Гром и Молния

— С преподавателем? — изумилась девушка. — Чего же он такого тебе сделал?

— Долго объяснять, — смутился я, вдруг подумав, что стало причиной того похода, когда мы познакомились с её дедом. Как ни крути, а я уничтожил еще не родившегося дракона: яйцо находилось на исчезнувшем по моей вине этаже школы, да еще и способствовал пленению их с эльфом чада.

— А может, принц все-таки соблаговолит опустить меня на землю? — ворчливо поинтересовался невесть когда проснувшийся Эрлиниэль.

— Виновен, — обреченно согласился я. — Знать бы еще — как это сделать…

Эльф гневно сверкнул глазами, и старательно замахал руками, пытаясь приблизиться к земле. Побарахтавшись так немного, он сдался и замер с непроницаемым лицом, делая вид, что не замечает едва сдерживаемое хихиканье жены и моего откровенного ржания.

— Чудная картина, — заявил я, вытерев слезы, — такой мирный молчаливый эльф. Может и правда к тебе веревочку прицепить?

— Гром, — Эжона укоризненно дернула меня за рукав, — ну хватит, опусти его.

— Эх, ну я правда понятия не имею… — начал было я, но эти двое наградили меня взглядами: презрительным и насмешливым. — Ну ладно, — сдался я. — Но за последствия не ручаюсь. — И показательно закатал рукава.

Кажется, я добился-таки испуга во взгляде эльфа. Рассмеявшись, я звонко хлопнул того по лбу и Эрлиниэль свалился на землю… Потом мячиком отскочил обратно и снова рухнул — уже окончательно избавившись от невесомости.

Девушка обеспокоено бросилась к мужу:

— С тобой все в порядке?

— Все в норме, — хмуро отстранил девушку Эрлиниэль, поднимаясь на ноги. — Только держите от меня подальше недоучек.

Я хмыкнул: это он хотел меня задеть? Ха, послушал бы светленький, что мне выговаривал отец, когда преподаватели опускали руки, я иногда рвался даже записывать! За что мне перепадало еще больше, но какие фразы появлялись в моем лексиконе — друзья замолкали, в восхищении вслушиваясь только в их звучание! И никто не верил, до чего можно довести всегда такого сдержанного Повелителя.

— Кстати, а где мы? — эльф недоуменно огляделся по сторонам. — Последнее, что я помню, как на меня налетел Гром… И крик Нарвэ. Не понял, чего она кричала.

— Кричала? — в груди защемило. Душу скрутила досада на себя, даже кажется подступало чувство вины. Я вопросительно глянул на Эжону, но девушка старательно избегала моего взгляда, делая вид, что её что-то заинтересовало под ногами. — Я не слышал… точнее слышал, но во сне. Или нет, я не знаю… и вообще, почему я оправдываюсь? Я спас кого смог.

— Ты прав, Гром, — тихо ответила дракониха. — И спасибо тебе… за все, но я тоже слышала голос Нарвэ.

— Может, хоть кто-нибудь расскажет мне, что тут произошло? — терпеливо спросил эльф у ночного неба. — Я немного был не в себе… ничего особенного, всего лишь пара сломанных ребер, — Эжона вздрогнула и встревожено метнулась к мужу. Эрлиниэль высокомерно отмахнулся от девушки, впрочем весьма довольный, что слова попали в цель: — И пропустил немного событий…

— Да ничего особенного, — я присел на голую землю, приготовившись к повествованию, — по сравнению с твоим фейерверком все пустое…

— Чем? — опешила Эжона.

— Да, устроил твой муж представление во славу дамы сердца, — хихикнул я. И, отбиваясь от Эрлиниэля, который постоянно порывался заставить меня замолкнуть, поведал девушке о героизме её избранника.

Потом, в полной мере насладившись красными ушами смущенного эльфа и благоговейным восторгом драконихи, осторожно спросил девушку:

— Ты ведь знаешь, что это было?

Эжона сразу померкла, сжавшись в беспомощный комочек, но в глазах её опять зажглась та ненависть, которой мне уже довелось любоваться в процессе сомнительного приключения.

