Уэйн Гретцки. 99. Автобиография

– Знаешь, было очень непросто.

Она спросила:

– В смысле?

Я сказал:

– Он всю дорогу пытался уговорить меня поиграть еще год!

В этом последнем матче на «Мэдисон Сквер Гарден» я играл пятьюдесятью клюшками – на память для каждого моего товарища по команде, а остальные для разных людей, благотворительных учреждений и таких организаций, как Зал славы хоккея. Личи сделал вечер по-настоящему особенным, произнеся речь в раздевалке после игры. Я не помню ее слово в слово, но он говорил о том, как весело мы играли вместе. Он сказал, что быть моим товарищем по команде было для него чем-то особенным, и поблагодарил меня за все, что я сделал для хоккея в целом. Он рассмешил нас, когда сказал, что я сначала был всего лишь частью их команды, парнем, сидящим рядом, но потом, глядя в мою сторону, он думал: «Вот это да, это же Уэйн Гретцки!» Личи не был любителем произносить долгие речи, но сказанное им всегда будет много для меня значить.

Мне очень нравилось быть рядом с Личи. Этого мне будет сильно не хватать. Каждый день в течение трех лет я сидел в раздевалке рядом с ним, пил кофе, рассказывал, например, о том, что произошло накануне, о наших семьях, о другой команде или игроке. Мы постоянно хихикали и смеялись, но унывать нельзя, жизнь продолжается.

Думаю, что, когда «Ракета» выходил на лед, он словно забывал о неприятностях. Это было место, где он всегда был счастлив. Именно так я себя чувствовал и думаю, то же самое чувствовал Горди и многие другие. Когда вы на льду, все остальное, по-видимому, перестает иметь значение – вы вышли на лед и делаете то, что любите делать. Если я набирал три очка, мне хотелось набрать четыре. Каким бы ни был счет, я всегда играл с полной самоотдачей.

Если вы играете хорошо, неважно, сколько вам лет. В профессиональном спорте вы играете от звонка до звонка и не останавливаетесь. Вы никогда не сдаетесь. Это никогда не менялось. Я знаю, что семья, дети и все, что с этим связано, – самое важное в жизни. Но делать то, что вы любите делать, – это то, что дает человеку энергию, то, что ставит перед ним цель в жизни. «Ракете», Горди, еще кое-кому и мне довелось уйти на собственных условиях. И думаю, что для таких парней, как мы, всегда лучше уходить из хоккея, прежде чем погаснет огонь в глазах.

13. Забытое чудо

Хоккейным командам нравится быть аутсайдерами. Я не могу высказывать авторитетное мнение по поводу других видов спорта, но в хоккее, когда вы думаете, что вам все равно не победить, это создает определенную уверенность. Когда никто не ожидает, что вы выиграете, вы раскрепощены. А раскрепощенная хоккейная команда опасна.

В 1981 г. «Ойлерз» в первом раунде плей-офф столкнулись с «Монреаль Канадиенс», командой, которой все прочили победу. Они были чемпионами конференции Принца Уэльского и дивизиона Адамса и закончили сезон, опередив нас на двадцать девять очков в турнирной таблице. Никто не думал, что у нас есть шанс. И не без оснований. «Монреаль Канадиенс», несомненно, были лучше.

В первом раунде в те времена победитель определялся по итогам пяти матчей, и первые две игры были в Монреале. Мы выиграли первую игру 6–3. Нам было очень трудно во втором матче, но Энди Муг действовал великолепно и отразил сорок бросков. Мы выиграли со счетом 3–1. Когда мы вернулись в Эдмонтон, мы были другой командой. Мы были по-прежнему раскрепощенными, но теперь знали, на что способны. Мы выиграли эту серию всухую, победив в третьем матче 6–2.

Я иногда думаю, что победа американцев в Скво-Вэлли чем-то похожа на нашу.

Восьмые зимние игры, проводившиеся в 1960 г. на маленьком горнолыжном курорте Скво-Вэлли недалеко от Лос-Анджелеса, ознаменовали начало современной эпохи олимпийских игр. Подсчет очков был компьютеризирован, и впервые на Олимпиаде использовали снегоочистительную, ледозаливочную машину под названием «Замбони». Эта Олимпиада также стала первой, которую транслировали по телевидению[37]. Вещателем страны-организатора стала компания CBS, а ведущим был Уолтер Кронкайт. Уолт Дисней разработал мультяшные статуи спортсменов, представляющих различные виды спорта, а среди спортсменов и зрителей можно было увидеть и звезд Голливуда.

Олимпийская сборная США по хоккею в 1960 г. состояла из лучших представителей студенческого спорта, таких, как Билл и Боб Клири, Джон Маясич, Пол Джонсон, вратарь Джек Маккартан и два брата, имена которых являются одними из самых известных в американском хоккее: Билл и Роджер Кристианы. Но американские СМИ, которые в те дни не уделяли особого внимания хоккею, не видели в них претендентов. Никто не считал, что они добьются сколь-либо значительного успеха.

Новым главным тренером команды был Джек Райли из Вест-Пойнта. Райли сделал Джека Киррейна, жесткого защитника оборонительного плана, капитаном команды. Киррейн привнес в команду свой опыт ветерана. Ему было тридцать один год, он работал пожарником и участвовал в Олимпийских играх 1948 г.

Церемония открытия продолжалась всего час (сейчас она длится не менее четырех часов). Вице-президент Ричард Никсон приветствовал 740 спортсменов из тридцати стран. От девяти из этих стран для участия в Олимпиаде прибыли хоккейные команды. Предполагали, что американцы не займут место выше пятого (после Канады, Советского Союза, Швеции и Чехословакии).

