Певец угас пред жертвенником брани!..Но песнь его нигде не умолкала, —Хоть из груди, истерзанной страстями,Она нередко кровью вытекала,Волшебный жезл не выпадал из длани,Но двигал он лишь адскими властями!.. В распре с небесамиВысокая божественность мученьяБыла ему загадкою враждебной —И, упиваясь чашею врачебной,Отравы жаждал он, не исцеленья, —Вперенные в подземный ужас очиОн отвращал от звездной славы ночи!..14Таков он был, могучий, величавый,Восторженный хулитель мирозданья!..Но зависти ль удел его достоин?..Родительским добром существованьяОн приобрел даруемое славой!Но был ли он сим демоном присвоен, Иль счастлив, иль спокоен?Сиянье звезд, денницы луч веселыйДуши его, где вихри бушевали,Лишь изредка угрюмость провевали.Он стихнул днесь, вулкан перегорелый.И позднее бессмертия светилоС ночных небес глядит в него уныло…1828–1829
Олегов щит
1«Аллах! пролей на нас твой свет!Краса и сила правоверных!Гроза гяуров лицемерных! Пророк твой – Магомет!..»2«О наша крепость и оплот!Великий бог! веди нас ныне,Как некогда ты вел в пустыне Свой избранный народ!..»* * *Глухая полночь! Все молчит!Вдруг… из-за туч луна блеснула —И над воротами Стамбула Олегов озарила щит.Не позднее первой половины 1829
Средство и цель
Стяжать венок от вас не мечу,Но ваши похвалы люблю,Коль на пути своем их встречу.Балласт хотя не назначает,Куда и как плыть кораблю,Но ход его он облегчает.Не позднее первой половины 1829
Императору Николаю I
(С немецкого)
О Николай, народов победитель,Ты имя оправдал свое! Ты победил!Ты, господом воздвигнутый воитель,Неистовство врагов его смирил…Настал конец жестоких испытаний,Настал конец неизреченных мук. Ликуйте, христиане! Ваш бог, бог милости и браней,Исторг кровавый скиптр из нечестивых рук.Тебе, тебе, послу его велений —Кому сам бог вручил свой страшный меч, —Известь народ его из смертной тениИ вековую цепь навек рассечь.Над избранной, о царь, твоей главоюКак солнце просияла благодать! Бледнея пред тобою, Луна покрылась тьмою —Владычеству Корана не восстать…Твой гневный глас послыша в отдаленье,Содроглися Османовы врата:Твоей руки одно лишь мановенье —И в прах падут к подножию креста.Сверши свой труд, сверши людей спасенье.Реки: «Да будет свет» – и будет свет! Довольно крови, слез пролитых, Довольно жен, детей избитых,Довольно над Христом ругался Магомет!..Твоя душа мирской не жаждет славы,Не на земное устремлен твой взор.Но тот, о царь, кем держатся державы,Врагам твоим изрек их приговор…Он сам от них лицо свое отводит,Их злую власть давно подмыла кровь,Над их главою ангел смерти бродит, Стамбул исходит —Константинополь воскресает вновь…Октябрь 1829
«Высокого предчувствия…»
<Из Мандзони>
Высокого предчувствияПорывы и томленье,Души, господства жаждущей,Кипящее стремленье,И замыслов событиеНесбыточных, как сон, —Все испытал он! – счастие,Победу, заточенье,И все судьбы пристрастие,И все ожесточенье! —Два раза брошен был во прахИ два раза на трон!..Явился: два столетияВ борении жестоком,Его узрев, смирились вдруг,Как пред всесильным роком.Он повелел умолкнуть имИ сел меж них судьей!Исчез – и в ссылке довершилСвой век неимоверный —Предмет безмерной завистиИ жалости безмерной,Предмет вражды неистовой,Преданности слепой!..Как над главою тонущихРастет громадой пеннойСперва игравший ими вал —И берег вожделенныйВотще очам трепещущимКазавший свысока, —Так память над душой его,Скопившись, тяготела!..Как часто высказать себяДуша сия хотела,И, обомлев, на лист начатыйВдруг падала рука!Как часто пред кончиной дня —Дня безотрадной муки, —Потупив молнии очей,Крестом сложивши руки,Стоял он – и минувшееОвладевало им!..Он зрел в уме: подвижныеШатры, равнины боев,Рядов пехоты длинный блеск,Потоки конных строев —Железный мир и дышащийВелением одним!..О, под толиким бременемВ нем сердце истомилосьИ дух упал… Но сильнаяК нему рука спустилась —И к небу, милосердая,Его приподняла!..Конец 1820-х
