Помоги проекту - поделись книгой:
Подписная научно-популярная
серия
«ЗНАК ВОПРОСА»
Редактор
© Издательство «Знание», 1997 г.
СОДЕРЖАНИЕ
ЧТО ПИШЕТ НАМ НЕПТУН?
ВИХРИ ВРАЖДЕБНЫЕ ВЕЮТ НАД НАМИ?
КТО НА СВЕТЕ ВСЕХ МИЛЕЕ?
ЕЩЕ ОДНА ТАЙНА 1812 ГОДА?
ЧИТАТЕЛЬСКИЙ КЛУБ
По следам сенсации
Спрашивали?… Отвечаем
У нас в гостях
Версии
Досье эрудита
И. А. Головня
К ЧИТАТЕЛЯМ
Мы продолжаем публиковать главы из книги И. А. Головни «Морские истории». В этом номере вас ждет встреча с Робинзонами, оказавшимися на необитаемых островах по чужой и реже своей воле. Что помогло им выжить в, казалось бы, невыносимых условиях? Только ли слепой случай спас одних и погубил других? Давайте подумаем над этим. А потом вместе с «королевским откупорщиком морских бутылок» снимем сургуч с бутылки, проплававшей в море не одно десятилетие, и раскроем тайну гибели корабля, которая, казалось, никогда не будет решена. Много загадок несут в себе такие бутылки — почта Нептуна. Бывало, что доплывали весточки точно по адресу. Кто же доставляет их? Нептун? И сколько же тайн хранит еще море?
ОДИН НА НЕОБИТАЕМОМ ОСТРОВЕ
Пожалуй, невозможно найти человека, который не читал знаменитый роман Даниеля Дефо «Приключения Робинзона Крузо» или не смотрел одноименный фильм. Но далеко не все знают, что Робинзон Крузо — вовсе не плод писательской фантазии Даниеля Дефо. У героя романа был прототип — английский моряк Александр Селькирк. И уж совсем мало кто знает, что Селькирк — не единственный робинзон в богатой на необыкновенные события истории мореплавания. Робинзоны, оказывается, были до Селькирка, были и после Селькирка. Есть они и сегодня.
Итак, в основе романа Даниеля Дефо лежит случай из жизни. Но это вовсе не значит, что все в книге соответствует действительности. Пользуясь правом писателя, сочиняющего художественное произведение, автор многое изменил, многое придумал сам. Начать хотя бы с того, что он перенес злополучный необитаемый остров на целых 5 тысяч километров. Он поместил своего героя на острове, расположенном в Атлантическом океане вблизи устья реки Ориноко и названном им Тобаго, хотя хорошо известно, что остров, на котором жил Селькирк, находится в Тихом океане и называется Мас-а-Тьерра. Он входит в группу островов Хуан-Фернандес, удаленных на 600 километров от побережья Чили. Да и климат на нем намного хуже, чем на вымышленном Тобаго. И потом, настоящий Робинзон, то есть Александр Селькирк, пробыл на необитаемом острове не 28 лет, как это явствует из романа, а чуть больше четырех. Не было у Селькирка и Пятницы. Автор придумал этот персонаж единственно для того, чтобы сделать сюжет романа более сложным и интересным. И тем более не мог видеть Селькирк людоедов.
В действительности все было иначе.
Селькирк родился в 1676 году в Шотландии, в семье сельского сапожника. В 19 лет он ушел из дома и в одном из морских портов нанялся на военный корабль. Несколько раз принимал участие в морских сражениях. Затем оказался на галере «Синк Порте», которая весной 1703 года вместе с фрегатом «Сент-Джордж» по тайному повелению королевы отправилась в пиратский рейд к берегам Южной Америки. Командовал экспедицией известный пиратский предводитель и мореплаватель (он совершил три кругосветных плавания) Уильям Дампир.
Однажды — это было уже в 1704 году, — когда «Синк Порте» пристала к острову Мас-а-Тьерра, между капитаном галеры Стрейдлингом и Александром Селькирком, который успел к тому времени дослужиться до офицерской должности квартирмейстера, возникла крупная ссора. Капитан обвинил своего помощника в воровстве. Селькирк в ответ заявил, что он не хочет больше плавать с капитаном-самодуром — лучше уж остаться одному на этом богом забытом острове. Капитан Стрейдлинг и в самом деле был тяжелым и вспыльчивым человеком. Достаточно сказать, что незадолго перед этим он поссорился с Дампиром и отделился от него. Поймав Селькирка на слове, Стрейдлинг тут же приказал высадить его на остров. Квартирмейстер получил кремневое ружье, небольшой запас пороха и пуль, топор, нож, котелок, табак, кое-что из одежды и Библию. Все остальное он должен был добывать себе сам.
