Дневник Души

Послесмертие №7

Там, обретя память Души, я отпраздновала свой триумф со своими проводниками. Я нашла в себе искру Бога и спасла племя. Я научила людей преодолевать табу, и показала им пример веры в жизнь. Это было потрясающее достижение, и я могла бы почивать на лаврах, если бы не момент смерти. Умирая, я думала об убийце, и теперь была вынуждена убить сама. Я побоялась остаться без Возлюбленного, и этому опасению тоже суждено было исполниться. Что бы освободиться от этой кармической задачи, я выбрала в следующем же воплощении исцелить свой страх перед потерей любимого и научиться самой любить себя, даже будучи отвергнутой. Мой Возлюбленный, из сострадания ко мне, согласился, что бы я его убила. Детали были продуманы и мы отправились на Землю, что бы прожить новую жизнь и пройти нужные уроки.

Дикий запад

Заметки на полях: Они меня помиловали, а я себя – нет…

Я родилась в семье золотоискателей на Диком Западе. Мама моя умерла рано, и меня воспитывал отец. Папа был резок на руку, груб на слово, замечал меня от случая к случаю, и после смерти мамы вел весьма разгульную жизнь. Если бы было кому отдать меня, он бы с радостью это сделал, но, к сожалению, ни у него, ни у матери родственников не было. Так что я жила с ним. И, естественно, боготворила его и была готова на все, лишь бы получить от него любовь и ласку. В хорошие дни, когда он замечал меня и был в добром расположении духа, он учил меня объезжать лошадей, стрелять из пистолета, ругаться матом и пить виски. Часто он приговаривал, что сделает из меня настоящего ковбоя, хоть мне и не повезло появиться на свет девчонкой. К 17 годам, когда мой отец умер, подхватив от очередной своей женщины какую-то заразу, я уже выросла в статную, поджарую девицу, которая и на коне, и в баре могла заткнуть за пояс любого мужчину. Я великолепно ездила верхом, попадала в цель чаще, чем кто-либо из знакомых мне ковбоев, и могла осадить любого, кто посмел бы отнестись ко мне не уважительно. Однако, под всем этим фасадом скрывалось нежное и ранимое сердце. Стоило мне выпить, как я влюблялась. Я не владела женскими штучками и не знала, как кокетством завлекать мужчин, как это делали девушки в барах. Поэтому я просто доставала пистолет, приставляла его к виску понравившегося мужчины и приказывала ему идти со мной. Мало кто осмелился или хотел мне отказать, так что я редко ночевала одна. Отношения эти долго не длились, мы расходились, удовлетворенные телесно, но опустошенные внутри. Никто не мог заполнить той пустоты, которую я чувствовала после смерти папы. Мне так хотелось, что бы меня кто-нибудь любил, а любви все не было. Перебрав почти всех мужчин в городе, я уже думала отправиться искать свое счастье где-нибудь в другом месте, как неожиданно в баре встретила его.

Он был молодым ковбоем, новым в этой местности, с наивным взглядом ребенка, который еще не сталкивался с жизнью. Но, кроме наивности, в его глазах было что-то еще. Нежность? Ласка? Мое сердце скакнуло, и я подумала, что возможно, именно он поможет мне в поисках любви. К тому времени я уже достаточно много выпила, и не твердо стояла на ногах, которые, были красивыми и длинными, как и у моей мамы. Многие мужчины сходили от них с ума. Я любила выставлять их на показ, надевая сапоги с высокими каблуками. Так что, немного покачиваясь, я подошла к нему и, как всегда, достала пистолет. Я приставила ствол к его виску. Но ничего сказать не успела. Мне под ноги бросилась кошка и я, от неожиданности, нажала на курок. Его лицо разлетелось в разные стороны. Я закричала от ужаса и потеряла сознание.

Очнулась я в местной тюрьме. Шериф, который не раз оказывался в моей постели, хладнокровно сообщил, что меня повесят. Я в отчаянии кинулась ему в ноги, умоляя пощадить меня, ведь я не хотела убивать этого юношу. Но шериф оттолкнул меня, и сказал, что закон есть закон, и жить мне осталось не долго. Я унижалась, просила, требовала суда, но он был неумолим. Оставив меня лежать на полу, он отправился проверить, как идет сооружение виселицы. Я билась в истерике, не веря, что все это происходит со мной. За то время, что его не было, я сорвала голос, разбила в кровь кулаки и выплакала все глаза. Вернувшись, он с презрением посмотрел на меня, разорвал на груди платье, отвесил мне оплеуху и велел успокоиться. Дав мне глотнуть коньяка, он вывел меня во двор и посадил задом на коня. Так я не могла видеть виселицу, к которой меня везли. Посмотреть на мою казнь собрался весь город. И все мужчины, в том числе и те, кто были моими любовниками, подходили ко мне по очереди и плевали мне в лицо или на грудь. Я молча плакала, не зная, как это остановить, и ждала, холодея внутри, смерти. Я так испугалась, что не могла даже просить Бога о помощи. Но Он, видимо, сам решил вмешаться. Потому что меня не повесили.

Мне развязали руки и велели немедленно убираться из города. И даже дали коня, что бы я могла уехать. Так начались мои скитания по свету. Без гроша в кармане, я прибыла в соседний город, и нанялась официанткой в бар. Там я долго не задержалась, меня выгнали за то, что я выпивала. Мне пришлось перебраться в другой город, и там история повторилась сначала. Мне и в голову не приходило то, что я могу снова заняться охотой или объездом лошадей. Все, что мне нужно было – это бутылка виски, которая помогала мне забыть ту ночь, которая навсегда изменила мою жизнь. Я перестала верить людям. Мне казалось, что каждый может плюнуть в мою Душу, отвергнуть меня, или отправить на смерть. Больше всего я ненавидела того мальчишку, которого убила, за то, что из-за него сломалась моя жизнь. Эта злость была обратной стороной той вины, что съедала меня изнутри. Когда я напивалась, мне мерещилось, что он стоит передо мной, и я рассказываю ему о своей несчастной жизни. Только с ним я делилась своими страданиями. Но, когда опьянение проходило, он растворялся, как сон. А мне так хотелось поговорить с ним, хотя бы раз наяву!

Вскоре я так опустилась и обрюзгла, что меня уже не брали даже в официантки. Я убирала в баре, где меня часто угощали выпивкой. Бывало, что сутками мне нечего было есть, зато я всегда находила, что выпить. Я вызывала у людей отвращение и брезгливость, но это было ничем, по сравнению с той жалостью, которую я к себе испытывала. «Я их любила, а они так со мной поступили!», – крутилось в моей голове постоянно, пока, в один прекрасный день, я не ударилась ей о камень, поскользнувшись. Я умерла так и не протрезвев, и сразу же оказалась в новом воплощении.

