Тайны океанской бездны

Новое исчезновение 5 марта того же года произошло теперь уже совсем близко от Флориды, в неглубоких и относительно защищенных водах залива Флорида-Бей на юге. На этот раз, словно в насмешку над ведущими поиски измученными спасателями, были «оставлены» следы, определенные признаки гибели пропавших людей.

Знаменитый тогда жокей Эл Снайдер отправился вместе с двумя своими друзьями на яхте «Эвелин К» половить рыбу к островам Флорида-Кис. Неподалеку от острова Сэнди-Ки, в десяти милях от полуострова Кейп-Сейбл на юго-западе Флориды, трое мужчин поставили яхту на якорь и уплыли к близлежащим отмелям в небольшом ялике.

По прошествии какого-то времени патруль береговой охраны обнаружил, что они не вернулись на яхту. Начались обычные поиски. Из ближайшего городка Эверглейдс вышло несколько рыбачьих ботов. Потемневшие от солнца, загрубевшие на соленых ветрах моряки-рыболовы, которые выросли на островах и знали, каково дрейфовать под палящим солнцем или, хуже того, оказаться в кишащих москитами топях без пресной воды и с устрицами в качестве единственной пищи, добровольно присоединились к морякам из береговой охраны, с тем чтобы обшарить все уголки в округе.

К концу второго дня поиски все еще ничего не дали. А тем же вечером было найдено весло с ялика, потом шляпа. К этому моменту район исчезновения «оккупировала» уже целая поисковая армия в количестве более восьмиста человек, включавшая береговую охрану, спортсменов, проводников-рыбаков и армейскую боевую группу для действий в джунглях, на амфибиях. Бирюзовые воды залива у отмелей бороздило около сотни судов разных типов, над ними проносились самолеты, их было не менее пятидесяти, военных и частных, которые вели поиск также и над джунглями островов.

Наконец ялик был найден. Он лежал пустой среди корней мангрового дерева на берегу одного безымянного островка недалеко от острова Рэббит-Ки в шести милях к северу от яхты.

После этого поиски возобновились с удвоенной энергией, так как времени не погибнуть от изнурения у пропавших людей, если они были еще живы, оставалось все меньше. Собаки-ищейки и проводники вели поисковые партии сквозь прибрежные топи и по берегам тихих лагун. Жена исчезнувшего жокея отказывалась верить в неизбежное. Друзья Снайдера были с ней в этом заодно. Во всяком случае, представлялось невероятным, чтобы при столь масштабных поисках не будет найден хотя бы один человек или тело.

Эти же друзья назначили вознаграждение в пятнадцать тысяч долларов тому, кто предоставит неопровержимые доказательства их гибели. Был зафрахтован дирижабль, и с него встревоженные завсегдатаи скачек, поклонники Снайдера, обозревали атоллы и мысы, где продолжали кружить армейские вертолеты, а пешие солдаты прочесывали буйно поросшую местность, переговариваясь между собой с помощью портативных раций. Но ни Эла Снайдера, ни двух его товарищей так больше никто и не увидел.

Не прошло и года, как случилась новая беда. Ранним утром 28 декабря 1948 года командир корабля Роберт Линквист из Форт-Майерса, что на юго-западном побережье Флориды, сменил второго пилота у штурвала своего транспортника DC-3, плывшего по предрассветному небу в сторону США. Самолет, принадлежавший компании «Айрборн транспорт инкорпорейтед» (Нью-Йорк) следовал из Сан-Хуана (Пуэрто-Рико) в Майами. Вторым пилотом у Линквиста был Эрни Хилл из Майами, и оба флоридца уже не раз летали этим рейсом. Позади было около одной тысячи миль, оставалось пролететь всего пятьдесят, и в четыре часа тринадцать минут Линквист отправил в аэропорт прибытия свое раннее радиосообщение, указав координаты местонахождения и объяснив причину небольшого опоздания (они должны были приземлиться в Майами в четыре часа три минуты). Примерно в это время в кабину пилотов, должно быть, зашла стюардесса Мери Беркс, которая принесла им кофе и сообщила о состоянии тридцати пассажиров, в том числе двух детей. Большей частью это были пуэрториканцы, которые возвращались в США после празднования Рождества у себя на родине.

Это был приятный рейс, проходивший в обстановке общей доброжелательности, пассажиры пели рождественские песни. Теперь в салоне с приглушенным освещением было тихо. Хотя по ночному небу вместе с DC-3 двигались и отдельные облака, полет проходил гладко, и далеко внизу уже показалась длинная цепочка еще погруженных в утреннюю дремоту островов Флорида-Кис (бюро погоды Соединенных Штатов позднее объявило, что было невероятным, чтобы какой-то самолет упал в этот день по причине плохой погоды). А затем… он исчез. Внезапно. И совсем, не осталось ничего, ни куска серебристой обшивки, хорошо заметного на суше при свете дня, ни спасательного жилета, плавающего на воде, ни хотя бы стай акул или барракуд у поверхности.

И снова были начаты поиски с воздуха, на воде и на суше. Сорок восемь самолетов береговой охраны, ВМС и ВВС сосредоточили в районе залива Флорида-Бей и Флорида-Кис, где еще была свежа память об исчезновения Эла Снайдера. Это была все та же прозрачная, как джин, вода глубиной всего три-четыре метра, и самолет такого размера был бы хорошо виден даже на самом дне.

На DC-3 имелись три спасательных плота на десять человек каждый и индивидуальные спасательные жилеты на всех пассажиров. На нем даже был установлен портативный радиопередатчик «Гибсон Герл», предназначенный для автоматической отправки сигналов SOS. Ни одного такого сигнала перехвачено не было. Поступило сообщение о замеченных на побережье Кубы телах, но оно оказалось ложным. Все же регион поисков был расширен и охватил район Карибского моря и Мексиканский залив, а на севере южное побережье Флориды до района Эверглейдов (болотистой части Флориды). На третий день установилась дождливая ветреная погода, которая затруднила поиски. Но на самом деле это особого значения уже не имело. Не нашли ничего.

