К-9: Ученик. Учитель

— Слышу-то не впервые, — сбавил тон Хаук, остро ощущая подвох, — но объяснить никто не потрудился.

— А, вот как, — усмешка на лице Джея стала совсем уж выразительной, — а кто такие шлюхи, в курсе?

— Да уж не мальчик! — оскорбленно дернул подбородком Хаук, так и чуя подтекст насмешки. Уж чем можно заниматься с девушкой наедине, он был в курсе, да и опыт какой-никакой имелся. Родной городок, конечно, радовал только старыми стервами, к которым интерес мог возникнуть разве что совсем от безнадеги. Или после пары бутылок. Зато с караванами иногда приходили и девушки. Разной легкости поведения. И со случайными знакомствами пару раз Хауку определенно везло. — Так что, этот бордель…

— В точку! И уверяю, девочки там свое дело знают.

— Ты же женат, — брякнул Хаук и тут же весь похолодел. Надо следить за своим языком. Черт возьми, надо следить! А то он Джея добьет сам и без всяких тварей! — Прости. Не отвечай. Правда.

Даже зажмурился, боясь реакции. Но в примиряюще поднятые руки ткнулся мягкий ворс полотенца:

— Вали в ванную, Хаук. Я, конечно, предложил вариант, но сегодня тебе лучше как следует отдохнуть и выспаться. И еще… А, ладно. Если что, я внизу. Узнаю, сколько тут групп имперских и вообще как дела в каньоне.

Хаук кивнул, сжав в руке полотенце, и проводил учителя взглядом. Хлопнула дверь. Джей даже толком не переоделся.

А вернулся едва стоя на ногах.

По комнате разлился стойкий запах выпивки, тут же подхваченный гуляющим ветерком и унесенный прочь сквозь вентиляцию. Кастиэль, помнится, говорил, что раньше Джей не пил. Но Хаук-то уже не первый раз видел обратное. Сначала после военных арок и нашивки Дианы Ро, потом после сорвавшейся казни. И вот теперь, наверняка из-за не вовремя и неправильно брошенных слов.

Острые коготки вины впились в душу еще сильнее, и Хаук предпочел сделать вид, что спит. Только позже, когда давно уже стих шум воды, а дыхание Джея стало спокойным и ровным, все же встал, поднял и нормально повесил на стул сброшенную черт-те как одежду.

Для извинений этого не хватит.

Вообще ничего не хватит. Хаук уже привык, что он не один. Воспринимал Джея странно, скорее как кого-то родного. Полагался и верил. Понимал, что о нем заботятся, фактически опекают. И сколько бы он ни злился на жесткие тренировки и ни стыдился слабости, у Хаука всегда была вода, еда, спокойный сон, отдых и безопасность. Там, в Пустоши, он думал что угодно, обычно оскорбительное и нецензурное.

Но никогда не опасался за свою жизнь.

Часть 2

Утро оказалось непривычно поздним.

Забег по пустыне приучил вставать чуть свет, и теперь, когда вместо жара и песка был мягкий уют шикарной кровати, Хаук не знал, что ему делать. Любая попытка расслабиться будила в душе подозрение, что вся эта роскошь — очередная подстава от Джея.

Но Джей спал. И спать будет еще долго. Пусть запахи алкоголя исчезли за ночь, Хаук знал по себе: похмелье с ветром не уходит. А тем временем организм просыпался, напоминал о проклятом беге ломотой во всем теле, которой охотно вторил зверский голод. Интересно, тут еду прямо в комнату попросить можно? От одного воспоминания о лестнице в душе рождалось острое желание послать всех по известному адресу, чтобы снова уснуть.

На ближайшие сутки-двое.

Увы, зов природы проснулся вместе с организмом. И теперь, взбодрившись заодно под холодным душем, Хаук со смесью обиды и раздражения смотрел на дрыхнущего без задних ног учителя. В голове крутились планы жестокой мести.

Тоже стащить за ногу? Облить водой? Или… взгляд как-то сам собой остановился на подушке. Хаук подкинул снаряд в руке, примерился, перехватил за уголок и от души запустил точно в рожу Джея, уже предвкушая выражение оной секунду спустя.

Висок обожгло болью.

С запозданием до ушей донесся сухой щелчок револьвера и вдогонку — испуганный голос:

— Сдурел? — Джей даже не злился. Действительно испугался куда больше, чем растерявшийся Хаук. Его глаза странно потускнели, лицо сравнялось по цвету с треклятой подушкой: — Ты на что подписать меня хочешь, мальчишка?

