Главный конструктор

И, наконец, четвертая бригада. Она опекалась лично Сергеем Павловичем. Ее профиль — крылатые ракетные летательные аппараты. Именно эта бригада готовила планер БИЧ-11 к установке на него ракетного двигателя. Члены бригады ездили на аэродром в Трикотажную и дружно тянули амортизаторы, когда Сергей Павлович взлетал, испытывая планер. Во время одного из таких полетов при взлете Королева выбросило из кабины. Только его богатырский организм мог выдержать такой удар…

Несмотря на задержки с осуществлением РП-1, надежда не покидала гирдовцев. Секретарь ГИРДа писал К. Э. Циолковскому:

«Наши опытные работы по ракетоплану ГИРД-РП1 подходят к концу… У нас работает много высококвалифицированных инженеров, но лучшим из лучших является председатель нашего техсовета инженер С. П. Королев… Он-то и будет пилотировать первый ракетоплан».

Двигатель ракетоплана был все еще не готов. А у деревянного планера приближался к концу срок службы. Пока нельзя было завершить проект ракетоплана, Сергей Павлович начал в четвертой бригаде исследования, которые тогда могли показаться совсем фантастикой: обеспечение жизни человека при полете в стратосфере и выше. В этих опережающих время исследованиях бригада действовала в содружестве с лабораторией летного труда Военно-воздушной академии имени Н. Е. Жуковского. Были рассмотрены особенности полета в скафандрах, в герметических кабинах с регенерацией воздуха и т. д.

В архиве сохранился отчет об одном из исследований, выполненных в Академии имени Н. Е. Жуковского и посвященных обеспечению дыхательной функции экипажа на стратосамолете. В отчете говорится: «В целях разрешения поставленного ГИРДом перед лабораторией вопроса раньше всего были изучены явления, создающиеся в герметической кабине. Для этого были проведены опыты в сварной железной герметической кабине объемом 1,37 куб. метра с пребыванием в ней двух человек в течение различного времени».

Так постепенно изучалось все то, с чем человек должен столкнуться на большой высоте. Но постройка аппарата, который, по мысли Королева, должен был забросить человека в стратосферу, по-прежнему задерживалась из-за отсутствия мощного двигателя. Что делать? Ждать? Неспокойная, ищущая натура Сергея Павловича не соглашалась с этим. Ведь есть уже пусть недостаточно мощные, но все-таки жидкостные двигатели: «сердце» отлетавшей «девятки» и двигатели ОРМ-65 ленинградского конструктора из ГДЛ. Человека, может быть, они и не поднимут, но, например, автомат, который бы заменил человека, поднимут вполне. А почему бы и в самом деле не построить ракету для автомата? Пусть она будет с крыльями, с органами управления, как у самолета, но набор высоты, спуск, разворот при полетах в стратосфере и другие команды подает автомат.

Конечно, это представление о том, как рождался у Сергея Павловича замысел создания крылатых ракет с автоматами на борту, упрощенное. Но суть остается сутью. На крылатых ракетах Сергей Павлович остановился потому, что сначала планировал полеты в стратосферу. Там он намеревался испытать автоматы управления полетом и организовать безопасную подготовку летного состава для будущих космических рейсов.

Это было совершенно новым делом. Даже подходы к проблеме надо было намечать самому. И все-таки Сергей Павлович приступил вскоре к строительству моделей будущих крылатых ракет.

На этих моделях стали отрабатывать управляющие устройства. Поначалу ракеты плохо подчинялись командам, нередко выходили из послушания. Один из ракетчиков-ветеранов вспоминает, что тех, кто занимался крылатыми ракетами в ГИРДе, в шутку называли «пенькосшибателями» за то, что их детища нередко в своих «выходках» врезались в пни. Зато какую радость принесли те же модели, когда люди научили их летать!

Наконец прояснились возможности систем управления ракетами, которые были под силу автоматике тех лет. Бригада приступила к разработке крылатой ракеты 06/1.

