Гром и Молния

— Вот эльф!

Я кивнул: а смысл спорить? Остается понять, почему он не знает, что я дроу. Не видел что ли никогда темных эльфов?

— Ну мы не сильно и различаемся, — попробовала я доказать свою расу. — Только цветом кожи…

— Чем? — озадаченно хрюкнуло существо.

— Цветом: он беленький, я — черненький, — кривлялся я.

— Не понимаю, — помотал головой главарь. В стороны опять полетели серые обрывки. Наглые тени опять заскользили внутрь комнаты. Видимо не в силах видеть, как улетает драгоценная субстанция и, не взирая на приказ вожака, они тянули воздух, сталкиваясь и мешая друг другу.

Главарь, не тратя больше сил на восстановление порядка, схватил ближайшего и одним глотком выпил его. Тени испуганно отпрянули и поспешно растворились во мраке углов.

Главарь опять обернулся и терпеливо, как несмышленому ребенку объяснил мне:

— Он — эльф. Как все эльфы в дисбалансе с магией. Вот этого перекосило в сторону Света. Очень сильно перекосило, впервые с таким встречаюсь, но я понимаю его. Тебя же мы приняли за дракона, — я почувствовал, как глаза мои от удивления полезли на лоб. — Твоя магия находилась в жестком балансе, как у всех них. Но, в какое-то мгновение Тьма разрослась и хлестнула в пространство с силой выбившегося на поверхность подземного ручья. Обычно нас невозможно уничтожить, мы перерастаем из одного состояния в другое, только теряем при этом личность, опыт. Но эта энергия уничтожила часть меня безвозвратно… Кто ты?

Вот так легко и бескорыстно тварь подсказала, как её убить. Причем убить прямо сейчас, даже со связанными руками и блокированной привычной магией. Но вопрос-то как раз и стоит в том, что привычной то нет. А то, о чем болтает этот оптический эффект, еще познать надо… Так, о чем же я думал в тот момент?

Я почуял, что они такое, словно попал внутрь одного из них. На мгновение, как он там произнес? «В мгновение Тьма разрослась и хлестнула в пространство»… Я попытался было ухватить за хвостик эту догадку, но второе «Я», дотошное и вечно не вовремя влезающее подкинуло мне другую пищу для размышлений: а почему, собственно, он во мне не разглядел простого эльфа, которого «очень сильно перекосило» в сторону силы Тьмы? У меня магия так сильно схожа с драконовской? Хе, это что-то новенькое. Жаль, маму сейчас не допросишь, с кем и кто в молодости по кустам лазил… Хотя, с кем — как раз понятно. Наверное, поэтому она и ушла, я ведь младшенький. Хотя, почему тогда преемник? Преемником не может быть полукровка. Чушь все это!

— Мне нужен дракон, — как-то просто и обыденно сказал чужак, не дождавшись моего ответа. Так бы любой произнес: мне нужен воздух. Без патетики, но понятно, что нужен как раз для того, чтобы выжить.

— То есть, вы выбрали меня, — констатировал я, гадая: так съедят или сначала, все-таки, зажарят?

— Нет, — удрученно помотало головой чудище. — Ты не дракон.

Немного помолчав, совсем сникши, добавил:

— И он не дракон…

Я кивнул, напрягшись: они что, не нашли девочек?

— Но вы летели на драконе.

— Откуда ты знаешь? — изумился я.

— Ну, мы сбили дракона. Вы упали…

— Железная логика, — хмыкнул я. И тут до меня дошло: — Так это вы нас сбили?!

— Да, — бесхитростно призналось существо. — Самых сильных по моему приказу отнесли сюда, умирающий эльф и человек нам не интересны…

Я вздрогнул от слова «умирающий». Нарвэ совсем плоха?

— А зачем вам нужны мы? — осторожно уточнил я, пересилив тревогу за сумасшедшую эльфийку. — Мы же не можем заменить дракона.

