Я встретил вас… Стихотворения

«Смотри, как запад разгорелся…»

Смотри, как запад разгорелсяВечерним заревом лучей,Восток померкнувший оделсяХолодной, сизой чешуей!В вражде ль они между собою?Иль солнце не одно для нихИ, неподвижною средоюДеля, не съединяет их?

Не позднее первых месяцев 1838

Весна

Как ни гнетет рука судьбины,Как ни томит людей обман,Как ни браздят чело морщиныИ сердце как ни полно ран;Каким бы строгим испытаньямВы ни были подчинены, —Что устоит перед дыханьемИ первой встречею весны!Весна… она о вас не знает,О вас, о горе и о зле;Бессмертьем взор ее сияет,И ни морщины на челе.Своим законам лишь послушна,В условный час слетает к вам,Светла, блаженно-равнодушна,Как подобает божествам.Цветами сыплет над землею,Свежа, как первая весна;Была ль другая перед нею —О том не ведает она:По небу много облак бродит,Но эти облака ея;Она ни следу не находитОтцветших весен бытия.Не о былом вздыхают розыИ соловей в ночи поет;Благоухающие слезыНе о былом Аврора льет, —И страх кончины неизбежныйНе свеет с древа ни листа:Их жизнь, как океан безбрежный,Вся в настоящем разлита.Игра и жертва жизни частной!Приди ж, отвергни чувств обманИ ринься, бодрый, самовластный,В сей животворный океан!Приди, струей его эфирнойОмой страдальческую грудь —И жизни божеско-всемирнойХотя на миг причастен будь!

Не позднее 1838

«Не верь, не верь поэту, дева…»

Не верь, не верь поэту, дева;Его своим ты не зови —И пуще пламенного гневаСтрашись поэтовой любви!Его ты сердца не усвоишьСвоей младенческой душой;Огня палящего не скроешьПод легкой девственной фатой.Поэт всесилен, как стихия,Не властен лишь в себе самом;Невольно кудри молодыеОн обожжет своим венцом.Вотще поносит или хвалитЕго бессмысленный народ…Он не змиею сердце жалит,Но, как пчела, его сосет.Твоей святыни не нарушитПоэта чистая рука,Но ненароком жизнь задушитИль унесет за облака.

Не позднее начала 1839

День и ночь

На мир таинственный духов,Над этой бездной безымянной,Покров наброшен златотканныйВысокой волею богов.День – сей блистательный покровДень, земнородных оживленье,Души болящей исцеленье,Друг человеков и богов!Но меркнет день – настала ночь;Пришла – и с мира роковогоТкань благодатную покрова,Сорвав, отбрасывает прочь…И бездна нам обнаженаС своими страхами и мглами,И нет преград меж ей и нами —Вот отчего нам ночь страшна!

Не позднее начала 1839

«Живым сочувствием привета…»

Живым сочувствием привета[19]С недостижимой высоты,О, не смущай, молю, поэта!Не искушай его мечты!Всю жизнь в толпе людей затерян,Порой доступен их страстям,Поэт, я знаю, суеверен,Но редко служит он властям.Перед кумирами земнымиПроходит он, главу склонив,Или стоит он перед нимиСмущен и гордо-боязлив.Но если вдруг живое словоС их уст, сорвавшись, упадетИ сквозь величия земногоВся прелесть женщины мелькнет,И человеческим сознаньемИх всемогущей красотыВдруг озарятся, как сияньем,Изящно-дивные черты, —О, как в нем сердце пламенеет!Как он восторжен, умилен!Пускай служить он не умеет, —Боготворить умеет он!

Октябрь (?) 1840

Мюнхен

О север, север-чародей

Раннее утро на Неве. Рисунок М. Воробьева.

«Глядел я, стоя над Невой…»

Глядел я, стоя над Невой,Как Исаака-великанаВо мгле морозного туманаСветился купол золотой.Всходили робко облакаНа небо зимнее, ночное,Белела в мертвенном покоеОледенелая река.Я вспомнил, грустно-молчалив,Как в тех странах, где солнце греет,Теперь на солнце пламенеетРоскошный Генуи залив…О Север, Север-чародей,Иль я тобою околдован?Иль в самом деле я прикованК гранитной полосе твоей?О, если б мимолетный дух,Во мгле вечерней тихо вея,Меня унес скорей, скорееТуда, туда, на теплый Юг…

21 ноября 1844

Петербург

Колумб

Тебе, Колумб, тебе венец!Чертеж земной ты выполнивший смелоИ довершивший наконецСудеб неконченное дело,Ты завесу расторг божественной                                            рукой —И новый мир, неведомый, нежданный,Из беспредельности туманнойНа Божий свет ты вынес за собой.Так связан, съединен от векаСоюзом кровного родстваРазумный гений человекаС творящей силой естества…Скажи заветное он слово —И миром новым естествоВсегда откликнуться готовоНа голос родственный его.

1844

Море и утес

И бунтует и клокочет,Хлещет, свищет и ревет,И до звезд допрянуть хочет,До незыблемых высот…Ад ли, адская ли силаПод клокочущим котломОгнь геенский разложила —И пучину взворотилаИ поставила вверх дном?Волн неистовых прибоемБеспрерывно вал морскойС ревом, свистом, визгом, воемБьет в утес береговой, —Но спокойный и надменный,Дурью волн не обуян,Неподвижный, неизменный,Мирозданью современный,Ты стоишь, наш великан!Бурный натиск преломив,Вал отбрызнул сокрушенный,И струится мутной пенойОбессиленный порыв…Стой же ты, утес могучий!Обожди лишь час, другой —Надоест волне гремучейВоевать с твоей пятой…Утомясь потехой злою,Присмиреет вновь она —И без вою, и без боюПод гигантскою пятоюВновь уляжется волна…

1848, не ранее марта – не позднее августа

Петербург

«Еще томлюсь тоской желаний…»

Еще томлюсь тоской желаний,Еще стремлюсь к тебе душой —И в сумраке воспоминанийЕще ловлю я образ твой…Твой милый образ, незабвенный,Он предо мной везде, всегда,Недостижимый, неизменный,Как ночью на небе звезда…

1848

Тютчев. Дагерротип. <Петербург, около 1850 г>

«Итак, опять увиделся я с вами…»

Итак, опять увиделся я с вами,Места немилые, хоть и родные,Где мыслил я и чувствовал впервыеИ где теперь туманными очами,При свете вечереющего дня,Мой детский возраст смотрит на меня.О бедный призрак, немощный и смутный,Забытого, загадочного счастья!О, как теперь без веры и участьяСмотрю я на тебя, мой гость минутный,Куда как чужд ты стал в моих глазах,Как брат меньшой, умерший в пеленах…Ах нет, не здесь, не этот край безлюдныйБыл для души моей родимым краем —Не здесь расцвел, не здесь был величаемВеликий праздник молодости чудной.Ах, и не в эту землю я сложилВсе, чем я жил и чем я дорожил!

13 июня 1849. Овстуг

«Неохотно и несмело…»

Неохотно и несмелоСолнце смотрит на поля.Чу, за тучей прогремело,Принахмурилась земля.Ветра теплого порывы,Дальний гром и дождь порой…Зеленеющие нивыЗеленее под грозой.Вот пробилась из-за тучиСиней молнии струя —Пламень белый и летучийОкаймил ее края.Чаще капли дождевые,Вихрем пыль летит с полей,И раскаты громовыеВсе сердитей и смелей.Солнце раз еще взглянулоИсподлобья на поля,И в сиянье потонулаВся смятенная земля.

6 июля 1849

По дороге из Москвы в Овстуг

«Тихой ночью, поздним летом…»

Тихой ночью, поздним летом,Как на небе звезды рдеют,Как под сумрачным их светомНивы дремлющие зреют…Усыпительно-безмолвны,Как блестят в тиши ночнойЗолотистые их волны,Убеленные луной…

23 июля 1849

Овстуг

«Когда в кругу убийственных забот…»

Когда в кругу убийственных заботНам все мерзит – и жизнь, как камней                                                  груда,Лежит на нас, – вдруг, знает Бог откуда,Нам на душу отрадное дохнет;Минувшим нас обвеет и обниметИ страшный груз минутно приподнимет.Так иногда, осеннею порой,Когда поля уж пусты, рощи голы,Бледнее небо, пасмурнее долы,Вдруг ветр подует, теплый и сырой,Опавший лист погонит пред собоюИ душу нам обдаст как бы весною…

22 октября 1849

Петербург

«По равнине вод лазурной…»

По равнине вод лазурнойШли мы верною стезей, —Огнедышащий и бурныйУносил нас змей морской.С неба звезды нам светили,Снизу искрилась волна,И метелью влажной пылиОбдавала нас она.Мы на палубе сидели,Многих сон одолевал…Все звучней колеса пели,Разгребая шумный вал…Приутих наш круг веселый,Женский говор, женский шумПодпирает локоть белыйМного милых, сонных дум.Сны играют на простореПод магической луной —И баюкает их мореТихоструйною волной.

29 ноября 1849

Петербург

«Вновь твои я вижу очи…»

Вновь твои я вижу очи —И один твой южный взглядКиммерийской грустной ночиВдруг рассеял сонный хлад…Воскресает предо мноюКрай иной – родимый край —Словно прадедов виноюДля сынов погибший рай…Лавров стройных колыханьеЗыблет воздух голубой,Моря тихое дыханьеПровевает летний зной,Целый день на солнце зреетЗолотистый виноград,Баснословной былью веетИз-под мраморных аркад…Сновиденьем безобразнымСкрылся север роковой,Сводом легким и прекраснымСветит небо надо мной,Снова жадными очамиСвет живительный я пьюИ под чистыми лучамиКрай волшебный узнаю.

1849

«Как он любил родные ели…»

Как он любил родные елиСвоей Савойи дорогой![20]Как мелодически шумелиИх ветви над его главой!..Их мрак торжественно-угрюмыйИ дикий, заунывный шумКакою сладостною думойЕго обворожили ум!..

1849

«Слезы людские, о слезы людские…»

Слезы людские, о слезы людские,Льетесь вы ранней и поздней порой…Льетесь безвестные, льетесь незримые,Неистощимые, неисчислимые, —Льетесь, как льются струи дождевыеВ осень глухую, порою ночной.

Октябрь 1849

Петербург

…Тютчев был мастер на экспромты, и многие из лучших его стихотворений были сочинены таким образом. Так, например, вылилось его известное стихотворение «Слезы людские», которое он сочинил, раздеваясь в передней, по возвращении поздно ночью из гостей, в ненастную дождливую погоду.

А. П. Плетнев.Из воспоминаний «Ф. И. Тютчев»

«Святая ночь на небосклон взошла…»

Святая ночь на небосклон взошла,И день отрадный, день любезныйКак золотой покров она свила,Покров, накинутый над бездной.И, как виденье, внешний мир ушел…И человек, как сирота бездомный,Стоит теперь, и немощен и гол,Лицом к лицу пред пропастию темной.На самого себя покинут он —Упразднен ум, и мысль осиротела —В душе своей, как в бездне, погружен,И нет извне опоры, ни предела…И чудится давно минувшим сномЕму теперь все светлое, живое…И в чуждом, неразгаданном, ночномОн узнает наследье родовое.

1848 – не позднее марта 1850

Я купил автограф Тютчева – «Святая ночь на небосклон взошла…» и «Поэзия». Смотрю на пожелтелые листки, исписанные «трудным» почерком, каким-то гиератическим (а вместе и готическим – с острыми готическими верхушками), вещим почерком, – и думаю с волнением, что эти трудно разбираемые буквы нанесла на бумагу властная рука, чертившая заклинания, а не стихи, водимая высшим принужденьем страстной мысли, глубоким давлением Вечного, несказуемого, рокового.

…И как слаба была та же рука в жизни – такая «человеческая… слишком человеческая».

Сергей Дурылин. Из книги «В своем углу»

В беседе Тютчев сыпал блестками своего ума, как богач, не боящийся разорения. Владея в совершенстве французским языком, он часто выражался на этом языке, почему очень многие остроумные, часто сатирические, а также глубокомысленные «тютчевианы» потеряны для потомства.

А. П. Плетнев.Из воспоминаний «Ф. И. Тютчев»

Русской женщине

Вдали от солнца и природы,Вдали от света и искусства,Вдали от жизни и любвиМелькнут твои младые годы,Живые помертвеют чувства,Мечты развеются твои…И жизнь твоя пройдет незрима,В краю безлюдном, безымянном,На незамеченной земле, —Как исчезает облак дымаНа небе тусклом и туманном,В осенней беспредельной мгле…

1848–1849

«Как дымный столп светлеет в вышине!..»

Как дымный столп светлеет в вышине! —Как тень внизу скользит неуловима!..«Вот наша жизнь, – промолвила ты мне, —Не светлый дым, блестящий при луне,А эта тень, бегущая от дыма…»

1848–1849

Рим ночью

В ночи лазурной почивает Рим.Взошла луна и овладела им,И спящий град, безлюдно-величавый,Наполнила своей безмолвной славой…Как сладко дремлет Рим в ее лучах!Как с ней сроднился Рима вечный прах!..Как будто лунный мир и град                                        почившийВсе тот же мир, волшебный, но                                        отживший!..

Не позднее начала 1850

Венеция

Дож Венеции свободнойСредь лазоревых зыбей,Как жених порфирородный,Достославно, всенародноОбручался ежегодноС Адриатикой своей.И недаром в эти водыОн кольцо свое бросал:Веки целые, не годы(Дивовалися народы),Чудный перстень воеводыИх вязал и чаровал…И чета в любви и миреМного славы нажила —Века три или четыре,Все могучее и шире,Разрасталась в целом миреТень от львиного крыла.А теперь?              В волнах забвеньяСколько брошенных колец!..Миновались поколенья, —Эти кольца обрученья,Эти кольца стали звеньяТяжкой цепи наконец!..

Не позднее начала 1850

«Кончен пир, умолкли хоры…»

Кончен пир, умолкли хоры,Опорожнены амфоры,Опрокинуты корзины,Не допиты в кубках вины,На главах венки измяты, —Лишь курятся ароматыВ опустевшей светлой зале…Кончив пир, мы поздно всталиЗвезды на небе сияли,Ночь достигла половины…Как над беспокойным градом,Над дворцами, над домами,Шумным уличным движеньемС тускло-рдяным освещеньемИ бессонными толпами, —Как над этим дольным чадом,В горнем выспреннем пределеЗвезды чистые горели,Отвечая смертным взглядамНепорочными лучами…

Не позднее начала 1850

Поэзия

Среди громов, среди огней,Среди клокочущих страстей,В стихийном, пламенном раздоре,Она с небес слетает к нам —Небесная к земным сынам,С лазурной ясностью во взоре —И на бунтующее мореЛьет примирительный елей.

Не позднее начала 1850

«Пошли, Господь, свою отраду…»

Пошли, Господь, свою отрадуТому, кто в летний жар и знойКак бедный нищий мимо садуБредет по жаркой мостовой;Кто смотрит вскользь через оградуНа тень деревьев, злак долин,На недоступную прохладуРоскошных, светлых луговин.Не для него гостеприимнойДеревья сенью разрослись,Не для него, как облак дымный,Фонтан на воздухе повис.Лазурный грот, как из тумана,Напрасно взор его манит,И пыль росистая фонтанаГлавы его не освежит.Пошли, Господь, свою отрадуТому, кто жизненной тропойКак бедный нищий мимо садуБредет по знойной мостовой.

Июль 1850

Ha Небе

И опять звезда ныряетВ легкой зыби невских волн,И опять любовь вверяетЕй таинственный свой челн.И меж зыбью и звездоюОн скользит как бы во сне,И два призрака с собоюВдаль уносит по волне.Дети ль это праздной лениТратят здесь досуг ночной?Иль блаженные две тениПокидают мир земной?Ты, разлитая как море,Пышноструйная волна,Приюти в твоем простореТайну скромного челна!

Июль 1850

Петербург

Графине Е. П. Ростопчиной

(В ответ на ее письмо)

Как под сугробом снежным лени,Как околдованный зимой,Каким-то сном усопшей тениЯ спал, зарытый, но живой!И вот, я чую, надо мною,Не наяву и не во сне,Как бы повеяло весною,Как бы запело о весне…Знакомый голос… голос чудный…То лирный звук, то женский вздох…Но я, ленивец беспробудный,Я вдруг откликнуться не мог…Я спал в оковах тяжкой лени,Под осьмимесячной зимой,Как дремлют праведные тениВо мгле стигийской роковой.Но этот сон полумогильный,Как надо мной ни тяготел,Он сам же, чародей всесильный,Ко мне на помощь подоспел.Приязни давней выраженьяИх для меня он уловил —И в музыкальные виденьяЗнакомый голос воплотил…Вот вижу я, как бы сквозь дымки,Волшебный сад, волшебный домИ в замке феи-НелюдимкиВдруг очутились мы вдвоем!..Вдвоем! – и песнь ее звучала,И от заветного крыльцаГнала и буйного нахала,Гнала и пошлого льстеца.

1850

С.-Петербург