ЗНАК ВОПРОСА 1998 № 01

Игдалов прибыл в Потсдам в 20-х числах мая. Эксперт, чье мнение в научном мире ценится очень высоко, сделал первое заключение. По его мнению, это действительно настоящий экземпляр интерьера Янтарной комнаты. Ошибку Игдалов исключил, хотя допустил, что речь может идти и о подобной мозаике, сделанной в той же флорентийской мастерской. Висят же изделия флорентийцев, например, в Винер Хофбурге, где Игдалов обследовал их.

Конечно, было бы прекрасно, если бы мозаика вернулась в Царское Село. Об этом Борис Игдалов неоднократно заявлял на протяжении всего своего визита в Германию. Кстати, такой поворот дела был бы выгоден и немецким коммерсантам, которых задействовала в операции бременская полиция. Речь идет о главном менеджере по проектам Петере Вебере и его партнерам по бизнесу Акселе Хильперте и Ханс-Отто Тешнере. Все они в один голос заявили, что подобные операции с предметами искусства для них широкое поле деятельности.

ТРИО ХИЛЬПЕРТ — ТЕШНЕР — ВЕБЕР. Хильперт и Тешнер имели большой опыт в этой области. Ну как же! Аксель Хильперт в бывшей ГДР был главным скупщиком антиквариата в так называемой империи «Коко» Александра Шальк-Голодковски. Он и сегодня поддерживает широкие контакты с Кубой и Китаем. А Тешнер являлся компетентным поверенным у «Штази» (служба госбезопасности ГДР) по вопросам предметов искусства. Они познакомились в начале 90-х и с тех пор работали над совместными проектами. Уже не первый год, надо сказать, они занимались делом под названием «Янтарная комната». Делом довольно рискованным и авантюрным.

Хильперт, Тешнер и Вебер месяцами вращались в кругах разного рода посредников, поставщиков и прочих деятелей, так или иначе связанных с черным рынком. Они выходили на одних, те, в свою очередь, отсылали к другим, другие — к третьим, пока, наконец, не натолкнулись на бременского адвоката Манхарда Кайзера.

По своим каналам Хильперт и Тешнер узнали о существовании мозаики еще 29 ноября 1996 года. В тот вечер в берлинском китайском ресторанчике они встретились с маклером по недвижимости из Букстехуде. Гость из Нижней Саксонии говорил много. Прежде всего о некоем гамбургском дельце, который хотел бы продать автопортрет Адольфа Гитлера. По словам Тешнера, когда гость обмолвился о мозаике из легендарной Янтарной комнаты, Хильперт едва не выронил из рук вилку. Он поверил в небылицу и заставил других сделать то же самое.

В середине января 1997 года виллу Вебера под Берлином посетили трое господ — маклер из Букстехуде ввел в игру двух гамбургских коммерсантов. Сначала те развернули двухметрового «Гитлера в масле». Поскольку они не смогли доказать ни подлинность портрета, ни указать его владельца, решение о покупке было отложено.

Тогда человек из Букстехуде показал другой «подарочек», ради которого, видимо, все и собрались: видеокассету, на которой был записан пятиминутный фильм о мраморной мозаике из Янтарной комнаты.

Все последующие дни Тешнер потратил на то, чтобы разузнать как можно больше о самом шедевре и его местонахождении. Но кроме туманных сведений о каком-то нотариусе, предлагавшем мозаику от имени так называемого «мистера Икс», никаких данных он не обнаружил.

Информация поступала от маклера из Букстехуде. Тот, в свою очередь, получал ее от знакомого. Вскользь упоминалась жена одного русского торговца антиквариатом из Бремена, с которой маклер, в итоге, и свел Тешнера. Бременский антиквар, как узнал Тешнер, дал положительное заключение о подлинности мозаики, но так и не решился на покупку из страха перед русской мафией.

Но его супруга оказалась не из пугливых.

Она готова была стать посредником, чтобы потом получить свое. Но как и кому предложить столь дорогостоящий шедевр, не дав себя облапошить мошенникам?

Поначалу нотариусу и посреднице пришла на ум идея передать мозаику в официальные руки, но ничего из этого не вышло. Ответ властей Нижней Саксонии был сколь осторожным, столь и решительным: слишком щекотливо.