— Хорошо, — после продолжительного молчания ответила девушка, — я расскажу, ведь мы обязаны тебе очень многим: этих тварей не так-то просто убить. А ты уничтожил один из кланов…

— Один клан? — насторожился я. — Значит их в нашем мире еще больше?

Эльф молчал, настороженно поглядывая на жену. Драконы скрытны и чужих до своих тайн не допускают… И возможно, оно и к лучшему, поскольку еще неизвестно, что принесут с собой в твою жизнь эти самые древние тайны…

Глава 5

Ночное небо добавляло трагизма ситуации. Три фигурки на абсолютно голой земле напоминали горные цветы, невесть каким способом умудряющиеся все-таки распускаться там, куда с трудом долетают наши карликовые дракончики. Нежные, абсолютно бесполезные и постоянно подвергающиеся камнепадам…

Что-то я расфилосовствовался, но все вокруг навевало мысли о бренности собственного существования: пустые глаза Эжоны на бледном личике, неестественно прямая и напряженная поза эльфа, старательно сдерживающегося, чтоб не бросить обеспокоенный взгляд на жену. Гладкая, ровная, как искусно обработанный драгоценный камень, черная земля и огромное, мерцающее, непостижимое и прекрасное в своем величии, небо.

— Садись, Эрл, — я похлопал рядом с собой. Земля отозвалась глухим звуком, словно была пустым сосудом с тоненькой стеночкой. Вздрогнув, я отдернул руку и попытался себя убедить, что показалось.

Эльф проигнорировал мое приглашение, делая вид, что очень увлечен рассматриванием своих изящных кистей… а может так оно и было, эти светлые все время собой любуются.

Девушка молчала. Она села поодаль и нервно сцепила исцарапанные руки. На светлом, заостренном личике менялись выражения страдания и ужаса. Видимо, своей просьбой, я разбудил воспоминания, которые ей безумно хотелось оставить в прошлом и возвращение их доставляет физическую и душевную боль.

— Эжона, — тихо позвал я, — если так тяжело, я наступлю своему буйному любопытству на горло, чтоб больше не вякало, и забудем об этой истории.

— Не получится, — девушка нервно хихикнула. По щеке поползла слезинка. — Это судьба. К тому же, раз тебе удалось один раз, быть может ты довершишь…

Дракон захлебнулась эмоциями, не в силах завершить фразу. Мотнула головой, рассыпав посеребренные луной пряди волос по плечам, и посмотрела на меня так яростно, что я почувствовал ужас, царапающий мой затылок. Сколько ненависти и жажды чужой смерти, сколько решимости пойти на все, чтобы еще раз увидеть поверженного врага.

— Одержимость, — прохрипел эльф. Прокашлявшись и нервно поежившись, он опасливо подсел к жене. — Одержимость ни к чему хорошему не приводит, милая. Ты же знаешь Грома — уж чего-чего, а исполнять свои планы с его помощью просто верх неосмотрительности. Это все равно, что играть в прутву на гномьих взрывающихся шарах.

— Что еще за игрушки? — я презрительно скривился, но меня это и правда заинтересовало: эльфы играют в игры?

Эрлиниэль примирительно погладил по тонкой руке девушки, которая начала было выражать возмущение: мне — за смену темы, эльфу — за рухнувшие планы, ночи — за холод, а жизни — за несправедливость…

— Очень просто: нужно на гладких шарах, величиной с голову взрослого эльфа, прокатиться определенное расстояние, стараясь сбить с других шаров своих соперников. Нельзя хватать других руками, нельзя сходить с шара… тем более падать.

— И все? — я пытался сообразить, зачем эльфам это безобразие. В голове картинка выходила какая-то уж очень гротескная.

— Да, — высокомерно ответил эльф. — Игра проводится ежегодно перед праздником открытия школы. И тот, кто победит — получает право зайти первым.

— Хм, и много эльфов соревнуются? — я с трудом сдерживал смех, но едкое хихиканье уже просачивалось из меня в мир.