Сергей Павлович считал ГИРД не только центром развития, но и центром пропаганды ракетной техники. Сам он лично делал очень многое, чтобы донести до широких масс значение новой техники, ее перспективы, вклад наших ученых, и в особенности К. Э. Циолковского, в разработку теории реактивного движения.

Сергей Павлович мечтал сделать ракетное строительство всенародным делом. 31 июля 1932 года он писал Я. И. Перельману:

«Несмотря на большую нагрузку по линии разных экспериментальных работ, все мы очень озабочены развитием нашей массовой работы. Ведь несомненно, что базироваться только на военной… стороне дела было бы совершенно неверно. В этом отношении хорошим примером может послужить развитие нашего Гражданского воздушного флота. Ведь прошло только 1,5–2 года, а как далеко и широко развернулось дело, как прочно сложилось общественное мнение. Поэтому нам надо не зевать, а всю громадную инициативу масс так принять и направить, чтобы создать определенное положительное общественное мнение вокруг проблемы реактивного дела, стратосферных полетов, а в будущем и межпланетных путешествий. Нужна, конечно, в первую голову и литература. А ее нет, исключая две-три книжки, да и те не всюду имеющиеся.

Мы думаем, что вполне своевременно будет издать целую серию (10–15 штук) небольших популярных книжечек по реактивному движению, причем в каждой книге осветить какой-либо один вопрос, например: „Что такое реактивное движение?“, „Топливо для ракетных двигателей“, „Применение ракетных двигателей“ и т. д., популярных и в то же время технических книг, в дальнейшем могущих быть замененными серией более специальной литературы.

Вообще у нас слишком много написано всяких сложных и несложных вещей и расчетов о том, как будет межпланетный корабль приближаться к Луне и т. д., а вот для кружковца-гирдовца, жаждущего поучиться, поработать — для него материала абсолютно нет».

В более позднем письме к Я. И. Перельману Сергей Павлович снова возвращается к этому вопросу: «Хотелось бы только, чтобы Вы в своей дальнейшей работе, как знающий ракетное дело специалист и автор ряда прекрасных книжек, больше уделили внимания не межпланетным вопросам, а самому ракетному двигателю, стратосферной ракете и т. д., так как все это ближе, понятнее и более необходимо нам сейчас.

Очень бы хотелось видеть и Ваши прекрасные книжки в ряду тех работ, которые агитируют за ракетное дело, учат и борются за его процветание. А если это будет, то будет и время, когда первый земной корабль впервые покинет Землю. Пусть мы не доживем до этого дня, пусть нам суждено копошиться глубоко внизу — все равно только на этой почве будут возможны успехи».

С. П. Королев привлекал к написанию книг о ракетах наиболее сведущих специалистов, писал сам, хлопотал даже об издании журнала «Советская ракета». Предложение об издании журнала было поддержано Центральным советом Осоавиахима в решении от 8 марта 1933 года. Но довести дело до конца не удалось.

В новом коллективе

Всего полтора года с небольшим просуществовал ГИРД. Но неоценим его вклад в развитие ракетной техники: создание и испытание в полете первых ракет, разработка крылатых ракет и ракетоплана. А история навеки сохранит имя начальника ГИРДа, который одновременно был и начальником бригады, и руководителем наиболее опасных экспериментов и важнейших стартов. За заслуги в развитии ракетной техники постановлением бюро президиума Центрального совета Осоавиахима С. П. Королев был удостоен высшей награды общества — знака «За отличную работу».

ГИРД прекратил свое самостоятельное существование осенью 1933 года, влившись в Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ). Вопрос о создании такого, института С. П. Королев так же, как и руководители ГДЛ, не раз ставил перед М. Н. Тухачевским. 25 февраля Сергей Павлович вместе с представителями ГДЛ, приехавшими из Ленинграда на совещание в Управление военных изобретений, обсуждал структуру института. И вот 31 октября по представлению М. Н. Тухачевского Совет Труда и Обороны утвердил постановление об организации на базе ГДЛ и ГИРДа первого в мире Реактивного научно- исследовательского института.

