Дневник Души

Заметки на полях: Если забудешь, я напомню....Взгляни на этот мир цветущий:Душа моя, что в нем блуждает,В восторге не от райских кущей,—От их Творца. Он – созидает!Он – и Любовь, и воплощениеЛюбви в любом цветке и сердце.Он – все, что жаждет восхищения,Он – все, что не подвластно смерти.Его прекрасный лик незримый – На всем, и все – непостижимо.Чем победитьв борьбе с судьбою?Я говорю, Кабир: любовью!Кабир

Я появилась на свет случайно. Никто меня не ждал и не хотел. Казалось, что Бог решил обделить меня любовью с самого рождения. Родители мечтали о сыне, поэтому с трудом смирившись с моим появлением на свет, воспитывали меня строго, если не сказать жестоко. И вовсе не потому, что они были плохими людьми, а просто потому, что нужда сделала их жизнь невыносимой. Им очень хотелось выдать меня замуж, что бы избавиться от обузы, которой я была для них, но шансов на это было мало, так как мои глаза, словно в насмешку над их планами, смотрели в разные стороны. Я страдала косоглазием, а в нашей местности это считалось дурной приметой. Какой мужчина захочет взять в жены женщину, приносящую несчастье? Из своего детства я запомнила только тяжелую работу по дому, которой стало больше, когда к радости родителей появился мой брат, и бесконечные пляжи Гоа, по которым я ходила каждый день, собирая рыбу, случайно выпавшую из сетей рыбаков. Выполняя рутинную работу, я пела, и все говорили мне, что у меня золотой голос. Отцу даже предлагали продать меня в бродячий цирк, но он, к счастью, сделал другой выбор. Когда мне исполнилось 17 лет, он позвал меня за собой. Мы шли довольно долго, вдоль берега моря, увязая ногами в песке, пока не добрались до соседней деревни, где жили мусульмане. Отец подвел меня к белому шатру, у входа в который мужчина в черных одеждах седлал коня. Очевидно, они с отцом были знакомы, потому что всадник не удивился нашему приближению. Он кивнул в знак приветствия и оценивающе посмотрел на меня. Затем, кивнув еще раз, словно соглашаясь с чем-то, неведомым мне, он небрежно отсыпал отцу горсть монет. Мой родитель судорожно зажал деньги в кулаке, а затем с горечью сообщил мне, что теперь этот мужчина мой господин. Так я была продана в рабство. Уходя, отец вместо прощания сказал: «Я надеюсь, что ты принесешь им несчастье, дочка!». Он не любил приверженцев Аллаха, в нашем доме всегда молились индуистским Богам, и тот факт, что мужчина не знал нашего языка, позволил отцу, никогда не отличавшемуся смелостью, произнести свое проклятье вслух. Ничего не подозревающий всадник жестами приказал мне сесть за ним на коня. Мы отправились в путь.

Мне было весело. Незнакомец, за которого я крепко держалась, пока мы скакали навстречу неизвестности, наверное, думал, что я плачу навзрыд, а я смеялась. Все что угодно было лучше, чем предательство и равнодушие родителей. Ветер шумел у меня в ушах, забивая их песком, я почти падала с лошади, так как никогда до этого не ездила верхом. Мне было страшно от криков мусульманина, который подгонял своего скакуна, но при всем при этом моя душа пела, радуясь, что я вырвалась на свободу и открылась бесконечному и большому миру.

Дорога наша была не долгой, и вскоре мусульманин привез меня к каравану верблюдов. Там он помог мне слезть с коня, и передал подошедшему к нему толстому, коренастому евнуху. Тот, переваливаясь с ноги на ногу, неспешно отвел меня в шатер, в котором было уже сорок девушек. Они окружили меня, приветствуя, и с интересом разглядывали. Все они были очень красивы, каждая своей неповторимой красотой. Видимо решив, что я не соперница им, они отнеслись ко мне дружелюбно и объяснили, что мы куплены для турецкого султана и всех нас скоро повезут в его дворец. Там мы должны стать служанками его жен или, если повезет, его наложницами. Получить место в гареме мечтала каждая, но только наиболее удачливые имели шанс попасть туда. По всеобщему мнению, мне из-за моих глаз рассчитывать на везение не приходилось. Я не стала спорить с ними, хотя мое сердце ясно подсказывало мне, что все будет так, как я захочу. А мне сразу захотелось попасть во дворец, встретить там султана, и стать ему женой. Конечно, никому я об этом не сказала, иначе бы меня подняли на смех. Вместо этого я улыбнулась и попросила показать мне место, где я могу лечь спать чтобы отдохнуть с дороги. Мне досталась подстилка возле самого входа, так как я была последняя кого доставили в шатер. На следующий день мы отправились в путь.

Прежде чем мы добрались до Стамбула, прошло много дней. По дороге нас учили незнакомому языку и мусульманским обычаям. Мы сами готовили себе еду, стирали одежду и убирали шатер. Со многими девушками я подружилась, они доверяли мне свои секреты, и совсем не замечали, что я бережно храню свои. Я не смела им рассказать, что знаю о том, что готовит мне и им будущее, ведь и этот дар тоже считался проклятием. Я и сама не часто им пользовалась, потому что жить в настоящем гораздо интереснее.

За день до прибытия в Стамбул евнух велел нам выйти из шатра и построиться в ряд. Приехал управляющий дворца, который решал, кого из нас оставить в собственности султана, а кого продать на рынке. Как я и предвидела, меня отобрали во дворец. «Я скоро стану принцессой» -подумалось мне, и я улыбнулась про себя – почему бы и нет?

Мы прибыли в Стамбул следующим утром, на рассвете, и я влюбилась в него сразу. Никогда мне еще не приходилось видеть зрелища прекраснее, чем мечети, озаренные розовыми лучами восходящего солнца. Мне захотелось погулять по городу, и потрогать руками стены его домов, но нас везли во дворец. Там нас вымыли в бане, вынули серьги из ушей и из носа, укутали в белые покрывала и отправили спать. Давно мне не было так уютно в постели. Я свернулась клубочком под одеялом и заснула.

Сон, как и все мои сны, перенес меня в другое время и другое место. Я сидела на сфере света, летящей в пустоте, и спрашивала у огромной энергетической спирали, что ждет меня впереди. Откуда-то я знала, что эта спираль есть Источник всего, она – сам Бог. Его ответ остался в моей памяти навсегда. Он сказал, что все будет хорошо, и что со мной никогда ничего плохого не случится. Создатель пообещал, что Он всегда будет со мной и поможет, если я позову. Главное, об этом помнить, а не забыть будет сложно, потому что таковы правила игры. Но я, уверенная в себе, клянусь ему, что не забуду. На что Он отвечает, по отечески улыбаясь мне: «Если забудешь, я напомню».

Затем спираль завертелась, постепенно захватывая меня и сферу, на которой я сидела, и превратилась в звездное небо, а я растворилась в нем.