— Нет, — согласился главарь. — Но драконы в последнее время научились обманывать нас, прятаться. Может… ты и есть дракон, — и задумчиво так уставился на меня.

Я сжался в комок, приготовившись к очередному сеансу жизни в безвоздушном пространстве, но ничего подобного не случилось. Слегка удивившись, я решил продолжить выяснение своей судьбы:

— Тогда к началу: зачем вам дракон? Что вы хотите с ним сделать?

— Насытиться его магией, — существо, казалось, слегка удивилось моей безграмотности в этом вопросе. — Производить силу мы не в состоянии, а выжить в этом мире смогли только когда поняли, что возможно переработать силу дракона в энергию, удобоваримую для нашей сущности…

— Э… Вы не из этого мира? — чего-то я уже ничего не понимаю. Кто же они и как умудряются выживать, если драконов почти не осталось? Или, как раз поэтому-то их почти и не осталось? — А откуда вы?

Существо с готовностью было хотело мне ответить, но тут замешкалось. Немного подергавшись, задумалось серьезно, словно память дала трещину. С подола плаща ручьями потекла серая субстанция. Похоже, мыслительный процесс для теней проходит очень энергоемко. Так что, если не пойму, каким образом я чуть не убил главаря, можно запытать его до смерти, подкидывая неразрешимые проблемы мироздания для их логического разрешения.

Изрядно поистаскавшись, главарь тяжело поднял голову:

— Мы давно не ели, нам немедленно нужен дракон…

Тут перед моими глазами сверкнуло. Я зажмурился, приготовившись украсить собой праздничный стол тварей. Грохот, свист… Меня затрясло, но потом резко отпустило. Магия, связывающая меня, улетучилась. Я почуял, что могу пошевелить пальцами. Хотя, это громко сказано: затекшими пальцами не очень-то пошевелишь, но сама возможность движения меня порадовала необычайно. Как и возможность еще немного пожить…

Я открыл глаза и сразу их захлопнул: дабы от удивления из орбит не повыпадали. Потом немного подумал и еще раз открыл, заранее приготовившись к зрелищу.

От комнаты остались воспоминания в виде острых обломков стен, стремящихся в небеса. Посреди этого великолепия висел в воздухе Эрлиниэль и сверкал… Не знаю уж чем, но свет от него исходил почище, чем от утреннего солнышка, когда вылезаешь из полутемной пещеры. Приятного мало, короче.

А под этим факелом нерукотворным столпились тени в своих неизменных плащиках и переругивались между собой. Обсуждение шло явно не первую минуту и к всеобщему решению приходить явно не желало.

Чуть скривившись, я поднялся на негнущихся ногах и захромал в компании:

— А что, собственно, происходит?

— Схватить дракона! — был мне ответ. Ну вот, опять двадцать пять.

В мою сторону полетело несколько склизких штырей, которые я с омерзением отшвырнул еще на подлете. Тени разлетелись в стороны, роняя пух серой массы. И только потом я понял, что смотрел на происходящее магическим зрением. Увидел их атаку и неосознанно воспользовался подсказкой главаря, как их уничтожить… Ну до уничтожить, правда, еще далеко, но первый шаг сделан. И это хорошо. Я вдруг очень ярко почуял необходимость избавить наш мир от этих тварей, которые и извели драконов — в этом я уже не сомневался.

— Эрлиниэль! — позвал я фонарик. — Ты как там, жив еще, солнышко ясное?

Ответом была тишина. Эльф чуть покачивался в своем свете. Тени в испуге жались по углам. Мдя, что же делать? Летать у меня особо никогда не выходило — не моя стезя. Ну, кроме разве что того случая, после гномьей самогонки, но я до сих пор не понимаю, как мне это удалось. Вот сюда бы сейчас человеческую ведьму… Еванику, кажется… Приделала бы к эльфу веревочку, совсем замечательно бы было: и кормить не надо, и изречений мудрых эльфийских больше не слышать, да и вообще польза — бесплатно дорожку освещает круглые сутки.

