, ассоциировался у него с ножом, который он использовал на охоте. По всей видимости, он должен был нанести смертельный удар своей внутренней слишком юной части и перестать тайно защищать её. Кроме того, Ханна добавляет, что тот, кого необходимо принести в жертву, также символизирует эгоистичное своенравие сновидца, которое стремится только к удовлетворению собственных потребностей, а не к реализации «воли Бога» или законов своей внутренней Самости.[3] Эту слишком юную и страстную часть сновидца также можно рассматривать как отождествление себя с телом и телесными импульсами. В некотором смысле, убийство этой части себя означает принесение тела в жертву, а пожертвовать — значит, отказаться от чего-то в пользу чего-то более важного (обычно ради бога или богов). По сути, в жертву приносится эгоцентризм.[4]

Один мужчина был тяжело ранен во время Второй мировой войны и пребывал в коме в течение длительного времени. В конечном итоге, он выздоровел и сообщил, что слышал голос своей сестры, которая говорила, что у него осталось на жизнь всего два часа. «В тот момент я вдруг почувствовал страх. Я узнал, что такое мучительная последняя внутренняя борьба души с необходимостью этой жертвы. Эта борьба была абсолютно сознательной. И я всегда буду помнить тот момент, когда я просил Бога никогда не покидать мою память. Если человек может бесстрашно и мужественно покинуть эту жизнь, значит, он может столь же смело и отважно жить».[5]

Идею принесения тела в жертву для его одухотворения также можно найти в египетских ритуалах мумификации. В Каирском музее и в Лувре есть два варианта старых и, к сожалению, не полностью сохранившихся инструкций к тому, как следует разрезать и бальзамировать тело умершего.[6] Каждая часть тела должна была быть помазана специальными маслами и экстрактами растений. И эти специальные масла и экстракты растений имеют божественное происхождение (представляют собой «секреции богов»). Частичное описание этой инструкции выглядит следующим образом:

Затем необходимо дважды помазать голову умершего маслом мирры и произнести вслух: «О, Осирис, это масло мирры, что исходит от тебя, кладется на тебя, чтобы приблизить этот аромат к божественному. Секреции, которые исходят от Ра, дарят тебе красоту. На этом теле твоя душа будет странствовать по земле богов. На твоём теле Гор, тот, кто исходит из масла мирры, из Осириса». Затем помазание тела, в процессе которого достигается единство с богом Осирисом, переходит к следующему этапу. Внутренности умершего кладутся в четыре погребальных сосуда, чтобы помазание мумии могло проникнуть в члены бога. Позвоночник умершего также пропитывается маслом. После этих помазаний к нему обращаются: «О, Осирис, возьми это масло, прими в себя этот эликсир жизни, эти секреции Ра, выбросы Шу (бога воздуха), пот Геба (бога земли)».

«Тебе подносят золото и серебро, лазурит и малахит, фаянс и сердолик, чтобы преобразить твоё лицо и наполнить твои движения силой. Тебе подносят возникшие из глаз Гора одежды, прекрасные секреции Себека (бога-крокодила Сухоса, «хозяина дома жизни»). Твои одеяния подносят тебе из храма Себека. Они украсят твои члены, и подскажут тебе путь к Навине (первичным водам). Ты будешь существовать вечно, как и Ра». Затем мумию кладут на спину, а её ногти украшают позолотой. Пальцы оборачивают льняными бинтами, и каждый из них представляет отдельного бога. Голову обёрнутого в бинты тела вновь смазывают миррой. «Твоя голова возвращается тебе, и в вечности она больше никогда не будет от тебя отделяться». Затем руки складывают таким образом, чтобы они смогли охватить всех богов, а ноги — чтобы они снова смогли ходить. «На твои руки и ноги надеваются великолепные одежды богов и богинь, чтобы они вновь стали сильными и мощными». Текст заканчивается следующими словами: «Для тебя, Осирис, приносят ладан, который исходит от Гора, мирру, которая исходит от Ра, и соды, которые исходят от Нехбет, растения и смолы, которые исходят от великого бога. Ты ступаешь по земле из серебра и золота, тебя хоронят на склоне из малахита. Всюду ты можешь видеть своё имя, твоя душа — в небе, твои статуи — в храмах. Ты живёшь в вечности и вечно остаёшься молодым. О, Осирис, твоё имя может выдержать великолепие храма Амона-Ра, святого образа царя богов вечности, и остаться в нём».[7]