— Все учащиеся, — отрезал эльф. — Но тебе, Гром, этого не понять. С твоей посещаемостью и полным отсутствием рвения к познанию, я удивляюсь, как вообще тебя сумели чему-то научить! Видимо, у вас есть гениальные преподаватели…

— У нас есть гениальный закон: я делаю, что хочу! — я гордо задрал подбородок, словно я был выше эльфа и его жены, вместе взятых.

— Тогда понятно, почему тебя выслали из родного города, — ощетинился Эрлиниэль. — Видимо, твой отец понимал, что стань ты Повелителем, и горы обрушатся на землю в первый же день! Вот только он зря не подстраховался: надо было еще и убийцу нанять для верности!

— Не мели чушь… это в тебе зависть говорит: не судьба народом своим повелевать, так на других отыграться! — я в бешенстве вскочил на ноги.

— У меня была возможность, — эльф перешел на повышенные тона, — я сам добровольно отказался от этого!

— Ага, — гадко усмехнулся я, — в добровольно-принудительном порядке и по совету добренького старичка Магистра!

Светлый сжал кулаки и рванулся ко мне.

Оскалившись, я приготовился к схватке, чувствуя во всем теле пробуждающуюся радость от приближающейся драки. Давно хотел намять бока этому прилизанному франту. Он выше, но это можно обыграть в своих интересах. Собственно, это у дроу в крови: столько уже приходилось пользоваться преимуществами своего роста. И вообще: чем больше эльф, тем громче падает!

— Гром! — истошно заорала Эжона. А я то тут причем? Это её муженька надо тисками оттаскивать — вон как замахивается!

Только я на мгновение отвлекся на девушку, как почувствовал ужасную боль в виске. Мир засверкал тысячами увеличивающихся звезд, земля разверзлась под ногами. Грохот разрывал слух.

Только не это! Если я отключусь сейчас, то светлый будет всю жизнь кичиться тем, что одной левой уложил преемника! А ведь он и правда бил левой… ужас какой. Я замотал головой в надежде, что это поможет сохранить сознание. Но почувствовал, что лечу. Совсем худо, видимо я уже давно в отключке… или вообще… того. Раз думаю и рассуждаю при этом. В прошлых своих приключениях мир просто выключался и включался, когда ему приспичит.

— Гром! — истошный крик драконихи раздавался в ушах снова и снова…

Пока я не понял, что это на самом деле её крик. Попытался поймать девушку в фокус. Вроде получилось, вот только она размытая какая-то, словно тряпка, которая полощется на сильном ветру.

— Гром, ну очнись же! — кричала она. — Мы падаем!

— Куда? — удивился я. Ящерицей извернувшись в воздухе, увидел стремительно приближающуюся землю, на которой, как и положено, росли деревья, кусты, и прочая колкая гадость. Через несколько мгновений мы будем похожи на витиеватые украшения, что раньше носили великаны. Я очень четко представил сейчас это уродство, что хранилось в нашем дворцовом музее. С грубыми дырами и неровными кровавыми камнями, тускло поблескивавшими шершавыми гранями, словно окаменевшие куски плоти…

Так, спокойно: мы имеем Эжону, барахтающуюся слева от меня на расстояние вытянутой руки и эльфа чуть подальше… почему-то безжизненного на вид и темную твердую громаду перед собой.

— Я не умею летать! — в панике взвизгнул я, приготовившись к болезненной смерти.

И тут же упал на что-то твердо-острое, отбив правый бок. Воздух полностью вышел из меня, вместе с остатками здравого смысла.

Слева с визгом пролетала Эжона. Изловчившись, девушка схватила меня за руку. Другая рука у неё уже была занята: дракониха мертвой хваткой держала за шиворот безжизненное тело своего незадачливого мужа. Рубашка эльфа уже сползла наверх, собравшись вокруг горла. Лицо светлого приобрело приятный голубой оттенок.

Но это стало мне все равно, так как вся эта тяжесть стаскивала меня со спасительной твердыни, хоть я не понимал, что это и откуда взялось в воздухе, чутье мне подсказывало, что до земли еще лететь и лететь.

