Записки следователя из Будапешта

К пяти часам возвратились мои верные помощники. Козма, трудившийся на заводе, обнаружил интересный факт.

— Мне удалось установить, что некий Геза Кюрти, техник-приборист, тридцати одного года, состоял в близкой дружбе с Агнеш Сабо. Они работали рядом, в одном цеху, их часто видели оживленно о чем-то беседующими. По некоторым другим данным, интимных отношений между ними не было. Во всяком случае, этот молодой человек был одним из тех, кто ремонтировал квартиру Агнеш, пока она лечилась в санатории.

— Ты с ним встречался?

— Нет.

— Почему?

— Сегодня он уехал в Вену туристом вместе с одной знакомой ему супружеской парой. Через пять дней они вернутся домой.

— Ну да, если вернутся, — добавил я.

Факт был интересный, но малоприятный. Козма продолжал:

— Согласно полученной инструкции, прибыв на завод, я никому не сказал о случившемся. Однако директор сразу заподозрил, что дело тут неладное, — Агнеш Сабо не вышла на работу, никого не предупредив. Такого с ней не случалось. Пришлось сказать — директор все равно послал бы кого-нибудь к ней на дом. Больше того, обдумав ситуацию, я попросил его обратиться к работникам завода по местной радиосети. Сказать, что одна из лучших работниц, активистка Агнеш Сабо, зверски убита неизвестным злоумышленником, что уголовный розыск ищет преступника и просит всех, кто, может быть, знает что-то по этому делу, сообщить представителю милиции, который находится сейчас в помещении дирекции.

— Ну, и что? Был результат?

— Приходили многие. Но только одна женщина сообщила нечто любопытное. Анни Вадаш, одна из подруг покойной. В августе месяце она случайно встретила Агнеш в городском парке. В сопровождении стройного, симпатичного на вид молодого человека лет тридцати она прошла и села за столик на террасе кафе. Увидев Анни, она подозвала ее, пригласила за столик и представила ей своего спутника. «Они заказали мороженое и угостили меня тоже». — Капитан Козма записал рассказ Анни слово в слово. — «Я выбрала лимонное. Молодого человека звали Геза, фамилии не помню. Он назвал какую-то, но я не обратила внимания. Стояла жара, Геза был без пиджака, в белой тенниске. Мне не хотелось смущать их своим присутствием, я быстро доела свою порцию и распрощалась. Геза подал мне руку. Как сейчас вижу: на правой руке, чуть повыше кисти, у него была татуировка в виде монограммы, две буквы «К. Г.», а под ними цифра — «1915». Я не удержалась и спросила, откуда у него это? Он ответил: «Так, глупость! Память о службе в армии». На другой день я спросила у Агнеш, кто он такой, этот симпатичный шатен? Она замялась, а потом ответила: «Просто старый знакомый», и переменила разговор.

Я встал и прошелся по кабинету. Новость действительно была интересной.

— Анни Вадаш клянется, что узнает этого Гезу из тысячи мужчин хотя бы по голосу — резкий, грубый тембр, сильно отличается от других. У меня все, товарищ майор.

— Что ты сказал Анни?

— Я спросил ее, что она будет делать, если случайно встретит этого Гезу на улице. Она ответила: «Войду в ближайшую телефонную будку и позвоню вам».

— Смышленая девица, молодец.

Да, новость представляла несомненный интерес. Год рождения «нового» Гезы совпадал с описанием внешности преступника, полученным от привратника. И хотя Геза Кюрти, отправившийся туристом в Вену, тоже родился в 1915 году, я позвонил Чепаи и сообщил ему обо всем, что рассказала Анни Вадаш.

Наконец все сотрудники группы собрались в моем кабинете. Можно было приступить к поиску похищенных драгоценностей. Чем больше сотрудников занимается этим одновременно, тем лучше, особенно в Будапеште, где в те годы было еще полным-полно частных ювелирных лавочек. Но не только ювелиры скупали золотые вещички — в ночных барах французское шампанское тоже подавали за желтый металл. Шел сорок восьмой год…

На другой день Козма встретил меня необычайно взволнованный.

— Один из официантов в баре «Янчи Риго» по имени Анти купил вчера несколько золотых вещей.

— Что ж, значит, сегодня мы идем развлекаться.

К восьми часам вечера все столики в ночном баре оказались занятыми. Лишь благодаря некоторой протекции нам удалось занять два места в углу.

Официанты трудились в поте лица. Я с интересом их разглядывал, пытаясь отгадать, который же из них тот самый Анти?

— Анти! — окликнул я наугад молодого брюнета, хлопотавшего у соседнего столика.

Официант обернулся, приблизился на три шага и, улыбаясь, сказал:

— К вашим услугам, господин инспектор.

— Вы меня знаете? — Признаться, я был удивлен.

— Разумеется.

— Тем лучше. Принесите два кофе.

— Два кофе.

Через минуту перед нами стояли маленькие чашечки с ароматным напитком. Анти уже пятился, чтобы уйти.

— Погодите минутку.

— Слушаю, господин инспектор?

— Я ведь не случайно окликнул вас. На то есть причина.

— Что-нибудь случилось?

— Случилось.

— Беда?

— Зависит от вас.

— От меня? — Глаза официанта стали круглыми.

— Только от вас.

Анти глядел на меня с недоумением и тревогой. В актеры он явно не годился.

— Я хочу, чтобы вы показали мне те безделушки, которые купили вчера.

Лицо официанта стало белым, как его манишка. Право, я ожидал от него большей выдержки, кое-какой опыт у него, несомненно, был. «Привлекался за скупку краденого», — вспомнил я скупую характеристику, данную Козмой.

— Извините, но я…

— Извиняться не будем. Надеюсь, у вас достаточно ума, чтобы говорить правду. Если нет, то видите вон тех двух приятелей у стойки? Они только и ждут, чтобы познакомиться с вами. Итак?

— Видите ли… Я, собственно, их не купил… Дело в том, что их мне оставил в залог один молодой человек. Вчера он был здесь с дамой, они выпили много шампанского, и у кавалера не хватило денег.

— Где сейчас эти вещички?

— Дома, в шкафу.

— Хорошо, едем. Посмотрим там.

Я не собирался давать Анти времени на раздумье. Мы сели в такси и несколько минут спустя остановились у подъезда одного из домов на улице Фэ.

Официант открыл дверь своим ключом. В квартире звучало радио, передавали музыку для танцев. На пороге появилась супруга Анти в элегантном халатике.

— Что случилось, малыш, почему ты не на работе? — встревоженно проворковала она.

— Ничего особенного. Я ненадолго. Оставь нас наедине с этим господином.

Женщина вышла.

Анти подошел к стенному шкафу и долго возился с ключом, видимо, для того, чтобы убедить меня в том, что они хранят все свое достояние в одном месте.

— Все драгоценности моей жены тоже здесь, — сказал он, наконец, справившись с замком.

— Меня интересуют только те, которые попали сюда вчера.

Объемистая шкатулка была почти полна. Официант дрожащими руками выкладывал передо мной на стол одну вещь за другой. Первым оказался массивный золотой браслет. Я наблюдал за лицом хозяина квартиры. На лбу Анти выступили бисеринки пота.

— Не стесняйтесь, выкладывайте все.

На столе появилась толстая витая цепь старинной работы. «Вероятно, это та самая, которую подарила Агнеш жена доктора Гейера», — подумал я. «Во всяком случае, по описанию очень»похожа». Анти положил рядом с цепочкой еще какой-то перстенек с голубым камнем.

— Вот эти три вещи я получил в залог: цепочку, браслет и перстень с бирюзой, — прерывающимся голосом промолвил официант.

— Больше ничего?

— Ничего. Остальное принадлежит моей жене.

— От кого вы получили эти три вещи? Предлагаю говорить только правду. Из-за этих безделушек убили человека. Это вам понятно?

— Да, конечно.

— Итак, кто вам их оставил?

— Этого человека я не знаю, прежде никогда не видел. Он пришел вдвоем с дамой. После ужина они много пили, сидели у нас почти до закрытия. Когда я подал счет, мужчина вынул из кармана эти вещички и сказал: «Возьмите, пожалуйста, вот это. Завтра я зайду за ними и оплачу весь счет. В обиде не останетесь».

— Как он выглядел?

— Высокого роста, темный шатен, хорошо одет. На вид ему можно дать лет тридцать пять, не больше.

— Девица, которая была с ним, вам знакома?

— Нет, ее я тоже никогда не видел. Видимо, они посещают другой бар. Мне послышалось, дама называла своего спутника Геза. Разговаривали на «ты».

— Все, что вы сказали, правда?

— Клянусь, как перед богом! Можете мне верить, господин инспектор…

Я понимал, что Анти лжет, твердя о каком-то залоге, Ясно, он купил золото за наличные деньги. Но сейчас дело было не в этом. Сложив все три вещицы в карман, я поспешил в управление. Официанту я позволил вернуться в бар, предупредив о молчании.

— Никому ни слова. Если проболтаетесь, пеняйте на себя.

— Официанты не болтливы, господин инспектор. Профессия.

— Ладно. Если появится вчерашний шатен, вот телефон.

Один из наших людей, разумеется, уже сидел в «Янчи Риго» для неотступного наблюдения за ловким официантом. Спустя полчаса к нему присоединилась Эржи, сотрудница смежного отдела. За это время я успел добраться до квартиры доктора Гейера и показал ему золотые вещицы, изъятые мной у Анти. Гейер тотчас их опознал, и в первую очередь свой подарок Агнеш, старинную золотую цепь.

Оперативный аппарат милиции по всей стране пришел в движение. В особенности бдительно наблюдали за гражданами, выезжающими за границу, контрольные посты на всех пограничных пунктах и переправах. У нас были все основания полагать, что преступник попытается перейти границу.

Под вечер следующего дня пограничники вытащили из-под вагона скорого поезда Будапешт — Вена неизвестного субъекта. Внешность и возраст поездного «зайца» почти совпадали с признаками «нашего» Гезы, но, увы, после проверки выяснилось, что это не он.

Через пару дней приехали на похороны родители Агнеш. Старушка-мать тяжело переживала горе, обрушившееся на нее столь неожиданно. Наши расспросы о жизни Агнеш в Бестерцебанье под родительским кровом, о ее школьных годах не дали ничего. Старики даже не знали, был ли у их дочери знакомый молодой человек по имени Геза.

Тело Агнеш предали земле, родители уехали, собрав на память о дочери кое-какие оставшиеся в квартире вещички — в Будапеште у них никого больше не было.

День шел за днем, не принося новостей.

Впрочем, новости были: техник-приборист Геза Кюрти и Денеш Мольнар, его коллега с электролампового, в Будапешт не вернулись. Сбежав от группы туристов, они остались в Вене.

Мы нашли на заводе документ, написанный Гезой Кюрти от руки, и поручили эксперту сличить его с письмом, найденным в квартире убитой.

Эксперт, изучив почерки, дал заключение — письма написаны разными людьми. Это до некоторой степени успокоило меня в том смысле, что Кюрти не тот человек, который нам нужен. И все-таки я дорого дал бы за то, чтобы с ним побеседовать. К сожалению, такая возможность теперь исключалась.

Второй Геза, попавший в поле нашего зрения, бесследно исчез. Никто нигде его не встречал. Никуда ни за чем он не обращался. В приграничной полосе тоже не было обнаружено ни одного человека, сходного с разыскиваемым хотя бы по внешности и возрасту.

Спустя неделю после похорон я получил заказное письмо из Бестерцебанье. Мать Агнеш писала мне о том, что, перебирая школьные тетради покойной дочери, она нашла две открытки, подписанные именем Геза. Обе открытки были приложены к письму.

В первой из них некий Геза поздравлял Агнеш по случаю успешного окончания гимназии. Во второй посылал привет из Словакии. Открытка с видом Братиславы была опущена там же, двумя неделями позже.

Эксперт по почеркам вновь засел за работу и, сравнив обе открытки с уже упоминавшимся выше письмом, без всяких колебаний заявил, что все три послания написаны одним и тем же лицом. Это обстоятельство откровенно меня обрадовало, я тут же позвонил Чепаи.

— Что же, по-видимому, мы идем по правильному пути, и «наш» Геза Кантор вполне может оказаться тем мерзавцем, которого ищете вы. К сожалению, по всем признакам ему удалось на этот раз ускользнуть. Но не печалься, он еще появится, — сказал Чепаи.

— И уж тогда, надо думать, не ускользнет! — Очевидно, я сказал это с излишней уверенностью, потому что Чепаи коротко рассмеялся и положил трубку.

Уверенность в том, что мы поймаем убийцу, меня не покидала. В каждом задержанном преступнике я прежде всего искал его. Но пока безуспешно. След убийцы словно оборвался, очевидно, ему все-таки удалось выбраться за кордон, и теперь он фланировал где-то по заграничным тротуарам.

Первое время я частенько звонил Чепаи и справлялся, не мелькнул ли где-нибудь «их» Геза Кантор, который по всем статьям мог оказаться и «моим». Но ответ звучал всякий раз одинаково: «Пока нет. Наберись терпенья».

Шли недели, месяцы, потом годы. Дело об убийстве Агнеш Сабо с полным правом можно было отправить на полку нераскрытых преступлений с надписью: «Превращено за давностью лет». Но сам не знаю почему, я воздерживался от этого. Не поднималась рука. Настолько несправедливой, настолько нелепой представлялась мне наша беспомощность в том, чтобы отыскать, взять за горло, защелкнуть стальные наручники на запястьях подлого убийцы, поднявшего руку на эту чудесную, такую чистую и добрую к людям девушку-коммунистку, что я часто, придя на работу, выдвигал нижний ящик стола, где лежала заветная папка, смотрел на нее и задвигал обратно, В те годы мы вылавливали много бандитов, ускользнувших от «прочесывания» в первые послевоенные годы и теперь, после того как жизнь в стране наладилась, выползавших из своих тайных убежищ. Неужели не попадется? Быть этого не может!

В один прекрасный день я все-таки положил папку с делом Агнеш Сабо перед собой на стол и красными чернилами пометил: «Расследование продолжается».

В 1954 году, после почти шестилетнего отсутствия Геза Кюрти и Денеш Мольнар вернулись в Венгрию. Закон, принятый венгерским парламентом, разрешил это сделать всем венграм, не запятнавшим себя ничем, кроме необдуманного решения покинуть родину. Как видно, не оправдались их радужные надежды разбогатеть на западных хлебах. Хлеба эти оказались горькими, а тоска по родной земле и семьи, оставшиеся в Будапеште, звали домой.

Геза Кюрти был поражен, узнав об убийстве Агнеш Сабо.

— Мы были хорошими друзьями, — сказал он мне в нашей беседе, состоявшейся по моей инициативе. — Она была замечательная девушка, умная, добрая.

— А вы знаете, что некоторое время мы подозревали в убийстве вас?