Рейд

— С этой секунды ты — пленница лорда Дилморона, — с достоинством представился младший властитель.

— Рада видеть пред собой достойного отпрыска короля Азмоэла, — демонесса ответно склонила голову и вновь тряхнула темным, как ночь, водопадом волос.

— А меня кличут Махором, если что понадобится, — влез баркидец, по — прежнему не спускавший с девушки глаз.

Ноги Ниамы на миг превратились в пылающий факел, потом опять вернулись к первозданному состоянию. Эффектно, я невольно даже отшатнулся. Постойте… Это не ты была давеча на опушке?! Когда на нас напали церберы? Показалась и уплыла обратно. Это она оправила в атаку трехголовых собак?

— Мне будет позволено излечить свои раны? — в ее руке блеснул пузырек целебного зелья.

— Да — да, конечно, — торопливо сказал Дилморон и смущенно отвернулся. — Потом сдайте оружие и артефакты моей страже.

По ступеням к нам поднимался оправившийся от повреждений Таргон. Он еще не ступил на площадку перед вратами, а уже начал командовать:

— Где Хобтобот?! Ах, какая потеря! А Ноздрин? Куда он исчез? Кто разрешил вылазку? Немедленно верните всех назад!

Я огляделся по сторонам. Площадка была пуста. Когда наши вышибли инферналов из подземелья, они не остановились, а в горячке боя продолжили преследовать неприятеля. Дилморон растерянно обернулся к стражникам и отдал приказание:

— Отзовите бойцов. Снаружи их может ждать засада.

Минотавры бросились за ворота. Таргон кинул неприязненный взгляд на плененную демонессу и продолжил распекать брата:

— Удивительная беспечность, кузен. Если уж взял в руки бразды правления, нельзя их выпускать, увлекшись раскрашенной безделушкой.

Не стоило так при своих. То ли дело у нас, троглодитов, отведут в сторону проштрафившегося и спокойно откусят голову.

Ниама выпрямилась, в величественном жесте положила руки на бедра и скрестила с хозяином фактории лезвия взоров:

— Полагаю, предо мной прославленный вождь, лорд Таргон?

— Правильно мыслишь, адское отродье, — вождь подтолкнул к суккубу двух Бурых солдат. — Обыщите задержанную! Изъять все, что больше булавки!

— Рада убедиться, что слухи о твоей грубости не преувеличены.

— Твое мнение, враг, занимает меня еще меньше, чем та инфернальная падаль, что загрязняет сейчас наши ступени. Слушать меня! Конвой — десять стражников! Гонзо, пусть ее отведут в Спонтус и разместят в самом надежном каземате. Погоди, дождись, пока не вернутся минотавры, троглодиты с ней могут не справиться. Демонов к этой… пленнице… не подпускать! У них общие родовые корни. Окажет неповиновение — лишить жизни!

— Я могу сопроводить даму вниз, — вызвался Махор.

— Много чести для нее, — отрезал Таргон.

Он достал из поясной сумки маленький костяной амулет, метнул в него ледяную молнию. Талисман вспучился, словно на него плеснули жучьим соком, и через миг в ладони хозяина фактории лежали Кандалы Войны с его персональным наговором. Таргон сковал тонкие кисти Ниамы волшебными наручниками и холодно улыбнулся:

— Мне так будет спокойнее.

Демонесса изогнула свои ярко — красные губы в презрительной усмешке. У меня осталось неприятное гложущее чувство, будто я упустил нечто важное.

Через час все герои собрались в Зале Тысячи свечей. Горготу и Франку пришлось на время прервать работу и тоже присоединиться к нам. Таргон в нервном возбуждении перемалывал уже вторую порцию салата из Ледяных лепестков, но продолжал сыпать отрывистыми, рублеными фразами:

— Хвала Иерарху, наши вернулись с поверхности без потерь. Не знаю, кто командует инферналами, но это — бездарность! Не суметь организовать засаду! И прикрытие на случай отхода!

— А может, у них главным был тот ифрит, которого ты зарубил в поединке, — предположил Дилморон.

— Значит, вдвойне бездарность, раз возглавил неподготовленную атаку и своей смертью лишил отряд начальника!