Ко всеобщему удивлению, американцы не проиграли ни одного из своих первых четырех матчей. Но они еще не сыграли с Канадой. Спортивные журналисты не давали американцам никаких шансов, предсказывая, что Канада может разгромить их с перевесом в семь шайб. Канадцы играли с командами НХЛ в качестве тренировки перед Олимпиадой (и некоторые из них добьются больших успехов в НХЛ).

В те дни не было самостоятельной сборной Канады. Команда, которая в прошедшем году выигрывала Кубок Аллана (присуждаемый лучшей любительской команде в стране), просто надевала форму с изображением кленового листа и отправлялась на Олимпиаду. В 1959 г. победителями стали «Уитби Данлопс». Они отказались от участия в Играх и были заменены командой «Китченер-Ватерлоо Датчмен», которую тренировал Бобби Бауэр. Бауэр, конечно, был будущим членом Зала славы. Он играл правым крайним нападающим «звена капустников» в «Бостон Брюинз» с Вуди Дюмартом и Милтом Шмидтом. «Датчмен» под руководством Бауэра также представляли Канаду на Олимпийских играх 1956 г., поэтому явно были особенной командой.

Защитник Харри Синден будет работать тренером или генеральным менеджером «Брюинз» в течение двадцати восьми сезонов и выиграет Кубок Стэнли, когда Бобби Орр забьет свою знаменитую шайбу в овертайме в 1970 г. Харри также был тренером сборной Канады в 1972 г. Бобби Руссо забросит 245 шайб в НХЛ и выиграет четыре Кубка, а запасной вратарь Чезаре Маниаго станет игроком «Лифс» в следующем году, а затем проведет девять сезонов за «Миннесоту Норт Старз». Защитник Дэррил Слай отыграет три сезона в НХЛ, и то же самое сделает форвард Клифф Пеннингтон. Таким образом, у сборной Канады был сильный состав.

Между тем американцы играли с различными студенческими командами и проиграли половине из них.

Американцы знали, что их единственный шанс заключается в том, чтобы быстро выйти вперед. Поэтому они упорно атаковали в первом периоде. Боб Клири направил шайбу в ворота после отскока, в то время как Харри Синден сбил его перед воротами. Во втором периоде Пол Джонсон перехватил пас и устремился в отрыв. Добравшись до синей линии, Пол выполнил прекрасный щелчок. Шайба, пролетев над плечом Дона Хэда, вратаря сборной Канады и будущего игрока «Бостон Брюинз», попала в верхний угол ворот.

С этого момента канадцы впали в отчаяние. Они тридцать один раз выполняли броски по воротам Маккартана за последние два периода, и им удалось забросить одну шайбу примерно в середине третьего. Синден вспоминает, что возможности забить гол у них появлялись одна за другой, но реализовать их они не могли. Впоследствии газетный репортер написал, что Джек Маккартан «действовал с помощью радара». Американцам удалось удержать победу со счетом 2–1, и после окончания матча все бросились поздравлять Маккартана. Американцы подбрасывали в воздух перчатки и клюшки, радуясь так, словно они только что выиграли Кубок Стэнли.

Мечта американцев о завоевании золотой медали на домашней арене вдруг стала казаться возможной. Но им все равно предстояло еще справиться со сборной СССР. Раньше они ее никогда не побеждали. Перед началом турнира один репортер назвал сборную США «разношерстной командой, состоящей из страховых агентов и плотников», но после победы над канадцами американские болельщики вдруг обратили внимание на существование хоккея. Десять тысяч человек заполнили стадион, рассчитанный на восемь с половиной тысяч. Американскому тренеру даже пришлось выгнать со скамейки калифорнийского губернатора Пэта Брауна.

По мере приближения конца второго периода счет был 2–2, американский крайний нападающий Роджер Кристиан был удален за удар клюшкой. В те дни нам приходилось выбывать из игры на полные две минуты, независимо от того, забила ли вам гол команда соперника при игре в большинстве, и вам не разрешалось пробрасывать шайбу. Но американцам удалось продержаться в меньшинстве, и они не позволили противнику совершить ни одного броска по воротам.

В третьем периоде американцы начали больше атаковать. Братья Кристиан, Роджер и Билл вывели США вперед: 3–2. Советские хоккеисты в ответ усилили давление, и Маккартану пришлось нелегко, но он отразил все броски, даже после выхода один на один. До этого момента на этих Играх сборная СССР не отставала в счете за такое короткое время до конца матча. И им впервые пришлось заменить вратаря на полевого игрока – Николай Пучков даже не знал, что нужно пойти и сесть на скамейку. Он просто подъехал к борту и сел на него. И вдруг все закончилось. Американская команда была близка к тому, чтобы войти в историю.

За последние несколько недель американцы трижды обыграли Чехословакию, и теперь они были готовы победить их еще раз и завоевать золотые медали. Матч начался в восемь утра. На трибунах присутствовала лишь тысяча болельщиков. Рефери произвел вбрасывание. Чехи направили шайбу в зону американцев, выполнили бросок и забили гол. Не слишком удачное начало матча, в котором вы собираетесь выиграть золотые медали.

В течение первого периода американцы пытались переломить ход матча, игра шла с переменным успехом. После первого периода счет был ничейным: 3–3. Во втором чехи смогли забросить шайбу и вышли вперед: 4–3. Перед перерывом от победы их отделяло всего двадцать минут.

В перерыве после второго периода произошло нечто странное. Капитан советской сборной Николай Сологубов пришел в раздевалку американской команды. Подобного раньше не происходило. Он не говорил по-английски и зачем-то все время прикладывал руку ко рту. Капитан американцев Джек Киррейн наконец понял, в чем дело. Советский хоккеист предлагал американцам воспользоваться кислородным баллоном, чтобы им было легче – в Скво-Вэлли на высоте примерно в 1900 метров над уровнем моря воздух был слишком разреженным. Киррейну, как пожарному, это предложение показалось разумным. Он сказал: «Хорошо, Солли, неси». Сологубов принес баллон, и несколько игроков попробовали подышать из него.