Еще один «Тюдор»

Спустя три недели крупное оперативное соединение ВМС США проводило маневры к югу от Бермудских островов. Погода стояла хорошая, небо было ясным, море спокойным. Ничто не предвещало нового исчезновения, между тем в этом голубом безоблачном небе девятнадцать человек на борту самолета «Британских южноамериканских авиалиний» неслись к своей гибели со скоростью триста миль в час. Это был четырехмоторный пассажирский лайнер «Тюдор» фирмы «Авро», который носил название «Стар Ариэль» и являлся однотипным самолетом со «Стар тайгером», пропавшим в океане меньше года назад. Он вылетел с острова Бермуда 17 января 1949 года вскоре после рассвета, в семь часов сорок две минуты, и следовал в аэропорт Кингстона на Ямайке, до которой было пять часов и пятнадцать минут лета; на борту находились тринадцать пассажиров и экипаж из шести человек под руководством командира Дж. Мак-фи. Самолет совершал перелет из Лондона, который должен был закончиться в Сантьяго, Чили.

На борту «Тюдора» имелся запас топлива на десять часов полета. Находясь в ста восьмидесяти милях к юго-западу от Бермуд (по другим сведениям — в трехставосьмидесяти милях), примерно через час после вылета, командир Макфи, ветеран трансокеанских перелетов, отправил радиограмму с уведомлением, что он меняет частоту, чтобы связаться со службами наземного управления Кингстона. Это было последнее, что известно о «Стар Ариэле». Больше никаких сообщений не поступило — ни сигнала SOS, ни малейшего намека на какие-то проблемы — ничего. Вскоре между Бермудами, Кингстоном и Майами но радиоволнам понеслись краткие запросы и распоряжения. Штаб-квартира береговой охраны по проведению спасательных операций в Майами вызывала спасательные самолеты с баз вдоль атлантического побережья аж до самого Массачусетса. Пятая спасательная эскадрилья ВВС, базирующаяся на взлетном поле Мак-Дилл в Тампе на Флориде, стала одновременно воздушно-десантной. Указания также были даны и тому оперативному соединению ВМС, занятому маневрами поблизости, и к поисковой операции немедленно подключились два быстроходных авианосца. Другие корабли также меняли курс и направлялись к району поисков. Оба авианосца, 80000-тонный «Кирсардж» и 27 000-тонный «Лейтс», возглавили группу кораблей, которые вели розыски к северу от Кубы. В эту группу также включились легкие крейсера «Фарго», «Портсмут» и «Хантингтон» в сопровождении шести эсминцев.

Между Кубой и Ямайкой пропавший самолет искали 45 000-тонный линкор «Миссури», легкий крейсер «Джуно» и четыре минных тральщика. Проклятую тайну исчезновений надо было разрешать теперь или никогда, вряд ли следовало ждать возникновения такой возможности в будущем. Шести двухмоторным летающим лодкам береговой охраны теперь содействовали десятки палубных самолетов «Кирсарджа» и «Лейте». Сошли со своих курсов и подключились к поискам также два гражданских судна. Тысячи острых глаз, тренированных специально для такой работы, пристально всматривались в казалось смеющееся над ними море. Все напрасно.

Были еще и другие пропажи в этом районе: государственные и частные самолеты, рыбачьи боты, яхты. И всегда отчетный документ по такому делу заканчивается одной и той же зловещей пометкой: «Никаких следов не обнаружено».

Глава VI[6]

АТЛАНТИДА:

СТРАНА ПОД ВОДОЙ

Игнейшиус Доннелли: видение Атлантиды

Френк Джозеф

_{Август 1989 года}

Доннелли явственнее, чем кто-либо другой, увидел аналогию между древней Атлантидой и современной Америкой.

Невысокий, коренастый мужчина сидел за столом из орехового дерева и что-то писал. Он был один в комнате, рядом с ним стояли лишь высокие полки с его любимыми книгами. За окнами стояла поздняя и промозглая в этом речном районе Миннесоты осень. В стекла резкими порывами бился холодный ветер. Посередине комнаты стояла франклиновская печка (железная печка с усиливающими обогрев дефлекторами, изобретенная Бенджамином Франклином. — Прим. перев.), которая разливала тепло и сияние по всей библиотеке. Человек писал в ровном желтом свете масляной лампы, но его мысли были так же мрачны, как темнота за окном. Сегодня был день его рождения, который только ухудшал его состояние, все поздравления обожающей его семьи днем казались ему грустными и ироничными. Сосредоточившись, он выплеснул душевную боль на страницы дневника:

«Третье ноября 1880 года. Увы-увы! Сегодня мне сорок девять лет, и это печальный день. Все мои надежды растаяли, а будущее кажется мрачным и беспросветным. Моя жизнь — это цепь сплошных неудач и ошибок. Мои надежды не оправдались, и я больше ни на что не надеюсь. Увы-увы. Все, что я могу сделать теперь, — это принять свою проклятую судьбу! Удручающая картина для мужчины на пороге пятидесятилетия».

Он закрыл дневник и уставился на свет лампы. В памяти пронеслись годы, которые привели его к такому финалу. Утопическая мечта о постройке идеального общества на берегах реки Миссисипи потерпела крах. Когда-то он был заместителем губернатора штата, но сейчас сто политическая карьера лежала в руинах. Ни К чему не привела и работа в качестве издателя и редактора. Даже фермерское хозяйство в графстве Стивенс, пострадавшее от засухи и нашествия саранчи, развалилось. Подавленный растущими долгами и своей неспособностью обеспечивать семью, он вышел из-за стола и прошелся по комнате, пытаясь стряхнуть с себя груз забот. Он запустил свои сильные пальцы в густые темно-рыжие волосы, тяжело вздохнул и выдохнул воздух, покоряясь судьбе.

