Золотая клетка

Ничего не происходило.

Почему существо не двигается? Она достаточно сильно его задела – любой бы проснулся, даже соня Люк.

Плохо осознавая, что делает, Аби вернулась к вороху листьев, затаив дыхание, протянула руку и ощупала то, что там лежало.

Жесткий влажный мех. Холодный. Неподвижный. Не нужно быть студентом-медиком, чтобы догадаться, что это такое.

Приободрившись, Аби разгребла листву. Существо – вскоре она увидела, что это олень, – так и не пошевелилось. Глаза широко открыты и затянуты пленкой. Олень был мертв.

Но почему? Ни ранений, ни признаков болезни. Тело казалось совершенно идеальным. Мех оставался густым и блестящим. Даже трупного запаха не было.

Напротив, в воздухе витал какой-то душистый и нежный аромат. Аби подняла голову и огляделась, принюхиваясь.

Неподалеку на поляне одиноко на фоне неба стояло дерево. Вишня, если судить по обилию розовых цветков. Под их тяжестью ветки гнулись к земле. В прохладном осеннем воздухе цветочный аромат ощущался особенно явственно.

Зрелище было завораживающим. Аби пошла к цветущей вишне – следом двинулась Дейзи, – протянула руки и ладонями провела по веткам, густо усыпанным цветами. Следуя ее примеру, Дейзи сняла варежки с рук Либби, чтобы малышка тоже могла прикоснуться к цветам.

– Такие красивые, – обращаясь к Либби, проворковала Дейзи. – Правда, красивые?

Но что-то с ними не так, подсказывал Аби ее внутренний голос. Конец сентября. Осень, а не весна, когда обычно цветет вишня.

Внезапно Аби почувствовала озноб, но никакого ветра не было. Мертвый олень, совершенно не похожий на мертвого. Вишня, цветущая осенью.

– Хорошо, малышка, – сказала она Либби, нежно убирая ее ручки от ветвей и стрельнув в Дейзи взглядом, пресекавшим все вопросы и требующим подчинения. – Пора идти. Нас ждет пикник у большого дома.

И тут она увидела его.

Он сидел на земле в нескольких метрах от них, широко раскинув ноги и привалившись спиной к стволу дерева. А когда откинул рукой спутанные волосы, Аби увидела его лицо – худое и какое-то усталое. Правда, в глазах светился живой интерес. Юный Хозяин.

С минуту оба молчали. Затем он поднялся – одно быстрое пластичное движение, словно взлетел, – и направился к ним. Протянул палец Либби. Малышка схватила его и с восторгом принялась грызть. Аби почувствовала, как напряглась стоявшая рядом Дейзи. Хотела отойти в сторону, но не могла сдвинуться с места.

– Вам нравится мое дерево? – спросил Сильюн Джардин.

– Ваше дерево? – глупо переспросила Аби.

– Да, мое. – Сильюн улыбнулся. Улыбка была сияющей и холодной, под стать осеннему дню. – Вернее сказать, мой экзерсис. По вашему поведению могу догадаться, что вы нашли и второй. Но этот прекраснее, не так ли?

Свободной рукой он задумчиво принялся перебирать лепестки.

– Мертвый олень! – негодующе выпалила Дейзи. – Вы его убили?

– Смерть. Жизнь, – медленно произнес Сильюн, шевеля пальцем в пускающем слюнявые пузыри ротике племянницы. – Обычная игра. Маленькая Либби послужила для меня вдохновением. Точнее, ее мать, которую Гавар застрелил прямо у нас на глазах. И я ничего не мог поделать, но это было… интригующе. Не люблю проблемы, которые я не могу решить. Уверена, ты, Абигайл, знаешь, что я имею в виду.

От того, как он произнес ее имя, у Аби мурашки побежали по спине. Но больше ее волновало то, что он сказал: Гавар застрелил Лию. Это не был несчастный случай на охоте…

– Что? – встревожилась Дейзи, щеки ее заалели. – Нет, Гавар не мог! Он любил маму Либби. Он сам мне об этом говорил!

– Встаешь на его защиту? Ходят легенды об успехах Гавара у женщин, но я не думал, что теперь он интересуется столь юными. Твоя сестра знает, что я говорю правду.

– Аби? – взвизгнула Дейзи.

Аби стиснула зубы. Она хотела мягко объяснить Дейзи, что Гавар Джардин далеко не герой, но не хотела шокировать ее правдой. Дейзи даже не знала, что он причастен к смерти матери Либби – не говоря уже о трагедии, о которой сейчас поведал Сильюн.