Высадку Селькирка на необитаемый остров можно расценивать двояко: как наказание и одновременно как спасение. И вот почему. Не прошло и месяца, как «Синк Порте» налетела во время бури на скалы одного из островов Мапелла и пошла ко дну. Экипажу галеры с трудом удалось добраться до пустынного островка, где его ожидала неминуемая смерть. Спустя несколько дней к острову подошел испанский военный корабль и снял пострадавших. Но снял не затем, чтобы оказать помощь, а чтобы отправить в Лиму, где пиратов заковали в кандалы и бросили в тюрьму. Вот когда, думается, Стрейдлинг и его подчиненные позавидовали Селькирку!
А что же Селькирк? Какое-то время он еще ждал, что Стрейдлинг одумается и вернется за ним. Но тот и не думал возвращаться, он спешил добраться поскорее до испанского золота. Не дождавшись Стрейдлинга, Селькирк поначалу пал духом. Но ненадолго. Решив, что жить все-таки как-то надо, что отчаяние ни к чему хорошему не приведет, он принимается за работу, ибо только работа, рассудил он, может отвлечь его от мрачных мыслей. «Если меня что и спасло, — вспоминал впоследствии отшельник Мас-а-Тьерра, — так это работа».
Начал Селькирк с того, что обследовал свой остров. А обследовав, пришел к выводу, что Мас-а-Тьерра — вполне подходящее для жизни место. На нем произрастало много съедобных кореньев, злаков и даже кое-какие фрукты. Прибрежные воды оказались богатыми на рыбу и черепах. А еще на острове водились дикие козы, коты и крысы.
И Селькирк начинает трудиться. Начинает с того, что, выбрав подходящее место, строит удобную хижину. Затем — еще одну, ставшую кухней. Обзаведясь жильем, принялся за изготовление из дерева предметов домашнего обихода. Смастерил календарь, на котором ежедневно делал отметку. Когда прохудилась одежда, он сшил новую, из козьих шкур. Иглой ему служил специально приспособленный для этого гвоздь. Много охотился на коз и черепах, заготавливая мясо впрок.
Как-то, преследуя козу, Селькирк вслед за животным упал с высокого крутого обрыва. Живым остался только благодаря козе, на которую упал и тем самым смягчил удар. И все же это падение не прошло бесследно — Александр три дня пролежал под скалой без памяти и еще десять дней отлеживался в своей хижине.
Когда у Селькирка завелись кое-какие съестные припасы, в хижину повадились крысы. Они объедали Селькирка до тех пор, пока тот не додумался приманивать к хижине диких котов козьим мясом. Вскоре коты стали приходить к моряку десятками. Крысы после этого вынуждены были позабыть дорогу к жилищу Селькирка.
Однажды около острова бросил якорь испанский корабль, и часть его экипажа сошла на берег. Как ни трудно было Селькирку, но он не поддался соблазну попросить у испанцев помощи, а поспешил спрятаться от них подальше. Он хорошо знал, как круто обходятся испанцы с английскими пиратами.
Вот так, в постоянных трудах, заботах и тревогах, прожил на своем острове в одиночестве Александр Селькирк больше четырех лет.
2 февраля 1709 года в Мас-а-Тьерра пристали английские корабли «Дюк» и «Датчис». К острову, на котором был замечен дым от костра, была послана шлюпка с офицером и матросами. На берег отправились восемь человек, а вернулись девять. Девятым был устрашающей наружности человек, одетый в козьи шкуры и обросший длинными нечесаными волосами. Он с трудом изъяснялся на языке, отдаленно похожем на английский. Это был Александр Селькирк. За время, проведенное на острове, он разучился разговаривать и порядком подзабыл родной язык.
По рекомендации Дампира, который на сей раз был штурманом этой маленькой эскадры, капитан «Дюка» Вудс Роджерс взял Селькирка к себе помощником.
Кстати будет сказать, «Дюк» и «Датчис» занимались тем же самым промыслом, что и ранее «Синк Порте», — приватирством, то есть узаконенным самой королевой пиратством, на которое выдавался специальный патент. Неофициально приватиры так и назывались — «королевские пираты».