Обернувшись за утешением к своим обожаемым книгам, которые размещались вдоль всех четырех стен, он посмотрел на открытую коробку, спрятанную в темном углу библиотеки. Он знал, что в ней, и придвинул коробку поближе к свету. Там находилась огромное собрание написанного материала, результат его многолетней работы в родном городе Сент-Поле, Филадельфии, и в библиотеке конгресса в Вашингтоне, округ Колумбия. Всю свою жизнь он страстно любил историю, а его страсть к чтению имела одну цель — понимание истории человечества с древнейших времен. Но, изучая историю, он так и не смог обнаружить недостающего, как он чувствовал, звена между первобытным и цивилизованным человеком. Эта деталь в глобальной картине происхождения человека была утеряна. Решение данной загадки было для него так же важно, как разрешение современных политических проблем. Все то время, пока он был «отцом-основателем», землевладельцем, издателем и политиком, его занимал, чрезвычайно будоража воображение, один вопрос: где и как возникла первая цивилизация? И ответ, как он был уверен, находился где-то в его записях.

Яркая вспышка воспоминаний мгновенно затмила ночное отчаяние. В его голове созрела новая идея, новая надежда. Из этого бессистемного материала он сделает книгу. Небывалую и небесспорную, однако подкрепленную впечатляющими серьезными свидетельствами и логическими аргументами. Публикация этой книги, несомненно, принесет успех. К нему наконец придут слава и благополучие, до сих пор ускользавшие. Воспоминания о прошлых неудачах и нынешнее отчаяние растаяли в огне мощного творческого замысла. Ум Доннелли поглотили новая цель, замыслы и жажда творчества. К середине марта следующего года работа была закончена, и Доннелли отправился в Нью-Йорк на поиски издателя. С собой он вез толстую пачку непереплетенных страниц своего манускрипта.

Путешествие из Сент-Пола в купе первого класса заняло четыре часа и обошлось в тридцать долларов. Оказавшись в Нью-Йорке, он начал с самого известного американского издателя, Харпера, и сразу попал в точку. Редакторы были настолько увлечены его исследованием, что согласились не только его опубликовать, но и, что не менее важно, устроить книге рекламу. Возвращаясь в Миннесоту, новоявленный писатель остановился в знаменитом «Палмер-хаусе», фешенебельной гостинице в центре Чикаго, чтобы побаловать себя бифштексом за тридцать пять центов. Первые гранки он получил 22 июля из издательства Харпера и с восхищением записал в своем дневнике: «Я чувствую себя как мать, которая слышит первый крик своего первенца. Возможно, он будет недоразвитым, но мое сердце трепещет».

Доннелли получал почти только одни благоприятные отзывы, публиковавшиеся в ведущих газетах страны. Реакция на книгу превзошла его самые смелые ожидания. Спустя семь лет после выхода в свет книга выдержала двадцать три американских и двадцать шесть британских изданий, практически за одну ночь превратившись из национального в международный бестселлер. Доннелли получил благодарственное письмо с поздравлениями на четырех страницах от знаменитого британского премьер-министра Уильяма Гладстона и в тот день признался в своем дневнике: «Я оглядел себя и не смог сдержать улыбки: человек, которому было адресовано письмо одного из самых могущественных лиц Британской империи, сидел в занесенной снегом деревушке в брюках с рваной штаниной и жакете, на котором не хватало доброй половины пуговиц». Однако благодаря успеху своей книги «Атлантида, мир до потопа» он очень скоро смог купить себе и новые брюки, и новый жакет — с золотыми пуговицами. С той ночи отчаяния в свой сорок девятый день рождения Доннелли преуспел неслыханно.

Это была необыкновенная и откровенная книга, написанная удивительным, одержимым человеком. В ближайшие годы после публикации она стала настоящей библией атлантологов, а Игнейшиус Доннелли — основоположником современной Атлантологии — области знаний о древней цивилизации Атлантида. До этого многие воспринимали Атлантиду просто как некую коллективную мечту, поэтический образ. Между тем ее существование нашло определенное отражение в античных мифах, а самое раннее известное письменное упоминание о ней относится к четвертому веку до нашей эры, Древнегреческий философ Платон говорит об Атлантиде в двух диалогах: в «Тимее» и «Критии». Согласно Платону, впервые в Греции об Атлантиде сообщил за двести лет до него известный афинский законодатель Солон, который, в свою очередь, услышал о ней от главного жреца храма богини Нейт (которую Геродот отождествлял с Афиной) в египетском городе Саис. Почти сто лет после смерти великого философа об этих его работах ничего не было известно, пока в 260 году до нашей эры один из его последователей, философ Крангор, по собственному почину не отправился в Нижний Египет, где нашел эти бережно хранящиеся труды Платона, написанные на вощеных дощечках.

Крантор также был выдающимся знатоком Александрийской библиотеки, центра классического образования Древнего Мира. Там история Атлантиды была изложена как достоверный эпизод ранней истории. Об Атлантиде писали и другие выдающиеся умы той эпохи, включая Страбона, главного хрониста Римской империи.

Упоминая об исследованиях испанского историка Посейдона Родосского, он замечает: «Он совершенно прав, цитируя мнение Платона о том, что к преданиям об острове Атлантида следует относиться как к чему-то более серьезному, чем просто притче».

В истории Платона рассказывается о великом городе, который процветал в доантичные времена где-то на острове в Атлантике, за Гибралтарским проливом. Атлантида была столицей материально благополучной и политически сильной империи, обладавшей развитой технологией, величием и великолепием искусств высокой цивилизации. Люди издавна были мудрыми и добродетельными, но мало-помалу они начали меняться, от поколения к поколению стали делаться все более алчными и агрессивными и в конце концов затеяли захватническую войну против Греции и Египта. В период ведения активных боевых действий Атлантида была внезапно разрушена некоей ужасной подземной силой, которая «в течение одного дня и одной ночи» отправила весь остров и большинство его обитателей на дно океана.

В Александрийской библиотеке хранилось великое множество материалов об Атлантиде. Практически все они были потеряны, когда великолепное здание разрушили религиозные фанатики во время ожесточенных столкновений между язычниками и христианами в 391 году, на закате Римской империи. Рассказ Платона был признан церковью ересью, и тому было две причины: Атлантида не упоминалась в Библии и не вписывалась в скрупулезную хронологию теологов, которые датировали создание Богом мира 5508 годом до нашей эры.