Средневековая Англия

Заметки на полях: Что бы не чувствовать боль, я сама себе пела песни и засыпала…

Время в мире духа не линейно, в следующий раз я родилась лет за 700 до своей жизни на Диком Западе. Я появилась на свет в средневековом замке, снова девочкой. С детства я была немного не в себе, жизнь воспринимала, словно в каком-то тумане, ходила, раскачиваясь из стороны в сторону, верила в сказки и послушно выполняла то, что мне говорили. Выбора, впрочем, у меня все равно не было. Друзей тоже. Я была дочерью владельцев замка, поэтому с его жителями мне общаться было не положено. Отец хотел сына, и не желал меня видеть, начиная с моего появления на свет и лет до 14, когда пришла пора подумать о моем замужестве. Мать на людях не проявляла ко мне никаких чувств, что, возможно, было лучше той ненависти, которую она скрывала под маской безразличия. Сложности при моем рождении поставили крест на ее надеждах родить сына, и отец сильно охладел к ней, найдя утешение в объятьях других женщин. Мама считала меня виновной в своих несчастьях, но говорила об этом, только когда выпивала вина или мы оставались с ней совсем одни, и нас никто не слышал. Она называла меня отродьем, и просила дьявола забрать меня к себе. Не найдя близких душ среди людей, я привязалась к барашкам и овечкам, которые жили в замке. Я приходила поиграть с ними, давала им имена, расчесывала им шерсть и кормила их сеном. Моих друзей довольно часто уводили на скотобойню. Мне было очень больно их терять и чтобы не чувствовать боль, я сама себе пела песни, и засыпала. Во сне барашки были живы и играли со мной в догоняшки. Еще во сне меня окружали феи, которые рассказывали мне сказки и дарили подарки. Они звали меня к себе и тогда я, не просыпаясь, вставала с кровати и шла в лес. Вскоре все в замке узнали, что я хожу во сне, и мою комнату стали запирать на ключ, но феи все равно приходили в мои сны, и радовали меня своим щебетанием.

Возможно, однажды мою комнату забыли запереть, потому что я проснулась от холода, стоя в одной ночной рубашке, на кромке поля, в миле от замка. Ко мне приближался всадник. Он слез с коня и спросил меня, что я здесь делаю. Я ответила, что я дочь владельцев замка. Он накинул на меня свой плащ, посадил на коня и повез в замок. По дороге он расспрашивал меня обо мне. В первый раз в жизни кто-то проявил ко мне интерес, и я, как будто, на мгновенье очнулась от тумана, окутывающего мое сознание. Я рассказала ему всю свою жизнь. Мне хотелось, что бы наша встреча длилась вечно. Но дорога закончилась, и всадник продолжил свой путь, а я получила от матери нагоняй и приказание подготовиться к пиру. Прибыл мой жених.

На пиру все пили и ели, слуги подносили еду всем, кроме меня, так как по традиции невеста должна была поститься перед свадьбой. Так я поняла, что все уже решено. В мужья мне выбрали большого, громогласного, рыжеволосого воина. Я ужасно испугалась его, и молила Бога, что бы мой будущий муж меня не бил. Нас быстро поженили в местной церкви и отправили восвояси, так как отец не был готов делить власть и имущество до своей смерти. Дом моего мужа был меньше замка родителей, но хорошо расположен, он стоял на высоком холме, рядом с озером. Под холмом был лес, где тоже жили феи. Я почти сразу же стала ходить к ним во сне.

Когда мой муж это обнаружил, он не поверил, что я сплю, и заподозрил измену. Пару раз он меня даже ударил, и грозился убить, но желание получить замок моих родителей удержало его от дальнейшего насилия. Он ограничился тем, что запер меня в пустой комнате, куда два раза в день приносили еду. Я почти все время спала и просыпалась только для того, чтобы поесть или принять мужа, который хотел зачать со мной сына. Наконец, это произошло, и у меня родился синеглазый малыш. Я его сразу и всем сердцем полюбила и, благодаря ему, на какое-то время, перестала ходить по ночам. Муж, на радостях, смягчился ко мне и стал иногда отпускать меня на природу. Мое сердце ожило, и я прожила счастливых три года. А потом моего сына забрали у меня и отдали на воспитание оруженосцу мужа, что бы тот сделал из него настоящего мужчину. Мы виделись с моим мальчиком только на пирах, в присутствии мужа и его гостей. Мне снова стало лучше во сне, чем на яву.

И, однажды, каким-то образом открыв окно в своей спальне, я шагнула в него и полетела вниз. Почему-то мне снилось, что там, внизу, меня ждет тот всадник, который довез меня до дома много лет тому назад… Мне так хотелось, что бы он был рядом… Я разбилась о камни, окружающие озеро, так и не проснувшись. Божественный Свет, который окружил меня после смерти, был лишь продолжением сна, и он укутал меня, а я свернулась клубочком, и позволила ему нести меня туда, куда он сам пожелает…

Монастырь

Заметки на полях: Ангел снова пел мне… Но я не верила ему…

А принес он меня в очень бедную семью. Я родилась у мамы и папы, когда в стране свирепствовала зима, и урожай весь погиб. Я оставалась с ними, пока мама кормила меня грудным молоком. Но, оно быстро закончилось, потому что она давно ничего не ела. В порыве безумия, они с папой в мороз решили покинуть деревню и отправиться в лес, искать пищу. Я была им обузой, поэтому они подкинули меня у входа в монастырь. Мне повезло, монахини подобрали меня и не дали погибнуть от голода. С тех пор моя жизнь протекала в стенах монастыря. Я никогда не покидала их. Настоятельница была строгой, и часто меня била, называя дьявольским отродьем. В восемь лет меня побрили и одели в черное платье, и я знала, что такой будет вся моя оставшаяся жизнь. Я выполняла свои обязанности в монастыре – мыла пол и посуду. Иногда мне было очень тоскливо без родителей, но, Настоятельница давно рассказала мне, что они погибли в лесу. И я спрашивала себя, не лучше ли было бы тоже погибнуть с ними, чем терпеть побои.