— Мы допросим пленницу, и все прояснится, — сказал молодой хозяин.

— Если та будет говорить. На длительные пытки у нас просто нет времени… И да, пленница! Вот нежданная помеха. Предлагаю ее тихонько придушить!

— Фу, какая мерзость! — скривился Горгот.

— Расточительность, — поддакнул Махор. — Пускать в расход барышню, изящную, словно шланг от пылесоса…

Франк меланхолично наливал себе второй кубок вина. Судьба демонессы его ни капельки не занимала. В отличие от остальных. Не знаю, что люди находят в этих юных девах из Инферно, почему о них ведется столько разговоров. По мне так — обычная героиня, ничем не примечательная. И вообще, у человеков слишком много значения придается теме копуляции. Тоже мне — проблема. Надо продолжить род — продолжи. А то начинается — красивая — не красивая, нравится — не нравится. Глупость одна! Прав Таргон, хоть он большой садист и немного деспот.

— Эта нечисть способна своими чарами обольстить нас, внести раздор! Ее опасно оставлять в живых.

— Как ты не понимаешь, брат? Она — пленница. Теперь у нас есть заложник, способный служить предметом торга. Быть нашим прикрытием!

— Лично я бы не дал за нее даже пару старых сапог. Предмет торга, — криво усмехнулся Таргон. — Если на одну чашу весов бросить судьбу Подземелья, да еще добавить туда жизнь наследника короля, то чтобы добиться равновесия придется навалить на вторую тарелку целый выводок таких красоток. Ты понимаешь это?

— Она сдалась в плен. Законы чести обязывают нас сохранить ей жизнь, — упрямо сказал Дилморон.

Остальные участники совета хранили молчание, верно понимая, что их голоса мало что значат. Таргон вздохнул:

— И как ты намереваешься с этой бестией распорядиться? Уж не в Зайца ли ты собираешься ее затолкать? Врага, присланного сюда, чтобы тебя, лично тебя уничтожить?

— Возможно, через ее посредничество у нас получится вступить в сношения с сувереном Инферно…

— Какие еще сношения? Наши заклятые враги примкнули к заговору против Подземелья. Это военный союз. Ты — безумец, брат!

— Я принял решение. Она — заложница и ценный пленник. Мы берем ее с собой.

Таргон угрюмо опустил голову к самой тарелке:

— Мне жаль, что все так складывается. Сколько усилий будет потрачено впустую… Но я выполнил свой долг. И… я отступаюсь, — Лорд Минотавр надолго замолчал, потом продолжил. Его голос был лишен эмоций, но внутри сущности бесновался смерч бессилия. — Теперь поговорим о текущих делах. Инферналы понесли жестокие потери, их блокада ослаблена. Мы обязаны воспользоваться промахом противника. Предлагаю идти на прорыв немедленно. Этой ночью.

— Зайчиха готова, — отрапортовал Горгот.

— Нет. Отвлекающий ковчег выйдет завтра. Сегодня мы сразимся в пешем строю. Они не знают про ковчеги. Все будет выглядеть, как будто мы пошли ва — банк. Теперь я не сомневаюсь, что сумею взломать кольцо и увлечь за собой основные силы. Одного из караульных минотавров переоденем в одежды принца. Это должно сработать до поры. Остатки блокадных отрядов погонятся за Зайчихой. Тогда основная машина сможет покинуть Паялпан незамеченной. Гонзо, тоннели расширены к сроку? Агрегаты пролезут?

Я утвердительно кивнул. Таргон снова вздохнул, теперь уже с облегчением в голосе:

— Хорошо. Каптенармус! Проверь вооружение, припасы. Я продиктую список группы прорыва. И пусть приведут инферналку.

