Теория невероятностей

Держась за поручень, Матвей время от времени бросал косые взгляды в конец салона. Как же, успокоились они! Просто ждут удобного момента. Сволочи! Ну ничего, он поедет в автобусный парк, а там что-нибудь придумает. Правда, водитель может выгнать всех на конечной остановке. И тогда Матвею точно каюк.

Пейзаж за окном сменился. Исчезли огни, вывески, витрины. Прямоугольники автобусных окон почернели, и в них теперь отражались тусклые лампы салона и безжизненные фигуры пассажиров.

Автобус проехал очередную пустую остановку и вдруг резко притормозил у торчащего неподалеку ларька со светящейся вывеской. Почему-то у каждого слова в названии погасли первые буквы: «газинчик – дукты и питки». Водитель открыл переднюю дверь и вышел, на ходу вынимая деньги из нагрудного кармана жилетки. Матвей, не меняя позы, проводил его взглядом. Сердце лихорадочно заколотилось. Вот он, путь к спасению, прямо перед ним. Открыта только передняя дверь. Лишь бы успеть выскочить!

Матвей стрельнул взглядом в сторону преследователей. Вроде бы заняты картами, на него не смотрят.

Водитель вернулся к автобусу с бутылкой минералки в руке. Матвей собрался в пружину. Сейчас или никогда. Водитель поднялся и прошел в кабину. Матвей приготовился. Остались секунды до того, как закроется дверь… Пора!

Пока водитель устраивался в своем кресле и тянулся к нужной кнопке на приборной панели, Матвей пригнулся и ужом выскользнул наружу. Створки двери захлопнулись прямо за его спиной, слегка задев куртку. Матвей рванул прочь и спрятался за ларьком. Лишь бы уехали! Лишь бы спохватились как можно позже! Сейчас автобус скроется из вида, ему останется только перебежать на другую сторону дороги и сесть на любой транспорт, идущий обратно в город. И забыть свое опасное приключение как ночной кошмар.

Но тут к ровному гулу отъезжающего автобуса добавился посторонний беспорядочный шум. Матвей осторожно высунулся из-за угла. Внутри освещенного салона темные фигуры колотили в двери и неистово орали, требуя их выпустить. Матвей похолодел. Нет, только не это! Остаться наедине с этими отморозками в каком-то глухом безлюдном месте, где даже некуда спрятаться!

В животе неприятно заныло, и ноги снова стали ватными, как тогда, в арке, когда к его горлу приставили нож. Будто во сне Матвей наблюдал: вот автобус тормознул, его резко качнуло вперед, вот раскрылись двери, и из салона вывалились три переругивающихся с водителем гопника.

Он понял, что это все. Конец. И речь теперь не о деньгах и не о дорогом телефоне, а о его здоровье. А может, и жизни. Им никто не помешает забить его прямо здесь и закопать в тех развалинах, очертания которых проступают вдалеке. И он будет числиться пропавшим без вести. Дети ведь иногда пропадают, он сам слышал по телевизору. А может, это и случается именно так, как сейчас?

Внезапная мысль оглушила Матвея, и он совсем перестал соображать. Волна безумной паники захлестнула его, подхватила и понесла от дороги прочь. Он и сам не понимал, куда и зачем бежит по пустырю. Но не бежать не мог.

Пронзительный свист и возбужденные возгласы сзади говорили о том, что его заметили. Не надо было даже оглядываться, чтобы понять: погоня совсем близко. Еще несколько минут, и его схватят.

Когда впереди показались какая-то стройка и полуразрушенный одноэтажный дом, Матвей пришел в себя и встрепенулся. Вот укрытие! Может, удастся выиграть время.

Хотя зачем? Все равно не спастись.

Он добрался до кирпичной стены и через разломанный оконный проем впрыгнул в комнату. Вернее, в то, что от нее осталось. Вместо крыши над головой было ясное небо, усеянное яркими звездами. Но их свет, так хорошо помогавший бежать по пустырю, не достигал дальних уголков старого дома. Плотный мрак обступал со всех сторон, и Матвей, спотыкаясь о разбросанный мусор, проскакал по шатким доскам на полу, перебежал в соседнюю комнату и остановился. Спрятаться было негде.