Последующие темные века сопровождались дальнейшим разрушением классического мира. Атлантида и большинство достижений античной цивилизации были забыты. Тысячу лет спустя, во времена Ренессанса, описанная Платоном история была по существу повторена испанскими конкистадорами, которые подивились сходству Нового Света, который они завоевывали, с «Внешним Континентом», описанным в повествовании про Атлантиду. К погибшему острову-городу проявили серьезный интерес ряд выдающийся ученых и мыслителей, среди них Афанасий Кирхер — священник-иезуит из Вюрцбурга, занимавшийся физикой, естественными науками, лингвистикой, древностями; Франсиско Лопес Гомара — личный картограф испанского короля и сэр Фрэнсис Бекон, лорд-канцлер при короле Якове I, философ и родоначальник английского материализма, которому через триста лет предстояло сыграть очень важную роль в жизни Игнейшиуса Доннелли.

Однако они не смогли добавить к сведениям Платона ничего нового. За последующие три столетия Атлантида в сознании людей постепенно опять отошла в область мифов. Чаще напоминания о ней можно было встретить в художественной литературе, например, в романе Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой» и стихотворении Эдгара По «Город в море». Главным достижением Доннелли было применение научного подхода к истории Платона, что позволило превратить ее из вызывающего сомнения исторического повествования в заслуживающий доверие источник. Он улучшил свой метод новейшими достижениями в области геологии, ботаники, сравнительной мифологии, археологии, антропологии и лингвистики и представлял свои аргументы в ясном, убедительном, рациональном и хорошо читаемом изложении. В своих выводах он пошел дальше изначальной оригинальной греческой версии, для того чтобы показать, что Атлантида была источником ранней цивилизации, местом, где человечество поднялось из варварского состояния в организованное общество, и первоисточником, откуда вышли все культуры по обе стороны Атлантики. Это было совершенно новое, неслыханное до тех пор утверждение, но логическое изложение обильного материала, почерпнутого из современных источников, казалось бесспорным.

Популярность, которую Доннелли приобрел в качестве основоположника Атлантологии, превзошла его репутацию политического деятеля, и даже его давние политические недруги, такие, как газета «Сент-Пол диспатч», не могли не восхищаться публично его успехами, как автора одной из наиболее значительных книг столетия. Его Атлантида стала темой праздника Марди-Гра в Новом Орлеане с красочным карнавалом, балами и парадами с участием ряженых и джаз-оркестров и фестиваля Иволги в Балтиморе в 1883 году. Тремя годами позднее его провозгласили «Герцогом Атлантиды» на зимнем карнавале в Сент-Поле. Как писал его биограф: «Тысячи людей, обыкновенно не читавшие и не следившие за появлением новых книг, подпали под воздействие работы Доннелли, и многие купили ее».

Однако почему эта книга, какой бы интересной она ни была, вызвала такой энтузиазм как в интеллектуальной среде, так и у простых людей всего мира? Объяснение может быть найдено в том времени и особенно в общем настроении, обычно не высказываемом, которое царило в Америке в конце XIX века. Американцы чувствовали, что разрушительная гражданская война и финансово-промышленный рост впоследствии привели страну к серьезному отступлению от их духовного, идеалистического начала последней четверти прошлого века.

Американцы знали, что их Америка началась со знаменитой экспедиции Колумба, укрепилась благодаря пуританскому ригоризму первых поселенцев-пилигримов, добилась небывалой политической свободы и распространилась на весь обширный континент безграничного богатства и красоты, благодаря личной самоотверженности, уверенности в своих силах, стойкому идеализму и чувству общности американцев. Теперь же эти, как казалось, исключительно американские достоинства превратились в расхожие словеса амбициозных политиканов, которые постоянно пережевывали их в своих выступлениях и заявлениях, пытаясь нажить политический капитал.

Атланты тоже были великой и счастливой нацией — мощной, активной, богатой, настоящим маяком свободы и просвещения для остального мира. Однако война прервала мирное развитие этой цивилизации. Охваченные материализмом и стремлением к личной выгоде, люди отвернулись от этических принципов и идеализма своих предков. Они позволили себе превратиться из величественной нации, почитавшей свободу и естественность, в низкую толпу, одержимую удовлетворением личных прихотей и бесконечной погоней за богатством. За предательство былого величия боги послали на Атлантиду катастрофу столь ужасную, что память о ней навсегда врезалась в коллективное сознание человечества и нашла отражение в так называемой легенде о всемирном потопе. Может быть, размышляли многие, небеса готовили похожую судьбу и для Америки, которая теперь училась сочетать старые принципы с новой алчностью.

Зловещая аналогия между допотопной Атлантидой и Америкой XIX века не могла остаться незамеченной, осознание этой связи и лежало в основе такого интереса к книге Доннелли. Она не могла появиться более своевременно. Атлантида была и осталась историческим уроком, который следовало выучить, именно в этом и заключалось значение книги. Нет нужды говорить, что Атлантида являлась колыбелью цивилизации, а ее жители были наделены способностями к искусству и наукам в то время, когда Египет и Шумер были еще только безжизненными пустынями. «Мы не можем убежать от истории», эти зловеще прозвучавшие слова президента Линкольна все еще жили в мыслях американцев, которые видели в погибшем острове Доннелли отражение тревожного положения в их собственном обществе.

В самом деле, Игнейшиус Доннелли являлся именно таким человеком, который был способен возродить к жизни Атлантиду, хотя бы в сознании людей. Работа, которую он должен был проделать, была очень сложной для дипломированного ученого, особенно ученого Викторианской эпохи, который фактически являлся узким специалистом, чья компетентность, как правило, ограничивалась рамками его отрасли знаний. Доннелли же отличали два достоинства, которые подвели его к выполнению данной задачи. Вне всякого сомнения, он обладал истинно энциклопедическим умом, вмещавшим весьма широкий диапазон знаний. Жадное, быстрое чтение со времен молодости, постоянное любопытство и страстный интерес к жизни сделали его, по существу, современным человеком Возрождения в полной мере. Не просто так он был известен, как «мудрец из Нинингера», города, который он помог основать в пятидесятые годы XIX века.