Через полчаса демонессу втолкнули в Зал Тысячи свечей. Девушку грубо ткнули в спину древком алебарды. Да так, что она растянулась на полу. По мне — тычок был не такой уж и сильный. Могла бы и устоять. Но ее длинные ноги подломились, и инферналка беспомощно распласталась на мраморных плитах, охая и морщась, словно от нестерпимой боли. Очень беззащитная. Махор и Дилморон резво вскочили со стульев, но властный жест Таргона усадил обоих кавалеров обратно. Презрительная улыбка скользнула по губам пленницы. Она гордо выпрямилась и скрестила тонкие руки на груди. С нее содрали кольчугу, но бедра инферналки по — прежнему стягивали чикчиры из драконьей шкуры (стоят, наверное, пропасть сколько!), а расстегнутый ворот белоснежной рубашки приоткрывал шею и самую малость молочных желез. Я не знаток женских прелестей, но по ошарашенному виду советников, понял, что дама произвела сильное впечатление. Даже Франк, не интересовавшийся обычно ничем, кроме содержимого своего стакана, теперь сидел с открытым ртом и бессмысленно моргал. В тишине Зала Чаши раздалось издевательское хлопанье. Это аплодировал Таргон:

— Браво! Бис и снова браво! Полагаю, вы уже выполнили продуманную программу телодвижений, и мы можем побеседовать. Жаль, что нет музыки. Да и шест не помешал бы. Он вам наверняка знаком, у меня нет ни малейших сомнений.

В Лорда со всех сторон воткнулись пики ненавидящих взглядов. И взор Ниамы среди них был не самый злобный. Великий Джорней! Что же дальше — то будет?

— Итак, вопрос первый: численность инфернального контингента.

— Имя нам — легион!

— Нет, так дело не пойдет. Вы напрашиваетесь на пытку. Мне будет неприятно портить такую красоту. На кого вы станете похожи с вырванными ноздрями? Или даете ответы, или наш разговор продолжится в Спонтусе, нашем тюремном уровне, в более интимной обстановке. Кожаные ремни, острые предметы. Вам понравится.

Пламя ее жизни даже не колыхнулось. Угроза Таргона не напугала демонессу. Но в планы Ниамы явно не входило прерывание беседы:

— От вас, Таргон, вполне можно ожидать такой манеры общения с дамой. Пожалуй, запираться не имеет смысла. Я не наврежу своим, дав вам информацию. Хотите прорваться? Милости просим! У нас полторы тысячи еретиков, двести церберов, сотня метателей шаров и столько же демонов. Думаете, справитесь? Добро пожаловать.

— Оплот ушел, вы пришли?

— Да, обычная замена.

— Какую цель преследуете?

Ниама метнула быстрый взгляд на Дилморона. Таргон рассмеялся.

— Понятно. Можете не отвечать.

Девушка потупила взор.

— О чем вообще думает в этой ситуации Инферно, вылизывая недоеденные Контуром блюда?

Демонесса вспыхнула:

— Мы — союзники. Равные. Желток, Оплот, Сияние, Инферно — когорта единомышленников. Цитадель, Болото — сочувствующий нейтралитет. Как и Некрополис. А о чем в связи с этим думает Подземелье?

Меткий удар. Лик Таргона потемнел от гнева:

— О том, что это бесчестный сговор. Мы не хотим к вам в вашу глупую Лигу Народов. У Подземелья своя судьба. Почему бы вам просто не оставить нас в покое?

— Так не получится, — тихо и немного печально сказала Ниама. — Пока планета Подземелье висит на общем для всех Древе.

Таргон кивнул и также грустно усмехнулся:

— Выходит, что старые враги сцепились по новому поводу. Как же мне поступить с вами, девушка? Отпустить обратно нельзя. Вы успели тут кое — что увидеть, уверен, что еще больше — услышать. Я не имею права рисковать.

Ниама бросила на Дилморона умоляющий взор. В нем была тайна, намек, обещание, все было в нем. Эта сила бессилия даже меня пробрала до костей. Что уж говорить о мягкосердечном молодом господине? Дилморон решительно поднялся, отбросил тяжелый стул, вышел и остановился перед демонессой.

— Минотавры — рыцари. Честь для нас значит все. А для вас?

— Жители Инферно тоже могут держать слово.

— Я слышал разное…

— У каждого народа бывают люди, которые могут кинуть тень на остальных, — и снова дротик взгляда, теперь уже с намеком на Таргона. Попадание.

— Хорошо. Если вы поклянетесь всем, что для вас свято… Это будет настоящий обет. Не злоумышлять ничего против нас и наших людей, не пытаться бежать, не искать возможность подать о себе весточку. Быть образцовой пленницей. Тогда мы сохраним вам жизнь. И даже доставим на Великое Древо!