Я так привыкла к своей ничтожности и убогости, что когда во сне я услышала голос Ангела, я не поверила, что он говорит со мной. Но он был так прекрасен, что я решила его послушать. Ангел говорил мне, что Бог меня любит, и пел мне небесные песни. Он окружал меня Любовью и обещал всегда быть со мной. Когда я проснулась, то горько заплакала, не веря, что это видение посетит меня когда-нибудь вновь. К моему удивлению, Ангел исполнил свое обещание. Он был со мной каждую ночь. Стоило мне вечером закрыть глаза, как Он появлялся. Конечно,утром мне не хотелось просыпаться, и я торопилась закончить свой день, что бы поскорее заснуть. Так продолжалось несколько лет, и этот голос в моей голове делал меня счастливой. Даже жизнь в монастыре казалась мне уже не такой мрачной. Я расцвела и стала красавицей, хотя, конечно, и не знала об этом. Настоятельница почувствовала, что что-то происходит со мной, и потребовала исповеди. Я, не умея противостоять ей, рассказала об Ангеле. Она спросила меня, что он мне говорит. И я сказала, что он уговаривает меня покинуть монастырь и уйти в мир, говорит, что любовь между мужчиной и женщиной – не грех, и что я могу начать новую жизнь и родить детей. Он обещал мне помощь. Настоятельница сурово отчитала меня за мое невежество. Она доказала мне, что подобные слова могут идти лишь от Дьявола, и велела мне не верить им. И в случае, если мои видения будут продолжаться, я должна буду нести повинность самобичевания. Я, испуганная, дала ей обещание, что последую ее наставлениям.

В ту ночь я легла спать, с твердым намерением навсегда распрощаться с посланником Ада, и спасти свою Душу. Но, как только моя голова коснулась подушки, я забыла обо всем. Ангел снова пел мне, и звал на волю, а я, во сне, не могла не внимать ему. Утром я проснулась и взяла крюки, которыми меня била Настоятельница. Я начала бить себя сама. Я нанесла себе жесткие увечья, и была вознаграждена ее довольным взглядом. Так продолжалось много дней и ночей, пока однажды утром я не осознала, что не в силах справиться с дьявольским искушением .Ангел в ту ночь сказал, что мне не стоит бить себя, и что за стенами монастыря меня ждет Любовь. Рыдая навзрыд, я побежала к Настоятельнице, надеясь, что она защитит мою Душу от происков Сатаны. Но ее не оказалось на месте. И тогда, в отчаяние, я прыгнула со стен монастыря, считая себя недостойной жизни. Я просила отца Небесного лишь об одном, что бы он спас мою Душу от посланников Ада, и помог ей прийти к Нему. Я покончила с собой во второй раз. Согласно христианской традиции это смертный грех, поэтому, несмотря на предсмертную молитву, я не поверила в ласковый Свет, что звал меня. И сразу вернулась на Землю в новом теле.

И снова Япония…

Заметки на полях: Своим страхом я призвала Демона. Я училась искать защиту не в нем, но в Любви…

Я родилась в женском теле, в Японии. Родители не хотели дочь, я была им обузой, поэтому они решили сжить меня со свету. Они не давали мне еды, я питалась объедками с их стола, и если позволяла взять большее, то подвергалась жестоким наказаниям. Мне было очень сложно сдерживать свой плач, потому что за него меня тоже били. Когда родился мой брат, моя жизнь стала еще тяжелей. Я ухаживала за ним и кормила его, сама оставаясь голодной. Однажды ночью я проснулась от голода, мой живот ныл и требовал еды. Я попробовала выпить воды, но это не помогло. Я знала, что если прикоснусь к родительским запасам, и они обнаружат пропажу, мне грозит смерть от их побоев. Несколько часов подряд я лежала без сна, надеясь, что голод пройдет, как он делал уже не раз, от безысходности оставляя меня в покое, но в этот раз он, похоже, решил добиться своего. Живот ныл и ныл, и я, не выдержав, пробралась в кладовую. Наевшись вдоволь, немного не в себе от такого количества пищи, я решила, что нужно скрыть следы преступления. Мне пришло в голову, что если кладовую поджечь, то родители спишут недостаток продуктов на огонь, и меня пощадят. Я немедленно воплотила свою идею в жизнь. Пожар, к моему испугу, занялся мгновенно, я успела только выскочить из кладовой, и отбежать на сотню метров, когда ее стены рухнули, и огонь перекинулся на остальные помещения дома, в том числе на спальню моих родителей и брата. Я еще могла их спасти, но мои ноги словно онемели, и я не могла сдвинуть себя с места. Через полчаса от моего дома и семьи ничего не осталось, а я сожалела только о том, что не взяла с собой еще чуть чуть риса. Когда онемение прошло, я закричала, и в ужасе бросилась через заросли в деревню, благо, солнце уже начало всходить, и его первые лучи указывали мне дорогу. Я добралась в деревню, когда все ее жители уже проснулись, поэтому все выбежали посмотреть, что же произошло, и кто нарушает тишину криком. Меня обступили, и только в объятьях какой-то полной, пожилой женщины я успокоилась, и смогла рассказать о пожаре, умолчав, конечно, о своей роли в нем. Руки, которые меня обнимали, прижали меня к себе еще крепче, и я почувствовала биение другого сердца. Я прильнула к груди той, что меня держала, и уснула.

Проснулась я в огромном по моим меркам доме. Он был чистый и светлый, на алтаре стояло семейное Божество, и я попросила его оставить меня с той женщиной, что обняла меня сегодня утром. Казалось, оно меня услышало, потому что скрипнула дверь, и в комнату вошла Она. Я кинулась к ней, и уткнулась в колени. Она ласково отстранила меня, и велела следовать за ней, что бы принять ванну. Я беспрекословно подчинилась, чувствуя, что раз меня хотят помыть, то, наверное, сразу не выгонят. После купания, она одела меня в новую одежду, которая была мне немного большой, но все-таки очень удобной. Побелив мне лицо, Хозяйка,довольная моим преображением, сказала мне, что я готова познакомиться с ее мужем. Она повела меня через сад, красивее которого я ничего не видела, и подвела меня к мужчине, который подстригал цветы. Он с интересом на меня посмотрел, и спустя какое-то время, с улыбкой, кивнул жене. Я догадалась, что он согласился оставить меня в своем доме. Счастью моему не было предела. Его жена была самой доброй женщиной на свете, ну а Он сам был кем-то особенным. Он был не такой, как все. Его движения были плавными, немного замедленными, а речь звучала для меня музыкой, и я всегда жалела, что говорил он очень редко. В ту первую ночь в их доме я рыдала, не веря в свою удачу. От Хозяина и Хозяйки я получила кров, еду, любовь и тепло. Я стала для них то ли прислугой, то ли дочерью, а Они стали для меня всем. Когда я попала к ним, мне было чуть больше 8 лет,но из-за недостатка еды, я выглядела младше. Они никогда не спрашивали меня про возраст,да я и не смогла бы ответить им, так как не умела считать, но часто мне было смешно, что они относятся ко мне, как к совсем маленькой. Конечно, я не разубеждала их, отчаянно нуждаясь в их заботе.