Голоса и топот приближались. Еще немного, и гопники будут в доме. Матвей выскочил через дверной проем, спрыгнул с развороченного порожка и оказался по пояс в густом бурьяне. Запутавшись в мотке ржавой проволоки, он нагнулся, чтобы освободить ногу, и вдруг заметил в нескольких метрах от себя широкую бетонную трубу. Недолго думая, он оттащил обломок стула, заграждающий вход, и нырнул внутрь. В нос ударил затхлый запах. Глаза словно ослепли: сюда не проникал ни один даже самый крохотный лучик света. Но Матвей сейчас был даже рад кромешной тьме. Здесь его точно не будет видно, даже если эти уроды догадаются заглянуть внутрь. Но вряд ли. Труба почти не заметна в бурьяне.

Матвей на четвереньках отполз от края и в изнеможении откинулся на округлую стену, прерывисто дыша открытым ртом. Совсем скоро он услышал приближающиеся голоса.

– И где он, пацаны?

– Грек, да здесь он, в окно влез, я видел. Сныкался где-то в доме.

– Ты че, решил с нами в прятки поиграть? Эй, смертник! Вылезай! Найдем – хуже будет.

– Куда уж хуже, – одними губами прошептал Матвей. Воздух в трубе был пропитан пылью, в горле першило, и никак не получалось глубоко вздохнуть. Согнутые в коленях ноги мелко тряслись, как будто через них пропустили слабый ток.

Зашуршала сухая трава, и голоса зазвучали прямо над головой.

– Нет его нигде.

– Да тут. Куда он нафиг денется!

– По ходу, вон туда, к стройке двинул. Погнали за ним!

Шаги стали удаляться. Не успел Матвей облегченно выдохнуть, как в кармане у него зазвонил телефон. В тишине этот звон показался просто оглушительным. Матвей лихорадочно выхватил трубку. Ну конечно! Кто еще будет звонить в двенадцатом часу ночи! Что ж ты, мама, делаешь? Зачем так подставляешь?

Он трясущимися руками нажал «Отклонить», а потом выключил телефон совсем. Но было поздно.

– Тихо! Заткнулись все! – скомандовал Грек. Матвей уже стал различать их по голосам. – Он здесь. И с мобилой.

– Кажись, зарядил! – загоготал Медуза.

– Оп-па! Тут че-то есть. Ну-ка посвети мне.

У входа в трубу заколыхалась черная тень. Матвей в панике пополз к противоположному краю.

– Пацаны! Глядите! – вдруг истошно завопил Пушкин. – Там, на небе! Чего это? Ух ты, обалдеть!

Послышался нарастающий гул, переходящий в высокий пронзительный свист. Раздались удивленные возгласы, но Матвею некогда было размышлять, что же такое они увидели. Пользуясь их замешательством, он в одно мгновение добрался до конца трубы. Обдирая руки, разгреб колючие кусты, закрывающие выход, и кубарем вывалился наружу.

Матвей вскочил. Со всех ног рванул к чернеющему впереди лесу. Там был шанс затеряться среди деревьев…

Матвей несся по лесу так, как никогда в жизни не бегал. Ни секунды не тратил даже на то, чтобы оглянуться. Ничего не слышал из-за собственного хриплого дыхания и шороха высокой травы, хлещущей по джинсам и куртке.

Наконец Матвей почувствовал, что больше бежать не может. Он рухнул в траву за толстым поваленным деревом и несколько минут лежал на спине, хватая воздух пересохшим ртом. Немного придя в себя и отдышавшись, он приподнялся на руках и осторожно выглянул из своего укрытия.

Тишина. Только слабый шорох ветра по сухой опавшей листве.

Матвей до боли в глазах всматривался в лесной полумрак, стараясь отыскать среди темных стволов притаившиеся фигуры. Нет, никого. Точно никого.

Они отстали. Он спасен. Ура!

На всякий случай Матвей выждал еще некоторое время, потом встал и огляделся. Вокруг были только деревья, а вверху – яркая россыпь звезд и тоненький лунный серп, похожий на букву С. Их свет позволял хоть немного видеть окрестности. Матвей не понимал, куда его занесло и как отсюда выбираться. Но это уже не казалось катастрофой, особенно после того, как ему чудом удалось оторваться от преследователей. Пусть один, пусть посреди леса, зато живой и невредимый. Исцарапанные руки и ушибленная обо что-то коленка (он и сам не помнил обо что) не в счет. Тем более папа, пару лет проживший в Сибири, всегда говорил: здесь, в местных лесопосадках, заблудиться невозможно. Нужно идти в одну сторону, и часа через два обязательно выйдешь на какую-нибудь дорогу.

