Наблюдатели мрака

Я, заведенная до предела страхом предстоящего безумия, пыталась применить воображение, чтобы развеять тьму. Воображала солнце под потолком, вспыхивание ламп, появление мощной волны света, но ничего из этого не приобретало материальной формы. Ну, разумеется! Я же не маг! Как мне уметь создавать предметы из неоткуда? Это совершенно невозможно.

Оставалось только надеяться на предметы окружения, потому что артефакты, в отличие от меня, были магическим. Сначала я схватила небольшую видеокамеру, инструкция к которой не появилась, что вынудило импровизировать. Я открыла крохотный экран, увидев на нем изображение перекрестия прицела. Прицелившись во тьму, и глядя на нее через экран, я нажала на кнопку сьемки. С писком камера активировалась, из проектора на крышке экрана ударил густой световой луч, врезавшийся в тьму.

Врезавшийся буквально, потому что разогнать ее удалось не сразу. Со всех сторон до ушей стали доноситься зловещие нечеловеческие крики, принадлежащие каким-то мистическим тварям потустороннего мира. Тьма была настолько плотной, что ее можно было потрогать. Свет в прямом смысле слова испарял ее, прорезая в ней проход. К сожалению, область разгона тьмы была равна узкой области действия протектора. С тыла и флангов мрак надвигался по-прежнему, игнорируя появление света.

Это ввергло в отчаяние. Было даже непонятно, правильное ли направления я выбрала. Вполне возможно, что этот проход заведет меня в тупик, в стену. Но менять план уже было сложно. Тьма смяла последний стеллаж, затянув его в себя словно голодное чудовище, и нас с ней разделяли жалкие несколько метров. Не видя другого выбора, я рванула по прорезаемому светом коридору. Тьма давила со всех сторон. Она пыталась схватить меня, но не успевала, лишь сгущаясь за спиной, закрывая путь к отступлению.

Темнота казалась мне бесконечной, но вскоре впереди показалась открытая дверь, уводящая прочь из артефактория. Я заскочила в нее, она захлопнулась за спиной.

– Господи! – я едва не свалилась с ног, схватившись за грудь, и чувствуя неистово бьющееся сердце. – Господи!

– Маша! Маша! – снова раздался в голове голос Юзерберга. – Не паникуй! Не расслабляйся! Это не единственный страж! Могут быть и другие! Оглядись! Что ты видишь?

Я выполнила распоряжение Юзерберга. Дверь из арфтефактория вывела меня в большой концертный зал, заполненный людьми, сосредоточенно смотрящими на сцену. На ней стоя мужчина, игравший на гитарном футляре, как на настоящей гитаре. Мужчина водил пальцами по пластмассе, но звук она издавала такой, будто он перебирал струнами. Красиво получалось, я даже заслушалась немного, но музыкант оказался не без сюрприза.

– Не теряй контроль, Маша! Не забывай, что ты во сне! Не увлекайся сюжетом и действуй!

Мужчина схватил футляр за ручку, затем став стрелять из него по людям, будто Мексиканский мститель с футляра-пулемета. Надо мной просвистели пули, и у меня волосы на голове встали дыбом. Я рухнула на пол, спрятавшись за рядом кресел, а затем беспомощно застыла на месте. Камера грохнулась неподалеку от меня, но тянуться за ней отсутствовало всякое желание. Что можно было сделать в этой ситуации? Мне даже нечем отстреливаться, не говоря уже о том, смогла бы я выстрелить!

Зал заполнился человеческими воплями. Люди бежали прочь, но их прошивало пулями, складывая одного на другого. Кровь жертв разлеталась в разные стороны. Пулемет грохотал. Меня погрузило в атмосферу боли и отчаяния, я едва не разревелась. Крики стихли, на сцену упали последние гильзы, стрельба стихла.

Мужчина зашагал между рядами, добивая раненых одиночными выстрелами. Шаги стрелка послышались поблизости, у меня сердце от испуга сжалось. Надо было что-то делать. Может, притвориться мертвой? Да. Это показалось единственно верным выходом.

– Маша! – Юзерберг снова подал голос. – Что происходит, Маша?!

Но я вынуждена была молчать. Если бы стрелок услышал голос, он бы непременно убил меня.

– Она молчит! – сказал Юзерберг.

– И что делать? – это Ян. – Надо вытаскивать ее!

– Рано. Если мы так резко ее отключим, то мозги ее могут еще сильнее расплавиться! – возразил Юзерберг. – Но готовь сыворотку! Готовь! Если она не заговорит секунд через тридцать, то надо будет вытаскивать. Так, хотя бы, получится сохранить ей часть рассудка.

Что?!

Я чуть не вскочила от возмущения, но боялась пошевелиться из-за стрелка. Выстрелы громыхали совсем рядом, заставляя меня испуганно вздрагивать. Деваться было некуда. Меня либо сделает умалишенной Юзерберг, устроив экстренное пробуждение, либо прикончит стрелок, так же оставив без рассудка. На глаза навернулись слезы. Мне не хотелось вот так закончить.

– Маша! Ответь! – снова подал голос Юзерберг, но мне нельзя было подавать голоса. Надо было сорваться, бежать, чтобы дать себе хоть какой-то шанс, но пуля быстрее меня. Оставалось надеяться на чудо. – Вгоняй иглу в вену, – сказал Юзерберг.

Я почувствовала, как мне воткнули шприц в предплечье. Ощущение было очень ярким. У меня от ужаса свело ягодицы. Нет! Нет! Мне не хотелось становиться безумцем! Черт возьми! Как же все это прекратить?!

– Вводи по команде. Через десять секунд. Больше она не выдержит там.

– Не-е-е-т! – крикнула я зажмурившись.

– Маша! Почему ты молчала?! – возмутился Юзерберг.

Стрелок обнаружил меня. Он наставил на меня футляр, глядя равнодушными стеклянными глазами. Сердце заколотилось с огромной силой, я уже воображала, как меня решетит пулями, но случилось чудо. Крупный монстр проломил стену и с ревом ворвался в зал. Помещение моментально заволокло пылью. Ворвавшийся монстр пронзительно прорычал. Он напоминал адскую гончую. Громадный пес, пришедший прямо из глубин преисподней.

Монстр стремительно бросился на стрелка и перекусил надвое, сомкнув на нем мощные челюсти. Адские жернова разорвали плоть несчастного стрелка с такой легкостью, будто ее вовсе и не было. Острейшие зубы без проблем размолотили кости стрелка, превратив их в раздробленную труху. Тварь принялась в спешке пожирать останки стрелка.

Что-то мне подсказывало, что она не на моей стороне, надо было тихонько линять.

– Что происходит? – спросил Юзерберг.

– Ворвался монстр, и убил стража! – отчиталась я.

– Это!…

Но я не стала слушать. В отчаянии, боясь стать закуской для адского пса, рванула к проломленной стене. Дыра вела в страшный темный лес, наполненный высохшими и скрюченными деревьями. Мне сразу не понравилось это место, но выбора особо не было, потому пришлось рискнуть.

Я понеслась через лес без оглядки, даже не задумываясь о том, что могло поджидать меня там. Послышался мощный вой. Тварь закончила трапезу. Я перепрыгивала через неровности почвы и торчащие из-под земли сухие корни.

Не заметив небольшой изогнутый корень, я ушибла об него палец, споткнувшись. Мир рванул вверх, я уткнулась лицом в сырую землю. Это было фиаско. Топот лап монстра доносился до слуха, отчетливо давая понять, что бегство окончено. Я увидела пса, бредущего между деревьями, и вцепившегося в меня голодным взглядом.

Я отползала к дереву, дрожа от страха, вжалась спиной в жесткую кору. Чудовище приближалось ко мне хищным шагом, скаля клыкастую пасть, и издавая угрожающее тихое рычание. Меня трусило, горло схватило спазмом испуга. Казалось, что все, это конец, но вдруг чудовище остановилось. Оно широко разинуло пасть, неестественно широко, я даже услышала, как челюсть монстра хрустнула. Вдруг глотка чудища внезапно распухла, изо рта монстра хлынули зловонные потоки слизи, затем оно стало выталкивать застрявший в горле ком. Из пасти пса, на длинной тонкой шее, вытянулось уродливое человеческое лицо.

Лицо медленно приблизилось, я глядела в опустошенные глаза. Хотелось закричать, но страх парализовал, не позволяя пискнуть. Руки неистово дрожали. Разумным было сделать хоть что-то. Хотя бы убежать, или вмазать твари, как следует, но ни на что не хватало духу.

– Маша! – в голове раздался голос Яна, я дрогнула от неожиданности. – Не забывай – это твой внутренний мир! Чудовища – лишь частичка его иммунитета, защищающая тебя от эмоциональных потрясений. Они тебе полностью подконтрольны! Возьми управление ситуацией в свои руки! Если тебя сожрет иммунитет твоего собственного внутреннего мира, то ты окажешься в психушке! У тебя крыша поедет! Маша!

Так вот что на самом деле происходило с психически больными людьми? От съедения иммунитетом собственного внутреннего мира у них просто ехала крыша?

– Я… – заикнулась я, еле выдавив из себя слово. – Не могу… Пош-шевелиться…

– Маша! Возьми тварь под контроль! Покажи, кто главный!