После трех лет плавания «Дюк» вернулся в Англию, и сразу же вышла в свет книга его капитана Роджерса под названием «Путешествие вокруг света». В этой книге наряду с описанием многих диковинных земель, которые повидал Роджерс, рассказывалось о Мас-а-Тьерра и его «хозяине» Александре Селькирке. А вскоре и сам Селькирк издал книгу с характерным для тех времен названием «Вмешательство провидения, или Описание необыкновенных приключений Александра Селькирка, написанное его собственной рукой».
Писателя из Селькирка не вышло. Его книга, несмотря на интригующее название и занимательный сюжет, осталась незамеченной читателями. Зато судьбой масатьеррского отшельника заинтересовался Даниель Дефо. Он познакомился с Селькирком, не раз с ним встречался, подолгу расспрашивал о жизни на острове. А в 1719 году в книжных лавках Англии появился роман Даниеля Дефо «Приключения Робинзона Крузо». Книга Дефо сразу же стала необыкновенно популярной среди читающей публики и принесла всемирную известность как своему создателю, так и Александру Селькирку.
Селькирк умер 17 декабря 1723 года во время плавания у берегов Африки на военном корабле «Веймут», на котором он служил первым помощником капитана. Думается, что Селькирк успел прочесть роман Даниеля Дефо.
Рассказывая о прототипе Робинзона Крузо, автор сознательно упустил одну немаловажную деталь. Дело в том, что, побывав на острове накануне своей перепалки с капитаном Стрейдлингом, Селькирк обнаружил там следы пребывания человека и решил, что остров обитаем. Вот почему с такой легкостью он согласился остаться на Мас-а-Тьерра.
Однако Селькирк ошибся. Он действительно видел на острове следы пребывания человека: примитивные изделия из металла, похожие на стены нагромождения камней и тому подобное. Да, люди на острове были. И немало. Но Селькирк одного не мог знать: все люди были там задолго до него. И все они, подобно ему, тоже были робинзонами.
Первым «хозяином» острова был, по-видимому, сам Хуан-Фернандес, именем которого и был впоследствии назван архипелаг. На Мас-а-Тьерра он прожил в полном одиночестве несколько лет. Пропитание добывал ловлей рыбы, разводил коз. Возвращаясь на материк, коз он, естественно, оставил на острове. Со временем козы расплодились и одичали. Благодаря этому все последующие отшельники острова Мас-а-Тьерра были обеспечены мясом, молоком и шкурами. И по сей день местное население острова охотится на диких коз.
В 20-х годах XVII столетия на острове долгое время жили потерпевшие крушение голландские моряки. Голландцев сменил негр-моряк, которому чудом удалось спастись с затонувшего вблизи острова торгового судна. Сведения об этих Робинзонах очень скудные. Намного больше известно о следующем Робинзоне — индейце из Москито-Кост, что в Центральной Америке, по имени Уильям.
В начале 1681 года бедолагу второпях «забыли» на острове английские пираты под командой Уолтинга и Шарапа. Случилось это во время поспешного бегства джентльменов удачи при виде показавшихся на горизонте испанских военных кораблей. В тот день Уильям имел несчастье охотиться на коз вместе с несколькими матросами, посланными на берег для заготовки провианта. Когда не в меру увлекшийся индеец вернулся на берег, паруса его судна уже виднелись далеко в море.
В отличие от Селькирка Уильям остался на острове лишь с тем, что было при нем во время охоты. Ружье, щепотка пороха, несколько пуль, нож — вот и все, чем располагал Уильям. И все же он сумел выжить. Как индеец, он был больше, чем белые, приспособлен к жизни в первобытных условиях. И потом ему очень повезло, что его нож был сделан из необыкновенно твердой стали. Когда через несколько дней скудный запас пороха и пуль кончился, Уильям приспособился отрезать своим ножом от ствола ставшего ненужным ружья куски железа и делать из них ножи, иглы и рыболовные крючки. Все это он ровнял, выгибал и затачивал с помощью камней, затем нагревал на огне и закаливал в воде. Огонь добывал, ударяя ружейным кремнем по металлическим деталям ружья. Леску для рыбной ловли нарезал из шкур убитых тюленей, которые довольно часто появлялись на побережье острова. Чтобы иметь рядом с морем постоянное убежище от непогоды, на берегу Уильям соорудил хижину из козьих шкур. Обычно же жил вдали от берега в пещере. Постелью ему служили хворост и сухие морские водоросли. Когда одежда пришла в негодность, он, как и Селькирк, научился шить ее из козьих шкур.