Из попытки предложить мозаику знакомому берлинскому предпринимателю также ничего не вышло. Прежде всего из-за фантастической цены в два с половиной миллиона долларов, которую нотариус Кайзер назвал «обыкновенным пробным камнем».

Была еще одна идея, о которой также узнал Тешнер. Адвокат-нотариус хотел продать мозаику концерну «Кока-Кола». По его же словам, ему «померещилось», что производитель шипучки с удовольствием приобретет предмет искусства и подарит его Кремлю, чтобы таким образом российские власти создали концерну, делающему свой бизнес в России, наиболее благоприятные условия. Но и этот план не вышел за рамки голой теории.

Решительная супруга осторожного коммерсанта настойчиво пыталась сбыть реликвию знакомым, пока — через маклера из Букстехуде — не попалась на удочку Вебера и его партнеров. А в конце февраля к делу подключилась полиция. Случилось это с подачи Вебера, объяснившего свой поступок тем, что он, дескать, не мог допустить, чтобы шедевр уплыл за океан, в коллекцию одного богатого японца, готового выложить требуемую сумму.

Хильперт и Вебер по своим каналам прозондировали почву в Бонне. Обо всем было сообщено шефу фракции социал-демократов бундестага, после чего на самом высоком уровне заработала машина министерства внутренних дел. Хотя стоит отдать должное немецким спецслужбам — в Потсдаме уже знали о некоторых деталях, касающихся этого неординарного дела. В Бонне даже была создана «горячая линия» под названием «янтарный телефон».

ПО СЛЕДУ «МИСТЕРА ИКС». В начале марта 1997 года дело оказалось в опасности. Хильперт и Тешнер в прошлом помогали вернуть украденную из потсдамского замка Шарлотгенхоф картину Каспара Давида Фридриха. Ведь и ту картину Тешнер обнаружил на черном рынке не без помощи все того же человека из Букстехуде. Его имя, естественно, периодически всплывало в процессе. Теперь ему пришлось немало потрудиться, чтобы не испортить благое начинание и рассеять недоверие партнеров.

Тем временем криминалисты Бранденбурга уже изучили пробы клея и крошки мозаики, которые Тешнер затребовал еще в Бремене для «проведения маленькой экспертизы, без которой сделка не может состояться». Но тесты дали немного. Клей давно изменил свой состав, и возраст его установить не удалось. Большего успеха добился все тот же маклер из Букстехуде. Он первым напал на след «мистера Икс».

В Бремене жена русского коммерсанта показала ему на улице одного человека лет шестидесяти. Он-то и оказался таинственным «иксом». Его дочь жила в США, жена тяжело болела, потому семье срочно нужны были большие деньги.

Маклер «проводил» клиента до бременского аэропорта, где тот исчез, растворившись в толпе пассажиров. Больше «мистера Икс» никто не видел. Возможно, маклер спугнул его.

ПОРА ДЕЙСТВОВАТЬ. Осознав, ЧТО так можно провалить дело, в конце апреля Тешнер предпринял решительный шаг. Он официально представил жене русского коммерсанта фирму Вебера «WWA» как потенциального покупателя. Соответствующее письмо руководство фирмы отправило в Бремен.

В начале мая стороны договорились об условиях продажи и передачи. Единственная загвоздка: продавцы желали чемодан с наличными. Хитроумному Тешнеру все же удалось убедить их принять чек на два с половиной миллиона.

10 мая, в воскресенье, Тешнер лично познакомился с адвокатом Манхардом Кайзером. Кайзер в первую очередь хотел узнать, что же герр Вебер будет делать с мозаикой. В ответ Кайзер услышал примерно следующее: возможно он, Вебер, захочет передать ее Фиделю Кастро, ведь у него деловые контакты с Кубой. А Фидель мог бы передать ее Борису Ельцину в надежде, что Россия снова включит на Кубе «нефтяной кран».

На бюргера Кайзера это произвело должное впечатление. Он выразил готовность 15 мая показать мозаику представителю фирмы «WWA» и двум экспертам. Само собой разумеется, чек будет вручен только после тщательного обследования и осмотра. Таково было условие Тешнера.