Советский капитан сделал это не из искреннего желания помочь. Если бы чехи выиграли, советская команда лишилась бы шансов на медали. Ситуация была следующей: если Чехословакия проигрывает в матче против США, она с двумя победами и тремя поражениями финиширует четвертой, а это означает, что сборная СССР (с одной ничьей, двумя победами и двумя поражениями) выигрывает бронзу. А если побеждают чехи, то канадцы выигрывают золото, американцы – серебро, а чехи – бронзу.

Сказалось ли влияние кислорода или что-то еще, но в третьем периоде американцы стали совсем другой командой. Они бросили на чехов все силы. Роджер Кристиан сравнял счет. Американцы продолжали выполнять броски от синей линии, и если шайба отскакивала, они пытались переправить ее в ворота. Затем Билл Клири прошел через всю чешскую команду и обманул вратаря соперников с помощью финта. В третьем периоде американцы забросили шесть шайб и выиграли со счетом 9–4. Кристиан сыграл матч своей жизни, забив четыре гола.

Несмотря на то что это была первая золотая медаль США в хоккее, никаких торжеств по этому поводу не было. Только капитану Джеку Киррейну медаль была вручена официально, остальные игроки нашли их на своих кроватях в номерах. Хоккей еще не был американским видом спорта. Кроме нескольких хоккейных сообществ, таких, как Миннесота и Мичиган, особого интереса к нему никто не проявлял. Сборная США выиграла золото в воскресенье, а в понедельник большинство игроков просто вернулись к своей обычной работе.

В связи с этим турниром интересно также отметить битву будущих магнатов – производителей хоккейного снаряжения. Знаменитой компанией Bauer управлял тесть Бобби Бауэра. А члены американской команды Билл и Роджер Кристиан основали компанию Christian stick. Племянник Роджера Дейв играл клюшкой «Christian» на Олимпиаде в Лейк-Плэсиде. Но об этом позже.

Гораздо важнее то, что благодаря победе американцев в Скво-Вэлли хоккей начал становиться американской игрой. В 1981 г., когда «Ойлерз» вышли на лед на третий матч в Эдмонтоне, нам устроили десятиминутную стоячую овацию. До 1979 г. люди в Эдмонтоне болели либо за «Лифс», либо за «Канадиенс». Когда мы вернулись из Монреаля, все в Эдмонтоне стали болельщиками «Ойлерз». Думаю, что американские болельщики начали чувствовать что-то подобное в 1960 г. Хоккей был и их игрой. И это сделало его лучше.

14. Величайший из всех

В 1960-х гг. вы болели за одну из шести команд: «Лифс», «Канадиенс», «Ред Уингз», «Брюинз», «Рейнджерз» или «Блэк Хокс». Моя бабушка была большой поклонницей «Мэйпл Лифс». А мой сосед Сил Риззетто был столь же большим поклонником «Монреаль Канадиенс». Из всех жителей в округе именно он первым приобрел цветной телевизор, поэтому я проводил у него много времени, смотря программу «Хоккейный вечер в Канаде». Любимым игроком Сила был Беливо. Как только вы определитесь с тем, за какого игрока или за какую команду болеете, ваши предпочтения уже не меняются. Я стал фанатом Горди Хоу, и с годами это так и не изменилось.

Самый лучший рождественский подарок я получил, когда мне было пять лет. Мне подарили свитер Горди Хоу. Я помню, как распечатывал и надевал его, словно это было вчера. Каждый ребенок любит Рождество, верно? Но я никогда ничего не хотел на Рождество, кроме того свитера.

Он был шерстяным, и от него чесалась кожа. Шея у меня была вся красная, но это не имело значения. Я надевал его каждый раз, когда выходил на лед на заднем дворе. В то время Горди вел хоккейную колонку в газете, и мой папа читал ее вслух – например, о том, как Сид Абель учил его: «Каждый раз, когда видишь ворота, забрасывай туда шайбу». И была песня Боба Дэвиса, которая звучала на радиостанциях во время хоккейных сезонов. Она называлась «Горди Хоу – величайший из всех». Когда я надевал коньки, шел в школу или, сидя в машине с папой, выглядывал в окно, эта песня звучала у меня в голове: «Горди Хоу – величайший из всех. Величайший из всех. Да, величайший из всех. Вы можете выбирать из всех остальных. Если вы болеете за Хоу, вы болеете за самого лучшего». Иногда даже сейчас, когда я чем-нибудь занимаюсь, я снова вспоминаю эти слова.

Все думают, что классический хоккеист – это парень с фермы в Саскачеване: у него бычья шея, руки, как у моряка Попая с оружием, а в хоккей он учился играть на замерзших прудах. Ну, таким и был Горди Хоу. Он вырос во времена Великой депрессии и не был избалован роскошью. Но, по словам Горди, это и привело его к хоккею. Сосед продавал всякую всячину, чтобы свести концы с концами, и именно так в дом Хоу попала первая пара коньков. С этого момента Горди стал хоккеистом.

Первой командой НХЛ, обратившей внимание на Горди, были «Нью-Йорк Рейнджерз», где позже играл его младший брат Вик. Когда Горди было пятнадцать лет, он занимался в тренировочном лагере «Рейнджерз» в Виннипеге. Тренер Фрэнк Буше (тот самый Фрэнк Буше, которого Конн Смайт взял в «Рейнджерз» в качестве игрока) и генеральный менеджер Лестер Патрик хотели там подписать с ним контракт, но Горди тосковал по дому. Некоторые ветераны в лагере не давали ему покоя, и он с нетерпением ожидал возвращения в Саскатун. Однако, когда к нему на следующий год обратились «Ред Уингз», он был на год старше и жестче, поэтому он решил попробовать еще раз. Он попал в тренировочный лагерь в Виндзоре, в Онтарио. На этот раз контракт с Хоу хотел подписать Джек Адамс, и он согласился.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы обратить на себя внимание среди других юниоров. Он сидел на скамейке запасных в «Омахе» до тех пор, пока однажды не перемахнул через борт, чтобы защитить своего соседа по комнате, которого избивали во время драки. Это произвело впечатление на тренера, и после этого Горди стал регулярно выходить на лед (и довольно часто участвовал в драках). Ему было всего восемнадцать лет, но благодаря работе в строительной компании своего отца он был силен как бык. Он мог спокойно таскать по два сорокакилограммовых мешка с бетоном.