Уильям прожил на Мас-а-Тьерра три с небольшим года. Ради справедливости следует заметить, что он и раньше имел возможность покинуть злополучный остров. Каким-то образом проведав, что на Мас-а-Тьерра находится английский пират, к острову несколько раз приставали испанцы. Но Уильям, хорошо зная, что ожидает его в случае встречи с испанцами, каждый раз скрывался от них в непролазных лесных чащобах.
Подобрали Уильяма люди знакомого уже нам пирата Дампира. Его корабли «Бечелес Делайт» и «Николас» пристали к острову 22 марта 1684 года, чтобы пополнить запасы пресной воды и продовольствия. Встреча была необыкновенно радушной: на кораблях Дампира было много людей, хорошо знавших Уильяма.
Дампир и поведал миру о робинзоне Уильяме в своей широко известной книге «Новое путешествие вокруг света», изданной в 1697 году в Лондоне. Не исключено, что именно Уильям натолкнул Даниеля Дефо на создание образа индейца Пятницы в романе «Приключения Робинзона Крузо».
Следующая, пятая по счету, досель-кирковская робинзонада не была, в отличие от предыдущих, столь трудной и тягостной. Скорее, наоборот…
В 1687 году по приказу капитана английского пиратского судна «Бечелес Де-лайт» Эдуарда Дэвиса на Мас-а-Тьерра были высажены сразу пятеро матросов. Причиной столь сурового наказания была чрезмерная страсть этих матросов к игре в кости. Благодаря тому, что Дэвис оставил провинившимся все необходимое для жизни на необитаемом острове, у них оказалось слишком много свободного времени. Не было лишь денег. Однако новоявленные робинзоны не унывали. Они тотчас — разделили остров на пять равных частей и снова засели за кости. Теперь они играли на свои владения. Играли ежедневно. Правда, несколько раз им приходилось прерывать игру, но делали они это по вине все тех же испанцев, которые время от времени высаживались на остров, чтобы набрать свежей воды, а заодно и поймать английских пиратов. Однако всякий раз англичанам удавалось скрыться — они хоть и были увлечены игрой, но за горизонтом следили исправно. Когда через три года и девять месяцев судно Дэвиса возвратилось к острову, посланные на берег моряки увидели все ту же знакомую картину: пятеро штрафников самозабвенно играли в кости. Они настолько были увлечены этим занятием, что их едва ли не силой пришлось тащить на судно.
А еще через 14 лет на острове появился Александр Селькирк…
Но и на Селькирке не закончилась история робинзонад на Мас-а-Тьерра. В 1715 году там обосновались испанцы, но вскоре их крошечная колония погибла по вине землетрясения. В 1719 году на острове нашли временное прибежище дезертиры с английского военного фрегата. В 1720 году остров стал пристанищем для экипажа английского корабля «Спидуэл», затонувшего у берегов острова во время шторма. Впоследствии некоторым морякам «Спидуэла» удалось спастись на построенной ими лодке, другие же погибли в схватке с напавшими на остров испанцами.
Так что остров Мас-а-Тьерра можно с полным правом называть островом робинзонов. Впрочем, не так давно правительство Чили переименовало остров Мас-а-Тьерра в остров Александра Селькирка, а Мас-а-Фуэра — другой остров архипелага Хуан-Фернандес — в остров Робинзона Крузо. А еще раньше, в 1823 году, на Мас-а-Тьерра был сооружен памятник Александру Селькирку. В 1863 году в его честь экипаж одного из английских кораблей установил на острове мемориальную доску: «…в память об Александре Селькирке, прожившем на острове в полном одиночестве четыре года и четыре месяца».
В наше время на острове проживает около 400 человек. Все они, конечно, наслышаны о жившем когда-то на их острове английском моряке и, разумеется, гордятся своим знаменитым, если можно так сказать, земляком, о котором даже книга написана. Книгу, правда, не все читали: большинство островитян неграмотны. Путешественники и туристы редко посещают остров Александра Селькирка: слишком уж он отдален от туристских маршрутов.
Больше в этом смысле повезло находящемуся по другую сторону Американского континента острову Тобаго, на котором по фантазии Даниеля Дефо был поселен Робинзон Крузо. Там есть отель и ресторан с завлекающим названием «У настоящего Робинзона». В ресторане услужливые официанты непременно предложат посетителю экзотические блюда «а-ля Крузо». Есть на острове и аэродром, обслуживающий туристов из США и стран Латинской Америки.