— Я…

Слова не пришли. Хаук поднял руку и стер кровь, размазывая по щеке. Царапина. Спасибо похмелью — заставило дать осечку. С навыком Джея это шанс на миллион. Или он просто стрелял в подушку? Поздновато дошло, что швыряться чем-то в спящего профессионала-«внешнего», да еще и стрелка, не лучшая идея. Вполне способная стать последней в жизни. Страх холодком пробежался по хребту и отпустил, уступив растерянной горечи. Хаук хмуро проводил все еще бледного Джея взглядом, покорно наклонил голову, без привычных шипов позволяя обработать рану.

— Царапина, — подтвердил Джей и отрезал: — Больше так не делай.

— Не буду.

Не будет. Но внутренний голос издевательски шептал, что думать головой, а не тем, чем обычно, Хаук научится еще не скоро. Джей к тому времени совсем поседеет.

* * *

Учебные будни нравились Хауку гораздо больше, чем тренировка до этого. Джей как всегда рассказывал и понятно, и интересно. Вместо отодвинутого прочь планшета, прямо на полу была расстелена карта того самого каньона, который вскоре предстоит увидеть вживую. Хаук старался впитать в себя каждую черточку, каждый изгиб линии, чтобы потом сравнить с тем, что предстанет перед глазами. Картинка запоминалась легко. Джей даже похвалил, когда Хаук с первого раза ответил на все вопросы и показал все заданные точки. Впервые похвалил именно вот так, довольным голосом, а не сухим кивком, после которого обязательно шло какое-то «но» и метко бьющий по гордости разбор ошибок.

Втаптывать в грязь Джей умел еще лучше, чем рассказывать.

Но проглотив очередную обиду и с огромным усилием заставив себя промолчать, Хаук однажды понял, что Джей не подбирает слов специально. Просто не задумывается, высказывает «в лоб» и не может иначе. А еще позже стало очевидно, что способ действенный. Ошибки запоминались быстро, и всё нутро препятствовало их повтору почти инстинктивно.

Каньон оказался обрывом.

Когда Хаук смотрел на карту, он как-то не задумывался, что разные обозначения и цвета действительно показывают рельеф. Настоящий рельеф. Одно дело сказать, что разница высот между двумя точками примерно три сотни. Совсем другое — увидеть эти три сотни вживую и, наконец, осознать их. Да, не раз и не два он стоял и смотрел вниз с высоты, но этот — отличался. До сих пор Хауку даже в голову не приходила мысль, что иногда нужно только спускаться. А иногда — подниматься. Без спуска. И осознание этого в очередной раз что-то сломало, изменило в привычной картине мира.

Однако спускаться вниз тоже оказалось ненужным. Джей дал Хауку несколько минут полюбоваться исчезающим в песчаной дымке видом и принялся задавать вопросы. С каждым из которых гордость Хаука за свой талант читать карту куда-то улетучивалась, сменялась раздражением, потом привычной злостью, за которой прятались растерянность и незнание. Лишь на втором десятке вопросов Хаук хоть как-то приноровился, нашел для себя способ совмещать рисунок и реальность, начал понимать. А вместе с пониманием вернулся и настрой.

— Ну, что-то в голове осталось, — наконец подвел итог Джей и резковатым кивком велел забираться назад на «летучку». — Я договаривался на полдень, остался всего час. Так что стоит показать твое задание на эти сутки.

— Сутки? Я думал, мы к вечеру вернемся в город?

— А это зависит уже от тебя. Профи справится за пару часов. Тебе, думаю, должно хватить десятка. Но… В общем, надеюсь ты прочитал и действительно запомнил все про местных. Сейчас, Хаук, всю информацию тебе разжевали и положили в рот. Перед тобой не стоит задачи что-то исследовать и узнавать самому. Еще раз: весь смысл каньона — поставить ряд полезных привычек и научить использовать знания на практике. Читать карту. Определять, что за тварь перед тобой. Учитывать известные особенности местности. Вовремя реагировать на ситуацию. Грамотно вести себя, если «что-то пошло не так»: каньон может и новичков, но Пустошью он быть не перестал. Мы на месте.

Дорога оказалась неожиданно короткой. Джей пустил «летучку» на приличной скорости, и пейзаж вокруг смазался. Ветер сносил слова, даже время будто летело вместе с ними сначала по самой кромке обрыва, потом — чуть вниз по песочной насыпи, ставшей естественным спуском в каньон. Надежда Хаука на то, что дорога даст время всё устаканить, треснула и рассыпалась. Он спрыгнул с «летучки» и, вглядываясь в обманчиво хрупкие рыжие стены, пошел вниз вслед за учителем. Песчаная насыпь стекала под своды сквозной арки, из которой едва ощутимо веяло подземной влажностью и прохладой. Джей уверенно спускался, проваливаясь по щиколотку, но велел остановиться шагах в десяти от созданного природой входа.