— Но как? — у Ниамы вырвался изумленный возглас.

— Это в наших силах, — лицо Дилморона было непроницаемо.

Демонесса задумчиво прикусила нижнюю губу.

— Хорошо, я принимаю ваши условия, наследный принц…

— Погодите! — неожиданно перебил ее Махор. — У меня есть артефакт Червя Молчания.

У всех отлегло от сердца. И только каптенармус Гонзо хмыкнул про себя: «Ее оружие — не кинжал или смертельное заклинание. Плевать она хотела на Червя. Сила ее — в темных глазах, тонкой талии и вздымающейся в притворном волнении груди». И беда тем опаснее, что никто, кроме Таргона, ее пока не видит. Я низко опустил голову. Та еще предстоит поездочка! И как только Махор додумался захватить в Овиум такой редкий и ценный артефакт? Для чего вообще он изначально хотел его использовать?

Наш забияка ласкающим жестом бросил на шею Ниамы магическую субстанцию. Та мгновенно свернулась кольцом, пожрав собственный хвост.

— Если эта женщина поднимет руку на присутствующих здесь людей или их юнитов, если применит магическое заклятье во вред им, если разомкнет уста и выдаст секреты Подземелья врагам, если доверит тайное послание гонцу — УБЕЙ! Если ее руки навредят ковчегу, если она делом или словом помешает миссии спасения наследного принца — УБЕЙ! Обет считается исполненным, если лорд Дилморон сам освободит ее от клятвы или по прибытию на Великое Древо.

Червь Молчания сверкнул волшебным светом и исчез. Стал невидимым. Демонесса поморщилась. Никому не хочется таскать на шее такую гадость, в этом я ее понимаю.

И еще мне подумалось, что не худо было бы Махору запастись еще несколькими Червями. Для всех остальных и себя в том числе.

Люди. Странные создания. Помню, гном мне читал, у них одна война началась из — за того, что пришили какого — то вельможу. Да еще какая война! Если я все правильно усвоил — в ней даже Горгот успел поучаствовать в своем человеческом облике. Представляете? Из — за одного единственного разумного! Это как же так получается? Нелепица просто. Вот у нас, троглодитов, подобного произойти просто не может. Ну, зашел на оружейный склад лорд Таргон, решив попрактиковаться в стрельбе из пращи, ну и что? Да ничего. Пока руку набивал, трех служащих спустил с кармической лестницы. То удар у него увело, то камень сорвался. Одного шлепнул потому, что просто стоял рядом и выстрел сглазил. Рыло, видите ли, у того насмешливое. Осерчал сильно хозяин фактории. А укокошил несколько слуг — сразу подобрел. Так неужели теперь войну за это деяние объявлять? Троглодиты, они завтра переродятся кем — то, может даже и выиграют от перемены мест.

А люди всегда все усложнить норовят. Словечки мудреные употребляют. «Интересы государства». Что это такое? У меня вот, к примеру, есть свои интересы, главный из которых — вернуться живым домой, выплатить рабскую повинность и получить теплое местечко в свите какого-нибудь купца. А у интенданта — собственный резон. Книги складского учета потерять до того, как Таргону придет в голову мысль ревизию устроить. У каждой живой твари — своя цель, своя планида, но она почему — то всегда связана с тем, чтобы прожить побольше, получше и для детенышей того же, соответственно. А «интересы государства» по какой— то загадочной причине постоянно направлены в противоположную сторону. Или вот еще — «сфера влияния». Неведомая штука, за которую идет вечная борьба. Это что за зверь необыкновенных расцветок? Есть наша сфера — Овиум. На нее влияй, не влияй — плевать она хотела на все влияния и вливания. Я для себя заметил, несчастные каламбурщики — люди стараются нарочно придумывать всякие словечки, чтобы самим себя запутать. Может, им так живется интересней? Одно только ясно отчетливо — когда из уст властителей начинают литься непонятные для простых слуг определения, жди беды. Тучи сгущаются над нашими головами. Эти хитрые понятия, как заряженные амулеты. Дотронешься и — начисто отхватит руку. Поэтому очень важно их заранее знать, втыкать вокруг метки опасности, чтобы обходить третьей дорогой. Обязательно составлю для своего народа толковый словарь людей с припиской: «Бойтесь зеленокожие странных и запутанных фраз, что произносят герои в периоды потрясений! Если вдруг услышите высокие слова от своего правителя, бегите несчастные в дальние пещеры! Вам каюк пришел!».