К следующему сезону (1946/47 г.) он был в НХЛ. Но у величайшего игрока в истории старт карьеры был медленным – всего семь заброшенных шайб и 15 голевых передач в первом сезоне. Это показывает, насколько трудно судить о хоккеисте, когда ему лишь восемнадцать. Даже Горди Хоу пришлось учиться добиваться успеха в лиге. Но к сезону 1949/50 г. он забивал все больше, а в следующем выиграл приз Арта Росса, набрав больше всего очков в сезоне. Он выиграл его снова в следующем году. Помимо этого, он получил и приз Харта как самый ценный игрок лиги. И в следующем году он опять получил оба этих приза, и т. д. Появился самый доминирующий игрок его эпохи и, возможно, любой эпохи.

Тед Линдсей сказал, что перед каждым сезоном Горди беспокоился, что не попадет в основной состав, и поэтому в тренировочном лагере он был груб к остальным крайним правым нападающим. Горди говорил: «Этот парень сможет занять мое место в команде только через мой труп». В 2014 г. в интервью, которое я взял у Горди для TSN, он сказал мне, что, по его мнению, в командах «Первоначальной шестерки» было больше талантливых игроков, чем в сегодняшних командах. Он сказал, что тогда место игрока в команде с легкостью могли занять восемь других парней, если бы им представился шанс, и что даже если вы получали травму, вам приходилось играть, невзирая на боль, ведь выбыв из состава команды, вы могли туда и не вернуться. Именно поэтому матчи в те времена были столь интересными и напряженными.

Не то чтобы я хоть на мгновение поверил Горди, что на его место претендовали восемь парней. Не уверен, что когда-либо был хотя бы один претендент. Горди был настоящим мастером. Он одинаково хорошо владел обеими руками и мог играть любым хватом, поэтому в ходе игры он, сменив хват, мог либо прикрыть шайбу, либо обойти кого-нибудь. Также он великолепно выполнял бросок с неудобной руки. Особенно сильным такой бросок у Горди получался, когда он смещался к центру с фланга.

В те времена, когда Горди начинал свою карьеру, у клюшек был совершенно прямой крюк, поэтому Горди всегда подтачивал носок крюка, чтобы закруглить его. Сегодня клюшки делают на заказ, но раньше что вы получали, то у вас и было. Крюк был прямоугольный, поэтому Горди обрабатывал его напильником. Его философия заключалась в том, что чем большая часть лезвия соприкасается со льдом, тем легче управляться с шайбой. Если крюк не будет закруглен, его кончик будет вонзаться в лед, что помешает вам придать броску достаточную силу.

Горди также нравились короткие клюшки. Казалось, короткие клюшки помогали как ему, так и его сыну Марку вести шайбу. Думаю, это связано с тем, что они, передвигаясь по льду, держали тело в более вертикальном положении, что помогало им вести шайбу ближе к себе. Горди советовал держать клюшку верхней рукой так же, как вы держите молоток, когда забиваете гвоздь. Это обеспечит наиболее сильный и удобный хват, и вы не сломаете себе запястье.

Горди был настолько силен, что часто ломал больше сотни клюшек за сезон. Он мог согнуть цельную деревянную клюшку так, как Патрик Кейн сгибает современную композитную клюшку. Но Горди не нужно было браться за клюшку ближе к крюку, чтобы выполнить мощный бросок. Его запястья были настолько сильными, что, даже держа клюшку за верхнюю часть рукоятки, он все равно мог бросить шайбу очень сильно. Вратари часто и не подозревали, что он собирается выполнять бросок.

Эта сила позволяла ему играть у бортов. Одной рукой он оттеснял игроков команды противника, другой вел шайбу. И это позволяло ему занимать нужную ему позицию на пятачке, не позволяя никому сместить его. Он мог проехать по центру в плотном окружении игроков соперника. И если ему нужна была шайба, он просто оттеснял вас от нее.

Но сила Хоу – не главное его достоинство. Вы не перепишете книгу рекордов только лишь благодаря своей силе. Его настоящая гениальность заключалась в том, что ему не нужно было продираться сквозь игроков соперника. Он двигался плавно и методично, при необходимости меняя направление движения. Казалось, он никогда не действует в спешке, а шайба словно сама всегда находит его. И он всегда мог найти открытого игрока своей команды. И благодаря этому он пользовался уважением в лиге. Игроки знали, что если они попытаются обыграть его один на один, то, вероятно, проиграют. Это позволяло Горди диктовать темп. Когда вы имеете дело с таким доминирующим игроком, вам иногда приходится идти на компромисс.

В начале сезона 1950/51 г., пятого сезона Горди в НХЛ, он был единственным хоккеистом в лиге, играющим в шлеме (кожаном) из-за травмы, которую он получил в предыдущем сезоне. Первая игра полуфинала 28 марта 1950 г. стала настоящей битвой. «Лифс» собиралась выиграть четвертый Кубок подряд. В середине третьего периода «Уингз» проигрывала 4–0. Горди устремился к капитану «Лифс» Теду Кеннеди, и Кеннеди отступил в сторону. Горди врезался головой в борт, а следом за ним ехал его товарищ по команде Джек Стюарт. Стюарт был известен как один из самых тяжелых нападающих в лиге, и он тоже нацеливался на Кеннеди. Горди так сильно ударился о борт, что зрители затихли. Затем около его головы появилась лужица крови. Горди сломал нос и скулу, травмировал глаз и перенес серьезное сотрясение мозга.

Врачи трудились над Горди после полуночи. Нейрохирург Фредерик Шрайбер просверлил ему отверстие в черепе, чтобы уменьшить давление. Позднее Горди сказал, что это было ужасно – слышать шум сверла и чувствовать, как оно входит в череп.

Пока Горди выздоравливал, «Уингз» победила «Лифс» и «Рейнджерз» и завоевала Кубок. Это было началом серии из четырех Кубков, выигранных в шести сезонах: 1950, 1952, 1954 и 1955 гг.

После этого случая у Горди появился тик, из-за которого он моргал. Когда я играл в «Индианаполис Рейсерз» в 1978 г., а Горди был в составе «Нью Инглэнд Уэйлерз», я однажды посмотрел на него во время игры. На тот момент у нас с ним были дружеские отношения, так как его сын Мюррей играл вместе со мной в «Торонто», когда мне было пятнадцать лет, и Горди старался как можно чаще приходить на матчи. Поэтому я решил, что он подмигивает, словно желая мне удачи. Я сказал об этом одному из своих товарищей по команде, а он пояснил мне: «Нет, он просто часто моргает. Некоторые из его товарищей по команде называют его «Моргун».

Истории о Горди Хоу обычно можно разделить на две категории. К первой относятся те, в которых рассказывается о его щедрости и милости. Он помогал незнакомцам, его обожали дети, и он был неизменно вежлив. Единственными врагами, которые когда-либо были у Горди, являлись девятнадцать парней, сидевших на скамейке команд соперников. Но эти девятнадцать парней должны были вести себя как можно лучше.

Это подводит нас ко второй категории – к рассказам о том, какой ужас он может внушать. Один из девизов Горди был: «Разберись с другими, прежде чем они разберутся с тобой», но можно было не сомневаться, что в случае чего он разберется с другими и после. Он славился своей хорошей памятью. Если вы сделали Горди Хоу что-то не так, расплата была неминуемой – вопрос заключался лишь в том, когда она наступит. Прежде чем Горди стал известен как «Мистер Хоккей», его знали как «Мистер Локти». За свою карьеру он сломал немало носов и выбил не меньше зубов. Многим после стычек с ним также накладывали швы.

И есть также хет-трик Горди Хоу – игрок в одном матче забрасывает шайбу, делает голевую передачу и участвует в драке. Игрокам это нравится, и если кто-то выполнил два пункта из перечисленных, его товарищи по команде постараются сделать так, чтобы он выполнил и третий. Если вы посмотрите на игроков, которым удалось несколько раз выполнить хет-трик Горди Хоу, вы поймете, почему этим можно гордиться. Такие парни, как Брендан Шэнахэн, Кэм Нели и Яроме Игинла, выполняли его более десяти раз. Но забавно то, что у самого Горди такой хет-трик был лишь пару раз. И это не означало, что он забрасывал не слишком много шайб. Все дело в том, что он не так часто дрался после того, как добился определенной репутации. Никто не хотел с ним драться. С Горди стал бы связываться только настоящий тяжеловес, но даже для него это было бы рискованным шагом.

В карьере Горди была одна драка, которая, вероятно, послужила предупреждением. Она началась из-за Эдди Шака, который всегда был боевым и энергичным. Если он куда-то ехал и вы оказывались у него на пути, он не стал бы вас объезжать, а проехал бы сквозь вас. (Берт Олмстед, его товарищ по звену в «Лифс», любил Эдди, несмотря на то что их дружба началась не лучшим образом. Эдди очень энергично ехал и случайно задел Берта. Берт встал, схватил Эдди за свитер и спросил: «Какой это цвет, Эдди?» Эдди ответил: «Синий». Берт сказал: «Правильно. Поэтому всякий раз, как увидишь игрока в синем, объезжай его».)

В 1959 г., спустя девять лет после того, как Горди провели операцию на мозге, в «Рейнджерз» появился новичок Эдди Шак. 1 февраля «Рейнджерз» выигрывала со счетом 4–1 в матче против «Уингз». Эдди действовал не слишком корректно, поэтому Горди слегка рассек ему ухо клюшкой.

Но Шак не понял намека. Позднее у него началась потасовка с Редом Келли, товарищем Горди по команде. Когда Горди собрался вмешаться, тяжеловес «Рейнджерз» Лу Фонтинато схватил Горди и, вероятно, пожалел об этом. О произошедшем далее Горди рассказывал потом так: «Лу несся как сумасшедший. Мне потребовалось некоторое время, чтобы снять перчатки, а потом пришлось повозиться». По словам Фонтинато, Горди «сломал ему нос». Но Фонтинато был очень крепким. Чтобы выправить нос, ему потребовалась операция, но прежде чем отправиться в больницу, он доиграл матч до конца.

Ситуация между Горди и Эдди Шаком, который к тому времени играл в «Лифс», разрешилась, но не сразу. В январе 1961 г. Детройт играл на «Мэйпл Лиф-Гарденс», и Эдди и Горди столкнулись. Горди упал и, ударившись головой об лед, потерял сознание. Потом он встал, чувствуя головокружение и сильную головную боль, поэтому его отвезли в больницу на рентген. У Горди было сотрясение мозга, и ему наложили десять швов. Горди не винил Шака, но Джек Адамс был в ярости.

В одном из последующих матчей счет был 1–1. Многие знали, что Эдди учится читать и писать, поэтому Джек кричал на него со скамейки, называя его «безграмотным». Эдди совершил проход с шайбой, забил гол, а затем, проезжая мимо скамейки, сказал: «Эй, Джек, это пишется г-о-л».

В 1967 г., когда Эдди играл в «Брюинз», он снова отправил Горди в нокаут. Он налетел на него и ударил поднятыми локтями. Горди упал и снова ударился головой об лед.

В те дни НХЛ проводила летний турнир по гольфу и приглашала кого-нибудь из каждой команды «Первоначальной шестерки». Эдди сидел рядом с Горди. Горди сказал:

– Шакки! Ты не бьешь меня, а я не бью тебя. Дай руку. – Горди протянул руку.

Шак ответил:

– Горди, договорились. – И они пожали руки.

В начале следующего сезона, во время матча между «Бостоном» и «Детройтом», тренер Гарри Синден подозвал Шака к скамейке запасных и сказал:

– Эдди, ведь от такого, как Горди Хоу, можно ждать чего угодно. Почему ты, находясь рядом с ним, опускаешь голову?

Шак ответил:

– А, не волнуйся об этом. Мы с ним договорились.

Разумеется, такой жесткий и самоотверженный парень, как Горди Хоу, был лучшим товарищем по команде. И кто знает это лучше, чем его сыновья Марк и Марти? В 1973 г. их взяли в ВХА на драфте юниоров (позже так же возьмут и меня). Горди некоторое время раздумывал, а затем предложил свои услуги новой команде своих сыновей «Хьюстон Аэрос». За два года до этого он ушел из НХЛ, и свитер висел на домашней арене «Детройта». Горди было сорок пять лет, и его беспокоил артрит. Но в нем оставалось много страсти к хоккею.

Ему потребовалось время, чтобы прийти в форму, но в вечер открытия Марк и Марти Хоу играли вместе со своим отцом. ВХА была жесткой лигой, но да поможет бог тому, кто позволит себе какие-нибудь вольности с игроком, на свитере которого написано «Хоу». И Горди не просто защищал своих сыновей. Почти каждый год, который он проводил в лиге, он забрасывал больше тридцати шайб. Том Уэбстер, наш тренер в «Лос-Анджелесе» с 1989 по 1992 г. (все три сезона, когда он работал с нами, мы выходили в плей-офф), играл с Горди в НХЛ и ВХА, поэтому хорошо его знал. Уэбби рассказывает историю, из которой становится ясно, почему игроки были такого высокого мнения о Горди.

Уэбби стал игроком «Уингз» в сезоне 1970/71 г. Это был последний год Горди в НХЛ. Чтобы освободить место для Уэбби, тренер Нед Харкнесс решил вернуть Горди на синюю линию, чтобы он играл в обороне. Таким образом, у Уэбби была бы возможность играть с Алексом Дельвеччо и Фрэнком Маховличем. Это почти то же самое, что попросить играть в обороне Марио Лемье. Не то чтобы он не мог этого сделать, но речь ведь идет об одной из самых больших звезд в лиге за всю ее историю.

Горди Хоу играл в «поточном звене» с Тедом Линдсеем и Сидом Абелем с 1947/48 г. – за четыре года до Дельвеккио и за десять лет до того, как Маховлич вообще пришел в лигу, – и он был ведущим бомбардиром лиги с сезона 1950/1951 г. по сезон 1953/54 г. Единственным игроком, приблизившимся к нему по этим показателям, был «Ракета» в 1953/54 г., и он отставал на четырнадцать очков. И вот тренер просит Горди играть в обороне, а он, конечно, соглашается, потому что он – настоящий командный игрок.

И затем два сезона спустя Горди решил снова играть в хоккей и пришел в ВХА. Он перебрался из «Хьюстон Аэрос» в «Нью-Инглэнд Уэйлерз» в 1977/78 г. и снова присоединился к Тому Уэбстеру, который играл на правом фланге. Горди был в центральной зоне, а его сын Марк – на левом крыле. Какое отличное звено!

Горди подошел к Уэбби и сказал: «Послушай, у меня сейчас нет такого мастерства, как у тебя, поэтому просто выходи на пятачок. Я пойду в угол и раздобуду для тебя шайбу». В сорок девять лет Горди отправлялся в угол вместо того, чтобы заставить молодых парней делать это. Да, Горди Хоу был именно таким.

Горди хотел лишь одного – играть в хоккей. Деньги его, по-видимому, не волновали. Он считал, что может доверять Джеку Адамсу, и взамен Адамс относился к нему справедливо. Во время переговоров с Адамсом по поводу зарплаты у Горди была лишь одна просьба: он не хотел, чтобы кому-нибудь платили больше, чем ему. Это справедливая просьба, если учесть, что он часто был лучшим игроком в игре. Но разговор с Бобом Бауном нарушил доверие Горди к начальству. Бауна в 1967 г. выбрал «Окленд» во время драфта расширения, а в 1968 г. его отдали в «Детройт». (Баун прославился голом, который он забил за «Лифс» в шестом матче финала Кубка Стэнли 1964 г. против «Детройта». В середине третьего периода, когда счет был ничейным (3–3), он сломал лодыжку, блокируя бросок Горди Хоу, во время игры в меньшинстве. Баун отправился в раздевалку, где ему обработали и перевязали лодыжку, после чего он вернулся на лед. Бобби забил гол в овертайме, и «Лифс» выиграла Кубок в седьмом матче.) В 1969 г. Горди, Баун и некоторые другие ветераны решили взять новичков на обед. В те времена игроки не разговаривали о своих зарплатах. Но Баун временно исполнял обязанности президента ассоциации новых игроков. И когда речь зашла о контрактах и деньгах, это не было праздным разговором. Баун сообщил подробности своего контракта. Он зарабатывал больше, чем Горди Хоу.

Горди было очень обидно. Это стало огромным ударом по его самолюбию, гордости, называйте это как хотите. Он так доверял «Ред Уингз», столько всего для них сделал и теперь чувствовал себя преданным. Горди был так расстроен, что отправился разговаривать с Брюсом Норрисом, владельцем команды. Горди повысили зарплату на 100 000 долларов в год, как он просил, но этот случай уничтожил его доверие к начальству.

Именно тогда в ситуацию вмешалась Коллин, жена Горди. Ее подход был таким: «Я не допущу, чтобы подобное повторилось. Я позабочусь о своем муже и сыновьях». Она стала их менеджером и первой женщиной – агентом игроков в НХЛ. Я не могу не воздать ей должное за это.

Когда Горди Хоу ушел из НХЛ во второй раз в 1980 г., лига и хоккей потеряли игрока, подобного которому мы больше никогда не увидим. Он был легендой, даже когда все еще играл. Отблеск его величия отражается в карьере другой настоящей легенды – Бобби Орра. Первый матч всех звезд НХЛ у Бобби был в 1968 г. В том матче участвовал Горди. Он ввязался в драку с Майком Уолтоном (драки в матчах всех звезд были редкостью), выступавшим в то время за «Мейпл Лифс». Трудно поверить, но у Горди первый матч всех звезд был в 1948 г., в год, когда родился Бобби (и в этом матче Горди тоже снимал перчатки). Самое удивительное в том, что последний матч всех звезд у Горди был в 1980 г., через два года после того, как Орр завершил карьеру.

Эта игра проходила на «Джо Луис Арене», и хотя Горди был тогда игроком «Хартфорд Уэйлерз», зрители устроили своему герою стоячую овацию, продолжавшуюся несколько минут. Я был там. Это был мой первый матч всех звезд и его двадцать третий. Игроков представляли по очереди. Когда каждый парень выкатывался к синей линии, диктор объявлял имя и команду, которую он представляет. Последним на лед вышел Горди. Когда объявляли его имя, зрители спонтанно встали, и Горди назвали представителем не той или иной команды, а всего хоккея. Аплодисменты продолжались несколько минут. Обожание со стороны зрителей и смирение на лице Горди – это то, что я никогда не забуду.

Смотреть на это можно по-разному, но показатели Горди ошеломляют. Он, играя клюшкой с прямым крюком, забросил 801 шайбу в лиге, где упор делался на оборону, и в то время, когда за сезон проходило всего примерно семьдесят игр. И это не считая 174 голов и 508 набранных очков в ВХА. Он был одним из пяти лучших бомбардиров двадцать сезонов подряд. Я, может, и побил некоторые его рекорды, но я так и не приблизился к его показателям. И никто никогда этого не сделает. И есть еще один рекорд, к которому никто никогда не приблизится: Горди, которому был пятьдесят один год, забил 15 голов в НХЛ. Любой, кто сможет сделать это в сорок, становится легендой. Никто больше никогда не сделает это в пятьдесят.

Как настоящий спортсмен, Горди присоединился к нам в 1994 г., когда я играл в «Кингз» и был близок к тому, чтобы побить один из его рекордов (801 заброшенную шайбу). Это казалось несколько сумасшедшим, и примерно через две недели мы стали задумываться о том, сколько мы еще сможем просить Горди Хоу ездить с нами. Конечно, я испытывал давление. Я боготворил Горди и чувствовал себя так, словно разочаровываю его.

Настоящее безумие заключалось в том, что в каждом матче я играл девятью клюшками, менял три пары перчаток и надевал три или четыре разных шлема. В ситуации, когда устанавливается рекорд, всем хочется что-нибудь получить, когда решающий гол наконец будет забит. В списке ожидающих были Зал славы, НХЛ, команда и т. д.

23 марта 1994 г. мы играли на домашней арене. Соперником нашим был «Ванкувер». «Кэнакс» играла смело, хорошо перемещалась по льду, поэтому противостоять им всегда было трудно. Но на четырнадцатой минуте сорок седьмой секунде второго периода, когда мы были в большинстве, на льду были нужные ребята: Марти Максорли, Люк Робитайл и Яри Курри.

Люк пересек синюю линию, оставил шайбу мне, а я передал ее Марти, который потом вернул ее мне поперечным пасом. Я на тот момент уже миновал центр круга на левом фланге и, не дожидаясь, пока шайба опустится на лед, переправил ее в ворота Кирка Маклина. Из всех голов, которые я забил за свою карьеру, этот значит для меня больше всего, поскольку он связан с Горди Хоу, величайшим из всех.

15. Уилли О’Ри

Уилли О’Ри – одна из великих фигур в хоккее. Он родился в 1935 г., стал первым чернокожим игроком в НХЛ и проложил путь для таких парней, как Тони Маккегни, Грант Фюр, Энсон Картер, Яроме Игинла и Пи-Кей Суббан.

Хотя его родители родились в Канаде и он вырос в Фредериктоне, его прадедушка и прабабушка были рабами, которые прошли по Подпольной железной дороге[38] в Новую Шотландию, а оттуда в Нью-Брансуик. Но главное в истории детства О’Ри – не только цвет его кожи. Он был очень похож на любого другого канадского ребенка, который полюбил хоккей. Когда ему было всего три года, его отец подарил ему первую пару коньков. В сущности, они представляли собой деревянные бруски, к которым были прикреплены двойные лезвия и ремешки, надевавшиеся на обувь. С двумя лезвиями на каждой ноге было проще сохранять равновесие. Кататься О’Ри учился на катке во дворе, держась за стул.

Когда О’Ри был ребенком, во Фредериктоне жило всего две семьи чернокожих, поэтому все его друзья были белыми. Тем не менее позднее О’Ри сказал, что, даже если бы он был пурпурным, это бы ни на что не повлияло. С расовой дискриминацией в хоккее или в жизни он столкнется позже. В детстве же черный означал для него цвет шайбы, а белый – цвет льда.