_{…рисунок отсутствует…}

Рис. 11. «Исцеление» тела. Анубис, египетский бог мёртвых с головой шакала, бальзамирует тело Осириса. Справа Хатхор, дающий указания.

Этот текст сообщает нам, что с египетской точки зрения, мумия превращается в «преображенное единство». Это процесс одухотворения или обожествления тела. В то же время тело умершего становится множеством богов. Тем не менее, в образе бога Солнца заключено их единство. Выражаясь психологическим языком, мёртвое тело превращается в образ коллективного бессознательного или в Самость, в его аспекте единства. С точки зрения древних египтян, ka (тень, двойник) и ba (духовное и индивидуальное) умершего человека объединяются в его преображенном теле, и вместе они становятся неразрывным единством. Таким образом, воскресение представляет собой объединение личности или индивидуальности с коллективной самостью, и в то же время оба этих аспекта вновь включаются в тело в преобразованном виде.

В серии снов Эдингера мы находим ещё один пример архетипического мотива исцеления тела. В одном из его снов этот мотив был представлен следующим образом:

Как и в «Иудейских легендах» Гинсберга [8], где Бог состоял в личностных отношениях с различными индивидуумами, казалось, Он назначил мне испытание, во всех отношениях неприятное. Я не был к нему готов ни технически, ни эмоционально. Сначала я должен был искать и найти человека, который ждал меня.[8] Вместе мы должны были точно следовать инструкциям. Конечной целью испытания должен был стать абстрактный символ со священными или табуированными значениями. Этот символ находился за пределами нашего понимания. Задача состояла в том, чтобы отрезать этому человеку запястья и объединить их вновь, чтобы получилась шестиугольная форма. Два прямоугольника от каждой руки должны были быть удалены. Сами эти прямоугольники символически имели большое значение. В результате они стали мумифицированными, высохшими и чёрными. Вся эта процедура занимала очень много времени, была крайне тонкой и сложной. Мы вынесли её стоически, как что-то, чего требовала от нас судьба. И мы верили, что добьёмся того, что в конечном итоге от нас требовалось. Символ, который получился в результате наших трудов, обладал неприступной аурой таинственности. Мы оба были истощены этим испытанием.[10]

Как отмечает Эдингер, ссылаясь на алхимический мотив разделения или расчленения, руки представляют собой инструмент сознательной воли. Отрезать их — означало пережить опыт бессилия эго или, выражаясь словами Юнга, «поражения эго».[11] Шестиугольник, из которого затем был сложен образ Самости, также может представлять собой примитивную маску, отражающую лицо Бога. Как правило, число шесть означает единство противоположностей. В этих образах для нас вновь важно, что принесённый в жертву человек символизирует носителя воли эго, и с обрезанными руками он становится сосудом Самости. В символизме этого сна непосредственно отражена аналогия с процессом мумификации у древних египтян.

Марк Пелгрин даёт еще один пример сна умирающей женщины:

Очень отчётливо я видела во сне серьёзных мужчин как будто бы в процессе торжественного ритуала. Они ожидали, что я въеду на носилках в открытую веранду, которая выходила на внутренний двор. На мужчинах были яркие одежды, немного похожие на шёлковые одеяния жокеев. Все ожидали совершения какой-то работы во внутреннем дворе, а некая самая важная и ответственная часть этой работы касалась меня.