Я думал о человеках, словно хотел себя успокоить. А голове металась одна мысль — как выжить? Эти владыки могут забавляться своими играми сколько угодно. Думать, планировать и поступать по — другому. У них сохраняется память при возрождении, а у нас — нет. Будет жужжать над кудрявой овечьей холкой голодный москит, не ведая о бывшей блестящей карьере каптенармуса Паялпана. Уцелеть, непременно уцелеть! Для этого надо разложить все по полочкам, как на складе и поразмыслить за великих. Прикрепить к каждому герою бирки и посмотреть, что в результате получается. С кого начать?

Вокруг сплошные человеки — загадки. Но начинать нужно с самого опасного — Пия Контура. Регент Желтка оказался жутким типом. Кто бы мог подумать, что человека, написавшего «Энциклопедию Овиума» будет настолько занимать идея верховенства. Чего он хочет? Мира. Как ни удивительно — всеобщего мира и процветания. Его, похоже, до икоты испугала недавняя история с духовными наставниками, перевернувшими всю локацию вверх тормашками. Повторения регент Желтка страсть как не желает. Поэтому он должен быть осведомлен, кто чем дышит, что проделывает и в какую сторону глядит. К моему огромному сожалению, внешняя политика родного Подземелья может быть описана следующей фразой: «В наши дела носы не суйте! У нас топоры очень острые!». Вот и конфликт на ровном месте, хотя войны не хочет никто. А почему Пий Контур не атакует? Сила же за ним стоит страшная! Потому что он — очень умный. Король Азмоэл того и гляди покинет наш вогнутый несовершенный мир. На смену ему должен прийти Дилморон. Выхода два. Первый — убить официального наследника и ввергнуть Подземелье в кровопролитную резню за престол. Так за Контура считает Таргон. А я рассуждаю иначе. Регент — ученый и гуманист. Такое решение ему вряд ли придется по сердцу. Тем более что гражданская война в нашем мире рано или поздно кончится. А чем — понятно даже темному троглодиту из глубоких коридоров. На трон Подземелья сядет самый жестокий, самый сильный и свирепый из претендентов. Вождь, сумевший подчинить всех остальных. Попробуй — ка договорись с таким. Это вам не мягкий и нерешительный Дилморон.

А вот если «приручить» молодого принца? Сделать его своим единомышленником? Отличная идея. Каким образом? Ввести своего человека ему в окружение! Не шпиона, не убийцу, нет! Своего человека, который постепенно сможет оказывать на Дилморона влияние. Например, женщину. К чарам юных прелестниц владетельный минотавр никогда не был равнодушен. А демонессы, как известно, пользуются репутацией самых знойных гурий Овиума. Этакий предмет всеобщих мужских желаний. Вот и выходит, Ниама попала в плен не случайно. Каков замысел! Пасть на руки Дилморону, будучи им же побежденной. Обольстительная и такая беззащитная. Кто устоит против двойной дозы любовного порошка? Только не Дилморон! Нет, но как четко исполнено! У этой Ниамы, наверное, стальная выдержка. Они знали, были уверены, что принц обязательно полезет в драку. Сабнак связал Таргона ценой собственной жизни. Интересно, он понимал, что идет на верную смерть? Или в случае победы над Лордом Минотавром у них был предусмотрен иной вариант? Все это догадки, только в одном можно быть уверенным — их план с красоткой сработает наверняка. И причина тому особый колорит Подземелья в плане мужчин и женщин.

Вообще, среди расы минотавров дамы попадаются крайне редко. Я лишь несколько раз встречал на Древе пару представительниц изящного пола. Хм, их с трудом можно было назвать изящными. Эти самки пили брагу, ругались и вели себя еще более развязно, чем мужчины. Нет, они никак не походили на женщин с других мини — планет Овиума. Когда я растолмачил Дилморону свой уместный вопрос, хозяин лишь рассмеялся в ответ:

— Гонзо! Ну, подумай сам — какая нормальная барышня захочет иметь волосатое массивное тело и уродливую морду, увенчанную рогами. Красотки предпочитают иные ипостаси, а не красотки — тем более. Поэтому в Подземелье из моего мира приходят лишь дамочки со странностями. Нет, малыш, такие девушки нам не по нраву.