Эльф упал. Просто перестал светить и рухнул прямо на меня.

С трудом увернувшись от нелегковесного подарочка небес, я ругнулся в адрес своего крайне непредсказуемого спутника, но решил подойти помочь. А может и это… ну того, чтоб не мучался долго. Эх, погубит меня как-нибудь моя доброта.

Эльф схватил меня за шиворот, подтянулся и, глядя мне в глаза еще чуть светящимися белками глаз, прохрипел умирающим тоном:

— Не отдавай им Эжону!

И грохнулся в обморок. Немного полюбовавшись исчезающими искорками на коже эльфа, я обернулся к чужакам:

— Ну что — есть идеи?

И очень вовремя: тени-то вполне оправились от моего удара. И, хоть их стало чуть поменьше, направились в мою сторону с явным желанием продолжить трапезу. Вот маньяки!

Машинально я схватился за меч. Сияние обрадовался и озарил тусклую картину руин радужным свечением. Чужаки нерешительно остановились, с опаской ощупывая взглядами мою любимую игрушку. А я в это время соображал, как я смогу противостоять сущностям, совершенно мне неизвестным, но явно очень опасным и имеющим по поводу моей особы явный гастрономический интерес.

— Сдавайтесь, — пискнул я, не найдя никакого решения.

Кажется, они не расслышали, поскольку решили подойти поближе, что меня абсолютно не устраивало. Но и отступить я не мог. Вот только героизм тут не причем: твари окружили меня со всех сторон, так что отступать было попросту некуда.

Что-то светлое мелькнуло в разрушенном проеме двери: шатающаяся и смертельно бледная Эжона с невообразимой ненавистью смотрела на существ в черных плащах. Я мечом резанул воздух вокруг себя, еще раз попытавшись отпугнуть чужаков, но клинок прошел сквозь их тела, словно они были сотканы исключительно из кусочков тумана.

И совсем в панике наблюдая за неукоснительным приближением врагов, я выбросил Сияние вверх и заорал:

— Повинуйтесь, ошовы тени!

Чужаки замерли и грузно осели на обломки. Вокруг взметнулся столп серой пыли, и я уже не мог разглядеть ни стен, ни оборотня-дракона, ни даже чужаков. Темнота застлала глаза, погрузив меня в пучину нескончаемого шепота.

— Повинуемся, Повелитель!

Вздрагивая от отвращения и чувствуя каждой клеточкой магическую слизь серой кружащейся массы, я пробормотал:

— Очистите воздух от этого… — и не смог подобрать сравнения, только с трудом сдерживал рвотные позывы.

Но слова и не потребовались: слабо мерцая, серая масса стала собираться хлопьями, опадая вниз. Медленно опускаясь, вялые хлопья исчезали за мгновение до того, как коснуться обломков стен или пола.

Первое, что я увидел — огромные от изумления и страха глаза Эжоны, стоящей на коленях в паре шагов от меня. Похоже, девочка спешила ко мне на помощь. Это было приятно…

Но, переведя взгляд на причину столь сильных ощущений драконихи, я потерял все разумные мысли и наверняка со стороны выглядел еще более ошеломленным: то, что еще недавно было серой массой скопления отвратительных существ, в это мгновение ослепляло своей не менее чудовищной красотой.

Ростом чуть повыше меня, абсолютно прозрачные, но прекрасно различимые в темноте, в воздухе парили несколько фигур. Головой я понимал, что это те же существа, но сердце отказывалось принимать правду.

Невероятно тонкие и длинные конечности, продолговатые лица, огромные глаза с продольными щелками радужных зрачков… Но все терялось на фоне потрясающих, словно сотканных из блеска драгоценных камней и брызг горного ручья, постоянно меняющих форму и цвет, крыльев за спинами существ.