На закате я обычно помогала Хозяину ухаживать за садом. Весь день я жила в ожидании нашей встречи. Находясь рядом с ним, я все время улыбалась. Если бы я была собакой, то, наверное, свернулась бы клубочком, и никогда не слезала бы с его коленей, тогда он чаще гладил бы меня по голове. Хозяин редко говорил со мной , мы чаще обходились жестами и взглядами, но иногда он размышлял в моем присутствии над вопросами, которые никогда раньше не приходили мне в голову. Считая, наверное, меня совсем маленькой, и думая, что я не понимаю, он задавал их вслух, оставляя без ответов. Вопросы его казались мне чудными, но я размышляла над ними, просто потому, что их задал Он. И иногда ответы приходили сами собой,и были похожи на вспышки света в моей голове, и после них что-то во мне расширялось, как будто раньше я жила в подземелье, а теперь мне стало доступно небо. Если я получала ответ, то Хозяин задавал довольно улыбался и задавал следующий вопрос, например, почему небо вечно, а тучи проходят? Или чем жизнь в цветке отличается от моей?

Остальное время я проводила с Хозяйкой. Когда я выполняла свою работу особенно хорошо, Она позволяла мне обнять ее, и я таяла от любви, чувствуя, как наши сердца бьются в унисон.

Раз в год, весной, из столицы приезжал их сын. Мы готовили дом к его приезду, украшая его цветами и наполняя благовониями. Хозяйка готовила самую вкусную еду, а Хозяин, в честь приезда сына, становился чуть более разговорчивым. Сын их был светлым и благородным человеком. Он быстро понял, что я стала частью его семьи. И уже в следующие свои приезды начал привозить подарки и мне. Я получала от него украшения, платья и талисманы. А однажды, он привез мне кисть и тушь для письма. Хозяин улыбнулся, и пообещал ему научить меня читать и писать до следующего его приезда. Я оказалась способной ученицей, и уже очень скоро смогла прочесть их семейную летопись. Оказалось, что их род имеет благородное происхождение, и раз в семь поколений в нем рождается Божество. Так я наконец поняла, кем был мой Хозяин. Но на мой прямой вопрос Он лишь засмеялся, и уверил меня, что я ошибаюсь. Но я, конечно, не поверила ему, оставшись при своем мнении.

А потом наступил момент, когда мне пришлось рассказать ему о том, что случилось со мной в детстве. Вечером я сидела рядом с ним, и мы смотрели на закат. Он ласково прикоснулся ко мне рукой, погладив по спине, и вдруг все события той ночи вновь вспыхнули передо мной. Мое лицо исказил гнев и ужас. Я начала кричать, не узнавая свой голос, что это я погубила свою семью и подожгла дом. Хозяин схватил меня крепко за плечи и пристально посмотрел в глаза. Я потеряла контроль над своим телом, и забилась в конвульсиях. Я оказалась в темноте, в которой, как маяки, сияли его глаза. Они заполнили весь мой мир. И неожиданно его взгляд проник в точку внутри меня, о которой я не знала, и я обмякла, закрыв лицо руками. Теперь они выгонят меня, в отчаянии подумала я. Но, вместо изгнания, я оказалась в его объятьях. Мы вместе пошли в дом, и я поторопилась спрятаться в своей постели, что бы избежать стыда. Ночью в мою комнату вошла Хозяйка и до утра гладила меня по голове, приговаривая ласковые слова, и называя дочерью. Я рыдала, а под утро уснула счастливой. На следующий день у меня началась новая жизнь. Меня перевели жить в спальню для гостей, и Хозяин и Хозяйка меня официально удочерили. Мне было около 12 лет.Хозяйка смеясь, сказала, что надо бы подготовить меня к свадьбе,хотя до этого,конечно, нужно позаботиться о женихе.

Весной приехал их сын, он уже слышал о моем удочерении, и с любовью обнял,называя сестрой и красавицей. Он пообещал найти мне жениха в столице. Я не сильно обрадовалась его обещанию, не желая покидать его родителей, но не посмела возражать. В следующий свой приезд он привез с собой двоих друзей, под предлогом знакомства с родителями. Я , как бы случайно, увидела их, прогуливаясь по саду. Один из них показался мне симпатичным, и, как оказалось, я тоже приглянулась ему. После их отъезда моя приемная Мать довольна потерла руки, и сказала, что можно ждать сватов. Я убежала от нее в слезах, но Отец нашел меня, и спросил – кто управляет рекой? И я поняла, что все уже решено. В последний мой год с ними я была очень тихой, стараясь впитать в себя их любовь и заботу. Отец учил меня медитировать, а Мать заботилась о приданном и о том, что бы я хорошо чувствовала себя в столице. Она учила меня маленьким женским хитростям, которые позволяют расположить к себе мужа, самой полюбить его, и не тосковать вдали от дома. Она посоветовала мне почаще смотреть мужу на область сердца, говорить с ним тихим голосом и даже про себя называть Любимым. Она пообещала мне, что со мной поедет статуя Божества их семьи, и где бы я ни была, со мной будет их благословение. По условиям брака я имела право навещать их раз в год.

Мой муж имел хорошую должность в дворцовой библиотеке, и доход с нее должен была обеспечить достойную жизнь нашей семье. В положенный срок я попрощалась с семьей своих приемных родителей, и стала женой. Мой муж был ласков со мной, и моя жизнь в очередной раз показалась мне удивительной. На исходе третьего года у нас родилась дочь, а за ней сын. Мои родители сердечно принимали нас, когда мы навещали их, и мы иногда месяцами наслаждались их гостеприимством. На 6-й год моего замужества тяжело заболел отец. Мы предлагали ему переехать к нам, что бы мы могли ухаживать за ним, но он отказался, не желая расставаться с садом. Мать была с ним до конца его дней, и я успела попрощаться с ним перед самым его уходом. Отец снял груз с моей души, объяснив, что не я подожгла дом своих родителей, но демон, который поймал в силки мою душу. Он изгнал его тогда, в саду. Я с благодарностью бросилась целовать его руки, а он погладил меня по голове, и на прощанье задал мне последний свой вопрос: что становится с рекой, когда она впадает в море? И я, не смотря на боль, которую я испытывала от неизбежности расставания с ним, вдруг начала смеяться, и Отец смеялся вместе со мной. Мой муж и дети тоже удостоились его благословения.