Лицо широко открыло рот клыкастый рот. У меня внутри все сжалось от страха, но страх этот сохранялся недолго. На предсмертном одре состояние изменилось довольно резко. Ко мне вдруг пришло понимание закона «Либо ты, либо тебя». Очень четкое, очень ясное понимание, от которого в данный момент зависела жизнь. Мне не хотелось умирать или сходить с ума. Впереди еще была недоделанная куча дел, которые никак нельзя бросать.

Тогда-то мне и удалось подавить в себе страх. Да и чего бояться? Собственной твари в собственном внутреннем мире? Это мой сон. А в моем сне царят мои законы и мои правила. Никто не будет указывать мне, что делать. Уж хотя бы в своем-то сне я могла как следует похозяйничать, без оглядки на последствия.

Подняв на монстра уверенный взгляд, я заставила его захлопнуть пасть. Он спрятал отвратительное лицо обратно, заставив его исчезнуть.

– Сидеть, – велела я приказным тоном.

Пес послушно сел.

– Маша, что там у тебя? – спросил Юзерберг. – В чем дело?

– Я смогла подчинить стража, – доложила я. – Монстр теперь под моим контролем.

– Отлично! Умница! – искренне восхитился Юзерберг. – Ты смогла преодолеть страх перед стражами! Это многое, на самом деле, значит! Теперь твоя задача добраться до Врат энергии. Их нужно открыть.

– Почему вы уверены, что они есть? – удивленно спросила я.

– Во-первых, ты видишь жнецов, а во-вторых, будь ты обычным человеком, то уже бы умерла.

– Почему? – это меня немного напрягло.

– Обычный человек не способен выдержать подключения через Кресло сновидений.

– Вы были уверены, что у меня получится? – поинтересовалась я.

– Да, – ответил Юзерберг, но как-то неуверенно. Видно, врал. Ни в чем он не был уверен, но это и не важно.

– Ладно… – отозвалась я. – Сейчас попробую найти врата.

– Просто знай, куда идти. Не ищи, куда идти, а знай. Подсознание само приведет тебя к воротам, – наставлял меня Юзерберг. – Вскоре ты будешь у цели.

Я оседлала адскую гончую, верхом добравшись до ворот. Найти их удалось довольно быстро. Они были очень большими. Честно сказать, даже не представляла, каким образом их открывать такому крохотному человечку, как я. Но открыть их не получилось. Стоило к ним приблизиться, как тут же из пустоты возникли огромные часы, раскачивавшиеся перед воротами из стороны в сторону, как маятник.

– Зараза! – ругнулась я в сердцах. – Это еще что?!

– Маша, ты открыла ворота? – спросил Юзерберг. – Если ты совладала со стражем, то открытие ворот должно даться без особых проблем.

– Нет, – ответила я. – Они не открываются. Тут.… Тут какие-то громадные часы маячат, и мешают подобраться.

– Тогда все понятно… – вздохнул Юзерберг. – Приложи сознательное усилие, и выбирайся из мира сна. У тебя должно без проблем получиться.

Сосредоточившись, я смогла начать пробуждение. Мир сна постепенно разрушался. Деревья проваливались сквозь землю, а земля напротив стала отрываться кусками, улетая к небу. Ворота распадались на атомы, постепенно обращаясь в пыль. Я проснулась, увидев Яна и Юезрберга.

– Выбралась, – сказала Анжела, недовольно фыркнув. – Но тебе надо отдать должное. Не каждому удается сразу совладать с миром сна. Ты не так уж безнадежна.

– Что ты видела? Повтори, – спросил Юзерберг.

– Я, ну… Огромные часы. Маятник перед дверью.

– Как я и думал, – кивнул Юзерберг.

– Что вы думали? – спросила я с любопытством.

– Заблокировали тебя, – неожиданно влезла Анжела. – Когда черные и белые заключили договор, всем стало мало того, что досталось им по условиям. Потому стороны придумали хитрый способы обездолить друг друга в обход договоренности. Гипнотизеры – один из них. Тех, кто с детства не подключается к паразитам, затыкают другим способом. Так, как заткнули тебя. Им внушают, что они такие же, как все, и это вынуждает их вести себя так же, как зараженные жнецами. Это обездоливает нас, лишая возможности набраться сил, и позволяя сохранять силовой паритет.

– Примерно так, да, – кивнул Юзерберг, проанализировав сказанное Анжелой. – Проще говоря, тебе попросту внушили, что ты беспомощный обыватель, не имеющий склонности к магии, трусливый. Но это не так. И твой вход в Мир сна без всякой подготовки об этом говорит. Большая храбрость.

– Или идиотизм, – усмехнулась Анжела.

– Вы хотите сказать, что мне еще и трусость внушили? – я проигнорировала нападок Анжелы. – Да я, сколько себя помню, всегда была трусихой…

– Трус не пережил бы погружения в мир сна, это однозначно, – сказал Ян. – Ты бы умерла в самом начале, или чуть дальше.

– Это меня радует, – честно сказала я. – То есть, с меня надо снять гипноз? Почему тогда вы не можете этого сделать?

– Снять гипноз может только сам гипнотизер. Маятник – магическое вмешательство, использованное с применением особой магической частоты.

– А ее нельзя подделать? – поинтересовалась я.

– Никак. Она так же индивидуальна, как отпечаток пальца. Потому гипноз может слететь только в случае снятия его гипнотизером. Либо, если заклинатель умрет. Но раз маятник на месте, значит гипнотизера придется искать, – пояснил Юзерберг, расстегивая ремни, и освобождая меня.

Я села, размяв затекшие конечности, и чувствовала, как болела кожа.

– И что теперь делать? – я непонимающе взглянула на Яна.

– Искать гипнотизера, – ответил Ян. – Моя работа учить тебя. А как учить тебя, если ты не способна к магии?

– Верно, – согласился Юзерберг. – Ты знаешь, кто загипнотизировал тебя?

– Нет, – сказала я, пытаясь припомнить. В воспоминаниях сохранилось лишь тусклое изображение кабинета, но информации о том, где он находился, вспомнить не удавалось. – Помню только, как выглядит кабинет.

– Тогда придется опросить твоих родителей, – равнодушно заявил Ян.

– Моих родителей? – удивленно спросила я, будто бы узнала, что моих родственников подозревали в совершении ужасного преступления.

– Они первые, кто мог отвести тебя на сеанс гипноза. Больше просто некому.

Мы покинули артефакторий, и направились в комнату перемещения. Анжела, к счастью, с нами не пошла. Ян открыл портал, через который мы вышли на улицу рядом с психиатрической лечебницей, находившейся недалеко от моего дома. Светом солнца резало глаза. От вида знакомых мест сердце кровью облилось, хотя я отсутствовала здесь совсем недолго. Разум все еще пленила мысль о том, что уже ничего и никогда не будет как прежде.

Только на словах легко расстаться с прошлым. Иногда оно бывает настолько сильным, что преследует нас против нашей воли.

Мы направились к моему дому, но по дороге увидели стоящий на тротуаре патрульный полицейский автомобиль. Полицейские стояли перед входом во двор, нервно покуривая сигареты. Вид у них был максимально озадаченный. Ян подошел к ним, продемонстрировав красное удостоверение сотрудника ФСБ.

– Что случилось? – поинтересовался Ян.

– Странное дело, – ответил полицейский, выдохнув облачко дыма. – Нашли шлюху. Дохлую.

– Очень необычно, – кивнул Ян.

– А ты зайди, посмотри, юморист, – полицейский бросил окурок, придавив его носком туфли. – Я, за свою тринадцатилетнюю практику, много хрени навидался, но такого не видел.

– Маша, оставайся здесь, – велел Ян. – Я скоро вернусь.

– Угу, – кивнула я.

Ян скрылся во дворе вместе с полицейским. Делать мне больше было нечего, потому я встала у водоканала, и наблюдала за водой. Но надолго погрузиться в наблюдение не получилось. Я увидела Нину Марковну, идущую по улице, и расширила от удивления глаза.

Охватило внутреннее напряжение. Попадаться ей не хотелось, но был велик соблазн проследить за ней. Она часто выходила из дома, но никогда никому не говорила, куда и зачем ходит. Судя по всему, направлялась она в сторону психиатрической лечебницы. Я даже представить себе не могла, что ей там могло понадобиться.

Нужно было где-то спрятаться. Сначала я попыталась войти во двор, в котором скрылся Ян, но меня остановил сотрудник полиции.

– Куда, гражданочка? Вам сюда нельзя.

Поняв, что припираться бессмысленно, я просто встала за патрульной машиной. Полицейских это забавляло. Они глядели на меня с усмешками, будто на прятавшуюся за углом школьницу, боявшуюся быть пойманной с сигаретой. Я лишь мило улыбалась, стараясь не пересекаться с ними взглядами.

Как только Нина Марковна скрылась за углом, я стала незаметно преследовать ее. К счастью, в дороге она не любила оборачиваться.

С задней стороны здания, где лечебницу отгораживать просто не было смысла, была дверь, крепко накрепко закрытая засовами. Подойдя к ней, бабушка с легкостью потянула ее на себя. Дверь со скрипом открылась, но засовы так и остались закрытыми, отделившись от рамы. Они были всего лишь бутафорией. В голове всплыло четкое воспоминание о том, что я когда-то пыталась открыть эту дверь, чтобы зачем-то познакомиться с психами но у меня ничего не вышло.

Бабушка вошла внутрь, и я услышала, как она спускалась по металлической лестнице. Когда шаги стихли, я осторожно подошла к дверному проему, заглянув в него. Ржавые железные ступеньки вели вниз, через несколько метров погружаясь в беспросветную тьму.