— Надевай очки Хаук, глаза должны быть защищены. Твоя конечная цель здесь: ты пройдешь от начала каньона и выйдешь из вот этой вот арки. Я заберу тебя уже на «летучке», и вернёмся в город. По прямой здесь около часа. Само собой, в каньоне ровной спокойной дороги не светит. А для начала небольшой тест: закрывай глаза. Я заведу тебя под арку, там посидишь неподвижно минут пять, а потом уже сам выйдешь ко мне. Как только сядешь — считай до тридцати и открывай глаза. Вопросы?

— Да вроде все ясно, — буркнул Хаук, получше вгляделся в начинающийся под аркой каменный пол и закрыл глаза. В чем подстава, он придумать пока что не мог. — Это что, проверка нервов?

— Она самая, — довольно фыркнул Джей. — Сразу поймал суть, молодец. Таймеров никаких ставить не надо, я сам скажу тебе, когда ты можешь встать и подойти.

— Понял, — пожал плечами Хаук. На удивление легкая задачка. Давление тишины и глубины он прочувствовал на собственной шкуре еще на плато, Джей это прекрасно знал. Конечно, были кой-какие проблемы… Но неужели учитель действительно думает, что он, Хаук, не справится с такой фигней, как открытая всем ветрам арка?! — Я готов.

Джей вел твердо, хотя идти вслепую поначалу казалось очень уж странным. Неуверенно ступая по текучему песку, Хаук все опасался влететь лбом в стену арки или неудачно споткнуться. Но хватка учителя на плече придавала уверенности, и у соблазна открыть глаза не осталось ни шанса. Когда ноги ощутили твердый ровный пол, а в лицо ударила затхлая прохлада, навязчивое чувство подставы уже испарилось.

И все же Пустошь действительно странная. Если бы Хаук своими глазами не видел, что через десяток-два метров арка снова выводит под пекло, он бы поверил, что находится глубоко под землей. Сюда добирались и жар, и ветер — удивительно, как этому место удалось сохранить себя в таком виде. Может, именно потому Джей устроил этот свой тест?

— Думаю, здесь сойдет, — голос учителя двоился вокруг легким эхом. — Садись. Я отойду шагов на пять — тебе хватит.

— На что хватит? — осторожно уточнил Хаук, опуская пятую точку на оказавшийся холодным камень.

— На вторую часть теста, — усмехнулся Джей. — Помнишь? Просидеть неподвижно минут пять и вернуться ко мне. Считай до тридцати и открывай глаза. А пока… — на ноги Хаука легло что-то мягкое, казавшееся склизким даже сквозь ткань штанов, — пускай у тебя полежит. Советую поменьше болтать, к слову.

Чувство подставы мгновенно вернулось, стало абсолютным, но пути назад уже сгорели. Непонятную склизкую штуку хотелось скинуть с себя к черту. А уж когда по ноге поползло что-то определенно тяжелое и живое, Хаук плюнул на счет до тридцати и резко открыл глаза. Тут же с воплем дернулся. Адским усилием заставил себя усидеть на месте. Так и не вскочил — хотя как хотелось! — и, замерев в неудобной позе, тупо таращился на угрожающе поднявшую клешни многоножку.

Многоножка таращилась в ответ.

«…твари безобидные, любят влажность и неглубокие трещины — панически всплыло в голове прочитанное вчера описание. — Живут колониями. Строят гнезда, в которых поддерживают температуру и влажность с помощью слизи. Боятся резких движений. Настоящее оружие — хвост, в котором быстро скапливается кислота. Плевок многоножки не способен навредить одежде, однако оставляет сильные ожоги на коже и очень опасен для глаз. Ядовит при попадании внутрь».

На плечо шлепнулась еще одна тварь, пошевелила усами, и первая мгновенно успокоилась.

Ухмыляющегося в сторонке Джея хотелось прибить.

Не так уж и удивительна Пустошь, когда знаешь, что тут к чему.

А многоножки тем временем прибывали. С потолка, из узких расщелин пола, подползали с боков. Все они стремились к непонятной серо-зеленой склизкой штуке, которую драгоценный учитель положил на колени. Что это такое, Хаук понять не смог. Но многоножкам оно явно не нравилось: они суетились вокруг, пытались рвать клешнями, даже грызть короткими жвалами. Но слизь поддавалась неохотно, а поврежденные места испускали дикую вонь, чем поднимали еще больше суеты и волнения. Какие к черту пять минут?! За первую из них тварей стало столько, что Хаук чуть не тонул в мерзком многолапом потоке.

— Это подставное яйцо белоклюва, — с каким-то садистским удовольствием пояснил Джей, поймав затравленный взгляд ученика. — Белоклювы водятся в лесной зоне, но их приманки работают почти на всех многоножек. Для них эта вонючая дрянь — деликатес, перед которым никак не устоять. Проблема в том, что сожрать довольно сложно. Белоклюв дожидается, пока многоножек станет побольше, а потом устраивает себе пир. Смотри осторожнее: каждый вид многоножек реагирует на слизь по-разному, но пьянеют только лесные. Остальные скорее… шизеют. Можешь идти ко мне, кстати.

Хаук криво усмехнулся. «Идти к нему» — вот спасибо! А вставать как, кто-нибудь подскажет? По словам Джея, все зависит от того, насколько Хаук хорошо запомнил прочитанное.

Ну что же…

Осталось всего-то вспомнить.

Только в голову ничего не лезло, кроме забавного факта: Джей обзывает многоножками всех подобных тварей, наплевав на возможные различия. А сейчас у Хаука полный бардак в мыслях, проклятое яйцо в ногах и нелюбовь «соседей» к движению.

Мир вокруг уже стал казаться непрерывно копошащимся месивом.

Руки дрожали, устав поддерживать тело в неудобной позе; ноги затекали от веса и постоянного мелкого движения вокруг. Озарение, как всегда, пришло с опозданием, скорее от паники, чем от ума: кому какое дело в такой суете, движется что-то рядом или нет?! Внутренне чертыхнувшись, Хаук обреченно зажмурился и чуть шевельнул ногами. Проклятая склизкая хрень наконец сползла на пол вместе с клубком вцепившихся в нее многоножек. Те, кому места не хватило, с диким скрежетом пытались вытеснить более удачливых. Шла жесткая борьба за «место под солнцем». А сам Хаук принялся под шумок отползать: сначала предельно медленно и аккуратно, потом — нашел в себе силы встать и подойти к Джею на своих ногах, а не позорно ползком. Ту фразу про «летучку» он помнил прекрасно.

Колени только все равно трясло.

— Ну так, на троечку, — усмехнулся Джей в ответ на нецензурное мнение Хаука. — В самом начале тебе повезло, иначе бы щеголял ожогом в полморды. А сейчас — еле успел. Но в любом случае: смотри.

Хаук и так смотрел. И мысленно благодарил самого себя за то, что решение валить от того бардака пришло так вовремя. Потому что битва до этого оказалась так, легкой разминкой.

— Шизеют, говоришь? — дрогнувшим голосом спросил Хаук, глядя, как многоножки беспорядочно атакуют друг друга, камни вокруг, даже стены. Борьба за остатки яйца стала походить сначала на коллективную оргию, потом — массовые самоубийства. Твари бросались на все вокруг с такой силой, что выбивали из камня крошку, ломали собственные лапы и клешни. Действительно сходили с ума. — А если б я не успел?

— Провалил бы тест, — развел руками Джей и выстрелил прямо в ком сцепившихся тварей. Синий луч ударился в одну из них и разлетелся по клубку конечностей мелкими искрами. Оргия замерла. — Запомни этот тип энергии. Красный и белый ты знаешь, есть еще синий и фиолетовый — парализаторы. Синий разрешено использовать против людей. Фиолетовый — смертелен, мгновенно останавливает работу всех органов, — Джей усмехнулся. — У импов принят как самый гуманный способ смертной казни, но часто используется в… научных целях.

— Это как? — мрачно уточнил Хаук, привычно обругав себя за лишний интерес. Ответа он знать пока не стремился, но Джей и не ответил.

— Трясти тебя перестало — пошли, покажу задание. У нас поджимает время.

Хаук молча кивнул, с трудом отвел взгляд от того, что стало с многоножками, и направился вслед за учителем к самому концу арки. Или началу? Ведь вскоре он зайдет сюда со стороны каньона, а не пустыни.

«Цель» энтузиазма не добавила.

Джей сделал всего несколько шагов по пещере и остановился у нелепо припечатанного к стене бугристого комка вонючей дряни:

— Вот. Твое задание. Скажешь сам, что это?

— Кладка, — через силу выдавил Хаук. Про это он тоже читал, да и «характерный запах» оказался описан просто удивительно точно. Отсыревшая гниль. Тяжелая вонь, так похожая поначалу на запах подземелья, вблизи вызывала тошноту.