– Мы это потом обсудим, – сказала Аби. – В любом случае нам пора возвращаться. Извините, господин Сильюн.

Аби опустила голову и потянула за руку Дейзи, но Сильюн Джардин пока не собирался их отпускать.

– Скажи мне, – потребовал он, вытаскивая палец изо рта Либби и внимательно глядя на Дейзи, – она делает что-нибудь… особенное? Что-нибудь необычное?

– Хотите знать, есть ли у нее Дар? Нет, она просто ребенок, – ответила Дейзи.

– Юные годы не мешают нам творить чудеса. – Сильюн улыбнулся. – Если Дар есть, у ребенка он проявляется непринужденно и спонтанно. Мама любит рассказывать, как в детстве Гавар разбивал тарелки, если она пыталась накормить его чем-то, кроме бананового пюре. Прошло двадцать три года, и он практически не изменился.

– Я не верю тому, что вы о нем говорите, – заявила Дейзи. – Вы просто ему завидуете, потому что он наследник.

«О Боже, – твердила про себя Аби, – позволь нам в целости и сохранности выбраться из этого леса, где в листве спрятаны мертвые животные, Юный Хозяин творит свои чудеса, а Дейзи несет все, что придет ей в голову, не зная страха и меры».

Сильюн опустил руку, но лепестки, которые он теребил, продолжали падать, все быстрее и быстрее, пока дерево полностью не облетело, и теперь они стояли по щиколотку в вишневом цвете. Ароматное облако окутало их. На ветках появились зеленые побеги, которые росли прямо на глазах, разворачивая клейкие листочки. Они густо покрыли дерево, как только что его покрывали цветы. Вопреки желанию убежать Аби застыла на месте, будто сама пустила корни.

Вдруг листья пожухли. Дерево потеряло свой жизненный трепет, листья пожелтели и опали. Покрыли собой опавшие цветы.

Дерево теперь стояло совершенно голое. Обнажился его черный скелет. Длинные ветки-руки печально тянулись к земле, словно желая собрать и вернуть свою красоту и жизнь.

Сильюн Джардин молчал. Дейзи молчала. И только Либби дрыгала ножками и гугукала.

Сильюн склонил голову набок, словно к чему-то прислушиваясь.

– Отец с братом вернулись, – сообщил он, поворачиваясь к ним. – Гавар горит желанием видеть дочь и сразу пойдет к вам. Будет лучше, если он не увидит нас вместе. Это самая короткая дорога к вашему коттеджу.

И показал рукой в сторону поляны, прочерчивая маршрут между двумя огромными дубами.

Им не нужно было повторять дважды.

Дейзи только что не бежала, опавшие желуди хрустели у нее под ногами, мягкие ботиночки Либби колотили по животу. Аби не отставала. Она не оглядывалась ни на Юного Хозяина, ни на оголенное вишневое дерево, ни на тот ворох листвы под деревом, где лежал мертвый олень. А когда вышла из-за деревьев на открытое пространство, то невольно заморгала – ослепил яркий солнечный свет. Сердце колотилось так, будто она только что чудом избежала… чего? Аби не могла объяснить.

Когда они миновали храмовый грот, Аби услышала слабый рев мотоцикла. Дейзи от радости захлопала в ладоши, а Аби съежилась. Никогда раньше она не встречалась с людьми, способными на…

И как Дейзи могла радоваться и рваться навстречу Гавару после того, как узнала, что случилось с бедной матерью Либби?

Мотоцикл ворвался в поле зрения и резко остановился, вминая траву в грязь. Наследник ногой выбил подножку, фиксируя его, и быстро пошел им навстречу.

– Ты ушла очень далеко от дома, – сурово попенял он Дейзи, будто Аби вообще там не было.

Свирепое выражение лица Гавара заставляло слуг обливаться по́том и дрожать от страха, но Дейзи лишь широко улыбнулась.

– Мы тепло оделись и взяли с собой все, что нужно. – Дейзи расстегнула ремни и передала Либби отцу.

Гавар нежно тискал ребенка, терся носом о ее носик, пока малышка не рассмеялась. Затем посмотрел на Дейзи, и лицо у него стало почти нежным.

– Все время скучаю по ней, – признался он. – Но знаю, что с тобой она в безопасности. Давайте сядем у озера, и ты расскажешь все, что вы тут без меня делали.

Он прижал Либби к груди, приобнял Дейзи за плечи и направился к скамейке у озера.