Они ждали. Но пока я любовался призрачной красотой, свечение перешло в мерцание, существа медленно оседали на пол. Тонкие конечности изгибались змеями в болевом синдроме. Кончики крыльев рассыпались разноцветной росой на серых обломках. Но глаза светились силой и жесткостью. Они ждали приказа, моего приказа. Сияние подчинило себе эти невероятные, но абсолютно чуждые этому миру существа.

Я мучительно подыскивал слова. Мне хотелось узнать, кто они, откуда и почему прятались за такой неприглядной маской. Я жаждал отомстить за наше падение и в то же время извлечь пользу для себя из такого странного сотрудничества.

Существа, не зная о моих душевных метаниях, опускались все ниже и постепенно умирали, осыпаясь тающими блестками.

Надев на тело тлен оков Сопротивляясь смерти Изгнанники чужих миров Попали в ваши сети Вдыхая жизнь, мы к смерти шли И растеряв всю силу Прибежище мы здесь нашли Угрозой стали миру Не осуждайте в светлый час Лжедействия все эти Возможно, вы поймете нас Попав в капканы смерти

В поисках поддержки и совета, я бросил взгляд на Эжону, но девушка не видела ничего вокруг, кроме цветного водопада. На губах девушки блуждала улыбка глубокого удовлетворения. Как и была, на коленях, сложив руки ладонями, дракон наслаждалась каждым мгновением чужой смерти.

В апатии, я опустил Сияние. Клинок, обиженно полыхнул: мол, дело не завершено, чего тогда звал? А я просто не знал, чего дальше предпринять. От чужаков остались только вялые искорки на полу. Да и они очень быстро гасли, стоило только задержать взгляд на какой-нибудь из них.

Руку резко обожгло: окончательно разобидевшийся клинок выпал из разжатой ладони на пол, ворчливо звякнув, и померк. Я раздраженно пожал плечами и оставил его валяться, направившись мимо коленопреклоненной Эжоны на поиски Нарвэ.

Девушка никак не отреагировала на мое движение, устремив бессмысленный взгляд в пустоту.

А эльф тут славно поработал: я едва уклонился от парочки особо вредных осколков, решивших рухнуть именно тогда, когда я проходил мимо. Заброшенный город гудел и содрогался, вздымая вихри пыли, словно рыдал по ушедшим в небытие жителям.

Стряхивая наваждения и страхи и убеждая себя в том, что город вовсе не живой, я передвигался все быстрее и, в конце концов, сорвался на бег, стремясь быстрее найти девушку. Но полуразрушенные помещения были похожи одно на другое, и я вскоре испугался, что не смогу найти дороги назад.

Метнувшись в обратную сторону, я сразу натолкнулся на то помещение, где и разыгралась чужая трагедия. Опешив, я чуть не получил по макушке еще один метким броском разрушающегося города. Едва увернувшись, я бросился к клинку, не обращая внимания на бурчание железного друга, запихал его в ножны, схватил Эжону, так и не двинувшуюся с места и потащил девушку к бесчувственному эльфу.

— Что происходит? — испуганно воскликнула внезапно очнувшаяся дракониха, озираясь по сторонам.

— Сам бы хотел знать, — буркнул я, сграбастывая в охапку белобрысого эльфа.

Пылевые вихри становились все сильнее, город содрогался все чаще, в воздухе то и дело пролетали мелкие и крупные камни, словно выпущенные из катапульты.

Древний город, лишившись своих хозяев, следовал за ними в небытие, грозя захватить с собой и нас. И единственное, что мне пришло на ум в этот момент — старая детская уловка со сферой, в которую я «одевался» каждый раз, когда понимал, что избежать наказания невозможно, но так хотелось отсрочить его.

Абсолютно бесполезная выдумка, как называл сферу мой отец, позволяла оградиться от внешнего мира на сутки — трое, в зависимости от силы моего страха и рождалась только от этой эмоции. Не помню, когда я это придумал — мне казалось, что это знание родилось вместе со мной. Отец пытался искоренить это во мне и никогда не отменял наказания. И около сферы всегда вынужден был находиться один из учителей, ожидая, когда же она лопнет.