От этого ощущения я проснулась взволнованная, и чтобы успокоиться, вышла в коридор умыться и попить воды.

Коридор был освещен, и я легко отыскала фонтан с водой, в котором я наполнила кувшин, и стала уже переливать воду в пиалу, как вдруг почувствовала, что за мной кто-то наблюдает. Обернувшись, я увидела мужчину. Не успев удивиться тому, что он был на женской половине дворца ночью, я знаком предложила ему воды. Он подал мне пиалу, в которую я налила из кувшина воду. Напившись, он спросил мое имя. Я сказала – Кали. Он улыбнулся и пообещал запомнить.

На следующее утро меня забрали в покои наложниц султана. Я стала одной из них. А затем потекли дни, похожие один на другой: мы мыли полы, затем шли в баню, убирали дворец, пели песни и сажали цветы. Нас учили петь, танцевать и развлекать султана, которого почти никто никогда не видел. От скуки мы заплетали друг другу косы, делали подарки и играли в прятки. Каждая из нас, ложась в постель, мечтала о том, что сегодня султан ее позовет, однако каждый раз честь доставалась девушкам из другой части гарема. Но, в один прекрасный день, дошла очередь и до нас.

Пришел евнух и велел нам одеться в наши лучшие платья. Мне неожиданно стало очень весело, я почувствовала, что судьба повернулась ко мне лицом и улыбается, и что я снова под ее покровительством. Султан, по слухам, был еще молод и хорош собой, поэтому мы не испытывали страха, скорее возбуждение. Когда мы вошли в зал для приемов, там было много гостей: турков и иноземцев, которые пили вино, вкушали яства, громко разговаривали и нетерпеливо ждали представления. Мы станцевали наш лучший танец, а затем я запела стихи, которые рождались сами собой. Гости затихли, погружаясь в звуки моего голоса. Наступила тишина. Допев песню, я поклонилась и подбросила вверх цветы, которые я держала в руках, прославляя султана. Мне было запрещено на него смотреть, но мне было безумно интересно, как он выглядит. «Кали, подойди ко мне»,– услышала я голос, который показался мне знакомым. Откуда султан знает мое имя? Подумала я. Подойдя к нему поближе, и все еще не поднимая глаз, я догадалась, что он тот незнакомец, которого я напоила водой много ночей назад. Он протянул мне платок, как знак милости и расположения, и я знала, что по правилам дворца это означало, что завтра он проведет ночь со мной. Вернувшись в свои покои, я не могла отбиться от девушек, которые наперебой и со всех сторон начали говорить мне, как они мне завидуют и, как мне повезло, что султан обратил на меня внимание. Если я ему понравлюсь, он может даже сделать меня своей женой, но для этого должно произойти настоящее чудо, ведь у него уже есть 4 жены, а для правоверного мусульманина этого достаточно.

На следующий вечер меня нарядили в желтое платье, украшенное золотой бахромой. В волосы вдели диадему с изумрудами и надушили духами с запахом роз, вызывающим любовь, и жасмина, вызывающего вожделение. Затем я получила последние наставления о том, как вести себя с султаном и отправилась в его покои. Пройдя по коридору, мы остановились у инструктированной золотом и драгоценными камнями двери. Евнухи распахнули ее передо мной, и я с трудом сдержала себя, чтобы не поднять взгляд и не посмотреть на султана, как тогда – ночью.

Но время для этого еще не пришло. Султан отпустил слуг и пригласил меня присесть у его ног. Я изящно села, как меня учили и, наконец, посмотрела на него. Это было нарушением этикета, так как разрешение еще не было получено, но я позволила себе эту шалость, так как мы уже встречались раньше. Он выглядел моложе своих 40 лет, крепкого телосложения, с военной выправкой, лицо его было немного грубоватым на мой вкус, но глаза, которые смотрели на меня с ясностью и твердостью, заслонили для меня недостатки его внешности, и я приняла его в свое сердце. Он с нежной улыбкой попросил меня спеть ему. И я запела свою лучшую песню, которую сочинила сегодня утром. В ней говорилось, что моя душа вырвалась из плена и готова к любви, но ей нужен опытный проводник, который научит ее этому искусству. В песне я молила султана стать им для меня, и даже не глядя на него, я чувствовала, что он тронут до слез. После песни я протянула ему бокал воды, чтобы он вспомнил нашу первую встречу. Он принял у меня его, сделал глоток, а потом отставил в сторону. Султан взял мою руку в свою и повел меня в опочивальню. Там мы вместе задули свечу, и весь мир вокруг нас погрузился во тьму. Вся известная мне вселенная исчезла, и остались только прикосновения, поцелуи, ласки. Мы погрузились в танец тел, чувствуя то радость единения, то боль расставания под музыку нежных слов, что произносили мы в забытье блаженства. Когда расцвело и мы проснулись, мне было страшно на него посмотреть. Я боялась равнодушия. Вдруг он сделает вид, что для него это всего лишь очередная, ничего не значащая ночь с рядовой наложницей. Но этого не произошло. Он нежно провел своими пальцами по моим волосам, прижал меня к своей груди и сказал: «Кали, ты свела меня с ума». Было и так понятно, что он меня тоже. Мое сердце лежало у его ног, я принадлежала ему без остатка. И что-то подсказывало мне, что и он, пусть не полностью, но тоже принадлежит мне. За мной пришли поздно, поэтому мы успели вместе позавтракать. Я подавала ему еду, а он принимал ее в свои руки и кормил меня. Мне было так сладко, как никогда в жизни. На память об этой ночи он подарил мне кольцо с изумрудом, камнем любви и защиты. Мы расстались, чтобы вечером встретиться вновь. И так продолжалось много-много ночей подряд. И это не могло не вызвать зависть других наложниц и ревность его жен. По дворцу поползли слухи, что я колдунья и приворожила султана. Я знала о пересудах, но не придавала им значения, пока однажды мне не подсыпали яд в еду. Бог хранил меня, и я выжила, чудом избежав отравления – мою еду съела кошка, которую я приласкала и часто поила молоком. Похоронив несчастное создание, я решилась рассказать обо всем султану. Он, испугавшись за меня, выделил мне отдельные покои. Это произошло в тот же день, когда я узнала, что беременна. Радости моей не было предела, и я не могла дождаться вечера, что бы сообщить эту новость моему господину. К моему ужасу и удивлению, он не разделил моего счастья, а наоборот, побледнел и, как показалось мне, испугался. Хотя я и не думала, что что-то на этом свете может вселить в него страх. Он резко попросил меня покинуть его, и я ушла, полная страшных предчувствий. Много ночей он не призывал меня к себе, и я мучалась, не зная, что происходит. Дитя в моем чреве росло, а я не знала ни своей, ни его судьбы. Дар глядеть в свое будущее на время покинул меня, и я могла рассчитывать только на обещание Бога, данного мне когда-то во сне. Каждый день я молилась ему и просила вернуть милость и любовь султана. Господь ответил на мои молитвы. Однажды, за мной пришли евнухи и отвели к моему Возлюбленному. Он сказал мне, что готовится к войне, и попросил погадать ему. Не умея заглянуть в будущее сама, я раскинула драгоценные камни. Этому искусству ворожбы меня научила бабушка. Война будет, сказала я ему, и многие потеряют свои головы, но султан победит, если не позволит себе слабость. Господин был доволен моим предсказанием, обнял меня, и велел отправляться в его загородную резиденцию, что бы не накалять своим присутствием и без того напряженную обстановку во дворце. Там в положенный срок я родила сына.