Кроме того, что очень важно, Доннелли был горячим сторонником истины. При этом он изумлял своих современников, меняя союзы и партии, в которые вступал — от республиканцев и демократов до всяческих независимых объединений, — как перчатки. Частые смены политических взглядов сделали его в глазах многих лицемером и совершенным оппортунистом. Для них он был «настоящей загадкой без отгадки», «криптограммой без ключа». Еще долгое время после его смерти «его постоянство и непостоянство не поддавались пониманию». Однако его политическая подвижность была лишь средством достижения цели. Насколько несгибаем он был в своих идеалах, настолько же гибок в тех методах, которыми пытался достичь их реализации. Как совершенно справедливо отметил современный историк из Нинингера, «эти политические партии были неустойчивыми, а Доннелли просто присоединялся к той, которая в данный момент поддерживала его взгляды. Это был человек, обладающий большей мудростью и принципиальностью, необходимой для управления страной, чем политики, которые занимались своей личной выгодой».

Именно раскрепощенность ума позволила Доннелли собрать весь обширный материал об Атлантиде и представить его в ясном и понятном виде. Доннелли показал себя не как интеллектуальный сноб, желающий поразить своих образованных собратьев, а как истинный ученый, желающий донести некое важное послание до всех. Как правильно написал недавно один журналист, «безусловно, было что-то в его послании и в самой его личности, что привлекало значительную часть его современников, в независимости от того, в какой форме эго послание было изложено».

Доннелли явственнее, чем кто-либо другой, увидел аналогию между современной Америкой и древней Атлантидой. Из собственного опыта он знал, каково, будучи членом сената штата или конгрессменом, бороться за интересы фермеров и шахтеров с бездушной властью денег. Эту борьбу он проиграл, но получил хороший урок, в результате горечь его личного поражения трансформировалась в тревожащую историческую иронию, которой пропитаны все страницы его «Мира до потопа».

Еще до поступления в печать первого издания Доннелли приступил к работе над продолжением. Обратившись к своей объемистой коллекции мифов народов всего мира, он выбрал те, где описывалась катастрофа «небесного» характера, которую он интерпретировал как столкновение с Землей кометы. Доннелли чувствовал, что это событие связано с гибелью Атлантиды, однако в 1882 году еще не имелось достаточно данных, чтобы это подтвердить. Основываясь на геологических открытиях своего времени, Доннелли пришел к выводу, что последний ледниковый период был вызван падением кометы. Он был неправ, однако его современники-ученые оказались еще более неправы, полагая, что ледниковые периоды возникали из-за смещения земной оси или вследствие изменения магнитного поля. Лишь в семидесятые годы XX века геофизики и астрономы сошлись во мнении, что ледниковые периоды на нашей планете напрямую связаны с активностью солнечных пятен.

Хотя главная идея его «Рагнарека», как он назвал свою книгу в честь знаменитого эпического мифа (скандинавский «Рагнарек», «судьба (гибель) богов», повествует о гибели богов и всего мира, следующей за их последней битвой с земными чудовищами и носящей характер космической катастрофы) была опровергнута научными открытиями почти столетие спустя, вторая тема книги оказалась гораздо более состоятельной. Доннелли стал первым автором, кто предположил, что Земля неоднократно за свою историю испытывала падения космических тел. Однако эта идея была осмеяна еще громче, чем его теория ледниковых периодов и почти единодушно отвергнута современниками. Лишь новые теоретики (Гербигер, Беллами и Великовский), игнорируемые авторитетными представителями академической науки «сумасшедшие» в начале следующего столетия восприняли гипотезу Доннелли, которую он вывел в результате своего блестящего исследования соответствий между мифами Старого и Нового Света.

Только в 1930 году метеоритный кратер в Аризоне был официально признан учеными результатом сильного космического столкновения. Сорок лет спустя, скоропостижное вымирание динозавров связали с падением на Землю астероида. В 1980-х годах некоторые астрономы пришли к выводу, что Луна появилась после того, как некий массивный объект, возможно, малая планета, упала на молодую Землю, выбив колоссальное количество обломков и разбросав их по космосу. Благодаря гравитационному полю Земли эти осколки за миллиарды лет соединились, и у Земли появился свой спутник — Луна. С развитием аэрофотосъемки и в особенности орбитальной космической съемки на земном шаре были обнаружены буквально десятки кратеров, появившихся в результате таких столкновений, некоторые из них достигают в диаметре сорока миль.

Догадка Доннелли относительно того, что гибель Атлантиды была вызвана каким-то воздействием из космоса, была поддержана одним из немецких пионеров ракетной техники и коллегой доктора Вернера фон Брауна, работавшим вместе с ним в знаменитом испытательном центре в Пенемюнде. Этот человек, Отто Мак, который также является изобретателем шноркеля (устройства подводной лодки для забора воздуха снаружи и выброса отработавших газов при плавании на перископной глубине), показал, что две глубокие морские впадины около побережья Южной Каролины являлись кратерами, образованными распавшимся астероидом, который упал на океанское дно и вызвал цепную реакцию сейсмической активности вдоль Срединно-Атлантического хребта, геологически нестабильного разлома, проходящего как раз через то место, где располагался остров Платона. В 1965 году вышла книга Отто Мака «Секрет Атлантиды», и до сих пор ни приведенные в ней доводы, подкрепленные фактическими данными, ни научный его авторитет не были подвергнуты сомнению.

Спустя три дня после завершения «Рагнарека» Доннелли начал работать над книгой «Бог и Солнце», посвященной исследованию религии Атлантиды. Однако жесткое неприятие его «Рагнарека», слишком смелой для того времени книги, привело его в уныние, и он вернулся в политику, оставив свой труд незавершенным.

Сегодня оппоненты Доннелли рвут в клочья его «Атлантиду», отвергая геологию и издеваясь с удобной позиции научных достижений конца XX века над его интерпретацией фактов. Однако даже один из его самых неумолимых критиков Е. Ф. Блейлер написал: «Весьма удивительно, что Доннелли, по существу, шел в ногу с развитием американской археологии. Его изыскания в Центральной и Южной Америке также были весьма своевременными. То же самое можно сказать и о его археологических исследованиях в Старом Свете. Что касалось антропологии, Доннелли хорошо знал и активно использовал ключевые книги по лингвистике».