«Едва мы вышли из Трезенских врат…»
<Из «Федры» Расина>
Едва мы вышли из Трезенских врат,Он сел на колесницу, окруженныйСвоею, как он сам, безмолвной стражей.Микенскою дорогой ехал он,Отдав коням в раздумии бразды.Сии живые, пламенные кони,Столь гордые в обычном их пылу,Днесь, с головой поникшей, мрачны, тихи,Казалося, согласовались с ним.Вдруг из морских пучин исшедший крикСмутил вокруг воздушное молчанье,И в ту ж минуту страшный некий голосИз-под земли ответствует стенаньем.В груди у всех оледенела кровь,И дыбом стала чутких тварей грива.Но вот, белея над равниной влажной,Подъялся вал, как снежная гора, —Возрос, приближился, о брег расшибсяИ выкинул чудовищного зверя.Чело его ополчено рогами,Хребет покрыт желтистой чешуей.Ужасный вол, неистовый дракон,В бесчисленных изгибах вышел он.Брег, зыблясь, стонет от его рыканья;День, негодуя, светит на него;Земля подвиглась; вал, его извергший,Как бы объятый страхом, хлынул вспять.Все скрылося, ища спасенья в бегстве, —Лишь Ипполит, героя истый сын,Лишь Ипполит, боязни недоступный,Остановил коней, схватил копье,И, меткою направив сталь рукою,Глубокой язвой зверя поразил.Взревело чудо, боль копья почуя,Беснуясь, пало под ноги конямИ, роя землю, из кровавой пастиИх обдало и смрадом и огнем!Страх обуял коней – они помчались,Не слушаясь ни гласа, ни вожжей, —Напрасно с ними борется возница,Они летят, багря удила пеной:Бог некий, говорят, своим трезубцемИх подстрекал в дымящиеся бедра…Летят по камням, дебрям… ось трещитИ лопнула… Бесстрашный ИпполитС изломанной, разбитой колесницыНа землю пал, опутанный вожжами, —Прости слезам моим!.. сей вид плачевныйБессмертных слез причиной будет мне!Я зрел, увы! как сына твоегоВлекли, в крови, им вскормленные кони!Он кличет их… но их пугает клик —Бегут, летят с истерзанным возницей.За ним вослед стремлюся я со стражей, —Кровь свежая стезю нам указует.На камнях кровь… на терниях колючихКлоки волос кровавые повисли…Наш дикий вопль равнину оглашает!Но наконец неистовых конейСмирился пыл… они остановилисьВблизи тех мест, где прадедов твоихПрах царственный в гробах почиет древних!..Я прибежал, зову… с усильем тяжкимОн, вежды приподняв, мне подал руку:«Всевышних власть мой век во цвете губит.Друг, не оставь Ариции моей!Когда ж настанет день, что мой родитель,Рассеяв мрак ужасной клеветы,В невинности сыновней убедится,О, в утешенье сетующей тени,Да облегчит он узнице своейУдел ее!.. Да возвратит он ей…»При сих словах героя жизнь угасла,И на руках моих, его державших,Остался труп, свирепо искаженный,Как знаменье богов ужасной кары,Не распознаемый и для отцовских глаз!Конец 1820-х
«Прекрасный будет день…»
<Из «Путевых картин» Гейне>
«Прекрасный будет день», – сказал товарищ,Взглянув на небо из окна повозки. —Так, день прекрасный будет, – повторилоЗа ним мое молящееся сердцеИ вздрогнуло от грусти и блаженства!..Прекрасный будет день! Свободы солнцеЖивей и жарче будет греть, чем нынеАристокрация светил ночных!И расцветет счастливейшее племя,Зачатое в объятьях произвольных,Не на одре железном принужденья,Под строгим, под таможенным надзоромДуховных приставов, – и в сих душахВольнорожденных вспыхнет смелоЧистейший огнь идей и чувствований —Для нас, рабов природных, непостижный!Ах, и для них равно непостижимаТа будет ночь, в которой их отцыВсю жизнь насквозь томились безотрадноИ бой вели отчаянный, жестокий,Противу гнусных сов и ларв подземных,Чудовищных Ерева порождений!..