Первенец султана, рожденный от наложницы, имел право на престол, если у жен султана не будет сыновей. Я боялась заговоров. Многие во дворце из-за жажды власти могли пожелать моему ребенку злой судьбы. После родов я уговорила султана не возвращать нас во дворец, а оставить в резиденции и приезжать навещать нас. Он признал мою правоту и проводил все свое свободное время с нами, играя с сыном и обучая меня ездить верхом. Он старался выглядеть веселым и беззаботным, но я знала, что он все время думал о предстоящей войне. Она висела над страной дамокловым мечом, хотя пламя ее все не разгоралось. Султан откладывал военные действия, чувствуя, что страна нуждается в передышке. И она была ей дана. Все ждали войну весной, а она началась осенью. В тот год воды Босфора покрылись тонкой льдинкой. Было холодно.

Я не видела войны. Она не дошла до моих покоев. В них по-прежнему царили мир и гармония. В садах пели птицы, мы с сыном ухаживали за лошадьми и ждали известий. Однажды мой господин вернулся, и сообщил о победе. Нам снова было хорошо вдвоем. Через год родилась девочка. Счастливее меня не было женщины на свете. Единственное что омрачало мое счастье – страх за сына. Внутренний голос шептал мне, что его убьют, если у султана не будет законного наследника. Слишком многие жаждали престол – братья моего господина и его племянники. Он знал о моем страхе и просил ему верить, что он сможет защитить нас. Но страх не утихал и разъедал душу. Ежедневно я молилась богу о сохранении моей семьи, танцевала, как безумная, пела во славу Аллаха и скакала на вороном коне, быстром, как ветер – подарке султана на рождение дочери, стремясь заглушить страшные предчувствия, но тщетно. Они подтвердились, хотя беда пришла не оттуда, откуда ее ждала я. В городе началась оспа. Когда заболел мой сын, я сразу поняла – это конец. Вначале умер он, потом дочь, а затем – мой господин. Я осталась одна.

Я знала, новый султан не пощадит меня. Я взяла свои драгоценности, переоделась в мужское платье, оседлала своего вороного коня и ускакала прочь. Моим желанием было вернуться туда, где все началось – на Гоа. Под сердцем у меня был третий ребенок султана, и я поклялась себе, что сохраню его. Денег у меня на дорогу было достаточно, мой господин одарил меня многими драгоценностями, а Бог, как и обещал, хранил меня в пути. Я добралась до Гоа без особых приключений. Там я нашла свою мать, которая жила с женой брата. Отец умер от болезни три года назад, а брат совсем недавно утонул в море. Мать меня, конечно узнала. Хотя внешне я и изменилась, глаза остались прежними. Увидев меня в положении, она хотела меня прогнать во избежание позора, но я показала ей свои драгоценности, и это изменило ее решение. Я осталась с ними. Дочь родилась в сентябре, с глазами, как у меня. Она стала усладой моих дней и принесла мир в мою семью. Разбирая сети, я пела ей песни и рассказывала сказки. Она внимательно слушала меня, играя с переплетением сетей. После стольких несчастий и тревог мне снова было спокойно. Дни тянулись бесконечной чередой, похожие один на другой.

Потом неожиданно мне снова приснился Бог. Он сказал мне, что пришло время попрощаться с близкими и идти к нему. Проснувшись, я подумала, что скоро умру. И это было странно, так как мне было только 30 лет. Но, вместо смерти в деревню за мной пришел великий суфий. Как только я увидела его, мое сердце запело. Это о нем говорил Господь в моем сне. Я попросилась к нему в ученики. Он согласился. И отныне мой путь был следовать за ним.

Я оставила дочь на попечение матери и жены брата, дав ей лишь одно наставление запоминать сны, чтобы не забыть послания Бога, приходящие через них, и отправилась в дорогу. Мое путешествие с ним было длинным и долгим, и, в один прекрасный день, привело меня снова в Стамбул – город моей любви и слез. Учитель, который в то время уже знал обо мне все, спросил меня: «Каково тебе здесь?» Вместо ответа я закружилась в танце. Я кружилась много часов, пока вся боль из меня не вышла и осталась только пустота, заполненная Богом. Суфий после сказал мне: «Мне больше нечему тебя учить, отправляйся домой». А я ответила ему, что весь мир стал моим домом. «Тогда ты можешь следовать за мной», – предложил он. Но я отказалась. «Куда же ты пойдешь?», спросил он меня. И я ответила: «На могилу к Нему». «Тебя схватят и убьют, ведь ты была собственностью султана, и покинула его владения по своей воле», – сказал учитель, а я улыбнулась. В своем кружении, я уже не раз встречала смерть и воскресала, поэтому умирать мне было не страшно. Попрощавшись с суфием, я пришла на могилу к мужу, в первый раз называя его так, потому что теперь знала, что Любовь дает мне на это право. На могиле было написано его имя. Я кружилась и праздновала Любовь, утверждая, что Она победила Смерть. Когда я остановилась, то перед моим внутренним взором пронеслась вся моя жизнь, навсегда исчезая в прошлом. Отныне у меня было только настоящее. А затем, вместо воинов и охраны нового султана, ко мне подошел юноша и сказал, что хочет стать моим учеником. Бог во мне не смог ему отказать, и мы пошли вместе через пустыню в горы, а по дороге я учила его петь и танцевать, прославляя Создателя. Пока мы шли, многие присоединились к нам.

В горах мы основали поселение, недалеко от пограничного города.

