Теория невероятностей

– Ну, если ты все еще Ватрушкин, то тебе. Ты почему не на уроке? У нас, то есть у вас, сейчас история, кажется.

– Я это… в медпункт… ходил, – в своей обычной манере, запинаясь и глотая слова, пролепетал Ватрушкин. – А потом… сюда. Народу нет… пока.

– В медпункт? Что на этот раз? На тебя доска упала?

– Палец прищемил шкафом… Когда карту вытаскивал…

Веня Ватрушкин поднялся с пола, держа в руке собранную мелочь.

– А откуда… ты меня знаешь? – спросил он застенчиво. – Ты кто?

– Я вообще-то твой одноклассник, – сказал Матвей.

– Одноклассник? – озадаченно переспросил Веня. – А почему я тебя никогда не видел?

– Потому что я человек-невидимка. Каждый день прихожу в класс и учусь. Но меня никто не замечает. Зато я знаю всех, и тебя в том числе.

– Все понятно…

Веня отвернулся и пошел к прилавку с пирожками.

– Ты мне не веришь? – Матвей отставил стакан и встал. – Вот, смотри, у меня даже школьный пропуск есть. Читай, что написано.

Он протянул Ватрушкину пластиковый прямоугольник. Веня взял пропуск и поднес к глазам, поправив очки – перекошенные, с треснутыми стеклами.

– Я могу сказать, как ты вчера очки сломал, – продолжал Матвей. – Ты забодал автобус, и тебя возили зашивать бровь. Поэтому ты опоздал на баскетбол, и наша команда выиграла. Если я не человек-невидимка, откуда я это знаю? Можешь объяснить?

Веня пристально посмотрел на него. Матвей впервые увидел так близко его глаза – золотисто-зеленые, с легкой рыжинкой.

– Тебе сестра рассказала, – объяснил Веня, возвращая Матвею пропуск.

– Какая сестра?

– Которая учится в нашем классе… Вы похожи… Глаза одинаковые, ямочка на щеке. И фамилия та же…

– В вашем классе есть ученица по фамилии Добровольская?! – горячо воскликнул Матвей. – Покажи мне ее.

Светлые пушистые ресницы под очками удивленно захлопали.

– Ну хватит… издеваться. Я же догадался, – как всегда, немного виновато пробормотал Веня. Казалось, он постоянно извиняется за то, что вообще произносит слова. – Зачем опять…

– Ладно, ладно, больше не буду, – пошел на попятную Матвей. Кто его знает, вдруг Ватрушкин сейчас совсем замкнется и уйдет в себя, как всегда, когда над ним подшучивали. Этих чудаков не поймешь.

– Угадал, я ее брат. Я учусь в Питере, в кадетском корпусе, – сказал Матвей, вспомнив сериал про кадетов. – Вот, приехал на несколько дней.

– Младший?

– Что?

– Ты младший брат Милославы?

– Кого?! А, ну да… Милославы… сестры моей, конечно, – Матвей почесал в затылке. Милослава. Ужас какой! Кто ж так называет детей? – А что, похоже, что младший?

– Ну да, она вроде постарше, на год. Ты, наверно, в шестом классе? – застенчиво предположил Ватрушкин.

– В самую точку! – решил не спорить Матвей, хотя его задело, что Веня дал ему на год меньше. Разве он похож на шестиклассника? Он высокий, и голос ломается. Ему уже в январе четырнадцать. – Ну что, покажешь ее? В смысле, покажешь, где она сидит? На истории ведь всегда дверь открыта, историчке обычно жарко. То есть сестра мне рассказывала…

– В среднем ряду, на первой парте, – сказал Веня и поспешил к стойке, за которой наконец появилась буфетчица.

Матвей тут же рванул на второй этаж, к кабинету истории. Дверь действительно была открыта. Он медленно прошел мимо кабинета. Весь класс что-то сосредоточенно писал, склонившись над тетрадями. Да, на первой парте среднего ряда сидела какая-то девчонка, но ее почти полностью перекрывал Артемьев, самый крупный ученик в классе. Матвей успел разглядеть только темные волосы до плеч и розовые рукава джемпера.

Он развернулся и пошел в обратную сторону. В этот раз ему повезло. Весь красный, Артемьев в изнеможении стек на парту, а девчонка подняла голову, задумчиво теребя ручкой мочку уха. Матвей споткнулся от неожиданности. Это была она. Та самая девчонка с шоколадными глазами. Которая жила в его квартире и училась в его классе. Милослава Добровольская.