Мы сидели в саду, на том месте, где отец всегда наблюдал за закатом,когда пришла Мать, и сказала, что можно готовиться к церемонии погребения. Мы провели ее с большим уважением, соблюдая все правила и традиции. После церемонии Мать поехала со своим сыном. Он жил один, и ему нужно было ее присутствие больше, чем мне. Благодаря ее советам, я уже умела быть счастливой. Она пережила отца не надолго, уйдя неожиданно, и лишь ветерок шепнул мне прощай в момент ее смерти. А потом мой названный брат рассказал мне то, что, казалось, я и так уже знала. Он поведал мне, что раз в семь поколений в их роду рождается божество, и только в этот раз оно выбрало женское тело, что бы прийти на Землю. Оно воплотилось в теле его матери. Мне стало немного не по себе. Я всегда обожествляла Отца, считая Мать обычной женщиной, но потом я поняла,что разницы между ними не было, они всегда были одним целым.

После Ее смерти жизнь моя продолжалась своим чередом, и иногда я слышала ее голос, который наставлял и оберегал меня. Однажды, во сне она приснилась мне, и посоветовала совершить паломничество. Вместе с сестрой мужа мы отправились к заброшенному Храму в горах, который Мать мне указала, там нас встретил монах. Он долго смотрел на меня, и сказал, что в первый раз видит заблудшую душу, сумевшую стать счастливой. Он подарил мне ленту, и, назвав ее лентой моей вины, посоветовал разрезать ее на месте, где сгорел дом моих родителей. Я была потрясена, что он знает об этом, и поклялась исполнить его волю, но так никогда и не сделала этого. Я побоялась, что мой муж заподозрит неладное, и не сможет меня простить.

Перед смертью мной овладел страх: я винила себя за то, что не последовала совету монаха, и боялась, что за порогом жизни меня встретят мои настоящие родители, и отомстят мне за свою гибель. Умрая, я лишь смутно видела лица мужа и детей, мое тело билось в конвульсиях, как и тогда, во время пожара.

Послесмертие №8

Демон вновь овладел мной, и я сдалась, надеясь, что он защитит меня от гнева родителей. Я отказалась от Света и погрузилась в мир теней и мрака. Демоны не плохие и не хорошие, но они поглощают свет, а не излучают его. В этом мире я была лишь частицей своего Демона. Мне не ведомо, сколько времени я провела там. В те редкие моменты, когда осознанность возвращалась ко мне, я просила свою приемную Мать о помощи. И,однажды,ее душа спустилась за мной в Мир Демонов, и выторговала у них мое возвращение к Свету. Ценой было то, что воплощаясь на Земле, я буду нести в себе часть демонической природы.

Я поднялась с душой моей приемной Матери к Свету, где, наконец, получила исцеление. Я узнала, что стала приманкой для Демона после самоубийства. Падая со стены монастыря, я испытала страх, что попаду во власть обитателей Ада, и тем самым призвала их к себе. Но моя предсмертная молитва Богу подарила мне шанс на спасение.

Он был бесконечно милостив, выбрав для меня именно такую судьбу. В начале жизни я снова встретилась со своими родителями, у которых родилась когда-то на Гоа. Моим братом стала душа, от чьей руки я погибла когда-то на острове Пасхи. Если бы демон не овладел мной, я бы скорее всего снова покончила собой или погибла бы от голода, исполняя желание семьи избавиться от меня. Но я попала во власть демона, и так сохранила себе жизнь. Демон сыграл на моей ненависти к душам родителей, и теперь моя карма была отягощена тройным убийством Но, оставшись в живых, я получила шанс встретиться со своими приемными родителями. Бог через них научил меня двум способам победы над крадущими свет: изгнанию и принятию. Мой Отец выбрал первый путь, Мать – второй. Какой же подойдет мне, мне предстояло выяснить самой.

Кроме того, Бог сделал мне еще один подарок: моим мужем стал мой Возлюбленный. Мы наконец-то встретились с ним после стольких воплощений, и получили возможность прожить счастливую жизнь вместе. Моя Душа была удовлетворенна нашими отношениями, и теперь первоочередной задачей для меня стало внутренние развитие и нахождение баланса между Светом и Тьмой, Демоном и Душой.

Греция

Заметки на полях: Сострадание победило в моем сердце, но не в уме…

Я был командиром небольшого полка, охраняющего границы города – государства. Безоговорочно доверяя своим воинам, я наслаждался чувством товарищества, которое, как шептал мне лукавый Демон, мы все испытывали друг к другу. Поэтому я прибывал в радужной иллюзии и наслаждался несением службы. Задание наше было не сложным: охранять небольшую территорию вокруг города от врагов и вовремя предупреждать его жителей об опасности. Мне было не впервой командовать отрядом солдат, и однажды я даже вступил в бой с неприятелем и выиграл его. Это снискало мне славу и уважение в обществе. Я смог жениться на молодой и прекрасной девушке, которая пока не родила мне детей, но я верил, что это лишь вопрос времени. По вечерам, когда отряд отдыхал, я любил писать в ее честь стихи и читать их своим товарищам. Стремясь поддерживать в отряде атмосферу утонченных и возвышенных чувств, я побуждал своих солдат изящно выражаться, играть на музыкальных инструментах и ставить пьесы. Чтобы нам было легче привлечь к себе Музу, после захода солнца мы всегда пили виноградное вино в ее честь. Спать мы ложились обычно далеко за полночь, разгоряченные беседой и творчеством. В ту ночь мы, как обычно, выставили небольшой караул и отправились отдыхать. Но ненадолго, потому что крики ужаса одного из часовых разбудили нас. Вскочив на ноги, еще не совсем протрезвев после вчерашнего поклонения Дионису, я попытался понять, что происходит. Дозорный сбивчиво объяснил мне, что на нас идет огромное войско. По его описанию я понял, что к нам приближается армия Персов. Нас было всего человек 20, и мы ничего бы не смогли бы противопоставить им, поэтому я счел нужным скрыться в соседней роще, что бы обдумать, как следует поступить дальше. Мы вскочили на коней и поскакали в лес, молясь, что бы неприятель нас не заметил. Достигнув укрытия, мы попросили местных нимф отвести глаза противника от нашего отряда. Я не знал, что делать. Увидев мое замешательство, один из моих товарищей, совсем еще молодой человек, предложил нам всем пригубить вина, что бы умилостивить Богов и спросить у них совета. Совет показался мне разумным, и я согласился. Весь отряд получил команду спешиться и выпить вина, которое преподнёс тот юноша.