Спустя много лет, на заре, ко мне пришла и моя дочь. Я села возле нее и спела ей песню, которую пела, когда она была маленькой. Она заплакала и попросила обнять. Ее сердце открыло мне, что и с ней говорит Бог. Он разговаривает с ней языком птиц и зверей, звуками ветра и шумом волн. Она видела его во всем, и мне нечему было ее учить, ее сердце само было источником мудрости. На какое–то время наши дороги слились в одну, и мы жили с ней в одном шатре. До тех пор, пока она не встретила суженного, уготовленного ей судьбой. Она вышла за него замуж и вскоре родила сына. У меня появился внук, и я знала, что мой господин счастлив в Раю. Я знала так же, что власти мной не довольны. Я жила в мужском мире и, будучи женщиной, учила мужчин поклоняться Богу. Мое учение было простым – пой о том, что у тебя на сердце, выражай свои чувства в стихах, танцах, прозе, и тогда Бог тебя услышит и возьмет твой груз, оставляя тебе радость. Учение не было религиозным, но ползли слухи, что оно оскорбляет ислам. Ученики уговаривали меня уехать, переодевшись вновь в мужское платье, но Бог шепнул мне: «Останься и посмотри что будет». Когда стражи пришли за мной, на них снизошла благодать. Они коснулись моих ног и попросили благословения. Что-то во мне благословило их. Они покинули меня в молчании, а затем в городе распространили слух, что я смертельно больна и жить мне осталось не долго. И что, дескать, нет смысла в суде и казни, сам Аллах покарает неверную. Многие мои ученики отвернулись от меня, но те, кто знали правду, лишь укрепились в вере и последовали за мной в пустыню. Мы шли небольшим караваном, пока не нашли оазис, на который указал нам Всевышний. Обосновавшись там, мы открыли школу. Многие мои ученики были богаты и делали щедрые пожертвования, стремясь получить благословение. Я не нуждалась в деньгах, но принимала их, давая им возможность проявить благородство. Слухи опять поползли. Другие суфии завидовали мне и кричали, что я продала Бога. Мне было все равно, я знала, что Бога невозможно продать. Меня снова попытались арестовать, но мой влиятельный ученик, рискуя своей репутацией и положением, отменил приказ. Я чувствовала, что мое присутствие больше мешало, чем помогало школе, и решила уйти. Однажды ночью я вышла из шатра, взяла коня и ускакала прочь. Я отправилась к семье своей дочери. Они приняли меня с радостью, доверив мне воспитание внука. Я учила его открывать сердце Богу, а он смотрел на меня моими глазами и кивал в ответ. Все это он знал, но забыл, когда принял рождение. Я просто напоминала ему вновь.

Спустя годы, мои глаза стали видеть хуже, зато духовное зрение обострилось. Мой сын, который умер много лет тому назад, стал часто являться ко мне. Я видела, что его душа не может найти приют. Казалось, он остался между небом и землей, не в состоянии выбрать между мной и Богом. Я просила его уйти, обещая вскоре присоединиться к нему. Но его душа не слышала моих слов, продолжая следовать за мной. Мне было тяжело это видеть, ведь я знала, что оставаясь здесь, он лишает себя Рая. Тогда я умерла и, взяв его за руку, вместе с ним отправилась к Богу. Мое тело похоронили в пещере, где я любила медитировать и где его обнаружили рано утром. Пещеру завалили камнями, и, насколько я знаю, сделали местом поклонения, объявив меня святой.

Послесмертие №5

В мире Господа мне было хорошо. Я наслаждалась любовью и общением с близкими. Эта жизнь была вызовом для силы Души, и я выдержала испытание с честью. Воплотившись с верой в близость женщин и Создателя, я и сама обрела божественность. Неосознанно, я проводила на Землю энергии Богини Кали (Богиня разрушения в инд. мифологии). Я прошла через все ее ипостаси – девочки, возлюбленной, матери, вдовы и святой, и научилась любить мужчин, познав их во всех ролях, которые они играют во взаимоотношениях с женщинами: возлюбленного, сына, ученика и учителя. Моя следующая жизнь могла бы быть благословенной, и бесконечно счастливой, если бы не одно обстоятельство: я не выполнила свой долг Учителя. Внезапно покинув своих учеников, я причинила многим из них боль и страдание. Я свято верила своему Учителю, и призывала своих учеников верить мне. Мой отъезд побудил готовых искать источник веры и силы в себе, но были и те, кто не смог оправиться от этой травмы. Они потеряли свою веру, оставшись без меня. Осознав при пересмотре жизни свою ошибку, я поклялась исправить ее. Я взяла на себя обязательство в одном из будущих воплощений научить людей видеть их собственную силу.

В ближайшей же жизни мне предстояло познать на опыте цену такой ошибки. Мой учитель тоже заблуждался, утверждая, что счастье на Земле не длится долго. Я верила ему, и эта вера сформировала мою судьбу. Если бы я дала себе возможность найти ответ в себе, то, возможно, осознала бы, что счастье вечно. Оно происходит от слияния с Богом, и может быть с нами на Земле также, как и за ее пределами. Только искать его нужно не во внешних обстоятельствах, а в глубине своего сердца. Но этого не произошло, и мозаика моего земного существования сложилось так, что бы научить меня ценить мой собственный свет и личную связь с Богом больше, чем любые блага земной жизни. Я поставила перед собой задачу оставаться счастливой перед лицом любых испытаний. Когда то в Трое, я уже проходила этот урок, теперь я хотела научиться ценить и применять на практике то, чему научилась.

Европа-Америка

Заметки на полях: Любовь движет миром…

Я родилась девочкой в богатой семье в Западной Европе. Папа у меня был красивым, мама тоже. Помню, как священник окропил меня водой и они оба склонили надо мной свои лица. Мне повезло, подумала я тогда. И пока я была младенцем, я могла часами любоваться ими. Но по мере того, как я росла, мне стало понятно, что не все так хорошо, как хотелось бы. Мой красивый папа не любил мою красавицу маму, а любил ее сестру, которая жила с нами, но не могла выйти за него замуж, так как перенесла в детстве тяжелую болезнь и, по слухам, не могла иметь детей. А папе нужен был наследник, сын. Мое рождение они восприняли спокойно, ведь я была лишь первая из их 8 детей, всех девочек. При родах последней моя мама умерла, так и не оправдав папиных надежд. Он, с горя или с радости, женился на тете, и она, вопреки слухам, родила ему через год после свадьбы сына. Из 8 сестер нас выжило четверо. Тетя заботилась о наших нарядах, отец возил по воскресеньям в церковь, по утрам нас учили грамоте и игре на музыкальных инструментах. В остальное время мы были предоставлены сами себе, и развлекались тем, что танцевали и играли в прятки. Мы очень дружили между собой и делились самыми сокровенными тайнами, которых, правда, было в то время не много. Часто нам было скучно, и мы мечтали поскорее выйти замуж, чтобы иметь свою семью и детей.

Моя мечта исполнилась в 17 лет, когда меня выдали замуж за знатного ирландского лорда, который оказался, к сожалению, любителем алкоголя и женщин. Я его не полюбила, он меня тоже, но Бог послал нам двоих чудесных детей – девочку и мальчика, близнецов. Они были кудрявыми, с голубыми глазами, похожими на ангелов. Мы часто приглашали в дом художников рисовать их. Это занимало меня, пока муж развлекался с любовницей. Она часто навещала нас в нашем доме и, хотя мне было неприятно само ее присутствие, мне и в голову не приходило отказать ей, ведь так же было между моим отцом и матерью. И только в письмах к сестрам я могла открыть свое сердце и пожаловаться на мужа. Мы с ними вели достаточно интенсивную переписку и, постепенно, из нее получился своеобразный роман в стихах и прозе, который мне нравилось перечитывать в свободное перед завтраком время. У сестер все сложилась иначе, чем у меня. После замужества они начали вести активную светскую жизнь, а младшая даже начала публиковать стихи. Мне было завидно узнавать об их приключениях, и я часто проклинала судьбу за то, что мой муж предпочитает ходить по балам один. Наверное, Бог услышал мое недовольство. Однажды мой муж, покидая дом любовницы, у которой ночевал последние 3 дня, упал с коня и свернул шею. Домой его доставили уже мертвым.