Наиболее удачным оказалось его сравнительное толкование мифов, которое выдержало испытание временем. Некоторые его заключения в области геологии не подтвердились, однако это едва ли должно удивлять, если учесть, сколько нового стало известно о земной коре за последнее столетие. Доннелли исходил из данных современной ему геологии, и будет неграмотно и нечестно умалять уровень знаний, достигнутый нашими предками. Тем не менее следует отдать должное Доннелли, поскольку большая часть его работы была не только подтверждена последующими исследованиями, но некоторые его предположения превосходили существующий на тот момент уровень знаний.

Не следует думать, что его исследования в области геологии оказались совершенно бесполезными. Если Атлантида и не являлась, как он предположил, континентом с перешейками, соединяющими ее с Южной Америкой, то его исследования в области Срединно-Атлантического хребта предвосхитили результаты, полученные через восемьдесят лет с помощью гидролокатора, согласно которым «вдоль тянущегося с севера на юг мощного излома дна Атлантического океана были обнаружены протяженные цепи активных и потухших вулканов». Потоки донной лавы были сфотографированы только в 1970-х годах, а Доннелли еще в 1881 году написал, что «великий огонь, разрушивший Атлантиду, продолжает тлеть в глубине океана».

Именитые ученые не любят Доннелли не потому, что часть его исследований устарела или выводы, сделанные им, неверны. Если бы это было так, то в числе отверженных оказались бы и Кеплер, и Ньютон, и Дарвин, и многие другие творцы науки. Доннелли достается оттого, что он не принадлежал к закрытому кругу выпускников колледжей, владельцев дипломов и обладателей научных степеней. Хуже того, он преуспел в популяризации науки и истории, не обладая университетским образованием, но всецело благодаря силе своего незаурядного ума и богатейшего воображения.

Еще до выхода книги в свет Доннелли выразил в своем дневнике беспокойство, что «Мир до потопа» может провалиться, «потому что я провинциал по месту жительства и имени в научном мире не имею; люди же привыкли с благоговением взирать на Иерусалим и думать, что ниоткуда, кроме как из Назарета, ничего замечательного появиться не могло. Новичку очень трудно сделать так, чтобы ему поверили». Вместе с тем в первой же главе своей книги он демонстрирует изрядную самоуверенность: «Тот факт, что в течение тысячелетий история Атлантиды воспринималась как легенда, ничего не доказывает. Неверие возникает из невежества, тогда как скептицизм — порождение интеллекта. Люди, жившие в прошлом, совсем необязательно знают об этом прошлом лучше всех». Это самое первое утверждение прекрасно определяет беспристрастный тон всей книги.

Возможно, мы сможем лучше оценить Доннелли, если будем знать об атмосфере в американском обществе в то время. Наука и история были монополизированы интеллектуальной элитой, и это создавало дистанцию между нею и простыми людьми страны. «Мир до потопа» стал своеобразным мостиком через эту все ширящуюся пропасть, он разбудил воображение миллионов людей, подвигнув их к размышлениям на более высокие, даже возвышенные темы. Эти люди, безусловно, должны быть очень благодарны за это человеку, который сам всегда считал своим самым большим достижением создание Национального бюро образования, одобренное палатой представителей в 1866 году, означавшее рождение народного образования в Америке.

С момента первой публикации книги прошло более ста лет. Уже четыре поколения читателей побывали в «Мире до потопа», пережив на его страницах потрясающее реально-фантастическое, расширяющее сознание приключение. Книга до сих пор очень популярна. Она отличается большим количеством серьезной информации, изложенной автором в захватывающих подробностях, которую он собрал в ходе долголетних исследований. Книга увлекает и заставляет задуматься большинство тех, кто ее читает. Известный шотландский историк и специалист по мифам Льюис Спенс, который в первой половине XX века заменил Доннелли в качестве ведущего атлантолога, признавал, что «любое отступление от его генерального метода будет бесполезным и неразумным. Его общие принципы хорошо известны, и за них выходить не стоит». Спенс подтверждает, что этот метод «в своей правильности и целостности. до сих пор не вызывает возражений».

За последние сто лет вышло более пяти тысяч книг и крупных статей об Атлантиде на двух десятках языках, которые являются прямыми производными от «Мира до потопа», по-прежнему лучшей книги в своем роде. Кроме благоговения и воодушевления, переживаемых автором и передающихся читателю, сильное впечатление, безусловно, производит оживление гемы Атлантиды, увод ее из безжизненной дискуссии о мертвом прошлом. Он переносит ее для знакомства и постижения в настоящее, но также обозначает определенные перспективы на будущее; в первой же главе мы читаем: «Дальнейшие исследования и открытия должны, я уверен, подтвердить правильность заключений, к которым я пришел».

И в «Мире до потопа», и в «Рагнареке» он зашел в своих исследованиях Атлантиды, самих по себе совершенно новых, так далеко, как только позволял уровень технических достижений второй половины XIX века. Да и сама научная археология стала развиваться не так давно. Доннелли продолжал активно читать лекции об Атлантиде, но вернулся на политическую сцену со всей ее двуличностью и разочарованиями. Позднее он написал: «Одна вещь несомненна — мои книги вытащили меня из клоаки политики, штуки довольной грязной во все времена, однако абсолютно грязной для человека, который не побеждает».

Долго и интенсивно изучая столь далекое прошлое, Доннелли не увлекся с головой его созерцанием. Его разум обладал способностью свободно проникать сквозь время, потому что он не был скопан традиционно принятым разделением на прошлое, настоящее и будущее. Он воспринимал историю, современность и грядущее как нити, сотканные в единое, цельное полотно.

Политические же инициативы Доннелли значительно опережали его время, поэтому имели мало шансов на успех. Многие его реформаторские идеи соответствовали проблемам, которые оказались крайне злободневными в 1980-х годах. Он стал первым американским политиком, выступившим в защиту окружающей среды. А 15 июля 1868 года он предложил федеральному правительству (впервые в истории Конгресса) высаживать леса на государственных землях. Он отстаивал необходимость всеобщего образования и был искренним борцом за женские избирательные права. С типичным для Доннелли использованием аналогий он полемизировал: «Все твердят, что женщины физически слабее мужчин. Но это ничего не доказывает. Право голоса — это совсем не вопрос физической силы. Будь это так, боксер имел бы больше прав, чем философ».