— Молодец. Твоя задача пройти сюда от начала каньона и принести мне яйцо многоножки. Одно, больше не надо.

— И всё?

— И всё. Вопросы?

— В чем подстава?

Но на это Джей только фыркнул, хлопнул Хаука по плечу и направился к выходу:

— Штаны ототри. А то нарвёшься.

Хаук скривился и чуть оттянул заляпанную ткань. Слизь уже подсохла зеленоватой коркой, но, видимо, до сих пор представляла для местной живности интерес. Зато избавиться от нее оказалось нетрудно: корка отваливалась сама, крошилась на куски и терялась в песке. Хауку только и осталось, что протереть штаны той же жидкостью, какой Джей избавлялся от вони червя. Правда, пришлось лезть в свои запасы. За этим Джей тоже следил строго. Вернее за тем, чтобы Хаук собрал все необходимое сам, без подсказок и наставлений. Только потом проверил вещи первой необходимости, что-то добавил (включая бутыль с раствором), загадочно усмехнулся и пожелал удачи.

Тем самым заставив Хаука еще раз все пересчитать и перепроверить.

А потом еще раз.

И еще раз перед самым началом пути, пока Джей разговаривал со ссохшимся стариком — единственным жителем стоявшего у «официального» входа в каньон купола и ответственным за базу распорядителем.

Хотя «база» звучало, пожалуй, слишком уж сильно для этого места. Парочка приземистых домиков, небольшой склад, стоянка, на которой уже заняли место еще две «летучки».

— Так мы тут не одни? — спросил Хаук, когда Джей закончил разговор и вернулся.

— Разумеется, нет. Каньон большой, в нем пять основных маршрутов и множество усложненных, которые зависят исключительно от фантазии учителей. Не удивляйся, если кого-то встретишь. Ты идешь по первому основному, — Джей указал на ворота, с небрежно намалеванной на них единичкой и вручил Хауку карту. — Основной маршрут отмечен зеленым. Ты должен держаться его максимально четко, но можешь как-то обойти любое из мест, если не видишь иного выхода. Вопросы появились? — Хаук покачал головой. — Значит, появятся после. Твое время — сутки. Отсчет уже пошел и закончится в следующий полдень. Связи со мной не будет.

На этих словах Хаук все же похолодел и нервно сглотнул. А Джей, черт бы его побрал, только добавил напряжения:

— С того момента, как за тобой закроются ворота, и до конца пути ты предоставлен сам себе. Сам рассчитываешь привалы, сам ищешь для них место, сам распределяешь воду и еду, сам выбираешься из той задницы, в которую сам же и влипнешь. Удачи!

Как в тумане Хаук вяло ответил на улыбку, ощутил ободряющее похлопывание по плечу, покорно прошел сквозь ворота и рывком пришел в себя, когда те захлопнулись за спиной, оставив наедине с песчаной тишиной и сюрпризами Пустоши.

Первой пришла растерянность.

За ней — страх.

За ними — привычная злость, неизменно помогающая взять себя в руки.

Хаук не торопился бросаться вперед. Снова расстелил перед собой карту, провел пальцем по четкой линии маршрута, будто это поможет совместить реальность и схему. Огляделся, поднял голову, постарался найти в очертаниях уходящих вверх стен что-то схожее с отметками карты. Глубоко вдохнул и выдохнул снова. Опустил очки. Подбодрил себя парой ёмких словечек в адрес Джея, подхватил рюкзак и сделал свой первый самостоятельный шаг по Пустоши.

Чем опасен Каньон Новичков?

Двумя видами многоножек, песчаными крабами, которые их жрут, и природой. Джей много говорил о том, что дно каньона похоже на улей, а песок обманчив и прячет под собой самые разные ловушки. Еще Хаук знал, что один из основных местных маршрутов ведет в подземелья. И именно наличие последних создает основную угрозу каньона: зыбучие пески.

Но все шло хорошо. Дорога ложилась легко, многочисленные островки песчаной породы и навыки высотника помогали обходить опасные места. Каньон поднимался вокруг причудливыми колоннами. Они оживляли пейзаж; спустя какое-то время Хаук даже начал замечать в самых странных из них какие-то образы. Это спасло от одиночества. Спасло и от лишних мыслей. Хаук быстро понял, что вполне способен идти здесь сам, нашел уверенность в себе, выгнал прочь сомнения и, вооруженный привычной внимательностью, ускорился.

Солнце пекло. Время незаметно утекало вместе с потом и водой из фляги.