Много трудностей и невзгод выпало на долю робинзонов острова Мас-а-Тьерра, но все они не идут ни в какое сравнение с тем, что пришлось перенести испанскому моряку Педро Серрано. У Селькирка было почти все самое необходимое для жизни на необитаемом острове: одежда, ружье с порохом и пулями, топор, нож, котелок, табак и даже Библия. Остров с его умеренным климатом давал ему еду и питьевую воду, в его прибрежных водах водились рыба, омары, раки. И что немаловажно — на острове не было крупных хищных животных, ядовитых змей и москитов. Словом, Мас-а-Тьерра был если не идеальным, то, во всяком случае, вполне подходящим местом для робинзонов. Ничего этого не было у Педро Серрано, а остров, на котором ему пришлось прожить целых семь лет, и островом назвать трудно.
Дело было в далеком 1540 году. Подгоняемый свежим попутным ветром испанский корабль «Глория» на всех парусах несся к берегам Перу. Кроме матросов, на борту судна находилось много переселенцев. Наслушавшись рассказов о невероятных богатствах покоренной испанскими конкистадорами империи инков, они надеялись скоро разбогатеть там и вернуться домой состоятельными людьми…
В тот роковой день небо с утра было чистым, и ничто, казалось, не предвещало беды. Но во второй половине дня появились тяжелые свинцовые тучи, налетел ветер. Море заволновалось, забурлило, и вот уже на судно обрушились огромные водяные валы. Не устояв перед напором ветра и воды, повалились за борт мачты, отвалилась корма. Вода ринулась в трюмы, и через минуту-другую корабль вместе с людьми скрылся в разбушевавшейся пучине.
Живым остался один Педро Серрано. Несколько часов его носило по океану, пока не выбросило наконец на сушу. Обессиленный моряк отполз подальше от воды и впал в беспамятство. Когда же очнулся, море было совершенно спокойным, небо чистым, и ничто не напоминало о страшной буре. Встав на ноги, Педро осмотрелся. То, что он увидел, повергло его в ужас: он находился на узкой, длиной около восьми километров, песчаной косе, на которой не росло ни травинки, не было и лужицы воды, не валялось ни одного камешка. Сплошной песок, а вокруг безбрежный океан! На Серрано была лишь его одежда да висел на поясе нож. Правда, кругом валялось много сухих водорослей, но не было из чего добыть огонь. Мучимый голодом, Серрано нашел несколько креветок и каких-то рачков и съел их. Все было невкусным и слишком соленым. Его начинала мучить жажда. Моряк был в отчаянии: пресной воды на острове не было и быть не могло.
Когда начало смеркаться, Педро заметил, что кое-где из воды на песок выползают черепахи. Он успел перевернуть несколько черепах на спину, лишив их возможности двигаться. Затем перерезал одной черепахе горло и, припав губами к ране, принялся высасывать кровянистую жидкость. Она была пресной, но очень невкусной. Впрочем, выбирать не приходилось. Утолив жажду, Серрано нарезал черепашье мясо тонкими ломтиками и разложил их на песке вялиться под солнцем. Мясо было не слишком вкусным, однако съедобным и питательным.
Черепах вокруг острова было в достаточном количестве, и только благодаря им Педро Серрано удалось выжить. Из их панцирей получались неплохие миски, в которые можно было собирать дождевую воду. Чтобы вода не испарялась, Педро вырывал в песке глубокие ямы, опускал в них наполненные водой панцири, сверху прикрывал пустыми и засыпал все это песком.
В безоблачную погоду немилосердно жарило солнце. Чтобы спастись от его обжигающих лучей, Серрано вынужден был большую часть дня проводить в воде.
Все это время моряка не покидала мысль об огне. Ведь будь у него огонь, он мог бы питаться жареным мясом. И потом, дым от костра служил бы сигналом проходящим мимо кораблям. Но, как назло, на всем острове не было ни одного камешка, даже самого маленького. Педро убедился в этом, обследовав свой остров буквально метр за метром. Тогда он начал искать камни на морском дне. Но и там был один лишь песок. И все же ему повезло: в полумиле от берега на большой глубине он заметил несколько камешков. Рискуя жизнью, он достал их со дна. Остальное было делом техники. Вместо трута Серрано приложил к камню скрученный остаток рубахи, ударил по камню тупой стороной лезвия ножа, из-под лезвия вылетели искры, и вскоре над островом взвился столб дыма. Чтобы дождь не потушил костра, моряк соорудил над ним навес из черепашьих панцирей. С этого дня, кроме черепашины вяленой, в меню Серрано появилась еще и черепашина жареная. И даже вареная — он варил ее в панцире маленькой черепахи.