Я осталась богатой вдовой с двумя детьми. Счастью моему не было предела. Казалось, я вырвалась из заключения и, наконец-то, начала жить по-настоящему. Балы, обеды, ухажеры – все закружилось, словно в танце. На мою руку претендовали многие, но я больше не хотела запирать себя в тюрьму замужества. Вместо этого я приглашала в дом музыкантов, художников, поэтов, щедро одаривая самых талантливых из них и позволяя им обучать моих детей. Я гордилась, что близнецы росли образованными и обладали хорошими манерами. Но это не было главным. Для меня важным было то, что я через общение училась понимать людей. Мне хотелось узнать, что является движущей силой их поступков. Вначале я считала, что людьми движет жажда денег, но затем я встретила поэта, который мог отдать все свои сбережения, что бы достойно отпраздновать удачное стихотворение. И я отказалась от этой идеи в пользу той, что побудительным мотивом для людей является стремление к власти. Ведь даже самые бедные музыканты, думала я, играя на улице, хотят поработить наши души. Однако мне самой власти не хотелось. Я хотела быть счастливой, развлекаться, хотела здоровья для детей и переживания красоты. В тайне, мне еще хотелось издать роман по переписке между мной и сестрами, но меня останавливало то, что посторонние узнают подробности нашей личной жизни. Поэтому я указала в завещании, чтобы это сделали после моей смерти, изменив имена. Так вопрос о том, что движет миром, оставался для меня без ответа до тех пор, пока однажды в моем доме не появился Он.

В этот миг моя жизнь изменилась. Наконец-то я поняла поэтов, которые наперебой твердили мне, что миром правит Любовь. Он пришел с одним из моих друзей-музыкантов, который часто бывал в моем доме, и как я подозревала, приходил поесть, так как был беден. Но я прощала эту бестактность из уважения к его таланту. Он представил мне своего друга, как художника, который рисует портреты с натуры. Художник был красив, высок, чем-то напоминал мне отца, с черными глазами, в которых я прочла жгучий интерес. Я вздрогнула, впервые почувствовав, что значит – интересовать мужчину как женщина, а не как титулованная жена или богатая вдова. В мире, где всех интересовали деньги и власть, он заинтересовался мной. Я не знала, как на это реагировать, но почувствовала, как что-то во мне изменилось после этого взгляда. Я покинула гостей, вернулась в свою комнату и посмотрела в зеркало. Мне было совсем не много лет. Я была хороша собой, образована, умела писать стихи, танцевать и ставить пьесы. Говорили, что я интересный собеседник и что у меня щедрое сердце. Но Он увидел во мне что-то другое, и мне очень захотелось узнать, что же? Я решила пригласить его на завтрак и обсудить возможность заказать ему портреты моих детей.

Вернувшись к гостям, я спросила его, что он об этом думает. В ответ на мое предложение он сказал, что предпочитает нарисовать мой портрет. Это никогда не приходило мне в голову, и я, от неожиданности, согласилась. Мы договорились встретиться на следующей неделе, чтобы приступить к работе над портретом в саду.

Всю неделю он не выходил у меня из головы, и я спрашивала себя: «Что он разглядел во мне?» Мне показалось, он увидел мою душу, но разве это возможно?» С нетерпением я ждала встречи. В назначенный день я покинула постель позже обычного, поцеловала детей и велела приготовить мое лучшее платье. Дочка спросила, что со мной, и я не нашлась, что ответить. Видимо, она заметила мое волнение и нетерпение. Оставив детей на попечение прислуги, я отправилась в сад. Когда он пришел со своим мольбертом, немного опоздав, в моем сердце родились стихи о том, что только огонь нетерпенья можно сравнить с адским огнем. Мы разговаривали о будущем портрете, но почему-то избегали смотреть друг другу в глаза. Я – от смущенья, думаю – он тоже. Затем он посадил меня на скамью рядом с кустом алых роз и дал мне в руку белую. Сказал, что это оттенит мои сочные губы и белизну моей кожи. Он произнес это так, что мне захотелось убежать и сохранить свое сердце в безопасности. Но я осталась.

Когда он приступил к работе, я наконец-то позволила себе смотреть на него и открыто встречать его взгляд. Ах, как он на меня смотрел. Казалось, он рисовал само мое существо, все сокровенное открывалось перед ним, и я чувствовала себя обнаженной. Со своим мужем я никогда не испытывала ничего подобного. Мне и в голову не приходило, что между женщиной и мужчиной возможен электрический заряд такой силы. Воздух между нами искрился, и я видела, что и он тоже покорен и взволнован вспыхнувшей между нами страстью. Когда он закончил работу, я была в таком замешательстве, что смогла только протянуть руку для поцелуя, и назначить встречу на следующий день. После этого я поспешила уйти, что бы остаться одной и успокоиться.

Той ночью мне было не до сна. Я не знала, как я должна вести себя. До его появления в моем доме о нем ничего не было слышно, говорили, что он из Франции, но его акцент выдавал итальянца. Я же была знатной особой, и от моего поведения зависела честь моей семьи и судьба моих детей, особенно дочери, которую я хотела удачно выдать замуж. И, что подумает сын о своей матери? Эти мысли жгли мне душу. Сердце же мне шептало: «Уступи, ведь ради чего еще жить, если не ради любви? Дети поймут, не противься своему счастью». Так я лежала без сна, пока не взошло солнце. После завтрака с детьми, я отправилась в сад, где он уже ждал меня. Он случайно сказал мне, что плохо спал сегодня, и я вдруг тоже призналась, что не смогла заснуть. Мы посмотрели друг на друга в глаза, и сердцам нашим все стало ясно: отныне мы принадлежим друг другу. Но это знание еще не оформилось и оно зрело глубоко внутри. Пока же он просто рисовал мой портрет, а напряжение между нами росло, как будто любви становилось тесно в груди, и она хотела вырваться наружу. Не выдержав, я извинилась и удалилась в свою спальню.