Матвей решительно направился вперед, держа ориентир на тонкий светящийся в небе месяц.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда вдали между деревьями замаячило что-то оранжевое. Не иначе, огонь. Матвей оживился. Ему уже порядком надоело блуждать одному в потемках. И даже закрались сомнения насчет папиных слов. А тут наконец костер. Значит, рядом люди, у них наверняка есть вода. И они покажут дорогу в город.

Матвей выбрался из кустов на широкую поляну. Человек, сидящий у огня, оглянулся на шум и резко поднялся.

– Кто там? – крикнул он и подобрал с земли внушительную корягу.

– Это я… мальчик, – поспешно ответил Матвей и замер на месте. Мало ли, еще метнет в него свою дубину.

– Мальчик?

Человек с корягой медленно подошел. Матвей настороженно взглянул на него. Но не смог понять, стоит ли его опасаться. Длинный козырек бейсболки, усы, борода – вот все, что удалось разглядеть. Даже не получилось определить, молодой он или старый.

– И что ты тут делаешь, мальчик? Один ночью в лесу? – Человек не спускал глаз с кустов, из которых появился Матвей.

– Я заблудился.

– Заблудился?

– Дайте мне попить, а? – взмолился Матвей. – Пожалуйста! Сейчас умру.

Человек опять внимательно оглядел кусты, будто искал в них кого-то еще, потом повернулся к нему:

– Ну, пойдем.

Возле костра незнакомец протянул Матвею канистру. Тот жадно припал к горлышку и стал пить, захлебываясь и проливая воду на грудь.

– Тебя как зовут? – спросил человек, наблюдая, как он пьет.

– Матвей.

– А я дядя Егор. Рыбачу я тут.

– Тут? В лесу?

Матвей оторвался от канистры, передохнул секунду и снова принялся глотать воду.

– Почему в лесу? Вон река, – показал дядя Егор. – Ну что, напился?

Матвей опустил канистру и облегченно вытер рукавом рот.

– Ага. Спасибо. Вы мне покажете, как в город идти?

– Нет, не покажу.

– Почему?

– Потому что хватит одному по лесу плутать. Садись. Ухой тебя накормлю. Есть-то хочешь? – дядя Егор снял с огня закопченный котелок и поставил на землю возле походного столика.

Матвей кивнул. Уха пришлась очень кстати. Последний раз он ел еще в школе. А потом, из-за скандала с мамой, было не до еды.

– Как бы мне домой попасть? – спросил он, усаживаясь на предложенный рыбаком раскладной стул.

– Я на рассвете порыбачу еще, потом подкину тебя до города. А пока можешь позвонить своим, сказать, что все в порядке. Телефон дать?

– У меня есть. Только звонить некому. Все уехали, я один. – Матвей пододвинул к себе дымящуюся железную миску и вооружился ложкой.

– Тебе повезло, что они не в курсе, – усмехнулся рыбак, садясь за стол напротив него. – Я бы своей дочери голову открутил за такое. Ладно, ешь. И рассказывай, что с тобой приключилось.

6

На следующий день в девять часов утра Матвей уже ехал к своему дому. Дядя Егор довез его до поселка Озерки, и Матвей сел в маршрутку. Правда, пришлось потом пересесть в автобус, потому что хмурый заспанный водитель высадил Матвея прямо между остановками «за наглый отказ оплачивать проезд», что, в принципе, нисколько не соответствовало действительности. Матвей не отказывался платить. Просто он забыл, что у него нет с собой денег, а по школьному проездному водитель не согласился его везти.

Ночью Матвей прекрасно выспался на заднем сиденье «УАЗа Патриота», а утром позавтракал бутербродами и чаем. И целый час приводил себя в порядок, щеткой оттирая засохшую грязь с куртки и джинсов. Стало немного лучше, но все равно одежда просилась в стирку. Да еще нашивку на рукаве потерял, с изображением Трейсер из известной стрелялки «Overwatch». Вместо нее пустое место, только нитки торчат. Жалко. Где теперь такую достать?

Матвей выпрыгнул из автобуса и весело поскакал в сторону дома. Просто удивительно, насколько все кажется другим, милым и приветливым, при свете дня! Проходя мимо продуктового магазинчика, он заметил вчерашнюю продавщицу, стоящую у крыльца, видимо, со своей сменщицей. Только теперь она была в обычной куртке и с сумкой в руках, а сменщица – в рабочем фартуке. Матвей радостно помахал ей рукой. Та не отреагировала. Матвей подошел поближе.

– Здрасьте!

Продавщица удивленно посмотрела на него.

– Ты это мне?

– Ну да. Представляете, я только домой иду. Целую ночь от них бегал.

– От кого бегал? Ты о чем?

– Да от вчерашних бандитов!

Продавщица и ее сменщица недоуменно переглянулись.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила продавщица. Та покачала головой.

– Малыш, ты меня ни с кем не путаешь? Ты вообще кто?

– Вы что, не помните? Это же я! – воскликнул Матвей. – За мной вчера гнались с ножом. А вы пытались мне помочь.

– Ты совсем ку-ку, что ли?! – рассердилась продавщица. – Говорю тебе, никаких бандитов вчера не было! Я тебя вообще в первый раз вижу.

Она повернулась к сменщице и покрутила у виска пальцем с длинным ярким ногтем.

– Эти малолетки совсем рехнулись со своими компьютерами.

Продавщица закинула сумку на плечо и зашагала к остановке. Обескураженный Матвей проводил ее взглядом. Сменщица сочувственно подмигнула ему и вошла в магазин.

– Сама ты ку-ку, – буркнул Матвей себе под нос. – Когда башку себе дырявила пирсингом, видно, мозг задела.

Войдя в свой двор, он на всякий случай притормозил и огляделся. Все спокойно: мамы гуляют с колясками, малышня катается на каруселях, дворник сметает пестрые листья с асфальта. Обычная картина. И никаких следов вчерашних отморозков.

Успокоенный Матвей подошел к подъезду, вынимая на ходу магнитный ключ. В дверях столкнулся с девчонкой в яркой цветастой куртке. Ее голову украшал вязаный ободок, а в руке она держала скатанный в трубочку пластиковый пакет.

Пытаясь разминуться, они одновременно метнулись в одну сторону, потом в другую. Девчонка зыркнула на Матвея большими шоколадными глазами, и он отступил на шаг, давая ей дорогу. Потом обернулся и посмотрел ей вслед. Что-то раньше он ее здесь не видел. В их подъезде вообще не было девчонок такого возраста. Наверное, приходила к кому-нибудь.

Матвей взбежал на третий этаж. Ну наконец-то он дома. Ничего себе, вышел на минутку! Хорошо еще, что дверь запер, а не просто прикрыл, как собирался вначале.

Он вытащил ключ и привычным движением сунул его в замочную скважину. Что такое? Ключ почему-то не вставлялся. Матвей ткнул еще раз, потом наклонился и осмотрел замок. Вроде бы все нормально, ничего не застряло. Он снова попытался вставить ключ. Бесполезно. Ключ в замочную скважину не входил.

– Что за ерунда? – пробормотал Матвей и прижался ухом к двери. Затем позвонил. Потом постучал и снова прислушался. Тишина.

Матвей растерянно посмотрел на ключ. Оглянулся на соседние двери, проверил номер своей квартиры. Нет, он не перепутал подъезд, не ошибся этажом. И ключ тот же, его личный ключ, которым он вчера запирал эту самую дверь. Что происходит?

Матвей в полном недоумении зашагал по ступенькам. Внизу он снова столкнулся с девчонкой в яркой куртке. Теперь в ее руке качался развернутый пакет, и в нем угадывались батон и бутылка то ли молока, то ли кефира. Девчонка снова стрельнула в Матвея взглядом, но ему было не до нее. Он остановился возле скамейки и достал из кармана телефон. С ума сойти, он ведь совсем забыл, что выключил его ночью! Мама, наверно, обзвонилась. Думает, небось, что он специально выключил, чтобы с ней не разговаривать. Ну и ладно, так ей и надо. Пусть понервничает. Сама виновата.

Матвей включил телефон и ткнул в иконку «Мама» внизу экрана. Аппарат протестующе пискнул и выдал надпись: «Только для экстренных вызовов!»

– Ты что, обалдел? – сказал Матвей телефону и повторил вызов. Тот же результат. Телефон решительно отказывался подчиняться и не собирался звонить маме. Матвей исступленно нажимал на иконку снова и снова, но на экране постоянно появлялась одна и та же безразличная надпись: «Только для экстренных вызовов!»