Верьте правящей деснице! — Наши скорби, слезы, вздох В ней хранятся как залог И искупятся сторицей!Кто постигнет провиденье?Кто явит стези его?В сердце сыщем откровенье,Сердце скажет божество!Прочь вражда с земного круга!Породнись душа с душой!Жертвой мести – купим друга,Пурпур – вретища ценой.Хор
Мы врагам своим простили, В книге жизни нет долгов; Там, в святилище миров, Судит бог, как мы судили!..Радость грозды наливает,Радость кубки пламенит,Сердце дикого смягчает,Грудь отчаянья живит!В искрах к небу брызжет пена,Сердце чувствует полней;Други, братья, – на колена!Всеблагому кубок сей!..Хор
Ты, чья мысль духов родила, Ты, чей взор миры зажег! Пьем тебе, великий бог! Жизнь миров и душ светило!Слабым – братскую услугу,Добрым – братскую любовь,Верность клятв – врагу и другу,Долгу в дань – всю сердца кровь!Гражданина голос смелыйНа совет к земным богам;Торжествуй святое дело —Вечный стыд его врагам.Хор
Нашу длань к твоей, отец, Простираем в бесконечность! Нашим клятвам даруй вечность! Наши клятвы – гимн сердец!Февраль 1823
Слезы
О lacrimarum fons…
Gray[47]Люблю, друзья, ласкать очамиИль пурпур искрометных вин,Или плодов между листамиБлагоухающий рубин.Люблю смотреть, когда созданьеКак бы погружено в весне,И мир заснул в благоуханьеИ улыбается во сне!..Люблю, когда лицо прекраснойВесенний воздух пламенит,То кудрей шелк взвевает сладострастный,То в ямочки впивается ланит!Но что все прелести пафосския царицы,И гроздий сок, и запах розПеред тобой, святой источник слез,Роса божественной денницы!..Небесный луч играет в нихИ, преломясь о капли огневые,Рисует радуги живыеНа тучах жизни громовых.И только смертного зеницТы, ангел слез, дотронешься крылами —Туман рассеется слезами,И небо серафимских лицВдруг разовьется пред очами.21 июля 1823
Друзьям
при посылке «Песни Радости» – из Шиллера
Что пел божественный, друзья,В порыве пламенном свободыИ в полном чувстве Бытия,Когда на пиршество ПриродыПевец, любимый сын ея,Сзывал в единый круг народы;И с восхищенною душой,Во взорах – луч животворящий,Из чаши Гения кипящейОн пил за здравие людей.И мне ли петь сей гимн веселый,От близких сердцу вдалеке,В неразделяемой тоске, —Мне ль Радость петь на лире онемелой?Веселье в ней не сыщет звука,Его игривая струнаСлезами скорби смочена, —И порвала ее Разлука!Но вам, друзья, знакомо вдохновенье!На краткий миг в сердечном упоеньеЯ жребий свой невольно забывал(Минутное, но сладкое забвенье!), —К протекшему душою улетал,И Радость пел – пока о вас мечтал.1823
С чужой стороны
(Из Гейне)
На севере мрачном, на дикой скале Кедр одинокий под снегом белеет,И сладко заснул он в инистой мгле, И сон его вьюга лелеет.Про юную пальму все снится ему, Что в дальных пределах Востока,Под пламенным небом, на знойном холму Стоит и цветет, одинока…1823–1824
«Друг, откройся предо мною…»
(Из Гейне)
Друг, откройся предо мною —Ты не призрак ли какой,Как выводит их пороюМозг поэта огневой!..Нет, не верю: этих щечек,Этих глазок милый свет,Этот ангельский роточек —Не создаст сего поэт.Василиски и вампиры,Конь крылат и змий зубаст —Вот мечты его кумиры, —Их творить поэт горазд.Но тебя, твой стан эфирный,Сих ланит волшебный цвет,Этот взор лукаво-смирный —Не создаст сего поэт.Не ранее апреля 1823