На следующий день он не пришел, прислав письмо с посыльным, в котором писал о невозможности закончить мой портрет, так как муза обиделась на него и ушла, ведь он полюбил другую женщину. Он просил свидания, где он мог бы объясниться. Я не стала приглашать его в дом. Мы договорились погулять в парке, возле прудов. Там, встав на колени, он предложил мне стать его женой. Сказал, что является дворянином с юга Франции, из бедной, но достойной семьи. Я согласилась, разрешив себе быть счастливой. И он меня такой сделал. Мой новый муж быстро подружился с моими детьми, разобрался с моими финансами, которые были в некотором хаосе, и позволил мне вести ту же светскую жизнь, что и до замужества. Даже моя семья, хоть и без восторга, приняла его, после того, как я написала завещание, в котором все имущество доставалось моим детям от первого брака. Он оказался прекрасным любовником, в союзе с ним я полюбила себя, как женщину. Он интересовался моими мыслями и чувствами, делился со мной своими идеями и вдохновением. Иногда я удивлялась, как после двух коротких встреч мы решили пожениться и не ошиблись друг в друге? Казалось, мы знали друг друга вечность, наша близость была такой же естественной, как сама жизнь. Она изменила нас, и у меня не было сомнений, что в лучшую сторону.

Поэзия моя тоже изменилась, раньше я витала в облаках, теперь со всей страстью воспевала Землю. Я в тайне писала стихи о ночах, проведенных вместе, но, конечно, читала их только ему. Мне нравилось танцевать перед ним, и мое тело само извивалось в странных, но плавных и волнующих движениях. Каждое утро я готовила ему еду и приносила в постель, хотя это и не соответствовало моему положению. А он любил рисовать меня обнаженной, и хотя он поклялся картины сжечь, он этого не сделал. Я нашла их спрятанными на чердаке годами позже и плакала от счастья. Как когда-то Колумб открыл Америку, так и я, сама того не зная, открывала для себя любовь. Я была благодарна всем и вся. Казалось, Бог излился милостью на мою жизнь.

Долгое время у нас не было детей, только когда моя дочь от первого брака вышла замуж, а сын поступил на службу к королю, я забеременела. По соображениям наследства я не могла родить этого ребенка в Европе. Мы приняли решение перебраться с мужем в Новый Свет. По слухам, нравы там были свободнее, церковь не столь строга и если позволяли средства, можно было жить на широкую ногу. Мы достаточно быстро собрались, оставив основное имущество моим детям, и купили билеты на корабль. Отплывая от берегов Англии, я гадала, вернусь ли я когда-нибудь сюда снова. Поездка оказалась для меня достаточно тяжелой. Меня укачивало и мутило, но, к счастью, все когда-нибудь заканчивается. В положенный срок мы прибыли в Новый Свет. В город, который назывался Новым Йоркширом. Я была на 5-м месяце беременности. Мой муж помолодел от счастья. Здесь он дышал свободно, и, наконец-то, чувствовал себя равным мне. Мы нашли красивый 2-х этажный дом в викторианском стиле, с небольшим поместьем и белыми колоннами. Обустроив его, мы поселились в нем, как раз перед рождением ребенка, девочки, которую назвали София. Новый Свет встретил нас с распростертыми объятиями. Мы были с восторгом приняты в «высшем» обществе. Однако, после приемов в Англии, на местных баллах мне было скучно, так как все говорили о добыче золота, работорговле и холодной погоде. Мне же хотелось обсудить работы художников, оценить смелость стиха поэта или на худой конец, просто послушать хорошую музыку. Тогда я решила устраивать у себя в поместье музыкальные вечера, на которые приглашала далеко не всех. Вскоре до меня дошли слухи, что попасть ко мне на вечер стало настоящим мерилом принадлежности к элите. Мне даже предлагали деньги за приглашение, но мне показалось это недостойным, и я отказалась. Мой муж, вместе с тем, тоже занялся добычей золота. Мы купили 4 золотых прииска, два из которых в дальнейшем прогорели, зато 2 других приносили хороший доход. Оказалось, что муж удачливый бизнесмен. Ну, а в моей жизни, как и в годы первого замужества, снова самую важную роль стали играть письма. Я писала сестрам, детям, друзьям. И радовалась, как дитя, получая от них ответ. Постепенно я привыкла к Америке, ее открытости, простоте, новаторству. Но, где-то в глубине души, я все равно хотела домой. Особенно хотелось увидеть детей и внуков, которые за это время успели появиться на свет. Я решила отправиться с визитом на родину. Вначале мой муж хотел сопровождать меня в поездке, но затем срочные дела заставили его остаться, поэтому я и дочь поехали вдвоем.

В этот раз море разыгралось не на шутку, мы несколько раз попадали в шторм, но Бог оказался милостив, и мы пристали к берегам Ирландии. Приехав в поместье, я не узнала его. Жена сына переоформила его по своему вкусу, надо признаться очень утонченному. Нас встретили, как дорогих гостей. Приехали повидаться и семья дочери, и мои сестры. Для меня этот месяц пролетел, как один миг, и стал одним из самых ярких изумрудов в копилке моего сердца. Мы разговаривали, пели, ходили на прогулки. Я читала новые книги, и встречалась со старыми друзьями. Многие из них сильно изменились, но уверяли меня, что я осталась прежней. Моя молодая дочь смешила всех своим американским акцентом, и мне предложили взять для нее гувернантку. Я согласилась, и остановила свой выбор на чудесной молодой девушке 18-ти лет, которую звали Мэри. Когда время моего визита подошло к концу, мы втроем сели на корабль, и отправились в обратный путь. Я чувствовала, что окончательно попрощалась со Старым Светом, и теперь Америка стала моим домом. За время пути я и Мэри успели подружиться, часами обсуждая стихи, виды океана и привычки людей. Она оказалась прекрасным собеседником с тонким чувством юмора, и я была счастлива, что пригласила ее с собой. Дочери она тоже пришлась по душе. Мы прибыли в Новый Йоркшир без особых приключений. Когда мы спустились с трапа корабля, дочка, первая увидев отца, повисла на нем, не давая мне приблизиться к нему и поцеловать. Дождавшись, наконец-то, своей очереди, я обняла его и прошептала ему на ухо, что не могу дождаться того момента, когда останусь с ним наедине. По его объятиям я поняла, что и он тоже. Затем я представила его гувернантке, и он ей вежливо поклонился. Дома нас ждал горячий ужин, свечи, теплая вода, что бы омыться с дороги, и много-много любви. Я приняла, наконец–то, тот факт, что жизнь моя изменилась, и смогла порадоваться этому. Мне стало легко жить в Новом Свете. Через год после поездки, к моему удивлению, у меня родились еще 2 детей, снова близнецы – мальчик и девочка. У Мэри прибавилось работы, и я очень боялась, как бы она не захотела выйти замуж, так как хорошую воспитательницу в Новом свете найти было сложно. Дела на приисках шли хорошо, я сильно не вникала в них, полностью положившись на мужа. Я продолжала писать стихи и музицировать.

Однажды ночью я проснулась, как часто случалось, когда вдохновение посещало меня, и неожиданно перестала быть собой. Моя личность слилась с землей и небом. Я чувствовала, что это на мне растут цветы и во мне сияют звезды, и что тело мое не мое, но принадлежит всему, и что я – тоже есть все. Красоту этого переживания невозможно описать словами, но я осознала, что мне открылся Бог. Не тот Бог, о котором рассказывали в церкви, а живой и настоящий, дышащий в каждой былинке существования и пребывающий во всем. И я пребывала в нем, становясь с ним единой. Время исчезло, и я не заметила, как наступило утро. С первыми лучами солнца, проникшими в мою комнату, я вернулась к ощущению себя, но оно стало другим, не таким, как раньше.

