Я выбираю смерть

Да, правильно — заставь их оправдываться. Это собьет их с толку.

Прием подействовал. Мазур сдвинул брови, Эллас и Фарид переглянулись.

— Оправдания? — переспросил Мазур. — О чем ты, брат? Эта зеленоглазая…

— Эта зеленоглазая путешествует со мной. Значит, она — моя. Вы посмели дотронуться до нее своими грязными лапами, и я хочу знать, почему так получилось. У вас должна быть очень веская причина.

— Ты забыл, кто такие узорги? — подал голос Фарид.

Лейст повернулся к нему, и Фарид не сумел выдержать этот взгляд.

— Что ты хочешь сказать? Что узорги — не люди? Но моя одежда, мои вещи — все, что принадлежит мне, тоже не люди. Так что это значит? Ты позволяешь себе красть у меня? У своего боевого друга? После всего, что мы пережили вместе?

Лейст посмотрел на Элласа и повысил голос:

— Ты приютил меня в своем доме, а теперь потворствуешь человеку, который наставил на меня оружие? Что такого плохого я тебе сделал, Эллас? Ты ведь был в курсе расклада, еще пока мы летели. И ты мог отказать в посадке, но согласился. Что же с тех пор изменилось? Неужели я как-то проявил неуважение?

— Нет, Лейст, дело не в этом, дружище…

— Тогда где же я запутался? — Лейст окинул их всех взглядом. — Расскажите мне, в чем я не прав? В том, что у меня на руках капитал больший, чем у всех вас, вместе взятых? Вы грабите меня в день зарплаты — так я это воспринимаю.

— Ты воспринимаешь неправильно, — вмешался Мазур — единственный, кто сохранил хладнокровие. — Речь идет о твоем восприятии реальности — и только. Думаешь, мы здесь ради денег? Ну да, финансовый интерес есть, не без того. За Хирта можно получить столько денег, что нам всем четверым хватит до конца дней своих.

«Это уж точно», — подумал Лейст, вспомнив слова Хирта о проекте «Квазар». Но он не стал делиться этой информацией. Здесь столкнулись другие материи.

— Но главная причина, по которой мы здесь, — ты, — продолжал Мазур. — Ты сунул голову в дюзу и ждешь, пока запустится двигатель. Не рассказывай сказки о том, что она для тебя — просто вещь. Ради нее, или ради этого Хирта ты уже зашел — дальше некуда. Перебежал дорогу Гинопосу, убил капитана полиции… Как мы можем за тебя не переживать? Эта дорога ведет в никуда, поэтому ты должен вернуться.

— Это мой выбор и мое право, — сказал Лейст, понимая уже, что проиграл. Никто не собирался с ним спорить — они уже все решили, и сейчас должны были сделать следующий шаг.

Елари привязали к лестничным перилам и отступились. Фарид, шипя от боли, выдернул вилку из плеча и бросил ее на пол. Лейст проследил взглядом за окровавленным кусочком металла, несколько раз подпрыгнувшим, прежде чем остановиться. Когда Лейст поднял взгляд, то увидел, что Фарид приближается к нему, протягивая тесак — тот самый, которым они хвастались еще на Иргиле.

— Возьми, — буркнул Фарид.

Лейст моргнул от неожиданности. Они дают ему оружие? Они что, не понимают, что это — их приговор? Первым он убьет Мазура, и даже если тот успеет его подстрелить, сил у него достанет, чтобы убить двух оставшихся. В голове уже вырисовалась схема того, как нужно двигаться.

Фарид подошел на расстояние вытянутой руки, и Лейст подчеркнуто медленно взялся за рукоятку тесака. Оружие было прекрасно сбалансированным. Его хотелось пустить в ход. Окинув взглядом лица своих бывших друзей, Лейст внезапно понял: они даже в мыслях не держали такого варианта. Действительно, как можно в здравому уме, предположить, что Виан Лейст будет убивать своих армейских друзей из-за девки-узорга?

— Мы могли бы сами убить ее, — заговорил Мазур, — но это было бы неправильно. Ты должен сам принять это решение, Лейст. Пойми одно: она в любом случае умрет. С тобой или без тебя. Отрубишь ей голову — и все счастливы. Ты заберешь деньги за нее себе — ты заслужил их. А Хирта порвем на четверых. Как такой расклад?