Мы пришли в себя только через день. На следующий полдень я открыл глаза, и понял, несмотря на головную боль, что произошло нечто ужасное. Мое подозрение подтвердил тот факт, что молодой человек, который подносил вино, исчез, а остальные бойцы отряда лежали на траве, не в силах пошевелиться. Я заставил силой своих солдат подняться и направил отряд в город. Когда мы вошли в него, я увидел, что персы опередили нас. Лавки были разграблены, горшки перевернуты, на мостовой видна была кровь. Нас встретили молчанием. Мы считались погибшими в бою, защищая город. Ведь это было единственным достойным объяснением тому, что мы не послали гонца с вестью о наступлении армии. Я не знаю, кто первый крикнул – ПОЗОР!!!! Но вскоре это слово подхватили все, и мы шли, понурив головы, по главной улице к нашим семьям, не находя себе оправдания. Мне хотелось умереть от стыда. Еще недавно, в честь прошлой победы, эти же люди надевали на меня лавровый венок, теперь же они отводили от меня взгляд или плевали под ноги. Я спешил укрыться в доме, но и там меня встретили не ласково. Жена сказала: «Уходи! Это ПОЗОР для меня», обвиняя и осуждая меня. Я чувствовал, что она имеет на это право. В смятении чувств я пришел в храм Аполлона и стал просить его просветить мой разум, и объяснить мне, что произошло. Только после ночи проведенной в святилище, я, наконец-то, понял, что вино было отравлено. Пораженный своим открытием, я не мог оставаться на месте. Я поклялся найти предателя и призвать его к ответу. Много дней я выслеживал его по следу коня, который он оставил, уезжая из рощи. Я увидел, что он присоединился к персам и я тайно следовал за их армией, надеясь, что мне выдастся случай поквитаться с подлецом. Прошло много времени, прежде чем я смог застать его одного. Видимо, он боялся мести и не отходил далеко от лагеря. Но, однажды, он повел лошадь на водопой, и я не упустил свой шанс. Я набросился на него сзади и сбросил с лошади. Поскольку он был безоружным, я тоже отбросил копье. Мне хотелось убить его голыми руками. Я схватил его за горло и прижал к земле. Но, прежде чем отправить его на тот свет, я должен был узнать, зачем он нас предал. Разжав руки, я позволил ему говорить. Оказалось, несколько лет назад его сестра покончила с собой из-за того, что я, проведя с ней несколько ночей, не женился на ней, а хладнокровно забыл. Я смутно представлял, о ком он говорит, но видел в его глазах такую безнадежность, ненависть и боль, что не смог его убить. Только отпустив его, я понял, что теперь мне не привезти его голову в город и не смыть свой позор. В отчаянии, я поспешил прочь, сам не зная куда я направляюсь. Назад мне дороги не было.

Ноги сами меня привели к объединенному лагерю эллинских городов, которые готовились дать отпор армии персов . Меня приняли в один из отрядов простым бойцом, и пока длилась война, я оставался в нем. Мне несколько раз предлагали повышение, но я каждый раз отказывался, не желая вновь брать на себя ответственность. Я ни с кем особо не дружил, но в отряде меня уважали за храбрость и хладнокровие в бою. Отслужив довольно долго, в одном из сражений я сломал ногу, упав с колесницы, и не мог больше оставаться в строю.

Выйдя на гражданскую службу, я усыновил мальчика лет десяти, к которому искренне привязался. Он помогал мне в работе – ходил на рынок, приносил свитки и чернила. Я учил его играть на флейте. В завещании я отписал ему все, что имел – дом, коня и место писчего при суде. И когда смерть пришла за мной, он был рядом. Я же жалел только об одном, что не убил тогда того подлеца. Мне казалось, что если бы я не отпустил его, моя жизнь сложилась бы иначе. Я мог бы смыть с себя позор, вернуться в свою семью и иметь положение в обществе. Но этого не произошло. Стыд и одиночество преследовали меня, и больше всего меня бесило то, что я погубил свою жизнь из-за своей мягкотелости. Умирая, я просил Бога о том, что бы он снова свел нас в бою. Я не знал, что нужно быть очень осторожным, прося у Бога что-то в момент смерти, потому что он исполняет такие желания быстро. В следующей жизни мы воплотились мужем и женой…

Послесмертие №9

Но перед этим, в объятиях Бога, я получил исцеление и силы, чтобы продолжить свое путешествие. Мои Проводники объяснили мне, что поступок юноши спас мне и моему отряду жизнь. У нас не хватило бы сил противостоять неприятелю.

Сражаясь с предателем, я на самом деле воевал с Демоном внутри себя, и отказавшись от убийства, одержал над Демоном победу. Но я не сделал следующего шага. Я не простил ни себя, ни юношу. Демон обхитрил меня, продолжая нашептывать мне мысли о мести, и мне еще предстояло научиться отпускать прошлое.

Я понял, что моим предназначением на Земле было учить людей восхищаться красотой, возвышаться над обыденностью, и поклоняться женственности. Но я совершил ошибку, отвергнув обязанности мужчины, в ситуации, которая требовала от меня твердости, а не мягкости. Моя демоническая природа, склонная к получению удовольствия, не позволила мне проявить ясность ума. Я знал, что встречусь с этим уроком вновь, когда придет для меня время воплотиться в теле мужчины.

А пока меня ждало воплощение в теле женщины. Смогу ли я выбрать Свет, столкнувшись со тьмой в себе?

Египет

Заметки на полях: После смерти мы все отправляемся в высшие миры, что бы предстать перед Богом, но держим ответ не перед ним, а перед своей совестью…

Это случилось в Египте, примерно за 300 лет до н.э. Я родилась в богатой и знатной семье, в чьи владения входил огромный участок земли на берегу Нила. Моим дядей со стороны отца был сам Фараон. С детства я воспитывалась с его детьми и меня прочили в жены одному из его сыновей. Однако этим планам не суждено было сбыться. В те годы Рим набирал силу, и из политических соображений меня выдали замуж за одного из римских полководцев, который с помощью брака с египетской принцессой хотел упрочить свое положение в обществе. Брак, заключенный по расчету, оказался неудачным. Мы с мужем невзлюбили друг друга и стали врагами, даже не успев пожениться, причем видимых причин для ненависти не было. Я знала, что дядя любил меня, и не выдал бы меня замуж за дурного человека, а значит, говорил мне голос рассудка, мой муж не может быть таким чудовищем, как кажется мне. Я видела, что у окружающих он вызывает если даже не восхищение, то, по крайней мере, симпатию. Солдаты его уважали, в Риме он считался достойным политиком. Он был привлекательным мужчиной, пользующимся успехом у женщин. Я тоже была очень красива, поэты меня часто называли королевой ночи из-за моей смуглой кожи, полученной от матери, коренной египтянки из древнего жреческого рода. И, сколько я себя помнила, я всегда была легка в общении с людьми. Но рядом с мужем я превращалась в тигрицу, готовую растерзать его без сожаления, и с упоением выпить кровь так, что бы и капли жизненной силы не осталось бы в его теле. Мне было сложно и неприятно выносить себя такой, поэтому я избегала его, когда только это было возможно. Он хотел увести меня в Рим, но одним из условий брака было то, что я могу оставаться столько, сколько пожелаю, в доме своих родителей. Годами мы жили в разлуке, и каждый раз, когда близилось время его визита, я надеялась, что злость покинула мое сердце. Но ожидания оказывались напрасными, и при нашей встрече ненависть вспыхивала вновь. Несколько раз он брал меня силой, и от этого союза у нас родилось двое близнецов. Дети, пока были маленькими, оставались со мной, но я знала, что скоро придет время и мне придется отдать их отцу, а значит, либо расстаться с ними, либо жить с мужем, один вид которого вызывал у меня отторжение. Сомнения терзали меня, и когда я поняла, что сама не в состоянии сделать выбор, я отправилась в Храм Богов моей матери, что бы просить у них совета.

