Формула ЧЧ. Повести

- Ганнибал на развалинах Карфагена, - заметил Славка.

Лера сердито скосила на него глаза.

- Тебе-то, Оболин, никогда в жизни такого не сделать. Подумаешь, пожар! А все-таки опыт Соломина удался.. Ведь правда же, Инна Андреевна?

Учительница ощупывала обгоревшую катушку, из которой торчал молоточек, рассматривала, как соединены между собой провода; ее пальцы с коротко остриженными ногтями испачкались в саже-

- Где схема, по которой ты все это делал, Игорь?

- Я без схемы. Просто так…

- Просто так? Значит, из головы? - Инна Андреевна помолчала, оглядела заинтересованные лица учеников. - Садитесь. Поговорим об этом опыте. - Она сморщилась, чихнула, достала платочек и начала протирать очки. - Откройте окно!

Все сидели и ждали. А Инна Андреевна, без очков сразу помолодевшая, стояла рядом с Игорем - невысокая, почти одного роста с ним, похожая в своем коричневом платье на старшеклассницу,- и задумчиво вертела в пальцах катушку с молоточком.

- Устройство, сделанное Игорем, известно в технике под названием реле защиты. Это, если можно так выразиться, давно уже изобретенное изобретение…

Славка многозначительно кашлянул и посмотрел на Леру, но та отвернулась.

- Впрочем, дело не в этом, - продолжала Инна Андреевна.- Поразительно то, что, не имея схемы, Соломин сам сконструировал автоматический электромагнитный выключатель. В нашей программе этого нет, но каждый из вас уже знает, как устроены обмотки генератора, что такое напряжение и сила тока… Возможно, есть наша вина, учителей, в том, что для вас все это осталось чем-то, что проходили и о чем можно забыть. Многие ли из вас умеют помочь беде, если, допустим, в квартире погаснет электричество? Ну, что, например, стал бы делать Вячеслав Оболин?

Славка встал и сделал кроткое, невинное лицо.

- Я бы позвонил в жакт и вызвал монтера, Инна Андреевна.

Обычно подобные Славкины выходки вызывали общий смех.

Но сейчас никто не засмеялся.

- Старая острота, - фыркнула Лера. А Инна Андреевна сказала без улыбки:

- Ответ, достойный Митрофанушки. Садись. А ведь у тебя отметки намного лучше, чем у Игоря. Но почему-то не ты, а он попробовал применить к жизни полученные знания. - Повернувшись к классу, учительница продолжала: - Конечно, Игорь не смог подобрать соответствующего сопротивления - взял катушку от обыкновенного электрического звонка, и поэтому получился пожар. А разве мало пожаров было в лаборатории Ломоносова? Вспомните, сколько тысяч опытов ставили великие ученые, сколько неудач и разочарований переживали они, прежде чем добивались желанного результата.

Инна Андреевна окинула взглядом кабинет, где на столах и полках стояли модели машин, паровых котлов, мостов, поблескивали стеклами измерительные приборы и термометры. Потом она стала рассматривать молоточек, который все еще держала в перепачканных пальцах, улыбнулась.

- Все вы слыхали об Андрее Николаевиче Туполеве, о его коллективе рабочих, инженеров, техников. А знаете ли вы, как трудно доставались им победы? Сколько благородных, отважных летчиков, таких, как Валерий Павлович Чкалов, отдали свою жизнь, для того чтобы наши самолеты летали выше, дальше и быстрее всех!..

Раздался звонок. Никто не пошевелился. Даже Славка изменил своей постоянной небрежной позе и сидел чуть подавшись вперед.

Симка попросил:

- Расскажите, Инна Андреевна. Останемся на десять минут.

- В другой раз, ребята. Идите домой. А ты, Игорь, задержись.

Когда все ушли, Инна Андреевна надела очки, отчего сразу сделалась строже.

- Этот молоточек… Где ты его взял? Вынул из рояля?.. Да?.. Отвечай.

Инна Андреевна не сердилась. Но было ясно, что она здорово расстроилась.

- На нашем рояле все равно никто не играет, Инна Андреевна, Если бы мама не твердила все время: «Ну, что это за дом без инструмента!» - папа и не купил бы. Да его уж два года не открывают. Никто бы и не догадался, если б тетя Настя не наябедничала.

Инна Андреевна вздохнула и села на табурет.

- Ты не понимаешь, что ты натворил, Игорь. Во-первых, - испортил инструмент, во-вторых, ты принес молоточек в школу, в физический кабинет. Теперь мне придется идти и объясняться с твоими родителями. А что я буду говорить?..

Игорь молчал. Действительно, что будет говорить Инна Андреевна, когда он сам не решился ничего объяснить отцу, а просто удрал на улицу через окно.

Инна Андреевна махнула перепачканной в саже рукой и пошла в учительскую.

Игорь постоял с минуту, раздумывая. Потом собрал свои учебники и сунул их за пояс. Пошел было к двери, но вернулся. Его сооружение можно ещё восстановить. Ведь столько труда затрачено на подготовку этого опыта! Катушка с молоточком по-прежнему лежала на столе. Только что её держала в руках Инна Андреевна. А как она здорово знает электричество, - реле защиты!.. И зачем только она носит эти очки и это коричневое платье? Ей хотя бы одно такое, как у мамы.

Игорь вынул из катушки молоточек, обтёр его и спрятал в карман.

Внизу во дворе его ждал верный Симка.

- Я ещё раз обследовал стену, Ига! Влезть невозможно, будь я проклят! Даже Шерлок Холмс не смог бы. Что будем делать?

- Пойдём, не до этого, - отмахнулся Игорь.

Глава третья

ДЛИННЫЙ ДЕНЬ

Игорю никогда не приходилось бывать в пионерских лагерях. Летом, едва кончались школьные занятия, мама увозила его на юг. Вагон катился от холодного Финского залива до теплого Черного моря почти трое суток; мама все время играла в карты с попутчиками, а Игорь смотрел в окно. За окном летел паровозный дым, мелькали станции, плыли однообразные поля; по ним, через холмы и поникшие под дождем перелески, через долины и реки шагали металлические мачты-великаны. Великаны были разные - у одних руки на уровне плеч согнуты в локтях и опущены вниз, у других косо подняты вверх, У третьих широко раскинуты в стороны, но всегда они держали в руках провода и несли их издалека и, как видно, очень далеко. Куда - Игорь не знал и спросил у мамы. Мама, прежде чем ответить, сердито воскликнула: «Опять у меня сплошной мизер!» Потом немножко подумала и сказала: «Это для того, чтобы люди могли говорить по телефону». А старенький генерал, который всё время называл себя: «Я - пас», посмотрел на маму и заметил: «Гм… Конечно, и для телефона. Но в основном для того, чтобы горел свет, работали заводы, ходили электропоезда… Я - пас, Ксения Ивановна… Понятно, молодой человек?»

Игорь мало что понял тогда. Но, может, именно в ту пору своего детства он начал интересоваться всем, что имело отношение к электричеству. К тому же, чтобы добраться до большинства всяких электрических штук, надо на что-то залезть, куда-то вскарабкаться, а это всегда было для него самым заманчивым делом, благо со второго класса взрослые уже не служили помехой: Глафиры не было, она давно вышла замуж за белозубого грузчика Семена, а заменившая её тетя Настя каким-то чудом сумела уговорить маму, что Игорь уже большой и его не надо встречать после школы. Теперь уже никто не мешал убегать на набережную, где ползал по рельсам подъёмный кран. Вот тут-то и выяснилось, что Игорь может пройти из конца в конец по одному рельсу, не раскачиваясь и не пританцовывая, как Симка Воронов или Славка Оболин. А как он удивил их и напугал, когда в самый ледоход прошел по перилам гранитного мостика через Фонтанку! Симка тогда долго бил себя в грудь и убежденно повторял: «Ты, Ига, человек без равновесия, будь я проклят! Тебе надо - в цирк!»

Но цирк не очень привлекал Игоря. Ясно, артисты здорово работают на трапециях, но зато там нет электрических машин, которые могут поднимать в воздух куски домов. Там все ненастоящее, какое-то игрушечное - лестнички, самолетики, конструкции. Артист влезает под купол. Подумаешь! Он же застрахован сеткой или привязанной к талии веревкой. А вот Игорь однажды видел, как монтажник стоял, ухватившись за переплет стальной мачты, и свободными руками зажигал папиросу; горелая спичка летела до земли чуть не полминуты. И никто монтажнику не хлопал, и ни с кого не брали денег за то, чтобы посмотреть на это.

Нет, в цирке не увидишь и десятой доли того, что можно увидеть в городе.

И все-таки в это воскресенье Игорь решил пойти в цирк: надо же увидеть того мужчину, который вытащил его из бадьи.

Утром отец, в пижаме и в туфлях на босу ногу, сидел за столом перед стаканом чая и пытался читать газету, а мама вела на него очередную атаку.

- Прямо-таки смешно: у Костиных давно «Авангард», у доцента Брянцева - «Темп», и только у профессора Соломина вот уже три года этот допотопный «КВН»!

- Но почему же допотопный? Обычная схема, линза, нормальная видимость. - Отец машинально взглянул поверх очков в угол столовой, где всегда стоял телевизор, потом поискал глазами по комнате. - Что это значит, Аксинья? Ты продала его?

- Ну что ты! Кто польстится на такое старьё? Я просто выставила его в чулан.

Отец вздохнул, посмотрел было опять в газету, но тут же с безнадежным видом отложил её.

Игорь сказал:

- Дай мне денег, мама.

- Ничего не получишь, пока не доешь котлеты. И как ты держишь вилку? Зачем тебе деньги?

- Сколько можно есть котлет? Меня от них тошнит. Я пойду в цирк.

Мама удивилась:

- Ты же не любишь цирк.

- Там сегодня гимнасты из Узбекистана. Дай, мама, на два билета. Мы пойдём с Симкой Вороновым.

- Ну хорошо, идите. Только не смей покупать там в буфете всякую гадость и не садись близко к арене…

Но Игорь взял билеты на места именно у самой арены, а на оставшиеся деньги купил себе и Симке соевых конфет.

Симка смотрел на товарища преданными глазами, а когда на арене показывали трудный номер, горячо шептал:

- И ты бы так смог, если бы потренировался. Правда, Ига? А Лерка - задавака. Мы ей утрём нос - влезем на стену! Будет знать, как подначивать.

Выступление гимнастов было последним в программе. Узбеки выбежали на арену в национальных костюмах - смуглые, скуластые, с узкими глазами и черными волосами - все на одно лицо. Да ещё они так быстро летали с трапеции на трапецию, - ну как тут различишь, который из них с родинкой на щеке?

Но вот погас свет, заиграла одинокая скрипка, темноту прорезал голубой луч прожектора, и перед глазами Игоря ожил плакат, виденный им на заборе. Под куполом, на металлической площадке стоял человек. Он не взмахивал руками и не кланялся зрителям, чтобы вызвать аплодисменты. Он стоял, скрестив руки на груди и задумчиво опустив голову; и это как-то подходило к льющейся из темноты тихой музыке. Потом он снял с себя яркий халат и отбросил его, не глядя. Халат медленно падал, трепыхаясь, как на ветру; за ним следовал луч прожектора, и все увидели, что внизу нет сетки. А когда халат со слабым шелестом коснулся опилок на арене, Игорю сделалось холодно, по спине побежали мурашки.

Совсем тихо стало в цирке. Замолчала скрипка. Сейчас посыплется горох из барабанов и человек взмахнет руками, перед тем как… Но барабаны молчали. Не меняя позы - голова опущена, руки скрещены, - человек ступил на канат и пошел по нему медленными обыкновенными шагами, как ходят у себя по комнате. Вот он дошёл до середины каната и остановился. Сейчас-то уж наверняка ударят барабаны. Неужели будет делать сальто? Ведь внизу нет сетки и к его поясу не пристегнута веревка!.. Игорь съежился и напрягся, будто он сам стоял на канате.

Но барабаны опять не ударили, а гимнаст не стал кувыркаться и испытывать нервы зрителей. Вместо этого он снял подвешенную через плечо маленькую гармонику и заиграл. В луче прожектора горела осыпанная блестками гармоника, и так же, казалось, переливалась, журчала мелодия, замирала под темным куполом цирка.

И Игорь вдруг забыл - да, наверно, и все в цирке забыли, - что под ногами музыканта - тонкий зыбкий трос, а глубоко внизу на опилках арены лежит халат…

Уже ударили барабаны, уже зажегся свет, а Игорь даже не заметил, как музыкант спустился на арену. Он стоял в двух шагах от барьера, такой простой - в руке халат, через плечо гармоника - и кланялся.

На щеках артиста не было никакой родинки. Да и ростом он был намного ниже того мужчины.

Игорь потянул Симку за рукав:

- Пойдём…

Возле самого дома Игорю повстречалась Лера. В этом не было ничего особенного - Лера живет поблизости. Но сейчас она вышла из парадной Игоря.

- Ксения Ивановна сказала, что ты в цирке. Я уже хотела идти встречать тебя туда. Не подумай, пожалуйста… Я заходила как председатель отряда. Для тебя есть пионерское поручение.

У Леры были красные туфельки на немножко высоком каблучке и красная сумочка в руках. Синие глаза как всегда, чуть косили, - только на этот раз не насмешливо, а скорее сердито.

- Пойдём, я расскажу тебе все по дороге.

Она взяла Игоря за руку и потащила за собой.

- Понимаешь, в нашем доме живет одна женщина, пенсионерка. Но не старая, а просто у неё плохо двигаются ноги. Я познакомилась с ней потому, что её Катя - такая малявка из второго «В» - все за мной ходит. Так вот, у них испортилось радио, а дома нет мужчин. Приходил монтёр, сказал, что репродуктор никуда не годится, и ничего не починил. А ведь Катина мама не может сходить ни в кино, ни в театр. Для неё радио - это всё. Понимаешь или нет? Ты сам сделал реле защиты, а тут всего-навсего какой-то репродуктор! Неужели не исправишь?

Лера говорила так сердито, как будто он, Игорь Соломин, испортил этот репродуктор. Они прошли во двор соседнего дома, поднялись на второй этаж, и Лера нажала кнопку, под которой было написано: «К Фроловой - 3 раза».

Остроносая девчонка открыла дверь, да так и застряла на пороге, глядя круглыми глазами на Игоря. Игорь тоже смотрел на неё.

- Что такое? - спросила Лера. - Ты знаешь её, Соломин?

Ясно, знает. На девчонке то самое платье, с полинялыми полосками, в подол которого она спрятала белого котёнка. Да вот он и сам крадется по коридору боком, с поднятым хвостом.

- Мурлыня, - позвал Игорь.

Сбоку открылась узенькая дверь; из неё вышел толстый человек в пижаме, с полотенцем через плечо. Котенок испуганно прыгнул в сторону, шмыгнул под вешалку. Толстяк покосился на детей, недовольно сказал:

- Закройте дверь. Вечно устраивают сквозняки. - Он прошлепал ночными туфлями и скрылся в глубине коридора.

Катина мама сидела у окна в кресле, из которого сбоку выпирали пружины; рядом стояли прислоненные к стене костыли. Она распутывала моток разноцветных шерстяных ниток.

- Катерина, дай стулья. Садитесь, ребята. Спасибо тебе, Лерочка. И вам спасибо.

За что спасибо? Он же ещё ничего не сделал… Где этот репродуктор? Ага, вот он висит над комодом.

Игорь встал на шаткий табурет и приняли за дело.

Репродуктор действительно оказался хоть брось: диффузор порван, на регулировочном болтике забита резьба - никак не поймать нужное положение, - то получается писк, то хрип. Игорь даже вспотел. А тут ещё эта Катьку угощает какой-то подгорелой лепешкой, - видно, сама пекла. Он машинально ощупал карманы. «Эх, Симка-обжора. Слопал все конфеты, хоть бы одну оставил.»

Катя пошепталась о чем-то с мамой и Лерой, и те вдруг начали смотреть на Игоря такими глазами, что ему вовсе сделалось невмоготу.

Он провозился больше часа. В конце концов репродуктор стал работать, правда, с дребезжанием. На прощанье Катина мама долго держала руку Игоря и повторяла: «Спасибо вам, спасибо…» А когда он вышел на улицу с Лерой, та тряхнула кудряшками и сказала:

- Я знаю, как ты влез на кран, как спас котёнка. Но почему ты об этом не рассказал, Игорь? Вот ты, оказывается, какой…

Но какой, - она так и не объяснила, а немножко смутилась, и это было удивительно, потому что Лерка - такая задавака…

Она ушла, постукивая красными каблучками. А Игорь ещё постоял у ворот её дома. Мысли, перепутанные, как моток разноцветных ниток, что лежали на коленях у Катиной мамы, сразу влезли в голову. Лера… Ясно, она лучше всех девчонок в школе. Вот и о Фроловых беспокоится. Игорю вдруг стало неловко, будто это он виноват, что девятилетняя Катька сама печет какие-то оладьи, а комод у них обшарпанный и из кресла выпирает пружина…

Игорь не заметил, как наткнулся на встречного мальчишку.

- Ты куда прешь, балда! Ослеп?

Нет. Игорь не ослеп. Он хорошо видит широкие плечи и темные вихры мальчишки.

- Зачем ты отнял у девочки котёнка и бросил его в бадью?

- Какого котёнка? Ты что, по носу захотел?

Игорь отступил на шаг, опустил свою остриженную под бобрик голову и ткнул ею мальчишку в живот.

От неожиданного толчка тот упал, Игорь дал ему приподняться и опять свалил ударом в плечо. Мальчишка заорал:

- Ленька! Васька! Ко мне!