Лейст сделал вид, что обдумывает предложение.

— Если я откажусь? — спросил он.

— Мы убьем ее сами. А тебя подстрелим и вернем на Иргил. Сдадим в дурку, где тебе будет самое место. Тоже хороший вариант — никакой ответственности, сиди себе, да кашки кушай, полное гособеспечение.

— У тебя там что, — Лейст кивнул на дробовик, — усыпляющие пули?

— Разумеется! Ты что, думал, мы будем тебе угрожать смертью? Мы ведь друзья, Лейст!

Лейст кивнул и двинулся к Елари. Все его чувства обострились, он учитывал каждое движение каждого из своих врагов. Опасен только Мазур, только этот сукин сын. Но он, как назло, отступал все дальше, будто догадался о планах Лейста.

Елари смотрела в глаза Лейсту — она не боялась смерти, и сейчас он убедился в этом второй раз.

— Вот и все, да? — Она сказала это тихим голосом, но для Лейста он прозвучал, как гром.

Слух истончился до предела. Казалось, можно было расслышать движения снежинок в сугробах за окнами. И вдруг Лейст услышал приближающийся звук, знакомый до боли в сердце. Рев пламени, вырывающегося из корабельных дюз. Кто бы это ни был, они помогут ему в тот миг, когда подлетят ближе. Лейст медленно поднял тесак, будто колеблясь. Елари все смотрела и смотрела ему в глаза, будто пыталась увидеть там что-то и никак не могла.

— Погоди-ка, это что — корабль? — сказал Эллас. — Прислушайтесь!

Лейст повернулся, но не к двери, не к Элласу — к Мазуру. А уж он-то во все глаза смотрел на дверь, хмуря брови. Ствол дробовика смотрел в пол. Вот и есть та доля секунды, которой не хватало.

Лейст, размахнувшись, швырнул тесак — так же, как это делал Ирцарио. Он верно схватил основу движения гинопосца — тесак серебристой молнией вспорол воздух и аккуратно чиркнул по шее Мазура. Через стеклянные двери уже можно было видеть корабль, заходивший на посадку перед самым входом. Грохот стоял адский, но даже он не смог заглушить звона тесака, ударившегося о каменный пол, и, почти одновременно, выстрела из дробовика. Все повернулись к Мазуру, который, будто кающийся грешник упал на колени и выронил дробовик. Секунду спустя голова, будто срезанная бритвой, отделилась от шеи и покатилась по полу. Тело упало, вытолкнув несколько порций крови.

Глава 36

Узорги взрослеют медленно. Елари никогда бы не сказала об этом Лейсту, но к моменту их первой встречи она уже была значительно старше него. Не удивительно, что и теперь она выглядела почти так же, как десять лет назад. Она много прожила и многое повидала, чтобы питать какие-либо иллюзии по отношению к жизни. Сколько раз уже было так, что человек, еще вчера бывший верным другом, поворачивался спиной и уходил к врагам? Елари давно сбилась со счета. Вот и сейчас, глядя на Лейста, приближающегося к ней с тесаком в руке, она не сомневалась, что здесь все и закончится. Он — один, их — трое. К тому же, они — его друзья. А она? На ее счету уже одно предательство.

«Убей меня быстро, и покончим с этим», — думала она. Лейст поднял оружие, а Елари так и не смогла заставить себя закрыть глаза. «Давай же! Не делай ему больно, зажмурься!» — просила она себя, но тщетно. Должно быть, из-за напряженных до предела нервов появился нарастающий гул в ушах, а потом — ощущение, что Лейст чего-то ждет.

— Погоди-ка, это что, корабль? — говорил Эллас, этот самый предательский говнюк. — Прислушайтесь!

Дело было не в нервах. Теперь уже по полу передавалась вибрация от подлетающего корабля. Его тень упала на площадку перед входом. «Кто бы это еще мог быть?» — подумала Елари.