– А ты, – кинул он через плечо, даже не удостоив Аби взглядом, – отведи мотоцикл в гараж.

Аби сердито глянула ему вслед.

– Какие бы чудеса вы ни творили своим Даром, глаз на затылке благодаря ему вы так и не приобрели, – пробормотала она себе под нос в качестве успокоения.

Мотоцикл показался сущим кошмаром – недоступная пониманию груда металла, бьющая в нос густым запахом бензина и нагретой кожи. Аби представления не имела, как «вести» его в гараж. Люк на ее месте не задавался бы таким вопросом.

– Отличная идея! – услышала она очередной восторженный крик Дейзи за спиной.

Аби оглянулась посмотреть, что на этот раз Гавар Великолепный выдумал. Длинная килевая шлюпка плавно скользила по глади озера. На противоположном берегу двери эллинга стояли открытыми. Весла лежали в шлюпке вдоль бортов. Не было ни мотора, ни иных средств, приводивших шлюпку в движение, но она плыла прямо к тому месту, где сидели Дейзи и Гавар с малышкой, словно ее, как игрушечную, кто-то тянул за веревочку.

Либби, прижатая к груди отца, пинала его ножками и хлопала в ладошки.

Слышался легкий плеск воды, и брызги разлетались из-под носа шлюпки. Потревоженная камышница издала резкое «курук», захлопала крыльями, поднялась и полетела прочь. И только это на мгновение нарушило тишину, царившую у озера. В этой тишине Аби отчетливо услышала слова Гавара:

– Я ничего не делаю.

Аби застыла, одной рукой сжимая рукоятку руля мотоцикла. Она вглядывалась в гущу деревьев у кромки леса, ища глазами Сильюна, но никого не видела – только грачи летали кругами, но это не означало, что он там не стоял и не творил свои штучки.

Нос шлюпки мягко уткнулся в берег как раз напротив скамейки. Весла, перекатившись от толчка, ударились о борт шлюпки. Шлюпка развернулась и встала бортом к берегу.

Конечно, можно было предположить, что просто развязался швартовочный узел и шлюпка плавала по озеру. Но ее разворот был каким-то сверхъестественным. Управляемым.

Аби услышала голос Гавара, прозвучавший с восхищением и гордостью. Казалось, он не верил себе.

– Это не я, Дейзи. Это она.

Извиваясь в руках отца, Либби засмеялась.

8

Люк

С парапета крыши Люку хорошо был виден весь Милмур. Но в ближайшее время никто не собирался взимать с туристов десять фунтов, чтобы полюбоваться этим видом.

Внимание привлекали не размеры города или рисунок улиц и площадей, а цвет – точнее, его отсутствие. Все было серым и однообразным, особенно сейчас, в серых сумерках. Отчасти потому, что город был построен из бетона и металла. Отчасти потому, что солнечный свет не мог прорваться сквозь толщу смога и хоть как-то его раскрасить. Но, глядя на Милмур, Люк понял: восприятие города рабов таким серым идет из головы.

Откровенно говоря, для празднования своего семнадцатилетия он не стал бы выбирать подобное место. И не стал бы планировать развлечения, намеченные на этот праздничный день.

Но он сидел на парапете, ждал Рени, стараясь не замечать страха, тяжелым холодным камнем давившего на грудь, и думал о том, что у него нет альтернативы, играть или не играть в игры доктора Джексона. С каждым днем Люк все отчетливее понимал несправедливость безвозмездной отработки и стойкость людей, с которой они ее переживали.

«Никогда не смотри на толпу, смотри на людей, – учил доктор Джексон. – Не на поток лиц, а на отдельное лицо. Не опускай глаза в землю, смотри на окружающий тебя мир. Любая крошечная деталь, которую ты заметил, – это твоя маленькая победа».

Именно это и пытался сейчас делать Люк, глядя с крыши на малоэтажные офисные здания и возвышавшиеся за ними жилые многоэтажки. Он нашел взглядом цветочный горшок на подоконнике какого-то окна, висевшее на двери полотенце в ярких цветах футбольной команды. В желтом свете лестничной клетки общежития обнималась пара. Девочка лет десяти читала у окна. Люк вспомнил Дейзи, а потом Аби, которую редко можно было увидеть без книги в руках.

Сидел бы он сейчас на крыше, будь его семья с ним в Милмуре? Люк не был в этом уверен. Одно дело – рисковать собой, а другое – своими поступками ставить под удар тех, кого ты любишь.

А за последний месяц, с того самого дня, как впервые потянулся к фруктовой вазе в клубе, Люк совершил немало таких поступков в свободное от изнуряющей работы в зоне «Д» время. К счастью, ребята, с которыми он жил в одной комнате в общежитии, работали в разные с ним смены, так что все его приходы и уходы оставались незамеченными. Когда была твоя очередь спать, ты просто с головой закутывался в тонкое одеяло, подушкой затыкал уши, стараясь ничего не видеть и не слышать.

Собственно говоря, талантом ничего вокруг себя не замечать обладали все жители Милмура. И Люк понял, что это служило на руку администрации города рабов. Ты не будешь интересоваться жизнью окружающих тебя людей, когда ежесекундно борешься за собственное выживание.

Но никто не сможет проигнорировать то, что они с Рени собирались сделать сейчас.

Раздался тихий свист – от неожиданности Люк вздрогнул и едва не упал с парапета. Он чертыхнулся. Сзади Рени издала звук, чтобы описать который и было придумано слово «гоготать».

– Прикинь, свалиться с десятого этажа – не лучший способ отпраздновать свой день рождения.

На всякий случай Люк перекинул назад болтавшиеся в воздухе ноги и повернулся к ней лицом:

– Очень смешно. Ха-ха-ха! Я принес то, что должен был. А ты?

Люк пнул лежавшее у его ног снаряжение. Длинная веревка с люлькой, обвязками, страховочным поясом и овальными металлическими зажимами. Уборщики, работавшие в зоне «Д», использовали такое снаряжение, когда чистили внутри большие машины и оборудование. Но им с Рени оно требовалось совсем для других целей.

– У меня тут кое-то припасено. – Рени похлопала по выпуклому карману толстовки; там что-то звякнуло. – Я пока проверю веревку, а ты, бойскаут, повтори узлы.

– Ты лучше повтори, как буквы пишутся, – огрызнулся Люк. Ему не нравилось, что Рени его проверяет. – Думаю, ты в школе лет сто назад учила алфавит.

– Й-о! – Рени показала ему средний палец. – Я никогда не училась в школе. Но две буквы как-нибудь нацарапаю.

– Никогда не училась в школе? – недоверчиво переспросил Люк. – А такое вообще возможно? К вам педсовет не приходил?

– Какой еще совет? – Рени ухватилась за рукав Люка и внимательно сканировала улицу внизу. – Нет никаких советов.

– Что?

Люк пытался найти какое-то объяснение невероятному, но не мог.

– Долгая история, – отмахнулась Рени. – Потом расскажу, если не разобьюсь по твоей милости. Ну все, пора идти. Давай сюда.

Ступая по-кошачьи, тихо и уверенно, она двинулась по крыше и вскоре исчезла из виду. Закинув снаряжение на плечо, Люк пошел следом. В темноте он едва видел спину Рени, это нервировало, хотя, наверное, лучше не видеть, если она вдруг упадет. Небо уже успело потемнеть, – впрочем, неудивительно: в начале ноября темнело рано и быстро.

Поскольку было воскресенье, административный район словно вымер. Рабам не доверяли и не разрешали работать в Дурдоме – так в народе называли главное здание администрации Милмура. Работали там только наемные работники, рекрутированные из отдаленных районов страны, чтобы исключить риск фаворитизма. В конце каждого рабочего дня они покидали город, и во время уик-энда все административные здания и офисы были закрыты. Район патрулировала охрана, но Рени знала их маршрут и время движения. Доктор Джексон и Рени все рассчитали идеально.

– Уфф!

Люк влетел прямо в спину Рени, и у нее появились все основания негодовать, учитывая, насколько неустойчивой была опора под ногами. К этому моменту они перешли с относительно безопасной крыши на узкую решетчатую дорожку, которая соединяла с соседним зданием. Вместо поручней – только низкий железный бордюр по обеим сторонам.

– Сосредоточься на игре! – резко и назидательно сказала Рени, словно была его матерью, а не тринадцатилетней девочкой. И тут же смягчилась: должно быть, на лице Люка отразилось искреннее смущение. – Да, ты не слабак. Просто нам нельзя ворон считать, пока дело не сделано.

– Прости, – повинился Люк. – Больше не повторится. Прости… и за то, что я сказал раньше. Меня это сильно задело.

– Проехали. – Суровое лицо Рени смягчилось. – И ты меня. Все круто, не парься.

Она показала в сторону густой тени: