Теория невероятностей

– Блин! – Матвей беспомощно оглянулся. Дверь почему-то не открывается, телефон непонятно с чего заблокировался. Что делать-то? Как попасть домой?

Он подбежал к пожилой женщине, гуляющей с малышом на детской площадке.

– Бабушка, дайте, пожалуйста, телефон. Очень надо позвонить!

– Телефон тебе?! – недобро прищурилась та. – А больше ничего не надо? А ну-ка иди отсюда, пока я полицию не вызвала!

– Зачем полицию? – опешил Матвей.

– Совсем обнаглели! Уже среди бела дня грабят!

– Кто вас грабит? Я просто хочу позвонить.

– Когда уже вас всех пересажают? Спасу нет! Бандиты малолетние! – не унималась женщина.

Гуляющие на площадке с подозрением косились на Матвея.

– Что ж вы все сегодня такие неадекватные?! – воскликнул он в сердцах. – Надышались, что ли, чем-то, пока меня не было? Облако прилетало с веселящим газом?

Матвей выбежал со двора и бросился прямиком в ближайшую аптеку. Он вспомнил, что там есть стационарный телефон. Наверняка не подумают, что Матвей хочет его стащить.

В аптеке оказались чуткие люди, и уже через пару минут он набирал мамин номер. Мама не меняла его несколько лет, и Матвей помнил цифры наизусть.

– Алло! – раздался в трубке мамин чуть запыхавшийся голос. На заднем фоне слышались невнятная речь и звяканье посуды.

– Мам! Слушай, я не могу попасть домой, у меня что-то с ключом. Ты запасной кому оставила? – скороговоркой выпалил Матвей, чтобы она не начала упрекать его за выключенный телефон.

– Кто это? – озадаченно спросила мама.

– Как кто?! – возмутился Матвей. – Плохо слышно, что ли? Это я, Матвей. Я с чужого телефона звоню, у меня с симкой что-то. Мам, скажи, где взять запасной ключ. У тети Вали из двенадцатой?

– Мальчик, ты ошибся номером, – сказала мама. – Я не твоя мама.

В трубке раздались короткие гудки. Матвей с досады хлопнул ладонью по прилавку, куда ему поставили телефон. Ну, мама, нашла время дурачиться! Вот ни капельки не смешно. Как-то не до шуток сейчас.

Он снова набрал мамин номер и заорал в трубку:

– Мам, хорош прикалываться! Мне домой надо срочно!

– Мальчик, я же тебе сказала: я не твоя мама.

– Мам, ты издеваешься?! Я что, твой голос не знаю? А-а, это ты из-за вчерашнего? Мстишь?

– Послушай, дружок! – строго сказала трубка до боли знакомым маминым голосом. – Я тебе русским языком объясняю: ты не туда попал. У меня вообще нет сына, если уж на то пошло.

Короткие гудки издевательски запищали в ухо.

– Обалдеть! – Матвей потрясенно положил трубку на аппарат и вышел из аптеки, забыв поблагодарить добрую аптекаршу. Бестолково потоптался у входа, пытаясь найти хоть какое-то оправдание жестоким маминым словам. Кроме того, что мама очень сильно обиделась, ничего в голову не приходило. Хотя, если разобраться, что он такого сделал? Ну, подумаешь, сбросил пару раз ее вызовы, а потом отключил телефон. Так у него были на это очень веские причины. Что же так сразу, не разобравшись, отказываться от сына?

Матвей вернулся к подъезду и поднес ключ к домофону. Дверь раскрылась с привычным звуком. Без сомнения, ключи его. Он не перепутал их с чьими-то другими. Хотя где и когда он мог бы это сделать? Получается, что-то случилось с замком. Придется вскрывать дверь с экстренной службой. Интересно, приедет ли МЧС, если вызов поступит от несовершеннолетнего?

Матвей одним махом взбежал на свой этаж и позвонил в дверь напротив. Не дождавшись, пока откроют, он нетерпеливо забарабанил кулаками по железному полотну. Дверь приоткрылась на ширину цепочки, в щели показались очки и нос соседки.

– Теть Валь, вам мама наши ключи не оставляла?

– Какая мама?

– Ну, моя, конечно, какая же еще!

– Почему твоя мама должна оставить ключи мне? – подозрительно поинтересовалась соседка.

– Как это? – удивился Матвей. – Она же всегда вам оставляет.

– Кто?

– Моя мама!

– Да кто она такая, твоя мама? И ты кто такой вообще?

– Теть Валь, что с вами? Мы ваши соседи напротив, из девятой квартиры.

Дверь внезапно захлопнулась. Матвей снова заколотил в нее кулаками.

– Тетя Валя! Так ключи у вас или нет?

– Шагай отсюда подобру-поздорову вместе со своей мамой! А то полицию вызову! – раздалось из-за двери.

– Да почему полицию-то? При чем здесь полиция?

– Потому что я знаю, кто живет в девятой квартире. И это вовсе не ты.

– Вы сговорились, да?! – завопил Матвей на весь подъезд. – Это розыгрыш? Скрытая камера?

– Уходи, или я звоню! – пригрозила соседка.

До Матвея только сейчас дошло: да ее же мама подговорила! Попросила «включить дурочку» и сделать вид, что не узнаёт его. И в замок что-то наверняка она же засунула. Чтобы у него крышу сорвало от этих заморочек. Проучить его захотели! Шутницы! Но он разгадал их коварный замысел. Осталось только очистить замок от посторонних предметов и попасть наконец в квартиру.

Матвей достал из кармана ключ, потыкал в замок, потом наклонился, внимательно вглядываясь в отверстие замочной скважины. Дверь вдруг резко распахнулась и с силой ударила Матвея по лбу. Он отлетел и шлепнулся на бетонный пол. Ключ выскочил из руки и загремел где-то в стороне.

Из-за двери высунулась голова в тюрбане-полотенце. Уже знакомые шоколадные глаза настороженно уставились на него. Та самая девчонка, с которой он два раза столкнулся внизу, стояла сейчас на пороге его собственной квартиры в домашнем халате и с маминым полотенцем на голове.

– Что ты здесь делаешь?

– Что я здесь делаю? – ошалело проговорил Матвей.

– Ты, ты. Чего ты крутишься возле нашей двери?

– Возле вашей двери?

– Попугая изображаешь? Каждое слово будешь повторять?

– Ты хочешь сказать, что ты здесь живешь?

– Ты что, тупой? Если квартира наша, значит, мы здесь и живем. Вся наша семья.

– И давно… тут живет вся ваша семья?

– Лет семьдесят уже. Как дом построили, – фыркнула девчонка.

Шокированный Матвей не сводил с нее глаз. Откуда она здесь взялась? Стоит такая наглая, как у себя дома, и еще насмехается над ним. Мамина шутка приобретает слишком большой масштаб. Что-то подозрительно много народу в этом розыгрыше. А может, мама здесь ни при чем? Она еще могла сделать вид, что не узнает сына, могла подговорить соседку. Но найти за такой короткий срок девчонку, засунуть ее в квартиру и поменять замки? Нереально. Да и откуда мама могла знать, что Матвея ночью не будет дома? Он и сам этого не знал. Нет, все так четко спланировать невозможно.

И к тому же утыканная пирсингом продавщица его тоже не узнала. Что же случилось?

– Вопросов больше нет? Теперь все понятно? – девчонка собралась закрыть дверь.

– Да, все понятно, – бесцветным голосом сказал Матвей, все еще сидя на полу. – Я такое в кино видел. Я просто провалился во временную дыру.

Почти закрывшаяся дверь снова отворилась.

– Чего?! Куда ты там провалился?

– В дыру. Во времени. Я либо в прошлом, либо в будущем. Поэтому в моей квартире живешь ты. Какой сейчас год?

– Это я тебя так дверью долбанула? Или ты и раньше такой был?

– Если я в будущем, то ты мой потомок. Потомка. Потомица, – Матвей хмыкнул, поднимаясь на ноги, – ну, в общем, прапрапрапраправнучка. А я твой прапрапра… Предок, короче говоря.

– Жуть! Пора санитаров звать. Пока ты никого не покусал, – сочувственно сказала девчонка. – Сходи голову полечи.

– Схожу. Ну, пока, – Матвей заторможенно поплелся вниз.

– Эй, пришелец! – крикнула девчонка, когда он добрался до первого этажа. Матвей поднял голову. – Лови! – Она бросила ключ, забытый Матвеем на площадке. Ключ загремел по ступенькам. Матвей медленно подобрал его и вяло сказал:

– А зачем мне ключ? Открывать все равно нечего.

– Ну, мало ли! – со смехом отозвалась девчонка. – Вдруг тебе повезет, и ты вернешься к себе?

7

Раскинув руки, Матвей лежал на медленно вращающейся карусели и равнодушно смотрел в высокое бесцветное небо. Перед его глазами поочередно проплывами перевернутые верхушки деревьев с пестрой листвой, крыша соседнего дома и едва различимая полоска от летящей серой точки-самолета. Железная конструкция при каждом новом круге издавала пронзительный визг, от которого у Матвея сводило скулы. Несмазанная карусель словно издевалась над ним. «Не-е-е-ет!» – слышалось Матвею в этом скрипе. Не-е-е-ет у тебя больше дома. Не-е-е-ет родителей. И тебя тоже не-е-е-ет.

Вдруг перед его глазами проплыла перевернутая голова дворника в замызганной вязаной шапке.

– Чего ты тут разлегся?

Матвей нехотя поднялся и сел на перекладине. Карусель продолжала вращаться.

– Чего разлегся, спрашиваю? – грозно повторил дворник.

– А что, нельзя? – огрызнулся Матвей, отъезжая от него.

– Ты из этого двора?

– Ну?

– Чего «ну»? Где живешь?

– Похоже, уже нигде.

– Ну-ка, шуруй отсюда. Нечего тут валяться, как дохлая рыба на берегу. Давай, давай, шевелись, – дворник схватил рукой карусель. Она остановилась.

Матвей спрыгнул на землю и молча поплелся к арке.

– Бродят тут всякие по чужим дворам, людей режут, – проворчал дворник ему в спину. – Давно пора камеры на подъездах установить.

Если бы Матвея спросили, где он потом шатался полдня, он мало что смог бы вспомнить. В голове остались лишь какие-то обрывки событий: вот он бредет вдоль озера в парке, вот сидит на скамейке в незнакомом дворе. Стоит перед торговым центром и смотрит на электронное табло, на котором температура воздуха сменяется датой. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что ни в какую временную дыру он не проваливался – и день, и месяц, и год на табло правильные.

Вместо обычного вихря мыслей в голове плавала странная пустота. Ноги сами несли его куда-то, он шел, поворачивал, снова шел, пока наконец не понял, что стоит возле своей школы.

Матвей поднялся по ступенькам на крыльцо и вошел в вестибюль. Там было пусто и тихо, как всегда во время уроков. И безразличный ко всему охранник все так же скучал над кроссвордом. И расписание уроков висело на своем обычном месте. Это был обыкновенный, рядовой день. Для всех остальных. Но не для Матвея.

Запах печеного хлеба привел его в школьный буфет. Он вдруг почувствовал дикий голод. Сытость от парочки бутербродов, съеденных утром на берегу реки, уже давно улетучилась. Как завороженный, Матвей смотрел на поднос с горой аппетитных пирожков, источающих умопомрачительный аромат. У одного пирожка немного подгорел бочок, именно так, как он любил. Матвей представил, будто откусывает хрустящую корочку, и рот мгновенно наполнился слюной.

– Что тебе, милый? – приветливо спросила полная круглолицая буфетчица за стойкой. – Попить или покушать?

– Дайте мне стакан воды, теть Саш, – попросил Матвей, сглатывая слюну.

– Воды? – удивилась буфетчица. – Фонтанчики опять не работают? Давай я тебе лучше компотику налью. И пирожки есть, только что из печки.

– Да я это… деньги дома забыл.

– Ну, потом занесешь. Из какого ты класса?

– Из седьмого «Б». Тетя Саша, а вы меня помните? Я Матвей.

– Что ты, милый, разве вас всех упомнишь? Вас тут как муравьев на лесной полянке, всё мельтешите, мельтешите. – Буфетчица взяла со стойки стакан компота и положила пару пирожков на тарелку. – Садись, покушай. Если денег нет, так что ж, с голоду помирать, что ли? Пятьдесят два рубля с тебя, завтра принесешь.

– Спасибо.

Матвей устроился за крайним столиком и с наслаждением впился зубами в пирожок. Буфетчица скрылась в кухне.

Когда Матвей уже допивал компот, сыто откинувшись на спинку стула, в буфет влетел Веня Ватрушкин. Перед прилавком он наступил на свой развязавшийся шнурок и грохнулся на колени, неловко взмахнув руками. Монетки, зажатые в кулаке, выскочили и весело зазвенели по всему полу.

– Ватрушкин, ты в своем репертуаре, – усмехнулся Матвей, глядя на ползающего по полу Веню. – Хоть у тебя все стабильно. Это радует.

– А? Ты мне? – тот поднял голову и вытащил из уха один наушник.