Она отвлеклась от Лейста, и только его резкое движение привело ее в чувство. Она взглянула на него — Лейст возвращался в исходное положение после броска. Потом — проследила за его взглядом, и как раз вовремя, чтобы услышать выстрел, увидеть, как взметнулась в воздух каменная крошка. «Усыпляющие пули, конечно!» — с ехидцей подумала она, но мысль эта прошла будто на заднем плане основных событий. Она видела, как отваливается голова Мазура — будто у казненного узорга. Наверное, у Охотников за Головами такая смерть считается позором…

Елари зажмурилась изо всех сил, потом снова открыла глаза. О чем она только думала? Лейст только что убил одного из своих друзей. Зачем? Почему он это сделал? Неужели… У Елари перехватило дыхание, и она не сразу сообразила, что слышит крик. Фарид, забыв обо всем, подбежал к убитому другу. Стоял перед ним на коленях и орал, орал без устали.

Так эта сцена запечатлелась в ее сознании: справа налево. Обезглавленное тело (голова откатилась куда-то), рядом — плачущий десантник с бледным лицом. Дальше — фигура Лейста в гинопосской форме на фоне яркого прямоугольника стеклянных дверей. За дверьми виднелись чьи-то фигуры, бегущие или идущие сюда. Слева картину завершал Эллас, который замер, держась за распухающую скулу. Его взгляд не отрывался от Мазура. Это был последний момент, когда что-то еще можно было понять, а потом — потом мир разлетелся вдребезги, с ужасающим грохотом, крушащимися стенами, расплавленным металлом и какой-то нечеловеческой, безумной яростью, подхватившей всех и бросившей в бездну.

* * *

Слишком уж долго Хирт размышлял, прежде чем ответить на простой вопрос: живы ли полицейские? Он думал около секунды, прежде чем сказать: «Да». Ирцарио не знал, лжет ли узорг, но понимал одно: он с одинаковой уверенностью сказал бы как правду, так и ложь. Для Хирта не было таких понятий, а эту секунду он потратил на размышления о том, что выгоднее. Значит, еще не оставил игру. Значит, у него еще есть козыри.

Ирцарио скрипнул зубами, пока корабль, судя по ощущениям, заходил на посадку. Что делать? Как себя вести? Единственное, что интересовало его, кроме Хирта и своей возможной реабилитации, это Елари. Она там, без сомнения, но как ее уберечь? Его взгляд упал на физиономию Зверя, скользнул по лазерному ружью у того в руках. Весит, должно быть, целую тонну, со всеми аккумуляторами и генераторами. Но Зверь, похоже, умел управляться с ним. Один выстрел, и девушке конец.

— Парни, — сказал Ирцарио, пытаясь говорить громче надсадно ревущих тормозных двигателей. — Отрабатываем крайне аккуратно. Там девушка-узорг, она не должна пострадать.

— Меня больше беспокоят копы, — отозвался Мозг. — Они — моя премия.

— Да? — повернулся к нему Ирцарио. — Ну а она — твоя жизнь.

Зверь поднялся со своего места и подошел к Ирцарио на расстояние дружеского поцелуя.

— Ты не слишком много на себя взял, гинопосец?

— Я не беру больше, чем могу унести, Зверь. Если эта твоя хреновина перевесит, и лучом зацепит ее, ты, может, успеешь подумать что-то вроде: «Ой, гинопосцу это не понра…», прежде чем сдохнешь. Но, разумеется, все в твоей власти. Ты можешь дернуться на меня уже сейчас.

Глаза Зверя пылали бешенством, которое могло поставить на колени кого угодно, но взгляд Ирцарио оставался спокойным и чуть насмешливым.

— Если сомневаешься в его словах, то я могу подтвердить их, — послышался голос Хирта. — Тот, кто собирал этот отряд, явно ничего не знал о гинопосцах.

Корабль в последний раз тряхнуло, и люки начали открываться. Ирцарио схватил Хирта за цепь наручников.

— Этот-то тебе зачем? — поморщился Мозг.

— А что, оставить его здесь? Чтобы вы, ребята, могли спокойно меня кинуть и улететь вместе с ним?

Никто не возразил, да Ирцарио и не ждал возражений.

— Значит, девушка? — тихо сказал Хирт, стоя рядом с Ирцарио.

— Заткнись.