В понедельник, 11 мая, Вебер лично переговорил по телефону с другой стороной. Он назвал двух экспертов и своего персонального уполномоченного Петера Шультхейсса, которые приедут на встречу. Прежде чем выйти на операцию, начальник полиции получил от Вебера все необходимые указания, документы и визитку.

ВТОРАЯ СЕНСАЦИЯ. Не прошло и недели, как вслед за флорентийской мозаикой всплыл еще один экспонат из Янтарной комнаты. Что же это — случайность или ловкая режиссура? Немецких полицейских многое озадачивает. Дело в том, что с обеими находками связаны люди из окружения бывшего полковника «Штази» Шальк-Голодковски.

Когда-то очень простенькая вывеска указывала на неприметное предприятие, расположенное в бранденбургской деревеньке Мюленбек, что в двух километрах от Берлина. Простота была мнимой, ибо за скромной вывеской скрывалась одна из самых секретных фирм бывшей ГДР «Кунст унд Антиквитэтэн Гмбх».

Фирма принадлежала контролируемой «Штази» империи «коммерческого координирования» («Коко»), во главе которой стоял Александр Шальк-Голодковски. Через нее в капиталистическую заграницу часто продавались картины, скульптуры и драгоценности из замков, домов и музеев ГДР. То была золотая жила для Эрика Хонеккера и его окружения.

Еще в 1978 году получателем «неупакованного и небезопасного» груза стоимостью более 40000 валютных марок, оказалась супруга одного западноберлинского предпринимателя. Отправителем — фирма «Кунст унд Антиквитэтэн». Среди полученных предметов старины были вазы, два комода и дамский секретер. Особое очарование у покупательницы вызвал один из комодов — бесспорно великолепная работа неизвестного русского мастера семидесятых годов XVIII века.

Какой драгоценностью обладала эта дама все следующие 18 лет, она узнала только в среду, 21 мая, от прокурора. Как и в случае с бременским адвокатом-нотариусом, речь шла об очередном предмете из знаменитой Янтарной комнаты.

По легенде, владелица сама заявила о комоде после невообразимой шумихи, поднятой вокруг конфискованной флорентийской мозаики. Она якобы давно подозревала, что это не простой предмет, и теперь поручила разобраться во всем своему адвокату Петеру Данкерту, который на шумном процессе когда-то защищал… бывшего шефа «Коко» Шальк-Голодковски.

В том, что мебель подлинная, сегодня никто не сомневается. Альвар Гонзалес-Палачиос, римский эксперт лондонских аукционов «Кристи» и «Сотби», после первого же обследования дал утвердительное заключение. Объявился и старик-реставратор, заявивший, что восстанавливал именно этот комод. Бронзовые ручки комода тогда едва дышали, поэтому он заменил их, а подлинные оставил себе. Даже по этим ручкам стало ясно, что комод подлинный.

Есть и другие доказательства: на тыльной стороне комода сохранились номера «ЦДУ-217» и «ЛЦДП-3320». «Мы счастливы, — передала по факсу в Берлин главный искусствовед Екатерининского дворца-музея Лариса Бардовская, сверив их по инвентарной книге Янтарной комнаты, — номера совпадают!»

Сейчас ценный экспонат поместили в фонд прусского культурного достояния, пока не будет принято решение о возврате его в Царское Село.

КТО ВЫ, «МИСТЕР ИКС?» Между тем полиция продолжала поиски «мистера Икс», клиента нотариуса Кайзера, от которого тот получил конфискованную мозаику.

Уже на следующий день, 16 мая, немецкие полицейские вышли на его след. Во второй половине дня восемь сотрудников позвонили в дверь пенсионера Ханса Ахтермана, проживающего в бременском квартале Штейнфиртель. На звонки никто не ответил. Тогда полицейские сломали замок. Напуганный пенсионер стоял в коридоре с телефонной трубкой в руке. Он как раз звонил в полицию, которая была уже тут как туг.

Полицейские обыскали каждый угол скромной трехкомнатной квартиры, но никаких других царскосельских реликвий не нашли. В качестве улик они забрали несколько семейных фотографий и подборку журналов, в которых карандашом были отмечены все статьи, касающиеся поисков Янтарной комнаты.