Остаток урока Матвей провел на дальнем подоконнике, откуда хорошо просматривался весь коридор и открытая дверь кабинета истории. Он ждал звонка на перемену. Обязательно надо поговорить с Милославой. Вдруг что-то прояснится. Они как-то связаны, это факт.

Со звонком из кабинета по одному потянулись семиклассники. Видимо, многие еще дописывали самостоятельную, поэтому не вылетели в коридор все разом, как обычно. Наконец в дверях показалась Милослава и сразу направилась к лестнице. Матвей догнал ее уже на нижних ступеньках.

– Ты? – удивилась Милослава. – Ты что, преследуешь меня?

На ее волосах снова красовался ободок, на этот раз пластмассовый. Она любительница чего-нибудь навертеть на голову, отметил Матвей. А волосы у них и правда одного цвета, каштанового. И глаза карие, большие. Это от мамы. Стоп! От чьей мамы?

– Нам надо поговорить, – сказал он.

– Будешь рассказывать про временную дыру? – насмешливо прищурилась Милослава.

– Пойдем во внутренний двор, через запасной выход.

– Зачем?

– Там никто не помешает.

– Никуда я с тобой не пойду. Вдруг ты маньяк? А может, ты из этих, вчерашних?

– Каких вчерашних?

– Ну, которые второклашку порезали в нашем дворе. В арке.

– Что? – поразился Матвей. – Гошку порезали? Не может быть!

– А, так ты знаешь! – воскликнула Милослава. – Значит, ты точно один из них. Вчера в арке промышляли, а сегодня к моей квартире присматриваетесь?

– И что с ним теперь? – перебил Матвей. – С Гошкой?

– В больнице. Его отец полицейский, между прочим. Этих грабителей уже в розыск объявили.

– Послушай, я не с ними, честное слово. Ну, пойдем, поговорим. Это важно.

Милослава поколебалась немного, но все же вышла во внутренний дворик. Они остановились возле огромной груды списанных старых парт, которые еще не успели вывезти с территории школы.

– Ну? – девчонка выжидающе уставилась на Матвея. – Только давай покороче, звонок скоро. А мне еще на физру переодеваться.

– Дело в том, что… – начал тот неуверенно, не совсем понимая, как это все можно сказать «покороче». И как вообще это можно сказать. – Сразу предупреждаю, я не больной и не сумасшедший…

– Хорошенькое начало, – фыркнула Милослава. – Уже страшно.

Матвей резко оглянулся. Ему показалось, что за партами мелькнула какая-то тень.

– Там кто-то есть, – сказал он. – Вон там, возле склада.

– Что? Паранойя? – начала терять терпение Милослава. – Я, наверно, пойду.

– Стой! Слушай меня. Вот информация к размышлению: человек тринадцати лет, день рождения десятого января, проживает по адресу: улица Спортивная, двадцать, квартира девять, – торопливо заговорил Матвей. – Папа – Добровольский Александр Андреевич, сорок один год, по профессии инженер-геодезист. Мама – Добровольская Полина Юрьевна, тридцать семь лет, экономист-бухгалтер. Ее родной город Волгоград. Она познакомилась с папой на теплоходе, в круизе по Волге, а потом переехала сюда. Внимание, вопрос! О ком я рассказываю?

– Обо мне… Вы что, на меня уже досье собрали?!

– Какое досье? Я говорю о себе! Меня зовут Матвей Добровольский. Это у меня день рожденья десятого января, это я живу по адресу Спортивная, двадцать и учусь в седьмом «Б»! И это мои родители – Александр Андреевич и Полина Юрьевна. А о тебе я знать ничего не знал… до сегодняшнего дня. Ты откуда-то появилась сегодня утром.

– Что за бред? – нахмурилась Милослава. – Ничего не понимаю.

– Вот и я не понимаю. Еще вчера все было нормально. У меня были дом, родители, школа… А сегодня ночью что-то произошло, и все изменилось. Теперь ты – вместо меня… Живешь в моей квартире, учишься в моем классе. А меня никто не узнаёт, ни соседка, ни одноклассники. Даже мама. Я ей звонил. Знаешь, что она сказала? Что у нее вообще нет сына. Как тебе это?

– В жизни не слышала подобной чепухи!

– Но это правда!

– Чушь! Я ниоткуда не появлялась сегодня утром! Я живу в этой квартире с рождения и уже седьмой год учусь в этом классе. И моя мама – это моя мама, и ничья больше. Понятно?

– А если бы ты вернулась домой из школы, а мама сказала бы тебе, что ты тут никогда не жила и что у нее вообще нет дочери?

– Ты больной? Моя мама так никогда бы не сказала!

– Ты что, не понимаешь, у нас есть что-то общее! – горячо воскликнул Матвей. – Это касается нас обоих. Ты должна мне помочь!

– Я никому ничего не должна, – отрезала Милослава. – А особенно ворюгам из подворотни. Передай своим, что попытка не удалась.

– Подожди, куда ты?

– Больше не подходи ко мне!

Она развернулась, гневно тряхнув распущенными волосами, и скрылась за дверью школы. Матвей разочарованно плюхнулся на перевернутую парту.

8

– Не поверила? – внезапно раздалось за его спиной. Матвей подскочил от неожиданности и резко обернулся. Вот уж кого не ожидал увидеть. Ватрушкин! Значит, не показалось, что здесь кто-то прячется.

– Шпионил? Чего тебе надо от меня? – Матвей недружелюбно взглянул на вылезающего из своего укрытия Веню. Тот подошел ближе и без приглашения опустился рядом.

– Ты показался мне каким-то странным, – словно извиняясь, проговорил Ватрушкин. – Я проанализировал наш разговор… и нашел нестыковки… Ну, и пошел за вами… И все слышал.

Матвей не мог поверить своим ушам. Он, Матвей, показался странным? И кому? Ватрушкину! У которого ни один день не обходится без происшествий. И который, оказывается, умеет анализировать и находить нестыковки. Потрясающе!

– И что? Теперь состыковалось? – иронично поинтересовался Матвей.

– Ну… почти. В общих чертах… – Веня застенчиво теребил в пальцах свои наушники. – Ты не обижайся на Милославу, что она не поверила… В это и правда трудно поверить.

Матвей, не мигая, уставился на него.

– Ты хочешь сказать, что веришь мне?

– Я… допускаю такую возможность.

– Какую возможность? Что я сошел с ума?

– Что ты каким-то образом… перепрыгнул в другую вероятность.

– Чего?! Куда я перепрыгнул?

– Ты что-нибудь слышал о квантовой теории параллельных миров?

– Параллельные миры? Но это же фантастика!

– Ну, как сказать… Физик Хью Эверетт выдвинул научную гипотезу о множественности миров. Это потом ее подхватили фантасты. Вообще-то многие предположения сначала объявлялись абсурдными, а потом становились открытиями. Клонирование, например, тоже считалось фантастикой, пока не появилась овечка Долли. Может, скоро будет научно доказано существование параллельных реальностей…

– Ватрушкин! Я и не знал, что ты умеешь нормально разговаривать, – ошеломленно сказал Матвей. – Да еще такими умными словами.

Веня мгновенно сбился и замолчал. Матвей вскочил и в смятении заходил взад-вперед возле опрокинутой парты.

– Нет, ты вот сейчас серьезно? Ты реально веришь, что такое может произойти? – остановился он перед Веней и поглядел на него в упор. – Это же полный бред.

– Но ты ведь здесь, – тихо сказал Ватрушкин, поднимая на него глаза. – И если ты не… не шутишь…

– Мне не до шуток, уж поверь!

– Тогда у меня только одно объяснение: ты в другой вероятности.

– Что ты мне голову морочишь! То реальности, то вероятности! – воскликнул Матвей. – Ты можешь нормально, простыми человеческими словами ответить, почему все вокруг остались, а я исчез?

– Потому что в этой вероятности у твоей мамы родилась дочь. Вместо тебя.

– Что?! – Матвей ошарашенно шлепнулся на парту. – Как это?

Веня сочувственно посмотрел на него, но сказать ничего не успел. Во внутренний дворик выскочила завуч по воспитательной работе Зоя Валентиновна, активный борец со школьными нарушениями.

– Что тут за сбор? – она подозрительно повела носом. – Я все видела из окна. Чего прячетесь? Курите?

– Нет, – пробормотал Веня, – разговариваем.

– Было сказано: кого замечу в этом дворе с сигаретой, сразу веду к директору! – Зоя Валентиновна схватила его за рукав. – Как фамилия? Баранкин, кажется?