Створка люка, совмещающая в себе функции трапа и аппарели, медленно опускалась на землю.

— Я заподозрил это еще на Иргиле. Слишком ухоженной она казалась.

— Я велел тебе заткнуться.

— Понимаю, понимаю… Просто интересно, как к этой информации отнесется Аргеной. Он, полагаю, почтет за честь пытать меня лично…

Ирцарио рванул цепь на себя, и когда Хирт наклонился, почти упав, ударом в лицо вернул его в исходное положение.

— Осторожнее! — воскликнул Ирцарио. — Господи, какой ты неуклюжий — споткнулся, стоя на месте.

За спиной Ирцарио услышал негромкие смешки. Должно быть, произошедшее напомнило ребятам о невинных розыгрышах с новичками.

Они высыпали наружу. Морозный воздух снова окутал легко одетого Ирцарио, но тот даже не поежился. Сквозь затихающий гул двигателей послышался выстрел, а потом — чей-то крик. Мужской крик, что бы это ни значило. Солнце отсвечивало от стеклянных дверей бывшего космопорта, и Ирцарио с трудом разглядел силуэты внутри. Что-то вроде невероятно обострившейся интуиции указало ему на одну, самую отдаленную фигуру, застывшую возле лестницы вверх — она! Ирцарио открыл рот, чтобы сказать, где находится девушка, но не успел издать ни звука.

— Понеслась! — взревел Зверь, поднимая свою чудовищную пушку.

Луч, стремительно расширяясь, вспорол воздух, свернул двери, будто бумажные и ударил в каменный пол внутри. Ширина рассеяния к этому моменту достигла добрых десяти метров, и соответственно уменьшилась убойная сила — хотя камень крошился и плавился, борозда была неглубокой. По ту сторону борозды стоял один человек, загораживая собой Елари. Он не дрогнул, когда в шаге от него смертоносный луч с грохотом дробил камень. Ирцарио без труда узнал на нем свою форму.

Зверь задержался дольше остальных — он скручивал рассеивающий фильтр с пушки. Мозг и Мелкий бросились в бой одновременно. Ирцарио шагнул следом, волоча за собой Хирта. Сердце билось сильнее с каждым мигом. Она была здесь, здесь! Совсем рядом, только руку протяни.

После выстрела Зверя от дверей остался один лишь покосившийся металлический штырь двух метров в высоту. Ирцарио легко приподнял Хирта и перекинул через штырь его скованные руки. На какое-то время это его задержит, а пока… Ирцарио ринулся внутрь, туда, где уже гремели выстрелы и раздавались крики. Туда, где кипела битва.

Глава 37

Когда лазер ударил в каменные плиты, внезапно пришло спокойствие. То самое Великое Спокойствие Битвы, о котором говорил инструктор в учебке. Лейст вдруг понял, что после долгих лет скитаний оказался дома, на своем законном месте — в центре кипящего боя, где все было просто и знакомо. Он видел троих бойцов-профессионалов, ворвавшихся внутрь, и чуть поодаль — фигуру Ирцарио. Гинопосец был без оружия, но Лейст чувствовал исходящую от него угрозу — едва ли не бо́льшую, чем от трех остальных.

Лейст колебался. Сзади была лишенная подвижности девушка, а ближайшее оружие — справа, возле трупа Мазура. Отбежать? Подвергнуть ее опасности, понадеявшись, что луч лазера не отрежет ей голову, или не разорвет ее пополам? Или повернуться к ней, попытаться развязать, подставив спину?

Краем глаза Лейст увидел, как Эллас стреляет с колена из невесть откуда взявшегося пистолета. Вот он откатился в сторону как раз вовремя — автоматная очередь выбила каменную крошку из того места, где он только что сидел. Потом послышался выстрел из дробовика — Фарид вступил в битву и, кажется, удачно — один из нападавших рухнул на пол.

— Лейст!

Он успел поймать брошенный ему Фаридом тесак. Пусть ненадолго, но они вновь стали соратниками — больше, чем просто друзьями.