Причем оно двигало тоже вниз, но с медленной скоростью, что дало мне преимущество и возможность не разбиться, поскольку на ощупь твердь напоминала грубо отесанный камень.

Плохо, что отесанный — схватиться было абсолютно не за что, а уж про то, чтоб вытащить друзей не было и речи! Скатываясь с пологого края, я снова прощался с жизнью, приготовившись к падению, но судьба предоставила еще один шанс: слева покачивалось нечто, очень напоминающее толстое бревно. Заскрежетав ногтями, я постарался сползать в нужную сторону и вскоре скользнул около шевелящегося нароста. Не теряя времени даром, свободной рукой обхватил бревно у основания. Сделав усилие, из последних сил подтянул Эжону. Девушка судорожно вцепилась в меня, обхватив ногами, как заправский жук, переползла на бревно, и подтащила эльфа. С невероятной быстротой она разорвала на нем рубашку и привязала муженька к шевелящейся опоре.

Лицо светлого начало потихоньку розоветь. Я тяжело вздохнул: выжил, гад! И закинул ногу на бревно, намереваясь тоже сесть верхом, как вдруг небо с землей поменялись местами. С трудом сдержав бунт желудка, я постарался удержаться во чтобы то ни стало.

— Да отцссссссепитессссссь выыыыхххх! — возникла перед нами огромная морда.

— Д-дракон, — нервно икнул я. Эжона серьезно кивнула, всматриваясь в темноте в огромного ящера.

Ну конечно — она-то сразу поняла, куда мы приземл… придраконились.

— Знаешь его? — с надеждой прокричал я девушке.

Девушка помотала головой, а я похолодел от ужаса: драконы нетерпеливы и что-то подсказывало мне, что терпеть не могут, когда на них с неба чего-то валится. А этот никогда не будет всматриваться, что же это такое было. Просто стряхнет и все.

А дракон тем временем начал активными действиями подтверждать мои догадки: таких кульбитов не выкидывала ни Эжона, ни Магистр, что уж вспоминать Рииса!

Эжона ногами и руками обняла основание крыла дракона, одновременно стараясь удерживать мужа. На лице девушки я не разглядел ни капли надежды, но там хватало упрямства держаться до конца. Я же удерживался исключительно чудом: постоянно соскальзывал с опоры и снова натыкался на крыло, конечно же многострадальным животом. В конце концов меня вывернуло, хотя вроде уже было нечем: сколько суток назад я ел, не вспомнит никто.

Разозлившись, я решил высказать дракону все, что я думаю о нем, о пируэтах, и о всем драконьем роде, включая седьмое колено. За невозможностью сказать все это в лицо… то есть в морду, я решил воспользоваться эльфийскими уроками и пообщаться с ящером мысленно. Не то, чтобы у меня получалось, но послать пару мыслей иногда выходило. А уж послать эту вертлявую скотину получится и подавно!

Я напрягся. Конечно, напрягаться не для чего, и даже мышечная активность весьма мешает процессу, но я ничего не мог с собой поделать. Даже когда на уроках надо мной — пыхтящим смеялись все эти светлые.

Потом постарался представить эльфа, всего такого в короне посреди Пресветлого Леса, себя — во главе коленопреклоненных дроу и на сладкое — Эжону в образе прекрасной драконихи…

Вот тут его проняло. Дракон дернулся, судорожно выгнулся, беспомощно замахал крыльями и рухнул вниз.

Хвала Тьме, ящер умудрился справиться с чувствами и выровнять полет. Я даже приоткрыл один глаз, дабы убедиться в нужном положении звездного неба, хотя сперва не понял, какие звездочки действительно существуют, а какие — плод моего воображения, жестоко замешанного с воздушной болезнью.

Дракон приблизил к нам морду и пристально уставился на девушку. Потом конвульсивно вдохнул и пошел на посадку.