Единственным неудобством для меня было то, что я ничего не мог поделать, пока сфера сама не изживала себя. Невозможно было ни пошевелиться, ни читать, ни играть, только ждать и думать. Теперь-то я понимаю, что искусственно создавал условия, какие были в утробе матери, что приносило ощущение покоя и защиты.

И вот теперь это спасло жизнь мне и еще парочке чокнутых существ, рискнувших связать со мной часть своей жизни.

То ли страх был более велик, чем я думал, то ли изрядно возросшие за последний год магические способности усилили детское заклинание, но сфера продержалась очень долго.

Сначала меня это радовало: я видел, как разрушается город, перерастая в чудовищный ураган, сметающий с поверхности остатки старых развалин. Сфера защитила нас и от плотного тумана серой пыли, сквозь которую ничего невозможно было разглядеть, но что еще хуже — я знал, что попади мы в такой туман, то сразу бы погибли от удушья.

Прощальных подарок этому миру от иных существ, непостижимым образом оказавшихся здесь неизвестное количество времени назад и почему-то не сумевших вернуться, наверняка нанес огромный урон. Но мы этого не знали, терпеливо ожидая освобождения. От нечего делать, я попытался докричаться до эльфа и его жены или хотя бы почитать их мысли, но ничего не добился. Оказалось, что в сфеое невозможно даже общаться мысленно, как учила меня Лейла.

На третьи сутки, когда я уже почти скончался от скуки, туман поредел. Ветер быстро разогнал остатки чужеродной массы, открыв нашему взору широкую равнину без следов странного города, без каких-нибудь растений и живых существ.

Впрочем, я быстро устал от однообразного пейзажа и, наконец, заснул.

Сон был неровным и тревожным: обрывки воспоминаний, крики, тающие вдали. Нервировало то, что голоса были смутно знакомы, но я не узнавал тех, кто кричал. Как не различал, что именно они кричали. Было ли это предупреждение или крик о помощи, или просто зов… Лица друзей, тающие и теряющие блики разноцветных брызг. Их зрачки приобретали форму горизонтальных щелок, а глаза излучали жестокость и страдание одновременно.

Открыв глаза, я обрадовался: сон вымотал меня так, что я почувствовал себя еще более уставшим.

Сфера все еще существовала. Пустынный пейзаж немного оживился — чистое небо открывало вид на великолепную россыпь звезд. Ночь. Это показалось мне хорошим знаком. В следующее мгновение сфера лопнула мыльным пузырем.

Я упал на что-то мягкое и немедленно столкнулся взглядом с горизонтальными зрачками. Похолодев от ужаса, я вскочил и облегченно рассмеялся: это просто Эжона недовольна, а зрачки как и положено — вертикальные и черные. Чего только с перепугу не привидится.

Девушка выразительно потерла ушибленный бок и показала мне кулачок. Я неловко пожал плечами и примирительно улыбнулся, протягивая руку для помощи.

— А где эльф? — спросил я Эжону, когда девушка встала. Голос неприятно скрипнул в горле: неудивительно, за столько времени молчания хорошо, что я вообще еще помню, как это делается. — Вроде я его тоже брал…

— Да уж, — сипло ответила девушка. И, прокашлявшись, добавила: — Да вон он. Спит.

Оглянувшись, я увидел, что Эрлиниэль опять висит в воздухе. Хвала Тьме, хоть не светится, а то неизвестно что бы привлекло наше солнышко ночью в пустыне.

— Он всегда так спит? — я осторожно тронул эльфа, тот покачнулся, словно привязанный на невидимую веревку к звездам.

— Вообще-то нет, — с сомнением покачала головой Эжона, — но мы не так давно женаты… Хотя, я думаю, это твоя магия.

— Думаешь? — хмыкнул я польщено. — Может ты и права, у меня уже один раз так выходило, — я хихикнул, вспоминая лицо Крола, — с одним преподавателем…