Лейст бросился на самого опасного — для Елари — человека — на здоровяка с лазерной пушкой. Он рассчитал бросок верно, тот не успел воспользоваться оружием, но удивил Лейста скоростью реакции. Выпустив ружье из рук, он сорвал с пояса кинжал и отвел удар тесака, после чего провел стремительную «вертушку», и Лейста отбросило к дверям, на другую сторону пробитой лазером борозды. Он не успел еще приземлиться, как услышал вой сирены. Фонари на стенах принялись мерцать красным светом.

— Вон отсюда! — послышался истерический вопль Элласа. — Я активировал систему самоуничтожения! Через три минуты все здесь…

Очередь — и фраза осталась незаконченной. Человек, стрелявший из автомата, склонился над Лейстом.

— Где полицейские? — спросил он.

Лейст не видел поля битвы, слышал только несмолкающий грохот выстрелов — неизвестно как, но Фарид все еще держал оборону. Несколько раз полыхнуло лазерное зарево, а потом раздался крик Ирцарио:

— А ну прекрати!

— Пошел ты! — был ему ответ.

Выстрел. Парень с автоматом поднял взгляд, и Лейст воспользовался этим, чтобы осмотреться. Ирцарио держал в руках пистолет Элласа. Фарид пытался бежать на второй этаж, но выстрелами лазера лестница оказалась уничтожена. Лейст посмотрел вниз, и увидел согнувшуюся в три погибели Елари. Судя по всему, луч ударил в нескольких сантиметрах от ее головы.

Лейст рванулся вперед, отбив автомат в сторону. Парень не успел отреагировать — следующим движением Лейст вонзил тесак ему в живот, провернул лезвие и выдернул обратно. Смотреть на результат не было необходимости.

— Внимание! До автоматического уничтожения объекта осталось две минуты тридцать секунд, — произнес металлический голос из динамиков. — Просьба персоналу организованно покинуть объект. Внимание…

Вой сирены, этот чертов голос, стрельба Фарида — он успел завладеть автоматом первого убитого — все это создавало мощную звуковую завесу, но Лейсту все равно показалось, что он слышит еще кое-что. Как будто где-то рядом заходил на посадку еще один корабль.

Здоровяк, подстреленный Ирцарио и Фаридом, заорал и упал, судорожно сжимая спусковой крючок. Луч ударил в потолок, перебив в нескольких местах опорные балки, расплавив металл, который полился вниз. Кричала Елари — не то от страха, не то на нее попали раскаленные капли. Лейст не успел даже двинуться в ее сторону — что-то невероятно мощное пробило потолок сверху, создав между Лейстом и Елари огненную стену. «Плазма?» — подумал Лейст, не веря своим глазам. Кто мог применить такое оружие в мирное время?!

Рядом с ним упал Ирцарио. Правая сторона его лица была обуглена, но сознания он не потерял.

— Кидес! — простонал гинопосец.

Лейст не стал размышлять над значением этого непонятного слова. Он думал, не показалось ли ему, что за мгновение до плазменного удара невысокий полный человечек в черной одежде перепрыгнул через разрез в полу на ту сторону?

Ирцарио вцепился в рукав Лейста.

— Она там! — заорал на него Лейст, сам не зная, чего требует.

— С ней Хирт, — прорычал гинопосец. — Этот ублюдок просто так свою задницу не подставит. Пошли!

Еще один удар оказался чуть ближе. Лейст отскочил в сторону, волоча за собой Ирцарио. Пламя, казалось, пожрало весь воздух в помещении, дышать становилось невозможно. Лейст поднял взгляд и увидел днище корабля, протискивающегося в развороченную крышу.

— Да что это за псих? — воскликнул Лейст.

— Кидес. Идем, быстро!

Лейст позволил Ирцарио опереться ему на плечо, прежде чем сообразил, что и зачем он делает. Они вышли на улицу, с наслаждением хватая ртами чистый холодный воздух.

— Вы что там устроили? — раздался чей-то голос с истерическими нотками. — Кто это такой? Где Мозг?

Лейст увидел пилота, высунувшегося из кабины. Ирцарио поднял пистолет и всадил пулю ему в голову. Пилот, дернувшись, вывалился наружу.

— Где-то там, — буркнул Ирцарио и высвободился из объятий Лейста. — Давай в люк, я за пилота.