В саду Храма меня встретил молодой, красивый и статный жрец, с карими, глубоко посаженными, как у ибиса, глазами. Он с почтением поклонился мне и спросил, что меня беспокоит. Рассказав ему все, что тяготило мою душу, я расплакалась. А он обнял меня, и погладил по голове, как маленькую девочку. Его объятье оказалось крепким и нежным одновременно. Я сильнее прижалась к его груди и стала слушать биение его сердца. Неожиданно я осознала, что думаю совсем не о том, что беспокоило меня минуту назад, а о том, что мне безумно нравится прикосновение его сильных рук к моим волосам. Еще я подумала, что в его присутствии мне очень спокойно и безопасно, как никогда в жизни. Поэтому я разрешила себе поплакать немного сильнее и побыть в его объятиях немного дольше, чем допускали нормы приличия, а затем с сожалением отстранилась и посмотрела ему в глаза. Он улыбнулся мне, как старой знакомой, и я так же улыбнулась ему. Мне на мгновенье показалось, что он знает меня лучше, чем я сама и что мы очень давно играем в эту игру, которую дети называют прятки. И сейчас мы лишь притворяемся, непонятно перед кем, что час назад, в саду Храма, мы встретились в первый раз. Растеряно поблагодарив его за помощь, я вернулась домой счастливой. Мне показалось, что огромная ноша упала с моих плеч после нашей с ним встречи. И хотя ничего не изменилось, и я не приняла никакого решения, жить мне стало легче. Я наслаждалась сегодняшним днем, общением с детьми и родными. Все вокруг, в том числе и я сама, казалось мне бесконечно красивым и полным любви. Ежедневно я находила повод для посещения Храма, и мы часами увлеченно разговаривали с молодым жрецом о Богах, о Земле, о древней Мудрости, о политике, о дворцах и…, конечно, о любви… И мы сами того не заметили, как разговоры о ней вытеснили все другие темы, и страсть, не спрашивая разрешения, овладела нашими сердцами. Мы, не в силах ей сопротивляться, позволили своим телам объединиться так же, как и душам. Я, конечно, знала, что это не по правилам, и мы оба совершаем грех, но голос моего сердца был сильнее голоса разума, и я доверилась ему смело и безрассудно. Если бы о нашей связи стало известно, нам обоим грозила смерть, поэтому оставалось лишь молить богов о милости и защите от людского правосудия. Стараясь быть осторожными, мы встречались с ним в домике, спрятанном в зарослях на берегу Нила. Там по ночам можно было услышать шуршание крокодилов, а по утрам переговоры птиц. Я любила кататься с ним в темноте на лодке. Он выкатывал ее из кустарников, помогал мне сесть в нее, и мощным движением весел выводил ее на середину реки. А затем пускал ее по течению и чуть слышно пел мне свои песни. Я же лежала на дне лодки и любовалась им, небом, звездами и луной. Только им я могла рассказать свой секрет о том чувстве, которое я испытывала в глубине своего сердца, и которое питало мою душу, истосковавшуюся по нежности, привязанности и любви. Мне казалось, что звезды понимающе отвечают мне, и говорят, что мы все делаем правильно. Так прошли счастливых два года.

А затем неожиданно вернулся мой муж и потребовал, что бы дети сопровождали его в Рим. Более того, он договорился с Фараоном, чтобы и я поехала с ними.

В слезах я прощалась со своим Возлюбленным, умоляя Богов. чтобы они позволили нам встретиться вновь. Он был спокоен, и я на мгновенье даже подумала, что он рад моему отъезду, потому что теперь ему не придется нарушать правила Храма. Я знала, что это давалось ему нелегко, и он шел на компромисс со своей совестью. Но я не стала произносить эти мысли вслух, а только крепче прижалась к его груди и поклялась ему, что вернусь, и взяла с него слово дождаться моего возвращения. Судьба моя представлялась мне чернее ночи, и покидая порт Александрии, я хоронила себя и свою душу.

Плаванье на корабле в компании с мужем было для меня пыткой, я часами стояла на палубе и смотрела на воду. Муж, видимо испугавшись, что я прыгну в море, приставил ко мне охрану и велел ей не оставлять меня одну. Это было вдвойне тяжело, так как на людях я не могла позволить себе слез, которые изнутри рвали мое сердце на части. Я почти перестала есть и сильно похудела. Много сил уходило на то, чтобы сдержать свою ненависть к мужу, и вести себя с ним дружелюбно в присутствие наших детей и его подчиненных. Это давалось мне нелегко, однако, к концу поездки я смогла взять себя в руки и я даже почувствовала некоторое возбуждение от того, что скоро увижу тот город о котором столько говорили во дворце у дяди. Рим был молодым выскочкой, но все стремительно учились относиться к нему с уважением. И там оказалось все не так уж плохо. Город, порожденный волчицей, встретил меня с распростертыми объятьями и позволил мне блистать в нем. Мой муж был горд. Он без конца выводил меня в свет, наряжая в дорогие наряды, подчеркивающие мою экзотическую и непривычную для Рима внешность. Я довольно быстро разобралась в хитросплетениях местной политики. По сравнению с интригами во дворце моего дяди, она казалась мне очень простой и по-детски наивной. Просто ради развлечения, я стала давать мужу советы, которые быстро продвинули его в сенат. Это произвело на него впечатление и смягчило его сердце. И хотя мы так и не смогли полюбить друг друга, ненависть из наших отношений исчезла, а вместо нее появилось чувство товарищества и азарт, которые рождаются, когда с кем-то вместе идешь к одной цели. Мне нравился успех, а муж стремился завоевать власть, мы оба хотели блага для Рима. Теперь, вместо гневных перепалок, мы могли часами планировать стратегию поведения в сенате или состав гостей, который позволит нам упрочить свое положение в обществе. Детям Рим тоже пришелся по душе и они все реже вспоминали Египет.

Только по ночам мое сердце болело и спрашивало меня, где мой Возлюбленный? Когда разлука стала для меня совсем невыносимой, я уговорила мужа отпустить меня навестить родителей. Он хотел отправиться со мной, но я пошла на хитрость, сказав ему, что сейчас важнее быть рядом с консулом в Риме. Согласившись, муж отвез меня одну к кораблю, отправляющемуся в Египет. Путешествие по морю тянулось долго, и мое сердце считало и пересчитывало дни, оставшиеся до того момента, когда я увижу Его. Приехав, спустя много недель, наконец-то, домой, я с почестями и радостью была принята своими родителями, которые приготовили мне лучшие покои и самых вышколенных слуг. В мою честь был устроен пир, на котором я рассказывала гостям подробности о жизни в Риме и где не могла дождаться, когда наступит ночь, и я смогу незаметно выскользнуть из дворца, и побежать в наш домик на берегу Нила. Наверняка, весть о моем приезде уже достигла его ушей, и он меня там ждет, думала я, сгорая от нетерпенья. Но когда все формальности были соблюдены, и мои родители пожелали мне спокойной ночи, я почувствовала страх. Мне стало страшно, а вдруг его там не будет? Но тут же сама улыбнулась своим мыслям – такого просто не могло быть. Однако, когда я добралась до места, о котором мечтала все эти годы, предчувствие подтвердилось – дом, в который я зашла, был заброшен и пуст. Обида резанула меня по сердцу, но я решила не отчаиваться и просто занялась уборкой. Приведя дом в порядок, я ,усталая, заснула на одной из циновок, надеясь, что Он придет и разбудит меня поцелуем. Но Он не пришел ни в эту ночь, ни в следующую. Не зная, что и думать, я отправилась в Храм, что бы узнать о нем. Там главный Жрец, родственник моей матери, по секрету сообщил мне, что мой Возлюбленный покончил с собой через три дня после моего отъезда в Рим.

Выйдя из его покоев, я стояла потрясенная в центре зала для поклонений, и мне казалось, что время остановилось, и я лечу в пропасть. Эта новость отсекла меня от мира. Я остро почувствовала, что у меня больше ничего не осталось. Мое богатство принадлежало мужу, дети воспитывались в Риме, отец и мать давно отпустили меня во взрослую жизнь. То единственное, что было истинно моим в этой жизни, ушло безвозвратно. Он был частью меня, и теперь исчез, оставив пустоту и отчаяние в моем сердце. Вначале я решила покончить собой, что бы последовать за ним вслед, но мой взгляд привлекла статуя Анубиса, бога мертвых и я, неожиданно для себя, словно услышав некое неясное обещание, приняла другое решение – вступить в Храм и служить Богам так, как это делал он. Возможно, подумала я, они смилостивятся над нами и позволят нам встретиться вновь. Говорят, их могущество бесконечно, и если ты служишь им от всего сердца, они исполняют любое твое желание.

По законам того времени никто, даже Фараон, не имел права мне помешать стать жрицей, если Храм был готов принять меня. А туда, благодаря связям матери и щедрому пожертвованию, сделанному отцом, меня приняли с радостью. Отправив гонца в Рим, что бы известить мужа о своем решении, я в возрасте 30 лет, после церемонии посвящения, которая была достаточно формальной, стала жрицей Анубиса. По меркам Храма, я была слишком стара, что бы проходить серьезное обучение, обычно жрецы начинали его в раннем детстве. Так что ко мне относились снисходительно, но с уважением, отдавая должное моему родству с Фараоном. Я могла свободно курсировать между Храмом, домом своих родителей и дворцом дяди, заботясь в основном об экономических и политических нуждах жрецов, защищая их интересы перед Фараоном.

В мои обязанности жрицы входила ежедневная забота о статуе Анубиса в зале для поклонений. Таково было мое собственное желание, и главный Жрец пошел мне на встречу. Я наводила порядок вокруг статуи, мыла ее и приносила ей каждое утро свежие цветы. Это доставляло мне удовольствие, потому что одновременно с этим я разговаривала с ней, делясь тем, что тревожило и радовало меня. Статуя же отвечала мне голосом, идущим из глубины моего сердца. Я постепенно осознала, что так сам Анубис учит меня. Он рассказал мне, что это не первое мое рождение и, что я уже была на Земле много раз до этого и еще много раз буду. Он сказал, что после смерти мы все отправляемся в высшие миры, что бы предстать перед Богом, но держим ответ ни перед ним, а перед своей совестью. Я узнала, что каждый из нас рождается, что бы подарить любовь тем, кого лишил ее в прошлых воплощениях и, что я уже встречалась со своим мужем в прошлой жизни, и возненавидела его тогда. Поэтому в этой жизни мы встретились и были вместе, пока ненависть не уступила место дружбе. В тот момент, поняла я, кармический урок был пройден, и мы стали свободны друг от друга. Узнала я и то, что мой Возлюбленный был со мной на протяжении многих-многих жизней, и по договору, заключенному между нашими душами, будет и в следующих. Кроме того, Анубис показал мне во сне, что умирать не страшно, потому что Бог милосерднее к нам, чем мы сами, и для Души смерть тела является рождением, к которому она привыкла. Полученная мудрость изменила меня изнутри. Постигая глубже тайны смерти, я ближе становилась к жизни, уважая и ценя ее каждое неповторимое мгновенье, находя счастье в простых и повседневных вещах. Мне все реже хотелось навещать дворец и дом родителей, так как их суета слишком сильно отличалась от тишины моего сердца. Заметив это, главный Жрец изменил мои обязанности, поручив мне готовить людей к смерти.

В Храм часто за утешением приходили те, кто был неизлечимо болен или стар и вот-вот собирался переступить порог. Я должна была успокоить их умы и подготовить их души к переходу. Анубис помогал мне и наставлял в этой работе, передавая через меня послания тем, кто готовился к встрече с ним. Часто случались чудеса: неизлечимые больные, приняв смерть при жизни, излечивались, для стариков она отодвигалась на долгий срок, а те, кто все-таки уходили, принимали свою смерть с миром. Я нашла свое призвание и выполняла его с радостью. Почти все свое время я проводила в Храме или в домах умирающих. Конечно, мое положение, как племянницы Фараона, обязывало меня иногда появляться при дворе, но дядя не часто на этом настаивал, уважая мою работу. В одно из таких редких посещений я услышала, что мой муж снова взял в жены египтянку, и я помолилась Анубису, чтобы он растопил ее сердце, и оно стало мягким к моим детям. Мне было известно, что в этом воплощении мне суждено было быть с ними недолго, но все равно чувствовала боль из-за разлуки с ними. Эта боль была той ценой, которую я заплатила за близость к Богам, и я согласилась с ней, надеясь, что когда-нибудь дети смогут меня простить.