_{Реставраторы трудятся над фрагментом Янтарной комнаты}

Некоторую помощь оказал анонимный осведомитель из круга знакомых Ахтермана. Он позвонил в полицию, поскольку узнал мозаику, запечатленную на газетной фотографии. Именно такая висела на стене у его соседа по лестничной площадке.

Ахтерман рассказал примерно то же, что удалось узнать ранее от Кайзера. Розыскные мероприятия, проведенные журналистами «Шпигеля», дали следующий результат: Вильгельм Ахтерман, отец Ханса, действительно во время второй мировой войны служил обер-лейтенантом в автомобильном взводе рейхсвера. Неизвестно, правда участвовало ли его подразделение в переправе Янтарной комнаты.

По признанию «мистера Икс» — Ахтермана, он лишь в 1992 году обнаружил, что обладает предметом из Янтарной комнаты. «Мой отец определенно ничего не крал, он был коммерсантом. Однажды он пообещал какому-то солдату сто марок за эту мозаику и купил ее», — уверял следствие Ахтерман. Что ж, может и так.

Кайзер и Ахтерман были друзьями детства. Потому последний и попросил адвоката помочь продать свою собственность. В том, что это его собственность, Ахтерман убежден и сейчас.

ШЕДЕВРЫ НАЙДЕНЫ — ЧТО ДАЛЬШЕ? Совсем немного времени понадобилось ведущим мировым экспертам, чтобы подтвердить подлинность флорентийской мозаики. Гонзалес-Палачиос оценивает ее стоимость, учитывая «особый раритет», в три — четыре миллиона долларов.

К сожалению, для России вопрос о возвращении остается пока открытым. В ФРГ действует закон о приобретении права собственности по давности владения. Согласно этому закону, последний, кто владел спорным раритетом в течение 10 лет, при условии, что за ним нет криминала, становится полноправным его владельцем. В данном случае криминала нет, и по немецкому закону реликвия «добросовестно высижена». Есть мнение, что мозаику и комод необходимо выкупить у нынешних хозяев и подарить нашей стране. В этом, кстати, собирается помочь и журнал «Шпигель». В любом случае дальнейшую судьбу ценнейших предметов решит суд.

Многих в ФРГ настораживает тот факт, что разрозненная на первый взгляд информация по этому громкому делу поступала от бывшего скупщика «Укоко» Акселя Хильперта и бывшего связного «Штази» Ханс-Отто Тешнера.

Остается пока открытым и самый интересный вопрос: откуда все же взялись оба фрагмента? Либо это чистая случайность, либо действо иного рода, заранее спланированное. Но кем? Может быть, где-то рядом продолжают скрывать и другие части восьмого чуда света? И наконец, потянется ли от мозаики и комода след к собственно Янтарной комнате?

ВЕРСИЯ II

СЛЕД ВЗЯЛО ГРУ?

ТРУПЫ И СЛЕДЫ. Новый этап расследования тайны исчезновения Янтарной комнаты начинается, пожалуй, 29 июня 1987 года, когда в больницу г. Штанберга привезли окровавленного мужчину. Он рассказал врачам, что ему вводили наркотики, его пытали, а потом хотели убить. Почему? Он слишком много знает. Он, Георг Штайн, нашел Янтарную комнату!

Врачи дали знать в полицию, однако расследование, проведенное по горячим следам, дало немного. Штайн, как выяснилось, уже не первый раз попадает в больницу с вспоротым животом. И очередное харакири скорее всего сделал себе сам, поскольку у него давно проблемы с психикой: жена от него ушла, дети отвернулись… И кроме кучи долгов да разного рода бумаг, накопившихся за те 40 с лишним лет, что он ищет Янтарную комнату, у него за душой ничего нет.

Штайна подлечили и выписали из больницы. А через три недели, 20 августа, прохожие обнаружили его труп в лесу. Резаная рана через весь живот поста-вила-таки точку в его путаной жизни. Полиция решила, что это самоубийство, но дошлые журналисты обнаружили, что среди шести коробок с разного рода бумагами, касающимися изысканий Штайна, есть и записка: «Я нашел новый след, я подошел к тайне почти вплотную»… Неужто это действительно так?..

Думать, что со смертью Штайна, возможно, все было не так просто, заставляет вот что. Четыре месяца спустя умер и Пауль Энке, полковник «Штази», с 1953 года разыскивавший комнату на территории тогдашней ГДР. Он обшарил 130 штолен, бункеров, замков, но обнаружил… только Штайна. Не зря же говорят: «Рыбак рыбака видит издалека».