Вот. Оказывается, что наши мужчины предпочитают иностранок. Эльфиек, демонесс, ифриток и, само собой, нормальных женщин человеческого обличья. Редко, очень редко в компании минотавра увидишь представительницу планеты Холодных — некромантку, духа, вампиршу или воительницу из числа Рыцарей Тьмы. Причина — несовместимость темпераментов, потому как леди Сумрака слывут особами властными, а мои господа такого соперничества не терпят. Удивительно, но и сами рогатые пользуются среди особей прекрасной половины Овиума повышенным спросом. Девицы просто приходят в экстаз от могучих минотавров и называют их облик «брутальным». Загадка. Или удивительное свойство женской натуры. Но что позволено Юпитеру, не дозволено быку. Это человеческая поговорка из книжки. У — у — у, почему — то мне кажется, что эти слова написал именно бык, когда хотел пожаловаться на свою горькую участь. В нашем случае все получается наоборот. С рядового героя — минотавра какой спрос? Никакого. Иное дело — наследник престола. Тут сразу пойдут слухи о влиянии, наушничестве. Дескать, новый монарх правит с руки инфернальной любовницы. Нет, для Дилморона исключена ситуация с иностранной подружкой, по крайней мере, в первые месяцы правления. Пока он не проявит свой королевский характер, не казнит кого — нибудь или смуту какую не рассеет безжалостно.

Как же вести себя в такой заварухе? Наблюдать. Держаться Дилморона, раз уж судьба меня с ним соединила. По мере возможности — охранять его, поскольку случись что с принцем — мне все равно не жить. Если сразу не убьют, то пропаду в лесу. У троглодита на поверхности сферы шансов нет.

Так, с Контуром, Ниамой и Дилмороном я для себя вопрос прояснил. Но это еще не все. Я, как ни странно, полностью согласен с Таргоном насчет группы Франка. Мне пока не знаком запах предательства, но я обоняю его разумом. Кто— то из троицы гостей играет и за добычу, и за загонщиков. К тому же имеет наглость чувствовать при этом себя полностью правым, поскольку пламя их сущностей почти не колеблется. Такая вот, как выражается Махор, у нас ситуация.

Гонзо, малыш, глаза тебе сделали, а теперь не помешает отрастить пару дополнительных ушей!

Настала решающая ночь. Рога Таргона сверкали позолотой. Его массивный торс был закован в шафранового цвета панцирь, руки сжимали круглый щит с золотой насечкой. И даже топор отбрасывал охряные блики. Хозяин фактории был похож на массивную колонну солнечного света. Строй минотавров в тяжелых доспехах подпирал его плечи. Позади них стояли бойцы Бурого батальона. Гарнизон Паялпана был готов к операции прорыва. Мы, остальные, топтались у ворот, и клянусь, каждый, кто не вошел в состав штурмового отряда жалел, что не мог разделить с нашими братьями их судьбу. Сколько из этих безумцев увидит пыльные гейзеры Подземелья, сможет вдохнуть его прохладный воздух? Кому из смельчаков посчастливиться шагнуть на ступени лестницы Теней, ведущей к Тронному Дворцу? Таргон на прощании обнялся с братом, пожал руку славному механику, его ассистенту, хлопнул по плечу Махора. И повернулся к бойцам, ожидающим его напутственного слова:

— Воины! — голос Таргона загремел под базальтовыми сводами. — То, что мы должны свершить, доступно лишь храбрейшим! О нашем подвиге воспоют песни, речи о нем будут передаваться из уст в уста. Боги завидуют нам, глядя с небес! Трусы умирают, а слава героев живет вечно! Ударим вместе по врагам! Наша доблесть сейчас на острие нашего оружия! Не посрамим родное Подземелье! Вперед в битву! Я поведу вас и буду рубиться в первом строю. За мной! Эннавант! Эннавант!