Прошло три года… За это время Серрано видел далеко на горизонте паруса проходивших мимо судов, но ни одно из них не остановилось. И все же Педро не терял надежды.
И вот однажды, как и у Робинзона Крузо, у Серрано появился… Пятница. Но не выдуманный, не книжный, а самый что ни на есть настоящий.
Проснувшись как-то после ненастной штормовой ночи, Серрано, не веря своим глазам, увидел на острове такого же, как и он сам, человека. Только был тот человек, в отличие от почти голого Педро, в штанах и рубашке и без длинных волос. Увидя друг друга, Серрано и незнакомец бросились с криками ужаса в разные стороны. Серрано принял незнакомца за дьявольское наваждение, а тот принял Серрано за невиданного дотоле зверя. Но услышав, как этот «зверь» призывает на помощь Бога, пришелец остановился и закричал:
— Брат мой, остановись! Не беги от меня! Я, как и ты, христианин!
И только после того, как он, упав на колени, принялся громко читать молитву, Серрано остановился. Последовали горячие объятия, расспросы и рассказы о своих злоключениях.
Началась совместная жизнь. Поначалу все было как нельзя лучше. Серрано и его новый друг (история не донесла до нас его имени) вместе охотились на черепах, собирали топливо для костра, готовили пищу. А вечерами, сидя у огня, рассказывали друг другу о прошлой своей жизни, мечтали о возвращении на родину, строили планы на будущее. Но время шло, и задушевные беседы начали иссякать — говорить больше было не о чем. Да и не хотелось. Случалось, что за день они едва обменивались несколькими фразами. Появилась апатия, начались подозрения и упреки по самым ничтожным поводам. Затем последовали оскорбления и ссоры. Дошло до того, что однажды после крупной перепалки в руках сверкнули ножи…
К счастью, до поножовщины не дошло: робинзоны вовремя опомнились. К чему убивать друг друга, если можно расстаться по-хорошему, решили они. Впрочем, «расстаться» — не то слово. Совсем расстаться они не могли, а вот жить порознь…
На следующий день они поделили остров и свое скудное хозяйство на две равные части и зажили врозь — каждый заготавливал пищу, воду и топливо только на своей половине острова, каждый поддерживал свой костер.
Но долго так продолжаться не могло. Через несколько месяцев островитяне помирились. Что явилось причиной примирения — неизвестно. Возможно, кому-то потребовалась срочная помощь. А может, просто у кого-то оказалось больше решимости, и он первым сделал шаг к примирению. Обнявшись, оба плакали как маленькие дети. Больше они не ссорились. Старались не поддаваться настроению, научились управлять своими чувствами.
Прошло еще несколько лет. И вот однажды, а шел уже 1547 год, в который раз на горизонте показались паруса. Серрано и его товарищ стали бросать в костер все, какие у них имелись, запасы сухих водорослей. Вспыхнул огромный костер. Его дым заметили на судне, и оно повернуло к острову. Видя, как с него спускают шлюпку, друзья заплакали от радости. Но их радость длилась недолго: у самого берега лодка вдруг остановилась и стала поспешно разворачиваться с явным намерением плыть обратно. Находившиеся в ней моряки приняли двух косматых существ за нечистую силу и сочли за лучшее не испытывать судьбу. И только когда островитяне громко запели молитву, моряки после некоторого колебания повернули лодку снова к острову.
Корабль был испанским, он возвращался из Перу. Приятель Серрано не вынес нервного напряжения и спустя несколько дней умер на борту судна, так и не увидев больше своей родины.
Через два месяца судно бросило якорь у причалов Севильи. Прослышав о Педро Серрано и его мытарствах, в порту собралась огромная толпа народа. Слух о диковинном моряке достиг столицы. Увидеть его пожелал сам король. Педро повезли в Мадрид как он был — нестриженным и оборванным. В пути его показывали за деньги любопытным. Выслушав рассказ Педро, король Карл V повелел выдать ему 4 тысячи унций золота — целое состояние!
Разбогатев, Серрано решил поселиться в Перу, где-нибудь неподалеку от своего острова, но по дороге туда умер.