По мере того как О’Ри становился старше, он осознавал, что есть вещи, которые он не может делать, и места, куда нельзя пойти. Когда он был подростком, у него практически не было возможности завести себе подругу. В школе чернокожих девушек не было. Существовало понятное каждому неписаное правило, что белые девушки недоступны для чернокожих. О’Ри, конечно, тайком влюблялся в девушек.

Он также не мог пойти в парикмахерскую. Прямо об этом нигде не говорилось, но было понятно, что эта парикмахерская для белых. О’Ри дружил с Джо МакКуэйдом, сыном парикмахера, поэтому он спросил его, что произойдет, если он придет в парикмахерскую постричься. Джо ответил, что не знает. И как-то раз О’Ри пришел туда, сел, и мистер МакКуэйд подстриг его. Отца Джо за это поругивали, но он всегда заботился об О’Ри. А О’Ри решил, что он не позволит предрассудкам стоять у него на пути.

Он занимался многими видами спорта – бейсболом, баскетболом, теннисом, волейболом, футболом, но больше всего любил хоккей. Каждую субботу по вечерам он слушал по радио прямые репортажи Фостера Хьюитта в программе «Хоккейный вечер в Канаде». Его любимыми игроками были «Ракета» Ришар и Горди Хоу. (Когда О’Ри наконец попал в НХЛ, он однажды оказался в одном углу с Горди и почувствовал на себе знаменитый локоть Хоу. Отъезжая с шайбой в сторону, он крикнул О’Ри: «Не опускай голову, новичок».)

Когда О’Ри был в девятом классе, он попал в команду «Фредериктон Джуниор Кэпиталз». Через год он перешел в «Синиор Кэпиталз». Когда ему исполнилось девятнадцать, он перешел в главную юниорскую лигу в команду «Квебек Фронтенак», где зарабатывал шестьдесят долларов в неделю. В те времена для юноши это были большие деньги, и их было достаточно, чтобы он мог помочь семье купить свой первый дом за 3000 долларов. Раньше она всегда снимала жилье, поэтому покупка дома стала большим событием.

Тренером О’Ри в Квебеке был Фил Уотсон, который в юности играл в НХЛ в составе «Рейнджерз» и «Канадиенс». Фил сказал О’Ри, что у него есть навыки для игры в НХЛ, но люди могут его не принять, потому что он чернокожий. В следующем году О’Ри отправился играть в Онтарио за «Китченер-Ватерлоо Кэнакс», которых тренировал член Зала славы «Блэк Джек» Стюарт (именно с ним повздорил Горди Хоу в тот вечер, когда получил опасную травму головы).

Затем произошел случай, поставивший под угрозу мечту О’Ри об НХЛ. Шайба после броска, выполненного от синей линии, отскочила от клюшки Уилли и попала ему в правый глаз (шайба также сломала ему нос и раздробила скулу).

Проведя Уилли операцию на глазу, хирург Генри Сун вошел в послеоперационную палату. «Мистер О’Ри, – сказал он, – удар шайбы полностью разрушил сетчатку вашего правого глаза. Этот глаз не будет видеть, и вы больше никогда не будете играть в хоккей». Через десять дней двадцатилетний паренек уже снова катался на коньках. Он решил никому не говорить, что один глаз у него не видит. Являясь леворуким левым нападающим, Уилли постепенно научился так поворачивать голову направо при ведении шайбы, что почти не замечал, что видит лишь одним глазом. Сначала он двигался слишком быстро, теряя контроль над шайбой, и не попадал по воротам. Но потом он сказал себе: «Забудь то, чего не видишь, и сосредоточься на том, что видишь». И его игра начала улучшаться. Он забросил несколько шайб, а затем сезон закончился. И как раз тогда Панч Имлах, работающий в команде «Квебек Эйсес», попросил его приехать в тренировочный лагерь. Имлах заключил с О’Ри контракт на 3500 долларов (плюс премия в 500 долларов за подписание контракта и еще одна, если он забьет двадцать голов).

В 1949 г. бейсбольная команда O’Ри в Фредериктоне выиграла чемпионат лиги и была вознаграждена поездкой в Нью-Йорк, которая включала также матч с «Доджерс» на «Эббетс Филд» и встречу с великим Джеки Робинсоном, который двумя годами ранее сломал расовый барьер в бейсболе, играя в «Доджерс». Ребята выстроились после матча, и Джеки стал пожимать им руки. Он уже собирался двигаться дальше, когда О’Ри сказал ему, что он хоккеист. Джеки остановился и сказал: «Я не знал, что чернокожие ребята играют в хоккей». О’Ри ответил: «Да, некоторые играют».

Херб Карнеги – центральный нападающий, который выступал во взрослом хоккее в 1940–1950 гг., вплотную приблизился к НХЛ. Конн Смайт скажет о нем: «Дайте мне кисть. Если бы я мог сделать его белым, он бы попал в команду». Карнеги играл во взрослой лиге Квебека с Жаном Беливо, который считал его «суперхоккеистом с прекрасным стилем, прекрасно катающимся на коньках, великолепным плеймейкером». В те дни младшие учились у старших. Я учился у Херби. В провинциальной лиге Квебека Карнеги также входил в состав первого звена, состоящего исключительно из чернокожих игроков. Это звено называли «Черные тузы». Там он был центральным нападающим, а его брат Осси и Мэнни Макинтайр действовали на флангах. В 1946, 1947 и 1948 гг. Херба назвали самым ценным игроком, и он в 1948 г. пытался попасть в «Нью-Йорк Рейнджерз», но и там имелись некоторые расовые проблемы. Несмотря на то что он был одним из лучших игроков в тренировочном лагере, ему предложили контракт на выступления в низшей лиге. Карнеги решил остаться в Квебеке, где платили лучше.