Два соратника встретились в Восточном Берлине и выяснили, что между ними немало общего. Оба уроженцы Кенигсберга, оба фронтовики, оба сидели в сталинских лагерях. Ну а что волею судьбы оказались по разные стороны «железного занавеса», так это, может, и к лучшему — у каждого своя территория для поисков.

В июле 1987 года Штайн снова собирался посетить ГДР, чтобы обменяться с Энке последними сведениями, но визу ему почему-то не дали, а вслед за тем произошли вышеописанные события.

Перед смертью Энке в бреду вспоминал Янтарную комнату, говорил, что цель близка… Но инсульт и здесь прервал ниточку.

Две смерти, последовавшие друг за другом, посеяли сумятицу в рядах искателей Янтарной комнаты. Быть может, обоих «устранили» потому, что они действительно разгадали давнюю тайну?

ТАИНСТВЕННЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ. Во всяком случае именно такой версии придерживался аноним, посетивший редакцию журнала «Гео». Да, след существует, полагает он. Но говорить об этом вслух пока рано — надо дождаться, пока умрет еще кое-кто. «Единственное, чем могу вам помочь, так это указать, где находится тот стог, в котором надо искать иголку».

По мнению анонима, ключ к разгадке надо искать в тех 12 месяцах, с июля 1944 по июнь 1945 года, когда третий рейх агонизировал и, наконец, скончался. Именно в этот момент на Запад тоннами начинают вывозить старые документы и старинные произведения искусства. Эвакуируют все, что может представлять ценность потом, после войны. И центром этой лихорадочной деятельности стал именно Кенигсбергский замок. Директор художественного собрания Альфред Роде координировал и следил за всеми работами по вывозу на Запад предметов искусства, конфискованных на «восточных территориях», то есть в оккупированных регионах, в том числе и в СССР.

Сохранились сведения, что 6 сентября 1944 года — через неделю после опустошительного налета британских бомбардировщиков на Кенигсберг — он направляет письмо князю Дона-Шлобиттену с просьбой принять на сохранение в своем поместье те произведения искусства, что пережили пожар в южном крыле замка («в том числе и Янтарную комнату»).

Князь отвечает отказом, ссылаясь на сырость в особняке. Тем не менее именно к нему в январе 1945 года прибывает граф Эрнест-Отто Сольме-Лаубах — фигура для нас интересная хотя бы тем, что именно он руководил действиями той зондеркоманды, которая в начале войны демонтировала Янтарную комнату в Екатерининском дворце. Случаен ли этот визит? Или, быть может, граф все-таки соизволил какое-то время укрывать Янтарную комнату у себя?

Вполне возможно, что ответы на эти вопросы будут такими. Визит был вовсе не случаен, оба семейства — Дона-Шлобиттены и Сольмо-Лаубахи были близкими родственниками. И время выбрано тоже подходящее — в середине января войска 3-го Белорусского фронта готовились вступить на территорию Восточной Пруссии. Пора было уносить ноги. И хотя Гитлер объявил Кенигсберг неприступной крепостью, никто не верил, что город устоит.

ДВА «ГУСТЛОФФА». Сохранились некоторые свидетельства, что в начале января Янтарная комната все еще находилась в Кенигсберге. В день начала советского наступления, а именно 12 января, Роде известил кенигсбергское городское управление по делам культуры: «Я готов упаковать Янтарную комнату». Это последняя бумага, в которой официально упоминалось об интересующей нас реликвии.

Далее два свидетеля — сын Роде и его секретарша — в один голос утверждали, что 25 января ящики с упакованным в них янтарем все еще находились в Кенигсбергском замке.

Их можно было вывезти из осажденного города двумя путями: по имперской дороге № 1, которая то и дело переходила из рук в руки, и по морю. Какой путь избрать? Конечно, морской — он надежнее. Известно, что именно его использовал Эрих Кох, всесильный гауляйтер Восточной Пруссии, когда 27 января вывозил из Кенигсберга свою собственную коллекцию произведений искусства. Не прихватил ли он с собой и Янтарную комнату? Именно этот вопрос задали журналисты Коху, арестованному в 1959 году. Однако допрашиваемый неоднократно и англичанами, и поляками Эрих Кох оказался твердым орешком. Всем своим видом он показывал, что ему тогда только и было дел, что заниматься какими-то ящиками. И лишь однажды он лукаво обронил, что комнату доставили на немецкий корабль, «на В. Густлофф».

Пишущая братия тут же разносит сенсацию по свету: «Янтарная комната была на борту «Вильгельма Густлоффа», торпедированного ^ советской подводной лодкой «С-13» под командованием А. И. Маринеско!»

Как известно, за ту «атаку века» капитан третьего ранга А. И. Маринеско был удостоен всего лишь ордена Красного Знамени, хотя поначалу его представляли к Золотой Звезде Героя Советского Союза. Однако политуправление припомнило строптивому капитану некоторые неуставные поступки и из подвига задним числом вычли вину.

Более того, когда справедливость хотели восстановить посмертно, в дело вмешался сам тогдашний министр обороны Язов, написавший жалобу в ЦК. Правда, справедливость все же восторжествовала: в 1990 году А. И. Маринеско получил-таки заслуженную Звезду. Пусть даже посмертно.

Вспомнить же об этой, теперь уже полузабытой истории нас заставляет вот какое соображение: быть может, Маринеско потому так и травили, что приняли за чистую монету версию, будто Янтарную комнату вывозили именно на «Вильгельме Густлоффе»? Ну так пора поставить точки над «i»: согласно последним данным, водолазы, обшарившие дно Балтики в поисках сокровищ, не нашли их: наверное, потому, что их там никогда не было.

Эрих Кох не случайно сказал «Вильгельм Густлофф». Так именовалось грузовое судно, стоявшее 30 января 1945 года у одного из пирсов Кенигсбергского порта. Ледокол отбуксировал его в Пилау, откуда судно своим ходом ушло на запад. И если по дороге не подорвалось на мине, то Янтарная комната имела шансы уцелеть в «кенигсбергской мясорубке».

Но как же тогда быть с версией Реми?

ДНЕВНИК БРЮСОВА. В 1986 году за поиски Янтарной комнаты решил взяться баварский журналист Морис-Филипп Реми. Человек молодой (в то время ему было 24 года), очень энергичный, обладающий неплохими связями, он готов был перевернуть весь мир, но найти искомое. В 1990 году он с соратниками буквально ворвался в Восточную Пруссию. Покопавшись то здесь, то там, раздраженный многолетними бесплодными поисками, он, наконец, дал себе труд прочесть копию дневника, которую ему тайком подсунул «некий русский журналист».

Дневник представлял собой тринадцать небольших листочков, вырванных, судя по всему, из отрывного календаря. Эти заметки составил советский офицер А. Я. Брюсов, в мирной жизни профессор археологии, сотрудник Московского Исторического музея, которому после падения Кенигсберга было поручено искать произведения искусства, вывезенные в Восточную Пруссию из СССР.

Автор начинает свои записи 26 мая 1945 года и рассказывает, как распорядился расчистить разрушенный дворец от руин, полагая, что произведения искусства могут быть погребены под развалинами. Сопровождал Брюсова в его инспекции Альфред Роде — да, тот самый бывший директор художественного собрания, служивший при нацистах. Он никуда не уехал, остался на своем посту. Брюсов пишет: «Мне кажется, он знает больше, чем признает. Когда он говорит, то нередко лжет».

Роде повел поисковую группу в уцелевшие помещения южного крыла. Здесь, сказал он, находилась Янтарная комната. Брюсов ему не поверил, и действительно спустя некоторое время Роде отказался от своих прежних слов и отвел офицеров в северное крыло, в зал рыцарского ордена, где стояли ящики. Под толстым слоем пепла помощники Брюсова нашли «шарниры дверей Янтарной комнаты», обугленный кусок декоративных украшений и некоторые другие фрагменты.

Затем, как говорится в дневнике Брюсова, вошел «какой-то полковник», участвовавший в штурме города. «Он рассказал, что когда первый раз оказался в замке, то как раз в этом зале северного крыла увидел огромные ящики. Ящики, стоявшие впереди, были разломаны, там виднелась какая-то мебель. Отсюда можно заключить, что Янтарная комната погибла. Быть может, причиной тому был пожар, устроенный нашими солдатами».

Прочитанного оказалось достаточно, чтобы привести Реми в восторг. Хотя Янтарную комнату он не нашел, зато теперь ясно, что ее и никто не найдет — она погибла в пламени пожара, «уничтожившего все и вся».

Помимо дневников Брюсова, журналист воспользовался записками бывшего хранителя Екатерининского дворца Александра Кучумова. В 1946 году тот приезжал в Кенигсберг, чтобы найти хоть какие-то фрагменты, остатки Янтарной комнаты. Ему, если так можно выразиться, повезло: в том же самом зале рыцарского ордена он наткнулся на остатки обгоревших каменных мозаик, когда-то украшавших Янтарную комнату. «Было темно, — пишет Кучумов, — света не было, но размеры, контуры, сюжет — я узнавал эти обломки, эти фигуры, все было мне знакомо в этих крохотных, выцветших от жары фрагментах, еще клейких на ощупь». Большего Реми и не потребовалось. В своем документальном телефильме «Конец легенды» он беспощадно расправился с «повальным массовым психозом, который зовется Янтарной комнатой», во всеуслышанье объявив, что таковой больше не существует. Это выглядело столь внушительно, что на фильм стали ссылаться даже члены федерального правительства ФРГ.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ. И все-таки точку в нашей истории ставить еще рано. Реми слишком поторопился — последующие события доказывают это.

Брюсов прибыл в город лишь через семь недель после капитуляции гарнизона. Времени было более чем достаточно, не только чтобы устроить пожар, но и под его завесой вывезти хотя бы часть Янтарной комнаты. Причем сделать это могли как немцы, так и русские. Тот же Кучумов, нашедший сгоревшие остатки, тем не менее 25 декабря 1949 года пишет: «Я полагаю, что Янтарная комната сохранилась». И указывает, что найдены лишь косвенные признаки, показывающие, что часть коллекции могла сгореть. Да и на допросах никто из сотрудников Кенигсбергского замка не подтвердил, что комната полностью сгорела.

Реми тут же отреагировал: дескать, профессору приказали отказаться от своих первоначальных выводов, поскольку российская пропаганда неустанно повторяет о «полном разграблении нацистами культурных ценностей страны».

Но тут уж грянул гром среди ясного неба. В середине 1991 года руководство военной разведки генштаба тогда еще советской армии заявило: «Янтарная комната найдена!»… Правда, это сообщение тут же попытался опровергнуть извечный конкурент ГРУ — КГБ СССР: дескать, сведения еще нуждаются в уточнении. Тем не менее во время одного из очередных визитов в ФРГ президент России Б. Н. Ельцин недвусмысленно дал понять, что ему известно, где находится Янтарная комната, и публично отчитал руководство собственного министерства культуры: дескать, чиновники провалили задание вернуть утраченные во время войны ценности. Однако события сложились так, что об Янтарной комнате опять на некоторое время забыли.

Между тем на черном рынке продолжают появляться все новые и новые фрагменты Янтарной комнаты. Скажем, два года назад на лондонском аукционе «Кристи» была продана янтарная статуэтка из Янтарной комнаты. Участники сделки пожелали остаться анонимными.

А в середине мая 1997 немецкая полиция обнаружила сначала янтарное панно, а затем и комод, некогда стоявший в Янтарной комнате. Значит, Янтарная комната из Кенигсберга все-таки благополучно прибыла на новое место хранения, где и пребывает до сих пор?..

ВЕРСИЯ III

ТРЕТЬЯ ПОПЫТКА АРМАНДА ХАММЕРА?

На том, вроде бы, можно и закончить наше повествование. Но пока наши заметки готовились к печати, произошло событие, которое в принципе может перечеркнуть все усилия предыдущих исследователей. Вот какую сногсшибательную версию только что обнародовал царскосельский краевед Федор Иванович Морозов. Расспросив десятки свидетелей, проштудировав множество всевозможных трактатов и архивных документов, он пришел к парадоксальному выводу: фрагменты Янтарной комнаты, обнаруженные в Германии, вовсе не стоят того шума, который вокруг них поднят…

Чтобы понять, что к чему, нам придется еще раз вернуться в предвоенные годы.