Робинзонаду Педро Серрано можно назвать подвигом, а самого Серрано — героем. И в этом не будет ни малейшего преувеличения. Только человек мужественный, волевой и настойчивый (вспомним его многомесячные поиски камешка), человек, преисполненный неистребимой жажды жизни и веры в свое спасение, человек смекалистый и трудолюбивый мог семь лет прожить на голой песчаной косе посреди безбрежного и не всегда спокойного океана.
К сожалению, не все робинзоны обладали такими замечательными качествами, как Педро Серрано. Попадались среди них люди малодушные, не умеющие приспособиться к новым и трудным условиям жизни. Именно такие робинзоны гибли чаще всего. Гибли преждевременно…
Дневник одного из таких неудачников, датированный 1726 годом, находится в Британском музее в Лондоне. Его нашел на острове Вознесения Моусон, капитан английского судна «Комптон». Если быть точнее, то Моусон сперва наткнулся на скелет Вознесенского робинзона, а уже потом рядом со скелетом обнаружил дневник.
Судя по всему, автор дневника, которого звали Джеймс Холборн, был моряком. О том, за какие грехи его наказали, оставив одного на необитаемом острове, он предпочел умолчать. Из этого можно сделать вывод, что вина его была немалой и наказание он понес заслуженное. Впрочем, по тем временам с ним обошлись еще по-божески. Ему оставили палатку, бочонок воды и даже немного вина, два ведра, сковородку, котелок, топор, охотничье ружье с небольшим запасом пороха и пуль, горох, рис, лук, чай, соль и Библию. По-видимому, Джеймс был все-таки большим грешником.
С первых же дней оставшегося в одиночестве моряка охватило отчаяние. Его постоянно преследовал страх, что оставленные ему съестные припасы скоро кончатся, и тогда ему придется умереть с голоду. «Мне мучительно и страшно, — записал он в дневнике, — я потерял всякую надежду, и пусть всемогущий господь защитит меня».
Джеймс оказался никудышным охотником: ему удалось подстрелить всего лишь несколько чаек. Он ощипал их, засолил и высушил на солнце.
Израсходовав без толку боеприпасы, моряк взобрался на высокую скалу и, привязав к ненужному больше ружью свою рубаху, воткнул его на верхушке скалы в расщелину. Это был жест отчаяния: Холборн надеялся, что его рубаху заметят с какого-нибудь проходящего мимо острова судна.
Мясо черепах, единственный продукт питания Педро Серрано, у Холборна вызывало отвращение, он ел его через силу. Несколько раз он пытался ловить рыбу, но всякий раз безуспешно. Пробовал собирать съедобные коренья, но и эту затею вскоре оставил: он плохо разбирался в растениях и боялся отравиться.
А тут еще начал иссякать запас воды. Прихватив с собой еду, Джеймс отправился на поиски источника. После долгих скитаний по острову он набрел на расщелину, по дну которой текла вода. Однако, найдя ручей, он сразу же, похоже, потерял к нему дорогу. А может, не смог больше добраться до него. Дело в том, что от продолжительной ходьбы до застывшей лаве у него быстро износилась обувь, подошвы ног потрескались, и ему трудно стало совершать длительные переходы.
О том, насколько туго соображал Холборн, свидетельствует такая запись в его дневнике: «Я нашел жирную черепаху, у нее было много яиц; я приготовил отличный обед, сварив яйца с рисом. Остатки я закопал — боялся зловония, ведь черепахи на острове настолько большие, что одному трудно съесть столько мяса за короткое время, а сохранить его из-за жары невозможно».
Как тут не вспомнить Педро Серрано, который резал черепашье мясо на ломтики и вялил его на солнце.
При дальнейшем чтении дневника становится все очевиднее, что бедолага вовсе опустил руки и, что еще хуже, начал терять рассудок. Ему стали мерещиться видения, одно страшнее другого. Последние страницы дневника полны сетований Джеймса на обрушившиеся на его голову несчастья, и прежде всего на донимающую жажду, которую ему не удается утолить ни яйцами птиц, ни черепашьей кровью.
Последняя запись в дневнике была такой: «Я стал ходячим скелетом, силы окончательно оставили меня, я больше не могу писать. Я искренне раскаиваюсь в грехах, которые совершил, и молю Господа, чтобы никогда ни одному человеку не выпало на долю тех мук, которые я испытал. Ради спасения других я записал эту историю, чтобы люди не поддавались искушению дьявола. Я возвращаю свою душу тому, кто дал ее мне, надеясь на милосердие в…»
Приходится лишь сожалеть, что так поздно прозрел и образумился Джеймс Холборн. Сделай он это раньше, возможно, и не пришлось бы ему так бесславно умереть на забытом людьми и Богом острове.