Злосчастные бойцы, все силы духа,Всю сердца кровь в бою мы истощили —И бледных, преждевременно одряхшихНас озарит победы поздний день!..Младого солнца свежее бессмертьеНе оживит сердец изнеможенных,Ланит потухших снова не зажжет!Мы скроемся пред ним, как бледный месяц!Так думал я и вышел из повозкиИ с утренней усердною молитвойСтупил на прах, бессмертьем освященный!..Как под высоким триумфальным сводомГромадных облаков всходило солнце,Победоносно, смело и светло,Прекрасный день природе возвещая.Но мне при виде сем так грустно было,Как месяцу, еще заметной теньюБледневшему на небе. – Бедный месяц!В глухую полночь, одиноко, сиро,Он совершил свой горемычный путь,Когда весь мир дремал – и пировалиОдни лишь совы, призраки, разбой;И днесь пред юным днем, грядущим в славе,С звучащими веселием лучамиИ пурпурной разлитою зарей,Он прочь бежит… еще одно воззреньеНа пышное всемирное светило —И легким паром с неба улетит.Не знаю я и не ищу предвидеть,Что мне готовит Муза! Лавр поэтаПочтит иль нет мой памятник надгробный?Поэзия душе моей былаМладенчески-божественной игрушкой —И суд чужой меня тревожил мало.Но меч, друзья, на гроб мой положите!Я воин был! я ратник был свободы,И верою и правдой ей служилВсю жизнь мою в ее священной брани!1829–1830
«Звучит, как древле, пред тобою…»
<Из «Фауста» Гете>
IЗвучит, как древле, пред тобоюСветило дня в строю планетИ предначертанной стезею,Гремя, свершает свой полет!Ему дивятся серафимы,Но кто досель его постиг?Как в первый день, непостижимыДела, всевышний, рук твоих!И быстро, с быстротой чудесной,Кругом вратится шар земной,Меняя тихий свет небесныйС глубокой ночи темнотой.Морская хлябь гремит валамиИ роет каменный свой брег,И бездну вод с ее скаламиЗемли уносит быстрый бег!И беспрерывно бури воют,И землю с края в край метут,И зыбь гнетут, и воздух роют,И цепь таинственную вьют.Вспылал предтеча-истребитель,Сорвавшись с тучи, грянул гром,Но мы во свете, вседержитель,Твой хвалим день и мир поем.Тебе дивятся серафимы!Тебе гремит небес хвала!Как в первый день, непостижимы,Господь! руки твоей дела!II«Кто звал меня?» — «О страшный вид!» —«Ты сильным и упрямым чаромМой круг волшебный грыз недаром —И днесь…» — «Твой взор меня мертвит!» —«Не ты ль молил, как исступленный,Да узришь лик и глас услышишь мой?Склонился я на клич упорный твой,И се предстал! Какой же страх презренныйВдруг овладел, титан, твоей душой?..Та ль эта грудь, чья творческая силаМир целый создала, взлелеяла, взрастилаИ, в упоении отваги неземной,С неутомимым напряженьемДо нас, духов, возвыситься рвалась?Ты ль это, Фауст? И твой ли был то глас,Теснившийся ко мне с отчаянным моленьем?Ты, Фауст? Сей бедный, беспомощный прах,Проникнутый насквозь моим дхновеньем,Во всех души своей дрожащий глубинах?..» — «Не удручай сим пламенным презреньемГлавы моей! Не склонишь ты ея!Так, Фауст я, дух, как ты! твой равный я!..» — «Событий бурю и вал судеб Вращаю я, Воздвигаю я,Вею здесь, вею там, и высок и глубок!Смерть и Рождение, Воля и Рок, Волны в боренье, Стихии во пренье, Жизнь в измененье — Вечный, единый поток!..Так шумит на стану моем ткань роковая,И богу прядется риза живая!» — «Каким сродством неодолимым,Бессмертный дух! влечешь меня к себе!» — «Лишь естеством, тобою постижимым,Подобен ты – не мне!..»IIIЧего вы от меня хотите,Чего в пыли вы ищете моей,Святые гласы, там звучите,Там, где сердца и чище и нежней.Я слышу весть – но веры нет для ней!О вера, вера, мать чудес родная,Дерзну ли взор туда поднять,Откуда весть летит благая!Ах, но к нему с младенчества привычный,Сей звук родимый, звук владычный, —Он к бытию манит меня опять!Небес, бывало, лобызаньеСрывалось на меня в воскресной тишине,Святых колоколов я слышал содроганьеВ моей душевной глубине,И сладостью живой была молитва мне!Порыв души в союзе с небесамиМеня в леса и долы уводил —И, обливаясь теплыми слезами,Я новый мир себе творил.Про игры юности веселой,Про светлую весну благовестил сей глас —Ах, и в торжественный сей часВоспоминанье их мне душу одолело!Звучите ж, гласы, вторься, гимн святой!Слеза бежит! Земля, я снова твой!IVЗачем губить в унынии пустомСего часа благое достоянье?Смотри, как хижины с их зеленью кругомОсыпало вечернее сиянье.День пережит, – и к небесам инымСветило дня несет животворенье.О, где крыло, чтоб взвиться вслед за ним,Прильнуть к его лучам, следить его теченье?У ног моих лежит прекрасный мирИ, вечно вечереющий, смеется…Все выси в зареве, во всех долинах мир,Сребристый ключ в златые реки льется.Над цепью диких гор, лесистых странПолет богоподобный веет,И уж вдали открылся и светлеетС заливами своими океан.Но светлый бог главу в пучины клонит,И вдруг крыла таинственная мощьВновь ожила и вслед за уходящим гонит,И вновь душа в потоках света тонет.Передо мною день, за мною нощь.В ногах равнина вод, и небо над главою.Прелестный сон!.. и суетный!.. прости!..К крылам души, парящим над землею,Не скоро нам телесные найти.Но сей порыв, сие и в выспрь и вдальстремленье,Оно природное внушенье,У всех людей оно в груди…И оживает в нас порою,Когда весной, над нашей головою,Из облаков песнь жавронка звенит,Когда над крутизной лесистойОрел, ширяяся, парит,Поверх озер иль степи чистойЖуравль на родину спешит.VДержавный дух! ты дал мне, дал мне все,О чем молил я! Не вотще ко мнеСклонил в лучах сияющий свой лик!Дал всю природу во владенье мнеИ вразумил ее любить. Ты дал мнеНе гостем праздно-изумленным бытьНа пиршестве у ней, но допустилВо глубину груди ее проникнуть,Как в сердце друга! Земнородных стройПровел передо мной и научил —В дуброве ль, в воздухе иль в лоне вод —В них братий познавать и их любить!Когда ж в бору скрыпит и свищет буря,Ель-великан дерев соседних с трескомКрушит в паденье ветви, глухо гулВстает окрест и, зыблясь, стонет холм,Ты в мирную ведешь меня пещеру,И самого меня являешь тыОчам души моей – и мир ее,Чудесный мир, разоблачаешь мне!Подымется ль, всеуслаждая, месяцВ сиянье кротком, и ко мне летятC утеса гор, с увлаженного бора,Сребристые веков минувших тениИ строгую утеху созерцаньяТаинственным влияньем умиляют!1829–1830
«Великий Карл, прости!…»
<Из «Эрнани» В. Гюго>
Великий Карл, прости! – Великий, незабвенный,Не сим бы голосом тревожить эти стены —И твой бессмертный прах смущать, о исполин,Жужжанием страстей, живущих миг один!Сей европейский мир, руки твоей созданье,Как он велик, сей мир! Какое обладанье!..С двумя избранными вождями над собой —И весь багрянородный сонм – под их стопой!..Все прочие державы, власти и владенья —Дары наследия, случайности рожденья, —Но папу, кесаря сам бог земле дает,И промысл через них нас случаем блюдет.Так соглашает он устройство и свободу!Вы все, позорищем служащие народу,Вы, курфюрсты, вы, кардиналы, сейм, синклит,Вы все ничто! Господь решит, господь велит!..Родись в народе мысль, зачатая веками,Сперва растет в тени и шевелит сердцами —Вдруг воплотилася и увлекла народ!..Князья куют ей цепь и зажимают рот,Но день ее настал, – и смело, величавоОна вступила в сейм, явилась средь конклава,И, с скипетром в руках иль митрой на челе,Пригнула все главы венчанные к земле…Так папа с кесарем всесильны – все земноеЛишь ими и чрез них. Как таинство живоеЯвило небо их земле, – и целый мир —Народы и цари – им отдан был на пир!..Их воля строит мир и зданье замыкает,Творит и рушит. – Сей решит, тот рассекает.Сей Истина, тот Сила – в них самихВерховный их закон, другого нет для них!..Когда из алтаря они исходят оба —Тот в пурпуре, а сей в одежде белой гроба,Мир, цепенея, зрит в сиянье торжестваСию чету, сии две полы божества!..И быть одним из них, одним! О, посрамленьеНе быть им!.. и в груди питать сие стремленье!О, как, как счастлив был почивший в сем гробуГерой! Какую бог послал ему судьбу!Какой удел! и что ж? Его сия могила.Так вот куда идет – увы! – все то, что былоЗаконодатель, вождь, правитель и герой,Гигант, все времена превысивший главой,Как тот, кто в жизни был Европы всей владыкой,Чье титло было кесарь, имя Карл Великий,Из славимых имен славнейшее поднесь,Велик – велик, как мир, – а все вместилось здесь!Ищи ж владычества и взвесь пригоршни пылиТого, кто все имел, чью власть как божью чтили.Наполни грохотом всю землю, строй, возвысьСвой столп до облаков, все выше, высь на высь —Хотя б бессмертных звезд твоя коснулась слава,Но вот ее предел!.. О царство, о держава,О, что вы? все равно – не власти ль жажду я?Мне тайный глас сулит: твоя она – моя —О, если бы моя! Свершится ль предвещаньеСтоять на высоте и замыкать созданье,На высоте – один – меж небом и землейИ видеть целый мир в уступах под собой:Сперва цари, потом – на степенях различных —Старейшины домов удельных и владычных,Там доги, герцоги, церковные князья,Там рыцарских чинов священная семья,Там духовенство, рать, – а там, в дали туманной,На самом дне – народ, несчетный, неустанный,Пучина, вал морской, терзающий свой брег,Стозвучный гул, крик, вопль, порою горький смех,Таинственная жизнь, бессмертное движенье,Где, что ни брось во глубь, и все они в движенье —Зерцало грозное для совести царейЖерло, где гибнет трон, всплывает мавзолей!О, сколько тайн для нас в твоих пределах темных!О, сколько царств на дне – как остовы огромныхСудов, свободную теснивших глубину,Но ты дохнул на них – и груз пошел ко дну!И мой весь этот мир, и я схвачу без страхаМироправленья жезл! Кто я? Исчадье праха!1830
Певец
(Из Гете)
«Что там за звуки пред крыльцом,За гласы пред вратами?..В высоком тереме моемРаздайся песнь пред нами!..»Король сказал, и паж бежит,Вернулся паж, король гласит:«Скорей впустите старца!..»«Хвала вам, витязи, и честь,Вам, дамы, обожанья!..Как звезды в небе перечесть!Кто знает их названья!..Хоть взор манит сей рай чудес,Закройся взор – не время здесьВас праздно тешить, очи!»Седой певец глаза смежилИ в струны грянул живо —У смелых взор смелей горит,У жен – поник стыдливо.Пленился царь его игройИ шлет за цепью золотойПочтить певца седого!..«Златой мне цепи не давай,Награды сей не стою,Ее ты рыцарям отдай,Бесстрашным среди бою;Отдай ее своим дьякам,Прибавь к их прочим тяготамСие златое бремя!..На божьей воле я пою,Как птичка в поднебесье,Не чая мзды за песнь свою —Мне песнь сама возмездье!..Просил бы милости одной,Вели мне кубок золотойВином наполнить светлым!»Он кубок взял и осушилИ слово молвил с жаром:«Тот дом сам бог благословил,Где это – скудным даром!..Свою вам милость он пошлиИ вас утешь на сей земли,Как я утешен вами!..»1830
Заветный кубок
(Из Гете)
Был царь, как мало их ныне, —По смерть он верен был:От милой, при кончине,Он кубок получил.Ценил его высокоИ часто осушал, —В нем сердце сильно билось,Лишь кубок в руки брал.Когда ж сей мир покинутьПришел его черед,Он делит все наследство, —Но кубка не дает.И в замок, что над морем.Друзей своих созвал,И с ними на прощанье,Там сидя, пировал.В последний раз упилсяОн влагой огневой,Над бездной наклонилсяИ в море – кубок свой…На дно пал кубок морское, —Он пал, пропал из глаз,Забилось ретивое, —Царь пил в последний раз!..1830
«За нашим веком мы идем…»
За нашим веком мы идем,Как шла Креуза за Энеем:Пройдем немного – ослабеем,Убавим шагу – отстаем.Не позднее 1830
Ночные мысли
(Из Гете)
Вы мне жалки, звезды-горемыки!Так прекрасны, так светло горите,Мореходцу светите охотно,Без возмездья от богов и смертных!Вы не знаете любви – и ввек не знали!Неудержно вас уводят ОрыСквозь ночную беспредельность неба.О! какой вы путь уже свершилиС той поры, как я в объятьях милойВас и полночь сладко забываю!Конец 1820-х – начало 1830-х
* * *(Из Шекспира)
IЛюбовники, безумцы и поэтыИз одного воображенья слиты!..Тот зрит бесов, каких и в аде нет(Безумец, то есть); сей равно безумный,Любовник страстный, видит, очарован,Елены красоту в цыганке смуглой.Поэта око, в светлом исступленье,Круговращаясь, блещет и скользитНа землю с неба, на небо с земли —И, лишь создаст воображенье видыСуществ неведомых, поэта жезлИх претворяет в лица и даетТеням воздушным местность и названье!..IIПесняЗаревел голодный лев,И на месяц волк завыл;День с трудом преодолев,Бедный пахарь опочил.Угли гаснут на костре,Дико филин прокричалИ больному на одреСкорый саван провещал.Все кладбища, сей порой,Из зияющих гробов,В сумрак месяца сыройВысылают мертвецов!..Конец 1820-х – начало 1830-х
К***
Уста с улыбкою приветной,Румянец девственных ланитИ взор твой светлый, искрометный —Все к наслаждению манит…Ах! этот взор, пылая страстью,Любовь на легких крыльях шлетИ некою волшебной властьюСердца в чудесный плен влечет.1830–1833
«Как дочь родную на закланье…»
Как дочь родную на закланьеАгамемнон богам принес,Прося попутных бурь дыханьяУ негодующих небес, —Так мы над горестной ВаршавойУдар свершили роковой,Да купим сей ценой кровавойРоссии целость и покой!Но прочь от нас венец бесславья,Сплетенный рабскою рукой!Не за коран самодержавьяКровь русская лилась рекой!Нет! нас одушевляло в боеНе чревобесие меча,Не зверство янычар ручноеИ не покорность палача!Другая мысль, другая вераУ русских билася в груди!Грозой спасительной примераДержавы целость соблюсти,Славян родные поколеньяПод знамя русское собратьИ весть на подвиг просвещеньяЕдиномысленных, как рать.Сие-то высшее сознаньеВело наш доблестный народ —Путей небесных оправданьеОн смело на себя берет.Он чует над своей главоюЗвезду в незримой высотеИ неуклонно за звездоюСпешит к таинственной мете!Ты ж, братскою стрелой пронзенный,Судеб свершая приговор,Ты пал, орел одноплеменный,На очистительный костер!Верь слову русского народа:Твой пепл мы свято сбережем,И наша общая свобода,Как феникс, зародится в нем.Сентябрь 1831
«Все бешеней буря, все злее и злей…»
«Все бешеней буря, все злее и злей,Ты крепче прижмися к груди моей». —«О милый, милый, небес не гневи,Ах, время ли думать о грешной любви!» —«Мне сладок сей бури порывистый глас,На ложе любви он баюкает нас». —«О, вспомни про море, про бедных пловцов,Господь милосердый, будь бедным покров!» —«Пусть там, на раздолье, гуляет волна,В сей мирный приют не ворвется она». —«О милый, умолкни, о милый, молчи,Ты знаешь, кто на море в этой ночи?!»И голос стенящий дрожал на устах,И оба, недвижны, молчали впотьмах.Гроза приутихла, ветер затих,Лишь маятник слышен часов стенных, —Но оба, недвижны, молчали впотьмах,Над ними лежал таинственный страх…Вдруг с треском ужасным рассыпался гром,И дрогнул в основах потрясшийся дом.Вопль детский раздался, отчаян и дик,И кинулась мать на младенческий крик.Но в детский покой лишь вбежала она,Вдруг грянулась об пол, всех чувств лишена.Под молнийным блеском, раздвинувшим мглу,Тень мужа над люлькой сидела в углу.1831–1836