Я сохранила то, что произошло, в секрете, не сообщив об этом опыте даже близким просто потому, что не могла найти подходящих слов. Но они не могли не заметить, что я изменилась. Я перестала интересоваться нарядами и приемами, предпочитая проводить время в одиночестве. С мужем былая страсть исчезла, уступив место глубокой любви. Я не могла больше продолжать с ним близкие отношения и, спустя 4 года, сама предложила ему разойтись и посоветовала ему взять в жены Мэри. Откуда-то я знала, что она его давно любит, и что он к ней не равнодушен. Мой муж согласился. Адвокат быстро оформил все бумаги о разводе. Подписав их, я села в карету и отправилась в путь. У меня не было никакого плана путешествия, я позволила сердцу выбирать направление движения, полностью доверившись воле провидения. Я чувствовала, что Бог защищает меня, и даже когда мы покинули освоенные территории, я оставалась спокойна. Я знала, что индейцы не любили европейских переселенцев, но чутье говорило мне, что они не тронут меня. Оно меня не подвело. Когда дорога привела меня к индейскому поселению и краснокожие мужчины в странных костюмах окружили мою карету, я просто вышла из нее и знаками поприветствовала их. Они настойчиво, но вежливо приказали мне следовать за ними. Я велела кучеру возвращаться назад, чем несказанно удивила их, и пешком, под охраной, подошла к хижине, находящейся на краю деревни. Навстречу мне вышел мужчина средних лет, одетый еще более странно. На ломанном английском этот мужчина объяснил мне, что является местным шаманом. Я почти не понимала его слов, зато он, казалось, понял, что со мной произошло. Он с трудом объяснил мне, что мой дух посетил Золотой Чертог, и вернулся, но никому не дано возвратиться оттуда неизменным. Он спросил меня, чего я хочу. Мне нечего было ему ответить. Он предложил мне остаться в племени. Я согласилась. Мне выделили отдельную хижину и часть в добыче охотников. Я учила детей английскому, а шаман учил меня различать травы и лечить людей. Мне было с ним хорошо, потому что он бывал там же, где и я, и знал Бога таким же, как я познала его.

Со временем я стала ему женой. Эти отношения, третьи в моей жизни, были совершенно иными, не похожими ни на брак по расчету с первым мужем, ни на страстную любовь со вторым. Мое сердце любило этого молчаливого мужчину со строгим обветренным лицом и глазами, похожими на глаза филина. Мое тело с готовностью отзывалось на его ласку, хотя мне казалось, что страсть покинула меня навсегда. Но я осознавала, что он скорее играет в отношения, наставляя и обучая меня. Благодаря ему я поняла то, что объяснить не возможно: посетила места, доступные многим только после смерти, и открыла двери, ведущие в никуда, но раскрывающие тайны и спасающие жизнь. Мы часто путешествовали с ним к Золотому Чертогу, к месту, где по верованиям индейцев пребывал их главный Бог, где всегда было лето и души, покидающие Землю, находили там свой приют. Мы набирались сил, мудрости и знаний, которыми потом делились с теми, кто еще жил. Много зим мы провели вместе и иногда, мне казалось, что я всегда так жила. Разводила огонь, носила воду, готовила еду, лечила травами и говорила на языке племени. Мы взяли с шаманом на воспитание двух детей, оставшимися сиротами, мальчика и девочку, и они радовали нас своими играми и смехом. Меня уважали, я была в мире с собой. Шаман мудро читал знаки, и племя процветало. Говорили, что я приношу им удачу. Так и было, пока на землях племени не нашли золото. В этот момент два моих мира встретились. На нас напали солдаты территорий, чтобы присвоить себе месторождение желтого металла. Я уговаривала вождя и шамана увести племя на другую стоянку, зная, что против винтовок у стрел нет шансов. Но их гордость и верность духам предков, не позволила им послушать меня. Убили всех. В том числе и двух моих детей, ставших давно родными, и мужа, который знал наперед, что умрет. Солдаты сохранили мне жизнь, увидев мою белую кожу, решив, что я пленница.

Меня отвезли в колонию, и спросили, откуда я. Я назвала имя своего бывшего мужа и попросила связаться с ним. Он приехал. Я с трудом узнала его, он меня тоже. Муж сильно постарел, да и я, с волосами, ставшими после резни в племени, в один миг седыми, совсем не была похожа на светскую даму, которую он знал и любил когда-то. Но, несмотря на годы разлуки, любовь продолжала жить в наших сердцах. Он ласково меня обнял и забрал домой. Мы ни о чем не говорили, но, казалось, он все знает и так. В поместье он мне выделил отдельный дом. Постепенно я оправилась от потрясения. Я встретилась с ушедшими в их мире. Они уверили меня, что им хорошо, и я могу жить дальше. И я жила. Меня навещали только мои дети, а затем их дети. Я торопилась передать им знания о травах, которое так долго служило людям, а теперь оказалось под угрозой исчезновения, пела им песни на языке индейцев и рассказывала им их сказки. Я с успехом лечила их от детских болезней и хворей. Но, к сожалению, травы не смогли сохранить жизнь моему второму мужу. В одну холодную зиму пришел и его черед уходить в Золотые Чертоги. Я и Мэри придали его тело земле. Она попросила меня переехать в основной дом, и я согласилась. Мы жили вместе, заботясь друг о друге и помогая друг другу. Однажды она сказала мне, что решила уйти, так как познакомилась с пожилым мужчиной, который хочет взять ее в жены. Я не стала им мешать, и вскоре я осталась в доме одна. Дети давно создали семьи и разъехались, навещая меня несколько раз в месяц. Я чувствовала себя спокойно одной, только зимой было холодно, а по ночам ко мне приходили духи тех, кто уже умер. Они звали меня за собой. Однажды, я согласилась пойти с ними. Сыграв на фортепьяно в последний раз свою любимую пьесу, я перенеслась в Золотой Чертог. Там было тепло.

Послесмертие №6

С собой я взяла знание о том, что именно Любовь движет миром. Я поняла, что любовь между противоположностями проявляет себя миллионом разных оттенков: она может быть между мужчиной и женщиной, между матерью и ребенком, учителем и учеником, людьми одного народа и людьми разных наций, между бабочкой и цветком, хищником и жертвой, растением и дождем. Но есть место, где все оттенки сливаются в один сияющий белый цвет, а противоположности сходятся. Место это называют Золотым Чертогом или Раем, и мы все уходим туда, когда время нашей жизни заканчивается. Там мы сбрасываем с себя покрывало двойственности и снова становимся тем, чем были изначально – чистой и безусловной Любовью. И мы остаемся ею столько, сколько захотим, пока дух приключений не зовет нас вновь принять участие в игре, которую мы называем Жизнь. Мы рождаемся снова, и забываем: то, что мы ищем, есть в нас самих… В той своей жизни я любила создавать истории и проживать их. Моя фантазия была почти безграничной, поэтому и жизнь получилась захватывающей и интересной.

В следующей своей жизни решила дать себе шанс исцелить свою боль из-за гибели племени. До конца жизни я несла ее в себе, сожалея, что не смогла убедить вождя покинуть свои территории, и тем самым обрести шанс на выживание. Планируя свое следующее воплощение, я решила, что моя способность пробуждаться к истинной природе Души должна будет помочь мне в этом. Конечно, я хотела поделиться этой способностью с другими, исправляя свою ошибку Учителя, которую совершила когда-то в Турции. Теперь я осознала, что хочу вести людей к их собственному свету, а не только нести им свой. Я выбрала родиться на острове Пасхи.

Остров пасхи

Заметки на полях: Мы выбрали Богов, которые любят нас....

В 8 веке до нашей эры почти не было засух, но та, что произошла на острове Пасхи – была сильной и долгой. Людям моего племени уже давно нечего было есть. Вначале закончились все запасы рыбы, затем мы съели всех птиц, насекомых и червей. Пришла очередь человеческих жертв. Души преподносились Богам, в надежде умилостивить их и вызвать дождь, а мясо и кровь сородичей служили нам пищей и позволяли протянуть еще немного. В тот момент, когда жребий быть принесенной в жертву пал на меня, я пробудилась. Я осознала, что не согласна с волей Богов и хочу жить. Эти мысли удивили меня, потому что сколько я себя помнила, я всегда была послушна закону племени, воле жрецов и заведенному порядку жизни. А тут я впервые в жизни услышала свой внутренний голос. Он был сильным, звонким и смелым. И он сказал мне: «Уходи, спасай себя!». Не смея противиться ему, я собрала свои вещи. Хорошо, что я не была склонна к размышлениям, иначе бы поняла, что обрекаю себя на гораздо более мучительную смерть от голода и жажды, чем смерть жертвы. Тем, на кого пал жребий, жрецы давали выпить яд, и они мирно уносились в мир снов, и уже не возвращались оттуда. До меня никто и никогда не противился воле Богов. Перед смертью жертв оставляли одних в хижине, чтобы они могли попрощаться с этим миром и достойно предстать перед Богами. Так как никому не приходило в голову, что жертва может уйти, охрану не выставляли. Поэтому, собравшись, я просто вышла из своего дома и пошла, следуя голосу интуиции, на восток. Единственное, что беспокоило меня, было то, что я знала: у непокорных Боги отбирали искру жизни и превращали их в животных. Чтобы избежать этой участи, я решила пристально следить за искрой в себе. Что бы не отвлекаться на голод и жажду, я стала разговаривать с ней. Многие дни и ночи я рассказывала ей истории, просила помочь мне найти воду и пищу, спрашивала, нет ли за мной погони, которую то ли боялась, то ли желала. И чем дальше я шла, тем больше я чувствовала, что искра направляет меня и помогает мне.

Однажды, искра вывела меня к ручью с пресной водой, в котором водилась рыба. Я обрадовалась своему спасенью и осталась жить у ручья. Заботясь о своем пропитании, сооружая хижину, мастеря сети, я продолжала неустанно караулить искру. Когда же мне нечем было заняться, я часами сидела возле воды и смотрела внутрь себя. Теперь я видела, что искра во мне растет и становится все больше, пока она не заполнила меня всю, и я не превратилась в нее. В тот момент мне стало понятно, что Боги смилостивились надо мной. Искра научила меня распознавать травы, понимать язык птиц, открыла секреты погоды и объяснила, как жить в одиночестве. А в один прекрасный день она сказала мне – пора. И я поняла, что пришло время вернуться в племя, и привести на это место моих людей, что бы они тоже могли здесь жить и не приносить больше людей в жертву.

Долго шла я назад, но любой путь, имеющий начало, имеет конец. На рассвете четвертого дня пути, я вошла в поселение. Увидев меня, люди племени испугались, приняв за духа, который пришел, чтобы проклясть их. Наверное, только из-за страха, они не забросали меня камнями, и выслушали. Я рассказала им о ручье и рыбе, водящейся в нем. Я сказала, что есть вода и в других местах на острове, нужно только сняться с места и отправиться ее искать. Но они не поверили мне, так как в их умах жило знание о том, что они должны жить там же, где и их предки. Поэтому они подняли свои камни, что бы изгнать меня и отправить обратно в царство мертвых. Я была готова попрощаться с жизнью, но на мою защиту встал мой сын. Сильный воин и охотник, он, с угрозой подняв копье, внезапно оказался между мной и племенем. Сын взял меня за руку и сказал, что пойдет со мной. К нему присоединились два его сына, их жены и еще несколько семей. Нас отпустили, так как племя было уверено, что мы погибнем.

Спустя три дня мы благополучно дошли до ручья и устроили там свое поселение. Еды и воды хватало на всех. Стали рождаться дети. Иногда к нам приходили беглецы из племени, и оставались с нами. Так, постепенно, наше новое племя росло и набирало силу. Моего сына выбрали вождем и он правил мудро. Мы больше не верили в Богов, которым нужны человеческие жертвы. Мы выбрали Богов, которые любят нас. Меня считали колдуньей, я же просто учила людей наблюдать их искру. Хотя это колдовство и не могло вызвать дождь, оно легко исцеляло душу.

Спустя много счастливых лет, весной, я отправилась на прогулку. Остановившись на краю обрыва, я подставила свое старое тело солнцу, надеясь, что оно растворит своим жаром мою боль в суставах. Неожиданно, вместо исцеления, я почувствовала острую боль в груди, и через секунду – облегчение. Только теперь я покинула свое тело и парила над ним. В меня бросил копье один из людей старого племени, наверное, желая умилостивить богов. Мне было жаль его, ведь он не знал, что боги дают милость тем, кто делится ею с другими. «Но он научится», – подумала я. Еще мне было грустно, что именно сегодня я забыла надеть на себя украшение, которое когда-то давно подарил мне отец моего сына. Он убил сокола на охоте, еще до засухи, и из его когтей и клюва выточил мне ожерелье. «Носи его не снимая», – сказал он мне тогда, «Оно поможет тебе найти меня в царстве мертвых, если вдруг я уйду туда раньше». Он, действительно, умер рано, в начале засухи, когда выслеживал добычу и не пил много дней. Обычно я носила ожерелье, не снимая, но сегодня перед прогулкой я оставила его в хижине. Моя память уже давно подводила меня из-за возраста.

Как же я найду его, испугалась я. Ведь он мне нужен, и никто не будет любить меня так, как он.

И это была последняя мысль, перед тем как я растворилась в Свете.