А этот исключительный, можно сказать, в истории робинзонад случай произошел не так давно, каких-нибудь два десятка лет назад.
Известно, что все мальчишки в мире, будь то Россия или Испания, Бразилия или Япония, удивительно похожи друг на друга. Все они непоседливы, любопытны, деятельны и стараются во всем походить на взрослых. В этом отношении черные, как головешки, мальчишки с крошечного островка Еуа, который затерялся на необозримых просторах Тихого океана, ничем от остальных своих сверстников не отличаются.
Их было шестеро. Старшему — его звали Тоуга — исполнилось одиннадцать лет, и он был в компании вожаком. Младшему было семь лет.
Поскольку основным промыслом на Еуа была рыбная ловля, то каждый его житель — имеются в виду мужчины — был, естественно, рыбаком. Понятно, что наши герои также ловили рыбу, готовились стать рыбаками. Правда, они ловили ее на мелководье острогой, в то время как их отцы и старшие братья выходили на пирогах в открытый океан, где промышляли тунца. Тунец — рыба хищная, большая и сильная. Поймать ее не так просто даже взрослому рыбаку. Мальчишкам очень не терпелось выйти на улов тунца в море и в случае удачи услышать похвалу от старших…
И вот однажды, уступив настойчивым просьбам, отец Тоуги дал сыну свою лодку и разрешил выйти в море на рыбную ловлю. Своей радостью Тоуга поспешил поделиться с друзьями. Увидев, с какой завистью смотрят на него ребята, Тоуга тут же пригласил их всех с собой на рыбалку. Радости ребят не было предела.
На следующий день, едва начало светать, шестеро мальчишек стащили на воду лодку, поставили парус и, миновав прибрежные рифы, вышли в море. Погода будто по заказу была тихой, на небе — ни тучки. Ребята все дальше отдалялись от берега, и вскоре Еуа пропал из виду. Только тогда они принялись за лов рыбы. Лов обещал быть удачным — уже в самом начале удалось вытянуть несколько крупных рыбин. И все же это была еще не настоящая рыбалка. Все с нетерпением ждали, когда попадется тунец.
Буря началась внезапно. Ребята были настолько увлечены ловлей рыбы, что не заметили, как на небе появились облака, которые стали стремительно расти и темнеть. Неожиданно сорвался ветер, заволновался океан, припустил дождь. Пока юные рыболовы раздумывали, убирать парус или нет, налетевший порыв ветра сломал мачту.
Свалившуюся на них беду ребята встретили, как и подобает настоящим рыбакам, без слез и криков отчаяния. Они лишь покрепче держались за борта лодки, стараясь в то же время сохранять ее равновесие. Беснующийся океан, словно испытывая мальчишек на мужество, вертел и швырял лодку так, будто это была скорлупа кокосового ореха.
Шторм бушевал несколько дней кряду. И все эти дни мотало и носило по океану утлую неуправляемую лодчонку. Ребята поменьше, которые совсем выбились из сил, лежали на дне лодки. Старшие, Тоуга и Мауги, кормили их сырой рыбой и поили дождевой водой, которую собирали в скорлупу кокосового ореха.
В конце концов лодку прибило к берегу. Как потом выяснилось, это был остров Ата, расположенный в 140 километрах от Еуа. Остров, как нетрудно догадаться, был необитаем.
Тоуга и его команда прожили на Ата ровно 450 дней. Они довольно скоро освоились со своим положением Робинзонов и научились добывать пищу: ловили зазевавшихся птиц, отыскивали в песке черепашьи яйца, взбирались на кокосовые пальмы и срывали орехи.
Юных робинзонов подобрало проходившее мимо острова английское судно «Джаст Дэвид». Все мальчишки были здоровы, бодры и полны энергии, чем немало удивили команду «Джаст Дэвида».
— Мы могли бы прожить здесь всю жизнь! — заявил, не задумываясь, самый младший из робинзонов. — Жаль только родителей, которые, наверное, скучают без нас.
Что ни говорите, а мальчишки с острова Еуа не чета Джеймсу Холборну, взрослому дяде, да к тому же еще и моряку.
Поделиться книгой: