Ведьма и зеркало

Яна красноречиво фыркнула.

— Ага. Мечтай. Ты ведь у Левина "любимица", ради того, чтобы тебе нервы потрепать, он и ко мне в Дзержинский район прискачет.

Есть и такая вероятность. Как же все-таки неприятно, когда ничего дурного не сделал, но все равно тебя никак не желают оставлять в покое.

— Надеюсь, когда-нибудь это все закончится, — пробормотала я, прижимаясь лбом к стеклу. — Так уже покоя хочется. Просто жить в своем доме. И чтобы не трясло после каждого стука в дверь или телефонного звонка. Я устала, Яна.

Подруга несколько минут молчала, словно ожидая продолжения. Вот только сказать-то было на самом деле нечего. Просто так сильно измучили меня всего лишь за пару дней.

— Ну, оно и неудивительно, что ты устала. Тут любой бы устал. Но должно же все прийти в норму рано или поздно. Тут, как говорится, или ишак умрет, или эмир, или я.

Потрясающее утешение.

— Вот только вряд ли я протяну в таком режиме двадцать лет.

Но, разумеется, не только вся эта история с надзирающим инспектором волновала мою подругу.

— Соня, душа моя, а что там у тебя намечается со Стаховичем? — каким-то особенным, совершенно лисьим тоном поинтересовалась подруга, искоса поглядывая на меня.

Я удивленно уставилась на Яну.

— Со Стаховичем? У меня с ним ничего не намечается. Он рвется к моей матери в ученики. А она не против, если он будет с таким же рвением рваться мне в мужья, — ответила я как есть.

Если ученичество Костика меня особо не волновало, то вот матримониальные планы мамы в некоторой степени беспокоили. А что, если однажды эти двое договорятся до того, что своего зятя матушка вполне готова взять в ученики? На такую сделку Костя, вероятнее всего, согласится.

— Какая прелесть, — фыркнула Яна, кажется, сочувствовать мне не собираясь. — То есть учить просто так Костика Анна Георгиевна не собирается? А как Стахович к тебе относится? Конечно, я не особо-то одобряю карьеризм и все в этом духе, но, может, присмотришься к парню? Часики тикают, а Стахович не дурак, не урод, да и вообще…

У нормальных людей жизнь куда проще, чем у меня. Вот уж точно ходячая проблема.

— Я-то могу присмотреться, вот только… Словом, ты знаешь, пробуй не пробуй, а у меня с мужчинами всегда не вязалось как-то.

Яна заехала на стоянку у дома и принялась парковаться. В этот раз процесс почему-то оказался не легким и не быстрым. Что-то у подруги не клеилось, а когда она, наконец, встала на нужное место, умудрилась задеть бампером бордюр.

Подруга тихо выругалась и в сердцах ударила по рулю.

— Вот не задался день.

Однако по поводу маленькой аварии долго Яна переживать не стала, снова вернувшись к прежней теме. Что поделать, Яна обожала обсуждать личную жизнь, в особенности чужую.

— Хватит себя хоронить заживо, Сонька. Уж не знаю, что там за ерунда с тобой случилась, что ты ото всего мира закрылась на семь замков, но, может, хватит? Если Стахович будет в тебе заинтересован, не стоит отмахиваться. Так-то он ничего. И, учитывая, что он хочет стать учеником твоей матери, будет очень милым.

О да, он наверняка будет стараться, тут и сомнений быть не могло. И от этого во рту горчило.

— Думаешь, я хочу, чтобы с меня сдували пылинки, чтобы не вызвать неудовольствие моей всемогущей матери? По-моему, отвратительно.

Мы вышли из машины, и я вытащила из багажника свой чемодан. Кажется, бампер не погиб смертью храбрых.

— Хватит уже витать в облаках, Соня. Ты ведь не героиня любовного роман, и прекрасный принц с неба не свалится, чтобы увезти тебя в даль на белом коне. Поверь моему опыту, идеальных мужчин все равно не бывает. А любовь… она проходит быстро. В итоге остается только здравый расчет.

Я покосилась на подругу.

— Ты же каждый раз замуж выходила по любви. Разве нет?

Яна кивнула и направилась к подъезду.

— По любви. И как только она уходила, я разводилась, чтобы найти новую любовь. Так и живем. Но я же тебя знаю, ты из тех, для кого слово "развод" под запретом.

На это можно было только рассмеяться.

— О чем ты вообще, Яна? Если я не думаю о замужестве, какой может быть развод, в самом деле?

Ведь я жду только одного человека, который, наверное, и не придет никогда. Он мог даже умереть за столько лет.

А сегодня снова не удастся поставить свечу на окно, и почему-то кажется, что вот именно сегодня он может посмотреть в мое окно и понять, что я жду… Но сегодня мое окно будет темным, мертвым. И завтра. И, наверное, послезавтра.

Расстраиваться ли мне из-за этого? Или стоит, наконец, попытаться смириться, скинуть давнее проклятие, которое не дает покоя?

— Соня, где ты опять витаешь? — вернула меня на грешную землю Яна и открыла подъезд. — Тащи уже свое богатство, пока не замерзла. Не май месяц, знаешь ли. Хотя у нас и в мае нежарко.

Жила Яна в месте, которое можно было назвать удивительным, в сталинке. Я любила такие дома, сталинский ампир слишком сильно напоминал мне ампир обычный, а заодно и Санкт-Петербург, пасмурное небо которого я любила сильней всего на свете. Сама я никогда бы не выбрала такой дом: слишком дорог и долог оказался бы ремонт. Яна же с легкостью махнула на все затруднения рукой.

— Я не витаю, — отозвалась я, — так, задумалась немного. Пойдем уже внутрь. Действительно холодно как-то.

Снег поскрипывал под ногами. Все-таки лег в ноябре. В прошлом году уже в октябре были сугробы по пояс, и мороз стоял такой, что на улицу носа казать не хотелось. На этот раз природа была милостива, и завьюжило только в ноябре.

— А Костику ты все-таки не давай отставку, не подумав, если он решит поухаживать. Он не хуже прочих. Да и колдун к тому же, — продолжала наставления Яна, топая передо мной по лестнице. — Когда еще такой шанс подвернется? Анна Георгиевна, конечно, многое может, но даже ей не так уж легко найти для тебя подходящего ухажера.

Конечно, всем известно, что для меня лучше. Может, действительно известно.

— Я подумаю над твоими словами, — тихо вздохнула я.

Левину я позвонила сразу, как только оказалась в квартире подруги. Признаться, мне редко самой приходилось набирать номер надзирающего инспектора. Кто пожелает сам звонить такому человеку?

— Вы решили мне что-то сообщить, Софья Андреевна? — спросил Левин с явным интересом. Его низкий голос звучал так обманчиво, вкрадчиво… Наверняка решил, будто сейчас я примусь каяться в грехах.

— Да, Кирилл Александрович, — подтвердила я. — В ближайшее время я собираюсь жить у подруги Яны Лановой. Не хочу, чтобы вы меня потеряли.

С какой-то непонятной мне мрачностью рассмеялся Левин.

— Вот уж того, что я вас потеряю, бояться, Софья Андреевна, точно не стоит. Впрочем, говорите мне адрес.

И адрес я назвала.

— Надеюсь, на этот раз обойдемся без попыток пересечь границу?

В голосе Кирилла Александровича звучал откровенный сарказм. Хотелось сообщить ему, что сарказм — это низшая форма юмора, но, конечно же, я не стала озвучивать эту свою мысль.

— Предпочитаю не совершать вещей бесполезных. Хватило и одного раза.

Инспектор хмыкнул.

— Что же, ваша искренность не мешает обладать и кое-каким умом. Удивительное дело.

Как мило, что меня вот в такой завуалированной форме назвали дурой. Есть что-то противоестественно, когда человек с манерами говорит неприятные и даже оскорбительные вещи. Потому что отвечать сложно.

— Надеюсь, вы не станете вольно или невольно вредить своей подруге, — обронил словно бы невзначай инспектор и положил трубку.

А замерла испуганно, понимая, что если все обернется для меня дурно, то и Яна непременно пострадает. Почему раньше мне в голову не пришло поразмыслить о таком повороте событий? Я напросилась к подруге и потяну ее за собой на дно.

Бросившись к Яне, рассказала ей все, но та рукой только махнула. Кажется, Яна не принимала происходящее всерьез. Она вообще редко что-то принимала всерьез, не шла по жизни — танцевала, напевая под нос легкомысленные мелодии. Переживать хоть о чем-то раньше времени у Яны не было в привычке.

— Глупости. Прорвемся, Сонька. С нами двумя Левин точно не справится. А уж учитывая вмешательство твоей матери…

Я кивнула. Второй раз за жизнь от всей души радовалась деятельной натуре своей матери и ее манере пытаться управлять моей жизнью в каждой мелочи.

— Понимаешь, мне все кажется, что моя история только часть чего-то большего, часть какой-то хитроумной интриги, суть которой никак не удается уловить. И не удается понять, кто же стоит за случившемся.

Яна пожала плечами.

— Ставлю на Левина. Ему наверняка хочется снова оказаться на коне.

Главным претендентом на звание коварного злоумышленника для подруги стал надзирающий инспектор.

— Мама ставит на Павлицкого, — произнесла я. — И кому мне верить?

С ответом Яна нашлась не сразу.

— Почему бы им не развлечься на пару? Друзья ведь.

Тоже логично. Почему обязательно, чтобы один играл за спиной другого?

От тяжелых размышлений меня отвлек звонок мобильного телефона. Номер был незнакомым и сейчас это, конечно, не сулило ничего хорошего, однако трубку я по давней привычке сняла.

— Здравствуйте, это Софья? — услышала я в трубке мужской смутно знакомый голос.

— Да, — настороженно ответила я, пытаясь понять, с кем говорю. — Кто это?

— Это Вадим, мы встречались недавно в доме вашей матери.

"Хороший мальчик" по имени Вадим мне вспомнился, хотя, готова поспорить, в толпе я его никогда бы не узнала.

— Да, Вадим. Вы что-то хотели?

Мужчина тяжело вздохнула, словно не решаясь дать ответ.

— Дело в том… Словом, вы ведь… экстрасенс?

Честное слово, едва не рассмеялась. Экстрасенс, придумал тоже. Ведьма я, ведьма. По-другому не назовешь мое ремесло. Но если человеку проще так называть, пусть буду экстрасенсом. Вот только…

— С чего вы взяли? — поинтересовалась я, пытаясь сообразить, с чего вдруг мужчине понадобилась помощь магии и колдовства. Представители сильной половины человечества обычно не падки на подобные услуги, они обычно страстно отрицают даже саму возможность чего-то сверхъестественного.

Вадим нервно кашлянул.

— Видите ли, так говорит моя мать. Она постоянный клиент Анна Георгиевны, вот и…

Разумеется, от матери. Но поверил-то почему?

— И после этого вы решили, что я такая же, как и моя собственная мама?

Кажется, "хороший мальчик" совсем смутился, потому что пауза затянулась. Уж решила было, что он собирается бросить трубку, но у Вадима хватило духу заговорить снова.

— Видите ли, то, что делала ваша мама обычно работало, уж не знаю, как, но работало. И если вы тоже… Словом, мне нужна такая же помощь. Могу я к вам обратиться, Софья?

Что такого могло стрястись в жизни "хорошего мальчика" и любимого маменькиного сына, чтобы хватило духа и отчаяния обратиться к ведьме?

— А почему не моей матери позвонили? — удивилась я, пытаясь понять все мотивы Вадима.

Снова тяжелый вздох.

— Тогда наверняка дома узнают. Не хочу.

Здесь я могла понять этого мужчину.

— Пока не знаю, в чем дело, обещать ничего не могу, — сразу предупредила я. — Не со всем справлюсь, не за все возьмусь. В остальном же…

Вот незадача, я ведь не в своем доме.

Яна, верно поняв мои затруднения, тут же заверила, что клиента я принять могу и у нее, она даже подкинет все, что нужно.

— Можете приезжать. Сегодня. В шесть вечера.

Вадим покорно выслушал, на какое время ему назначено без недовольства или возмущения. И адрес записал молча.

Странный он какой-то. Почему он позволил мне ставить условия? Он ведь клиент, он должен диктовать условия. Что-то не так с "хорошим мальчиком" Вадимом.

Ровно в шесть часов зазвонил домофон.

— Надо же, какая пунктуальность, — прокомментировала Яна. — Поди сильно мужика приперло, явился минута в минуту.

Я согласно кивнула. Конечно, может быть Вадим просто хорошо воспитан… Но слишком уж точен.

Через несколько минут клиент уже тихо стучал во входную дверь.

— Ты его на кухне прими, — сказал мне подруга. — Там все, что нужно, найдешь. Словом, не мне тебя учить. А я в спальне побуду, чтобы не смущать лишний раз.