В альбом друзьям
(Из Байрона)
Как медлит путника вниманье На хладных камнях гробовых,Так привлечет друзей моих Руки знакомой начертанье!..Чрез много, много лет оно Напомнит им о прежнем друге:«Его уж нету в вашем круге; Но сердце здесь погребено!..»Не позднее середины 1826
К Нисе
Ниса, Ниса, бог с тобою!Ты презрела дружний глас,Ты поклонников толпоюОградилася от нас.Равнодушно и беспечно,Легковерное дитя,Нашу дань любви сердечнойТы отвергнула шутя.Нашу верность променялаНа неверный блеск, пустой, —Наших чувств тебе, знать, мало, —Ниса, Ниса, бог с тобой!Не позднее осени 1825
Песнь скандинавских воинов
<Из Гердера>
Хладен, светел,День проснулся —Ранний петел Встрепенулся, —Дружина, воспрянь!Вставайте, о други! Бодрей, бодрей На пир мечей, На брань!..Пред нами наш вождь!Мужайтесь, о други,И вслед за могучимУдарим грозой!.. Вихрем помчимся Сквозь тучи и гром К солнцу победы Вслед за орлом!..Где битва мрачнее, воители чаще,Где срослися щиты, где сплелися мечи,Туда он ударит – перун вседробящий —И след огнезвездный и кровью горящийПророет дружине в железной ночи.За ним, за ним – в ряды врагов, Смелей, друзья, за ним!..Как груды скал, как море льдов — Прорвем их и стесним!.. Хладен, светел, День проснулся — Ранний петел Встрепенулся, — Дружина, воспрянь!..»Не кубок кипящий душистого медаРумяное утро героям вручит;Не сладостных жен любовь и беседаВам душу согреет и жизнь оживит;Но вас, обновленных прохладою сна, —Кровавыя битвы подымет волна!.. Дружина, воспрянь!.. Смерть иль победа!.. На брань!..Не позднее осени 1825
Саконтала
(Из Гете)
Что юный год дает цветам — Их девственный румянец;Что зрелый год дает плодам — Их царственный багрянец;Что нежит взор и веселит, Как перл, в морях цветущий;Что греет душу и живит, Как нектар всемогущий:Весь цвет сокровищниц мечты, Весь полный цвет творенья,И, словом, небо красоты В лучах воображенья, —Все, все Поэзия слила В тебе одной – Саконтала́.Не позднее середины 1826
14-е декабря 1825[48]
Вас развратило Самовластье,И меч его вас поразил, —И в неподкупном беспристрастьеСей приговор Закон скрепил.Народ, чуждаясь вероломства,Поносит ваши имена —И ваша память от потомства,Как труп в земле, схоронена.О жертвы мысли безрассудной,Вы уповали, может быть,Что станет вашей крови скудной,Чтоб вечный полюс растопить!Едва, дымясь, она сверкнулаНа вековой громаде льдов,Зима железная дохнула —И не осталось и следов.Вторая половина 1826
«Как порою светлый месяц…»
(Из Гейне)
Как порою светлый месяцВыплывает из-за туч, —Так, один, в ночи былогоСветит мне отрадный луч.Все на палубе сидели,Вдоль по Рейну неслись,Зеленеющие брегиПеред нами раздались.И у ног прелестной дамыЯ в раздумии сидел,И на милом, бледном ликеТихий вечер пламенел.Дети пели, в бубны били,Шуму не было конца,И лазурней стало небо,И просторнее сердца.Сновиденьем пролеталиГоры, замки на горах —И светились, отражаясь,В милых спутницы очах.1827–1829
Приветствие духа
(Из Гете)
На старой башне, у реки,Дух рыцаря стоитИ, лишь завидит челноки,Приветом их дарит:«Кипела кровь и в сей груди,Кулак был из свинца,И богатырский мозг в кости,И кубок до конца!Пробушевал полжизни я,Другую проволок:А ты плыви, плыви, ладья,Куда несет поток!»1827–1829
«Закралась в сердце грусть, – и смутно…»
(Из Гейне)
Закралась в сердце грусть, – и смутноЯ вспомянул о старине:Тогда все было так уютноИ люди жили как во сне.А нынче мир весь как распался:Все кверху дном, все сбились с ног, —Господь-бог на небе скончался,И в аде сатана издох.Живут как нехотя на свете,Везде брюзга, везде раскол, —Не будь крохи любви в предмете,Давно б из мира вон ушел.Не ранее мая 1826
Вопросы
(Из Гейне)
Над морем, диким полуночным морем Муж-юноша стоит —В груди тоска, в уме сомненья —И, сумрачный, он вопрошает волны:«О, разрешите мне загадку жизни,Мучительно-старинную загадку,Над коей сотни, тысячи голов —В египетских, халдейских шапках,Гиероглифами ушитых,В чалмах, и митрах, и скуфьях,И с париками и обритых —Тьмы бедных человеческих головКружилися, и сохли, и потели, —Скажите мне, что значит человек? Откуда он, куда идет,И кто живет над звездным сводом?»По-прежнему шумят и ропщут волны, И дует ветр, и гонит тучи, И звезды светят холодно и ясно, — Глупец стоит – и ждет ответа!Не ранее апреля 1827
Кораблекрушение
(Из Гейне)
Надежда и любовь – все, все погибло!..И сам я, бледный, обнаженный труп,Изверженный сердитым морем,Лежу на берегу,На диком, голом берегу!..Передо мной – пустыня водяная,За мной лежат и горе и беда,А надо мной бредут лениво тучи,Уродливые дщери неба!Они в туманные сосудыМорскую черпают волну,И с ношей вдаль, усталые, влекутся,И снова выливают в море!..Нерадостный и бесконечный труд!И суетный, как жизнь моя!.. Волна шумит, морская птица стонет!Минувшее повеяло мне в душу —Былые сны, потухшие виденьяМучительно-отрадные встают! Живет на севере жена!Прелестный образ, царственно-прекрасный!Ее, как пальма, стройный станОбхвачен белой сладострастной тканью;Кудрей роскошных темная волна,Как ночь богов блаженных, льетсяС увенчанной косами головыИ в легких кольцах тихо веетВкруг бледного, умильного лица,И из умильно-бледного лицаОтверсто-пламенное окоКак черное сияет солнце!.. О черно-пламенное солнце,О, сколько, сколько раз в лучах твоихЯ пил восторга дикий пламень,И пил, и млел, и трепетал, —И с кротостью небесно-голубинойТвои уста улыбка обвевала,И гордо-милые устаДышали тихими, как лунный свет, речамиИ сладкими, как запах роз…И дух во мне, оживши, воскрылялсяИ к солнцу, как орел, парил!.. Молчите, птицы, не шумите, волны,Все, все погибло – счастье и надежда,Надежда и любовь!.. Я здесь один, —На дикий брег заброшенный грозою,Лежу простерт – и рдеющим лицомСырой песок морской пучины рою!..Не ранее апреля 1827
«Кто с хлебом слез своих не ел…»
<Из «Вильгельма Мейстера» Гете>
IКто с хлебом слез своих не ел,Кто в жизни целыми ночамиНа ложе, плача, не сидел,Тот незнаком с небесными властями.Они нас в бытие манят —Заводят слабость в преступленья,И после муками казнят:Нет на земли проступка без отмщенья!IIКто хочет миру чуждым быть,Тот скоро будет чужд, —Ах, людям есть кого любить,Что им до наших нужд!Так! что вам до меня?Что вам беда моя?Она лишь про меня, —С ней не расстанусь я!Как крадется к милой любовник тайком:«Откликнись, друг милый, одна ль?»Так бродит ночию и днемКругом меня тоска,Кругом меня печаль!..Ах, разве лишь в гробуОт них укрыться мне —В гробу, в земле сырой —Там бросят и оне!Не ранее 1827