«Пришлося кончить жизнь в овраге…»
<Из Беранже>
Пришлося кончить жизнь в овраге:Я слаб и стар – нет сил терпеть!«Пьет, верно», – скажут о бродяге, —Лишь бы не вздумали жалеть!Те, уходя, пожмут плечами,Те бросят гривну бедняку!Счастливый путь, друзья! Бог с вами!Я и без вас мой кончить век могу!Насилу годы одолели,Знать, люди с голода не мрут.Авось, – я думал, – на постелиОни хоть умереть дадут.Но их больницы и остроги —Все полно! Силой не войдешь!Ты вскормлен на большой дороге —Где жил и рос <?>, старик, там и умрешь.Я к мастерам ходил сначала,Хотел кормиться ремеслом.«С нас и самих работы мало!Бери суму, да бей челом».К вам, богачи, я потащился,Грыз кости с вашего стола,Со псами вашими делился, —Но я, бедняк, вам не желаю зла.Я мог бы красть, я – Ир убогой,Но стыд мне руки оковал;Лишь иногда большой дорогойЯ дикий плод с дерев сбивал…За то, что нищ был, между вамиВек осужден на сиротство…Не раз сидел я за замками,Но солнца свет – кто продал вам его?Что мне до вас и вашей славы,Торговли, вольностей, побед?Вы все передо мной неправы —Для нищего отчизны нет!Когда пришлец вооруженныйНаш пышный город полонил,Глупец, я плакал, раздраженный,Я клял врага, а враг меня кормил!Зачем меня не раздавили,Как ядовитый гад какой?Или зачем не научили —Увы! – полезной быть пчелой!Из ваших, смертные, объятийЯ был извержен с первых <лет>,Я в вас благословил бы братий, —Днесь при смерти бродяга вас клянет!Не ранее 1833
«В которую из двух влюбиться…»
(Из Гейне)
В которую из двух влюбитьсяМоей судьбой мне суждено?Прекрасна дочь и мать прекрасна,Различно милы, но равно.Неопытно-младые членыКак сладко ум тревожат мой! —Но гениальных взоров прелестьВсесильна над моей душой.В раздумье, хлопая ушами,Стою, как Буриданов другМеж двух стогов стоял, глазея:Который лакомей из двух?..Не ранее 1834
К Ганке[49]
Вековать ли нам в разлуке?Не пора ль очнуться намИ подать друг другу руки,Нашим кровным и друзьям?Веки мы слепцами были,И, как жалкие слепцы,Мы блуждали, мы бродили,Разбрелись во все концы.А случалось ли пороюНам столкнуться как-нибудь, —Кровь не раз лилась рекою,Меч терзал родную грудь.И вражды безумной семяПлод сторичный принесло:Не одно погибло племяИль в чужбину отошло.Иноверец, иноземецНас раздвинул, разломил:Тех обезъязычил немец,Этих – турок осрамил.Вот среди сей ночи темной,Здесь, на пражских высотах,Доблий муж рукою скромнойЗасветил маяк впотьмах.О, какими вдруг лучамиОзарились все края!Обличилась перед намиВся Славянская земля!Горы, степи и поморьяДень чудесный осиял,От Невы до Черногорья.От Карпатов за Урал.Рассветает над Варшавой,Киев очи отворил,И с Москвой золотоглавойВышеград заговорил!И наречий братских звукиВновь понятны стали нам, —Наяву увидят внукиТо, что снилося отцам!(Приписка)
Так взывал я, так гласил я.Тридцать лет с тех пор ушло —Все упорнее усилья,Все назойливее зло.Ты, стоящий днесь пред богом,Правды муж, святая тень,Будь вся жизнь твоя залогом,Что придет желанный день.За твое же постоянствоВ нескончаемой борьбеПервый праздник ВсеславянстваПриношеньем будь тебе!..Не позднее 1867
Знамя и Слово[50]
В кровавую бурю, сквозь бранное пламя,Предтеча спасенья – русское ЗнамяК бессмертной победе тебя провело.Так диво ль, что в память союза святогоЗа Знаменем русским и русское СловоК тебе, как родное к родному, пришло?1842
«Не знаешь, что лестней для мудрости людской…»
Не знаешь, что лестней для мудрости людской:Иль вавилонский столп немецкого единства, Или французского бесчинства Республиканский хитрый строй.1848
Русская география