Ночь тоже стремительно заканчивала свой полет. Уже вершины деревьев посеребрены легкой шалью утреннего тумана. Краешек горизонта решил покрасоваться переливами цветов в преддверии яркого солнца. Я вздохнул: похоже, день будет жарким. Ничего страшного, конечно, но так хочется немного понежиться в прохладе.

Мы быстро снижались. Позади нас небо тщательно проглатывало тускнеющие звездочки. Легкий пух редких облачков так симпатично гармонировал с клочками мыльного тумана внизу, укутывающего теперь деревья полностью…

Ой, а внизу ведь сплошной лес. Куда этот бесшабашный дракон хочет сесть?!

А интересно, он переворачивается в человека? Скорее всего нет, Магистр говорил, что кровь становится жиже, способность менять ипостась теперь перепадает единицам. Судя по темпераменту, дракон молод, горяч и весьма опасен. Лишь бы не решил, что мы Эжону обижали, а то съест нежареными. Хотя жареными тоже не очень хочется быть съеденным. И вообще — почему-то хочется жить.

Тем временем лес внизу изрядно поредел. И к тому времени, как дракон мог бы задевать брюхом вершины деревьев, задевать собственно стало и нечего. На смену туманным таинствам дикого леса пришла вполне светлая поляна с веселым ручейком посередине.

Дракон опустился на землю с первыми лучиками солнца, заигравшего на неожиданно красивой чешуе ящера разноцветными огнями.

— Вот это да! — невольно восхитился я, сползая на землю. Приземлился я не особо удачно: на четвереньки. Но дракон так поглотил мое внимание, что у меня не возникло мысли подняться.

Очень тощий и длинный — не понятно, как я вообще умудрился на него попасть, — с узкими длинными чешуйками цвета перламутр. Посередине каждой чешуи виднелся чуть выпуклый нарост. Вот почему возникла ассоциация с грубо отесанным камнем.

На длинной шее вместо обычного для драконов гребня из треугольных щетинок наблюдалась грива! Шикарно черного цвета, она контрастировала с глазами цвета серебра.

— Что, нравитсссссяааааа? — прошипел дракон, выпуская черный змеиный язык практически рядом с моим лицом.

Я икнул и завороженно кивнул.

Кхекающие звуки были мне знакомы: я опять повеселил очередного ящера!

Собравшись из осколков икоты, скрученного желудка и дважды оставленную надежду на жизнь, я поднялся и даже постарался стоять не шатаясь. Немного смирившись с тем, что меня болтает от слабости, я хлопнул дракона по морде и добавил:

— Прям красавец! Очень оригинальный экземпляр.

Дракон застыл от такой наглости, морда смешно вытянулась. Потом мстительно фыркнул мне в лицо — я упал на землю, — и повернулся к Эжоне.

— Привффетсссствффую, потомок древффниххх, — при всей внешней почтительности, голос дракона звучал весьма насмешливо. — Сссстранно видттеть тебя в такой неподттобпающщсссей компании…

— Приветствую, драмис, — холодно ответила Эжона, отвязывая эльфа от крыла этого перламутрового чуда. — Эта неподобающая компания: мой друг — дроу Гром и мой муж — эльф Эрлиниэль.

— Мушшшш?! — драмис, как назвала его Эжона, подавился, пару раз кхекнул — на землю упала прилично прожаренная птица, и гулко закашлялся в сторону.

Хорошо, что в сторону — мы остались живы. Плохо, что именно в ту сторону — я как раз приглядел там симпатичное поваленное дерево, которое могло нам стать и дровами на костер, и сиденьем. Теперь, конечно, это уже не имело значения — в получившемся пепле только картошку жарить. А её у нас почему-то с собой не было.

Я вздохнул и отломил крылышко от почерневшего трупика невезучей птахи.

Эжона тем временем разложила останки своего мужа на земле и думала, как привести в чувство светлого. Похлопывания по щекам и нежные поцелуи должного действия не возымели.

Девушка в отчаянии посмотрела на меня своими огромными глазами, полными мольбы. Я благополучно поперхнулся вторым крылом и, вздохнув, подошел поближе.