«Запад, Норд и Юг в крушенье…»
(Из Гетева «Западо-Восточного дивана»)
Запад, Норд и Юг в крушенье,Троны, царства в разрушенье, —На Восток укройся дальный,Воздух пить патриархальный!..В играх, песнях, пированьеОбнови существованье!..Там проникну, в сокровенных,До истоков потаенныхПервородных поколений,Гласу божиих веленийНепосредственно внимавшихИ ума не надрывавших,Память праотцев святивших,Иноземию претивших,Где во всем хранилась мера,Мысль – тесна, пространна вера,Слово – в силе и почтенье,Как живое откровенье!..То у пастырей под кущей,То в оазисе цветущейС караваном отдохну я,Ароматами торгуя:Из пустыни в поселеньяИсслежу все направленья.Песни Гафица святыеУсладят стези крутые:Их вожатый голосистый,Распевая в тверди чистой,В позднем небе звезды будитИ шаги верблюдов нудит.То упьюся в банях ленью,Верен Гафица ученью:Дева-друг фату бросает,Амвру с кудрей отрясает, —И поэта сладкопевностьВ девах райских будит ревность!..И сие высокомерьеНе вменяйте в суеверье;Знайте: все слова поэтаЛегким роем, жадным света,У дверей стучатся рая,Дар бессмертья вымоляя!..Не ранее 1827
Байрон
(Отрывок <Из Цедлица>)
1Войди со мной – пуста сия обитель,Сего жилища одичали боги,Давно остыл алтарь их – и без сменыНа страже здесь молчанье. На порогеНе встретит нас с приветствием служитель,На голос наш откликнутся лишь стены. Зачем, о сын КаменыЛюбимейший, – ты, наделенный даромНеугасимо-пламенного слова,Зачем бежал ты собственного крова,Зачем ты изменил отцовским ларам?Ах, и куда, безвременно почивший,Умчал тебя сей вихрь, тебя носивший!..2Так некогда здесь был жилец могучий,Здесь песнями дышал он – и дыханьеНе ветерка в черемухе душистойКазалося игривое журчанье, —Нет, песнь его грозней гремящей тучи,Как божий гнев, то мрачный, то огнистый, Неслась по тверди мглистой, —Вдруг над зеленой нивой или садомНевыцветшим заклепы расторгала,И мрак, и лед, и пламень извергала,Огнем палила, бороздила градом, —Местами лишь, где туча разрывалась,Лазурь небес прелестно улыбалась!3Духов, гласят, неистовое пеньеВнимающих безумьем поражало, —Так и его, как неземная сила,Все пропасти душевные взрывало,На самом дне будило преступленье,Дыханье замирало, сердце ныло, И нечто грудь теснило,Как бы кругом воздушный слой, редея,Земную кровь сосал из нашей жилы,И нам, в борьбе, недоставало силыСтряхнуть с себя господство чародея,Пока он сам, как бы для посмеянья,Своим жезлом не рушил обаянья!4И мудрено ль, что память о высокомНевольной грустью душу осенила!..Не лебедем ты создан был судьбою,Купающим в волне румяной крыла,Когда закат пылает над потокомИ он плывет, любуясь сам собою, Между двойной зарею, —Ты был орел – и со скалы родимой,Где свил гнездо – и в нем, как в колыбели,Тебя качали бури и метели,Во глубь небес нырял, неутомимый,Над морем и землей парил высоко,Но трупов лишь твое искало око!..5Злосчастный дух! Как в зареве пожараТвое кроваво-тусклое зерцало,Блестящее в роскошном, свежем цвете,И мир и жизнь так дико отражало!..С печатью на челе святого дараИ скиптром власти в неземном совете Любил ты в мутном светеЗемную жизнь виденьями тревожить!..В тебе самом, как бы в иносказанье,Для нас воскресло грозное преданье, —Но распознать наш взор тебя не может —Титан ли ты, чье сердце снедью врана,Иль сам ты вран, терзающий титана!..6Своих отцов покинул он обитель,Где тени их скитаются безмолвны,Где милые осталися залоги, —И как весь день метет крылами волныМорская птица, скал пустынных житель, —Так и ему по жизненной дороге Пройти судили боги,Нигде не встретив мирной, светлойкущи! —И тщетно он, в борьбе с людьми, с собою,Рвался схватить земное счастье с бою.Над ним был Рок, враждебный, всемогущий!Всходил за ним на снежные вершины,Спускался в дол, переплывал пучины!..7То мчится бард, беглец родного края,Навстречу солнца, по стихии бурной,Где Лиссабон, на жарком небе рдея,Златым венцом объял залив лазурный, —Там, где земля горит, благоухая,И где плоды, на пыльных ветвях зрея, Душистей и свежее, —Тебя потом он огласил приветом,Страна любви, геройства, приключений,Где и поднесь их сладкопевный генийКак бы волшебным обвевает светомУзорчатой Альгамбры колоннадыИль рощи благовонные Гренады!8То совершитель тризны благочестной,Теней погибших окруженный роем,Равнину ту обходит он с тоскою,Где жребий мира выпал славным боем,Где был судим сей страшный суд железный!..Сия земля, клейменная судьбою, Под чуткою стопоюДрожит еще невольно и поныне,Как тундра крови, – здесь, в мученьях страшных,Притоптаны ряды сердец отважных,И слоем лег их пепел по равнине, —Враждебные, они затихли вместе,Те с жаждою, те в упоенье мести!..9Но дале бард – и видит пред собоюГроздоносящий вечно-юный Рейн, —И там и сям, на выси виноградной,Мелькает замок, и поднесь обвеянВолшебной былью, мглисто-золотою!..И вот, вдали, сияющий и хладный, Возник титан громадный —Швейцария!.. Там мир как за оградой;Звучит рожок, поют вольней потоки,В горах, как в чаше, озера глубоки,Свет на холмах, в долинах тень с прохладойИ надо всем вершины ледяные,То бледные, то огненно-живые!..10Потом с высот, где, разлучаясь, водыВ широкие, полдневные равнины,Как бы на пир, стремят свое теченье,Отколь не раз, как льдистые лавины,Полночные срывалися народы, —В Италию, – родимое владенье, Он сводит вдохновенье —Небесный дух сей край чудес обходит,Высокий лавр и темный мирт колышет,Под сводами чертогов светлых дышит,С цветущих персей запах роз уводитИ шевелит прозрачной пеленоюНад дремлющей в руинах стариною!..11Но на Восток цветущий и пустынныйВлекло певца всесильное пристрастье,В любимый край его воображенья!..Сей мир насильства, лени, сладострастьяОн зрел еще перед его кончиной —Где обнялись в роскошном запустенье И жизнь и разрушенье,И дружески цвели в вечернем светеВершины гор, где жил разбой веселый,Там, за скалой, пирата парус белый,Здесь рог луны, горящий на мечети,И чистые остатки ПарфенонаНа девственном румянце небосклона.12Но ты расторг союз сего творенья,Дух вольности, бессмертная стихия!И бой вспылал Отчаяния с Силой!..Кровь полилась, как воды ключевые,В ночи земля пила их без зазренья,Лишь зарево, как светоч над могилой, Горе́ над ней светило, —И скоро ли – то провиденье знает —Взойдет заря и бурный мрак развеет!..Но юный день с любовью да светлеетНа месте том, где дух певца витает,Где в сумраке болезненной надеждыСомкнула смерть его земные вежды!..13