Игнейшиус Доннелли умер от сердечного приступа в Сент-Поле 1 января 1901 года, едва часы пробили полночь. Символично, что это случилось на пороге двух столетий. Для человека, который путешествовал по времени с такой легкостью, обладая удивительным историческим пониманием, способностью видеть прошлое и опережать настоящее, момент для завершения жизни не мог быть выбран лучше — воистину драматический уход драматического персонажа.

Как многие идеалисты, неспособные реализовать свои высокие помыслы на практике, Доннелли считал себя неудачником, и в этом с ним были рады согласиться его недоброжелатели-современники и критиканы-потомки. В самом деле, его попытки основать утопическую коммуну и долгая борьба за государственные реформы положительных результатов не дали. Однако спустя девяносто лет после его смерти его имя и идеи вновь восходят, его неугомонный дух как будто жив. Его самая долговечная книга «Атлантида, мир до потопа» по-прежнему издается по всему миру.

Атлантида возникла

на Багамах?

Нейл Слоукум

_{Апрель 1994 года}

Древние руины говорили о том, что на этом райском островке когда-то существовала цивилизация.

В теплых, прозрачных водах Атлантики, в коротком переезде на моторной лодке от острова Бимини в Багамском архипелаге, на глубине около двадцати футов лежит Бимини-Роуд, «дорога Бимини», которую также иногда называют «Атлантическим валом» — ряды правильно уложенных больших каменных блоков.

В радиусе нескольких миль от этого места стоят фундаменты больших и малых зданий правильной геометрической формы, а также нечто, напоминающее морской порт. Все эти загадочные строения находятся в районе, который не был сушей уже десять тысяч лет, по крайней мере, со времени последнего ледникового периода.

Здесь не проводилось почти никаких археологических работ. Немногие представители фундаментальной археологии (если они вообще нашлись) пожелали тратить время на обследование этой, на их взгляд, малосущественной донной «аномалии».

Многие из этих подводных развалин были обнаружены доктором Хансоном Валентайном, Дмитрием Рыбиковым и Робертом Марксом в конце 1960-х годов. Они полагали, что эти постройки появились задолго до Колумба, при этом они не могли быть делом рук индейцев-лукаянов, населявших окрестные острова во времена Колумба.

В 1975 и 1976 годах доктор Дейвид Зинк, специалист по античным цивилизациям, а также мореход и ныряльщик с аквалангом, возглавлял экспедиции с целью изучения этих сооружений. Он сделал вывод, что Бимини-Роуд — это не дорога и не стена, а строение, которое использовали в астрономических целях. Также он пришел к убеждению, что эти камни очень древние.

Подтверждение любого из этих предположений произвело бы в современной науке эффект разорвавшейся бомбы. Здесь менее значительное открытие может означать доказательство проникновения финикийцев или древних европейцев в Новый Свет, а сенсационное — что эти массивные блоки и конструкции могут оказаться руинами Атлантиды. Вопрос тут в том, почему до сих пор никто не хочет исследовать это сравнительно легкодоступное место.

Ответ, вероятно, заключен в самой археологии. Далекая от рутинного изучения древних орудий труда, археология сегодня — это поле столкновений разных взглядов, направлений и борьбы за политкорректность.

Археологи гордятся своей беспристрастностью, заявляя, что представляют чистую науку, однако многие из них отказываются признавать тот факт, что множество открытий было сделано талантливыми дилетантами либо стало возможным потому, что именно любители заинтересовались тем или иным вопросом.

Открытие Шлиманом древней Трои — наиболее известный тому пример. Есть и другие — Говард Картер не обнаружил бы гробницу Тутанхамона, если бы не было серьезного интереса к этой экспедиции и поддержки лорда Карнарвона. Судно времен гражданской войны «Монитор» отыскал увлекающийся ныряльщик-аквалангист, а Мачу-Пикчу нашел Хирам Бингхэм, вновь прославив непрофессионалов.

В мире подводной археологии практически не встретишь затонувших кораблей или руин затопленных городов, которые были бы обнаружены не любителями. И хотя их гипотезы порой неверны, энтузиазм и устремленность в; поисках сокровищ в прошлом постоянно продвигали человеческие знания. Напротив, члены научных археологических обществ в целом редко бывают исследователями и первооткрывателями. Многие из них всегда готовы раскритиковать теории «дилетантов», одновременно заработать себе очередную научную степень на их открытиях.

МОРСКИЕ ПУТИ

Стоит заметить, что Багамские острова издавна имели стратегическое расположение, через этот регион проходили важнейшие морские пути. Мимо островов, используя благоприятные ветры и течения, проходили испанские «флоты», трансокеанские конвои судов, перевозившие сокровища из Нового Света в метрополию. Немало их терпело кораблекрушения, как и разных других судов в последующие времена. Ныряльщики с аквалангами знают, что путешествие на Бимини обещает захватывающее приключение с потрясающими и экзотическими подводными видами.

Взрыв увлечения погружениями с аквалангами в 1970 годы привел к тому, что ныряльщики стали посещать даже самые отдаленные и забытые острова, атоллы и отмели. Многие из них были поражены впечатлениями, о которых, готовясь к погружениям, они даже не подозревали.

Хотя скептики настаивают на том, что «дорога Бимини» имеет природное происхождение, спустившийся к ней аквалангист, осматривая это каменное сооружение в рассеянном в теплой тропической воде солнечном свете, не усомнится, что видит перед собой творение человеческих рук. Огромные камни ровно уложены в форме буквы «J», и эта постройка никак не выглядит созданной природой. Некоторые ныряльщики сообщили о том, что обнаружили античные колонны с каннелюрами (вертикальными желобками) и подогнанные друг к другу блоки из мрамора, который не могли добыть где-то поблизости. На камнях и между ними видны осадочные отложения, и у впечатлительного человека возникает сильное ощущение чего-то очень древнего.

Не все подводные постройки легко найти, но многие из них видны с воздуха и затем могут быть обнаружены с судов с помощью современных донных гидролокаторов. Ныряльщикам, как правило, приходится специально нанимать лодки, чтобы искать руины, так как местные коммерческие суда возят для погружений в другие места.

ПРЕДСКАЗАНИЕ КЕЙСИ СБЫВАЕТСЯ?

Известный медиум и «пророк» Эдгар Кейси предсказал, что «Атлантида поднимется около Бимини» в 1968 или 1969 году. Похоже, это предсказание начинает сбываться, хотя и значительно позже, поскольку морское дно, судя по всему, медленно поднимается. Каждый год из песка на дне появляются все новые и новые сооружения правильной формы, и целеустремленные аквалангисты находят их, не слишком выбиваясь из сил и не строя прежде научных гипотез.

Согласно одной из историй, которые ходят вокруг Бимини, эти сооружения будто бы устроили в начале XX века ловцы губок, чтобы временно складывать на них свой улов. Якобы еще был жив девяностолетний старик, бывший ловец губок, который помнит, как их делали. К сожалению, похоже, никто не знает, ни кто он такой, ни где он живет.

Между тем основные сооружения не могли быть возведены ныряльщиками, которые не пользовались дыхательными аппаратами. Камни очень большие и уложены строго в определенном порядке. Либо при этом использовалась тяжелая техника, либо их перетаскивала по земле масса людей.

В 1970-х и 1980-х годах были предприняты дополнительные исследования подводных сооружений, но они носили в основном обзорный характер. Обстоятельные подводные раскопки, какие проводятся в Средиземном море, до сих пор не предпринимались, и артефакты цивилизации — орудия труда, утварь, глиняные черепки — пока не найдены.

Перед тем как выносить скорые суждения или громоздить теории, необходимо провести новые, более серьезные исследования. То, что все эти сооружения были возведены сознательно и с какой-то целью, не вызывает сомнений. Но что это была за цель — представить трудно.

Являются ли они финикийскими, египетскими, майя, а может, это и вовсе дело рук атлантов? На этот и другие вопросы еще предстоит ответить. В геологических масштабах история Земли, можно сказать, бесконечна, и история человечества всего лишь мгновение в ней. Но, быть может, эти подводные находки приведут к пересмотру возраста человечества?

А может, это существа с других планет колонизовали Землю и обитали на ней так долго, что нам трудно это вообразить? Геологические циклы длятся миллионы лет, и что, если это следы цивилизации столь давней, что мы просто не в состоянии это допустить? Возможно, фундаменты, «дорога» и морской порт остались вовсе не от Атлантиды; ну а если все же так? Думается, наступило время для серьезной работы и разрешения этой загадки.

Атлантида: самая давняя

загадка истории

Маргарет Луджи Боуэрс

_{Июнь 1971 года}

До сих пор все доказательства вызывали лишь скептическую реакцию — возможно, наше поколение раскроет эту загадку истории?

Атлантида, этот легендарный исчезнувший континент, называемый колыбелью человечества, центр океана и остров городов из золота, все еще ждет своего открытия. По мере того как наши знания о прошлом продолжают накапливаться, мы узнаем, что возраст человеческой цивилизации гораздо больше, чем мы себе представляли. И тут нам еще многое предстоит узнать. В земле продолжают храниться следы прошлого, которых до сих пор не коснулась лопата археолога. В океане же, быть может, сохраняются еще более удивительные древности, которые, настанет день, будут обнаружены, или же благодаря постоянным изменениям, происходящим в земной коре, сами поднимутся на поверхность, явив себя людям во всем былом блеске.

История этой самой великой загадки Земли началась более двадцати четырех тысяч лет назад в Древней Греции, когда Платон составил первое описание высокоразвитой нации, обитавшей на островах за пределами Геркулесовых столбов. В своих диалогах, «Тимее» и «Критии», он излагает, как главный остров Атлантида (или Посейдон) вместе с другими островами организовали «сплоченную мощь, которая была брошена на то, чтобы завоевать Европу и Азию. Власть этой империи простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка, а сверх того, они заняли часть Ливии до Египта и Европу до Тиррении».

«Материк», который он упоминает, вполне мог быть Америкой — Платон объясняет, что Атлантида лежала так близко к Геркулесовым столбам (Гибралтарскому проливу), что лишь гавань разделяла их. Через эти острова путешественник мог попасть в «открытое море» и оттуда на «соседние земли», которые «справедливо могут быть названы материком». География Платона выглядит довольно конкретной.

Те же, кто объявляет рассказ Платона выдумкой, часто забывают других историков античности, которые упоминают об Атлантиде как о не вызывающем сомнений факте. Вне зависимости от Платона это делает, например, Диодор Сицилийский (в своей третьей книге «Исторической библиотеки»), Аристотель, который не верил в Атлантиду, пишет тем не менее о большом острове в Атлантике, который карфагеняне называли Антилией. Крантор (IV век до нашей эры) сообщает, что он видел египетские колонны, на которых была изложена история Атлантиды. Феопомп из Хиоса (IV век до нашей эры, Греция) также подтверждает историческое существование Атлантиды, ему вторят Страбон и Помпоний Мела (I век, Рим). Плутарх говорит об островах и континенте в Атлантике. Один из них, Огигия, упоминается в «Одиссее» в VIII веке до нашей эры. «Одиссея», как предполагается, стала первым письменным свидетельством исторического путешествия, передававшегося изустно с далеких догомеровских времен.

Марцелин и Прокл, жившие соответственно в III и IV веках в Римской империи, подтверждают, что Атлантида была отдана Посейдону, и говорят о ее полном уничтожении. Геродот (V век до нашей эры, Греция) утверждает, что «первые греки, совершавшие далекие путешествия», знали о городе под названием Тартесс за Геркулесовыми столбами и но возвращении оттуда эти первые торговцы «получали такую прибыль, которая до этого грекам и не снилась». Тертуллиан, Фило Иудейский и Арнобий Старший комментируют мощное подводное движение в Атлантике, поглотившее там большие острова, а также перешеек, прежде соединявший Сицилию с Италией, в результате чего образовался Мессинский пролив.