9 ноября 1933 года Королев был назначен заместителем начальника института. Он получил воинское звание дивизионного инженера и стал носить два ромба на петлицах. Но, перед тем как рассказывать о работе С. П. Королева в РНИИ, хочется привести воспоминание М. К. Тихонравова:

«В воротах дома № 19 по Садово-Спасской улице в Москве появились два человека, два инженера из ГИРДа, который помещался во дворе. Они шли к трамвайной остановке — тогда еще по Садовому кольцу ходили трамваи — и собирались поехать в тот район Москвы, где организовывался институт, который должен был объединить усилия в разработке основных проблем реактивного движения двух наиболее инициативных групп нашей страны.

— Хотел бы я знать, — сказал один из них, — кто будет проектировать и строить корабль для полета человека в космос?

— Конечно, это будет коллектив, обязательно коллектив! — ответил другой. — Знаю, и ты, и я будем в этом коллективе. И если ни одна наша ракета еще не летала в космос, то это не значит, что мы не доживем до межпланетного полета человека. Обязательно доживем и увидим, как люди, а может быть, и мы будем летать в космос. Будут, будут замечательные дни!»

В этом разговоре двух мечтателей, которые, как показало время, оказались самыми трезвыми реалистами, звучит уверенность Сергея Павловича (читатель, конечно, догадался, что одним из собеседников был Королев) в том, что победы в космосе достигнет коллектив («обязательно коллектив!»). И еще замечательно предвидение: «Обязательно увидим, как люди, а может быть, и мы будем летать в космос!»

С этой верой в будущее ракет, со своими замыслами и идеями и вошли гирдовцы в РНИИ. Уже в мае 1934 года Сергей Павлович испытывает в полете разработанную Е. С. Щетинковым под его руководством крылатую ракету 06/1. Она совершила полет 5 мая, пролетев около 200 метров.

В литературе, к сожалению, очень слабо освещен факт постройки и испытания в нашей стране крылатых ракет. За рубежом подобные исследования проводились позже. Так, в Германии проект боевой крылатой ракеты был предложен только в июле 1941 года, а ее первый боевой вылет состоялся лишь 13 июня 1944 года.

Когда автор этой книги сообщил С. П. Королеву, о желании описать зарождение наших крылатых ракет, то вскоре получил от него письмо, в котором Сергей Павлович горячо поддержал эту идею. Он писал: «Действительно, в СССР много лет назад и раньше, чем за рубежом, занимались крылатыми ракетами». И тут же дал совет, как отнестись к подготовке такого материала: «Надо написать… серьезно и основательно, как и должно писать, вспоминая что-то дорогое и важное из истории отечественной техники. С. П. 5.VI.65 г.».

Как изучать небо?

В 1934 году, с 31 марта по 6 апреля, в Ленинграде проходила I Всесоюзная конференция по изучению стратосферы. В ее проведении (инициатором созыва конференции выступила Академия наук СССР) участвовали видные ученые, представители Военно-Воздушных Сил, Гражданского воздушного флота и Осоавиахима. Вступительную речь на конференции произнес академик С. И. Вавилов (впоследствии — Президент Академии наук). Он привел данные о том, какой интерес уже в начале 30-х годов проявляла советская наука, вся наша общественность к вопросам исследования стратосферы. Когда было объявлено о созыве первой конференции по изучению стратосферы, в оргкомитет конференции пришло письмо с Севера от рабочего совхоза товарища Голуба:

«Рабочие животноводческих совхозов Коми передают братский привет участникам конференции по изучению стратосферы… Пролетариат, изучая небо, создает рай на земле, подчиняя силы природы интересам человечества… Изучение неба есть и было делом не только ученых, но и каждого пастуха, кочевника и рабочего… Мы предлагаем организовать Всесоюзное общество по изучению стратосферы, первыми членами которого будут рабочие животноводческих совхозов Севера и лично я, для чего вношу вступительный взнос 25 рублей и прошу указать номер счета, куда мне их перечислить».

От имени участников конференции С. И. Вавилов поблагодарил рабочих совхозов Коми и автора этого письма, из которого всем присутствующим стало ясно, с каким интересом трудящиеся нашей страны восприняли задачи конференции, казалось бы далекие от непосредственных практических результатов. С. П. Королеву, сидевшему в зале, очень понравился призыв Голуба: «изучать небо».

Конференцию приветствовали от имени советских летчиков легендарный красвоенлет времен гражданской войны И. У. Павлов, представители Гражданского воздушного флота, Осоавиахима, заводов. Было получено и приветствие К. Э. Циолковского, которому конференция направила теплую ответную телеграмму.

Большое место в работе конференции заняли проблемы реактивной техники. Уже во вступительном слове академик С. И. Вавилов указал: «Конференции нужно вынести решение о наиболее рациональных конструкциях стратостатов, о перспективах стратоплавания и ракетных полетах». Более подробно о технических средствах освоения стратосферы говорил профессор Н. А. Рынин, один из старейших русских воздухоплавателей и летчиков, ученый, посвятивший много трудов вопросам авиации и воздухоплавания. В советское время Николай Александрович увлекся ракетной техникой и космонавтикой, сблизился с К. Э. Циолковским. В конце 20-х годов Н. А. Рынин создал первую в мире энциклопедию по космонавтике — «Межпланетные сообщения», получившую восторженный отзыв К. Э. Циолковского. Сергей Павлович хорошо знал и ценил труды Н. А. Рынина. Вместе с ним он сотрудничал в журнале «Самолет». В статьях Н. А. Рынина давался подробный обзор всего, что делалось за рубежом в области ракетной техники.

В своем докладе на конференции Рынин отвел специальный раздел реактивным стратопланам, что свидетельствовало о дальновидной постановке нашей наукой в начале 30-х годов вопроса о достижении больших скоростей и высот полета. Прежде всего интересна категоричность, с какой Н. А. Рынин подчеркивал необходимость перехода в будущем от поршневых двигателей к реактивным.

Особенно заинтересовал слушателей и, несомненно, Сергея Павловича анализ работ Ф. А. Цандера, Крокко (Италия), Зенгера (Германия) и обзор конкретных двигателей. Очень любопытной была и подробная классификация ракетопланов, моделей и осуществленных стратопланов.

Вывод, сделанный профессором Н. А. Рыниным, основывался на последних данных науки тех лет и вызвал одобрение зала: «Наиболее реальными являются такие перспективы: до высоты 50 километров возможны полеты реактивных стратопланов, еще выше — полеты ракет. Основными проблемами, подлежащими разрешению для освоения стратосферы, в настоящее время является теоретическое и экспериментальное изучение аэродинамики больших скоростей — работы ракет на жидком топливе…»

После Н. А. Рынина выступали специалисты, занимавшиеся изучением конструкции и полета ракеты. Сначала на трибуну вышел М. К. Тихонравов — представитель первого выпуска Академии имени Н. Е. Жуковского. Его доклад назывался: «Применение ракетных летательных аппаратов для исследования стратосферы». В нем Михаил Клавдиевич прежде всего дал основные определения по ракетной технике, сложившиеся в результате работы ГИРДа и первых исследований РНИИ.

Тихонравов раскрыл то, что понималось уже тогда под словом «ракета», и дал схему ракеты того времени, подробно разъяснил вопрос о возможностях ракет. Эти научно обоснованные положения развивались, как мы увидим далее, и в докладе С. П. Королева.

На конференции подверглось дружной критике все путаное и безграмотное, что подчас публиковалось тогда в печати. Тихонравов, например, процитировал одно из выступлений журнала «В бой за технику» (№ 1 за 1933 год). «Для испытания силы отдачи, — писал журнал, — была сконструирована мощная пороховая ракета. Ее прикрепили к телеграфному столбу. Будучи подожжена, она умчалась ввысь со скоростью 1000 километров в час, унося вместе с собой столб…»

Чтобы оградить ракетную технику от такого рода популяризаторов, и подняли голос на конференции С. П. Королев и М. К. Тихонравов. Они прямо указали, что «выгодной ракета будет там, где кончаются возможности других аппаратов. Следовательно, на небольших высотах, порядка до 30 километров, ракета не дает равного с этими аппаратами эффекта. Но высоты больше 30 километров тоже представляют значительный интерес. Здесь начинается ноле деятельности ракет».

М. К. Тихонравов обрисовал возможности применения ракеты в исследовании стратосферы. Он коснулся и проблемы подъема человека при помощи ракеты. Но в целом этот вопрос рассмотрел в своем выступлении на конференции Сергей Павлович.

Королев начал свой доклад с известного афоризма: «Чтобы победить врага, его нужно как следует изучить». Смысл этих слов понятен: под врагом он разумел стратосферу, в которой предстояло летать. Далее Королев еще и еще раз подчеркивал, что важно не просто подняться в стратосферу, но и совершать полеты по заданным маршрутам. «Вопросы эти, — говорил он, — являются для ракетчиков больными вопросами, своего рода слабыми местами в нашей работе». И он стремился осветить этот сложный вопрос, который вставал тогда перед наукой. Одним из первых, как мы видим, Сергей Павлович ввел в обиход столь распространенное ныне слово «ракетчики».

Сергей Павлович дал классификацию ракетных аппаратов по виду топлива, на котором работают их двигатели, — твердотопливные, жидкостные и воздушно-реактивные. Разобрал он и особенности и возможности каждой группы аппаратов. Относительно твердотопливных двигателей он сказал: «Областью их применения может быть облегчение взлета самолета, или, иными словами, реактивный разгон его».

Зато ракетам с жидкостными двигателями Сергей Павлович отвел более существенное место.

Вот характеристика этих ракет, данная Королевым. «Необходимо отметить, — писал он, — большое значение подобных конструкций, работа которых уже не является кратковременным реактивным выстрелом, а может продолжаться заданное время. Возможно умышленное изменение режима, т. е. управление двигателем».

Этим двигателям он отводил роль «сердца» ракетных аппаратов для полета человека на больших высотах. Это утверждение Сергей Павлович подкрепил расчетами весовых характеристик аппарата с двигателем на жидком топливе.

Первое, что учел Королев, — вес экипажа. «Здесь, — говорил он, — речь может идти об одном, двух или даже трех людях». Второе — жизненный запас. «Сюда, — пояснял Королев, — войдут все установки, приборы и приспособления для поддержания жизненных условий экипажа при его работе на большой высоте». Третье — «кабина, которая, очевидно, будет герметической». Вес кабины Сергей Павлович принимал в полтонны.

Так же обстоятельно проанализировал он вес и возможности силовой установки. Она должна, по его мысли, «допускать взлет и полет (набор высоты) в низких слоях, в тропосфере. Далее — полет с большими скоростями в стратосфере. И, наконец, планирование и посадка».

Сергей Павлович предупреждал всех, кто слишком легко подходил к проблеме ракетного полета: «Реактивный аппарат вряд ли будет проще и легче по весу достаточно известных нам авиационных конструкций… Вес его будет измеряться не десятками, не сотнями, а, быть может, тысячей или даже парой тысяч килограммов и более».

Затем он нарисовал условия взлета аппарата будущего: «Независимо от того, каким образом будет произведен взлет, можно сказать, что он будет, по крайней мере в первой своей части, достаточно медленным. Это будет происходить, во-первых, потому, что организм человека не переносит больших ускорений. Ускорение порядка четырех допустимо, но и то в течение ограниченного времени. Кроме того, низшие, наиболее плотные слои атмосферы выгодно проходить с небольшими скоростями… Таким образом, мы видим, что и здесь реактивный летательный аппарат в период взлета и набора высоты весьма далек от тех сказочных скоростей (и ускорений), о которых мы так много читали и слыхали».

Далее Сергей Павлович приводит таблицу расхода топлива ракетными двигателями и добавляет: «Рекомендую эту таблицу вниманию конструкторов, собирающихся летать в стратосфере на аппаратах, снабженных реактивными двигателями на жидком топливе».

Как призыв к металлургам о необходимости изыскания новых жаропрочных сплавов, как обращение ко всем изобретателям СССР прозвучали тогда слова Королева:

«В день открытия нашей конференции, приветствуя ее от имени ВОИЗ (Всесоюзное общество изобретателей. — П. А.), товарищ Чудновский брался силами изобретателей выполнить социалистический заказ для скорейшего завоевания стратосферы. От имени реактивщиков могу передать товарищу Чудновскому задание по топливам, по сплавам высокой огнестойкости, по насосам или иным устройствам для подачи больших расходов топлив и т. д. Можно упомянуть еще ряд неразрешенных вопросов, как- то: управление реактивным аппаратом, его устойчивость, вопросы посадки (что, как можно предполагать, будет делом нелегким), необходимость создания совершенно новых приборов для управления, различных наблюдений и т. д.».

Сергей Павлович присоединился к мнению, высказанному О. Н. Розановым и В. С. Пышновым, об ограниченных возможностях винтомоторной группы летательных аппаратов, при использовании которой «скорость полета, в стратосфере едва ли превысит 700 километров в час». Справедливость этого мнения была подтверждена последующим развитием авиации.

И, напротив, перспективу реактивных аппаратов Сергей Павлович видел весьма радужной: «Предел высот и скоростей у реактивных летательных аппаратов, — говорил он, — будет, несомненно, значительно выше, но задать сегодня эти цифры я не берусь из-за значительной пока что еще свежести этого вопроса и по целому ряду других соображений. И если нет у реактивных аппаратов таких близких и низких пределов, как у стратопланов с винтомоторной группой, то все же до реального еще достаточно далеко». И в заключение примечательные слова: «Работа над реактивными летательными аппаратами трудна, но необычайно интересна и многообещающа. Трудности в конечном счете несомненно преодолимы, хотя, быть может, и с несколько большим трудом, чем это кажется на первый взгляд».

О том, какое впечатление на участников конференции произвело выступление С. П. Королева, вспоминает член- корреспондент Академии наук Б. В. Раушенбах: «В 1934 году, будучи студентом, я пробрался в конференц-зал Академии наук. Я запомнил только его доклад. Меня поразила его уверенность в том, что можно и должно летать на аппарате с ракетным двигателем».

Об интересе к докладам ученых-ракетчиков говорит и такой штрих. Когда предоставлялось им слово, Президент Академии наук А. П. Карпинский уходил с председательского места, садился рядом с докладчиками и, приложив руку к уху, внимательно слушал их.

После заседания С. П. Королева и М. К. Тихонравова окружили молодые специалисты по космическим лучам, астрономы. Они хотели знать, когда ракеты поднимут исследователей или хотя бы их приборы повыше, чем самолеты и стратостаты, за пределы атмосферы.

Главное — двигатель

Одними призывами к ученым, конструкторам и инженерам двигать вперед ракетное дело Сергей Павлович не ограничился. Стараясь Сделать строительство ракет общенародным делом, он написал книгу «Ракетный полет в стратосфере», выпущенную в свет Воениздатом в 1934 году. Книга эта популяризировала идеи ракетной техники, делала их доступными красноармейцу, рабочему, школьнику. Сейчас она приобрела новое звучание, как свидетельство формирования и развития идей, воплощению которых Королев посвятил всю свою жизнь.

В предисловии к этой книге обращает на себя внимание категорическое признание ракеты в качестве «исключительного и незаменимого средства для высотных и сверхвысотных полетов и достижения огромнейших скоростей».

И еще в предисловии разъясняется мысль о том, зачем нужно широко популяризировать знания о ракете: «Чтобы избежать всевозможных сюрпризов и неожиданностей», — говорит Королев и предупреждает, что назначение «всех работ, ведущихся в этой области в империалистических странах… для целей войны».

В своей книге С. П. Королев привел классификацию ракет по их устройству.

На первое место он поставил бескрылые ракеты; мы теперь называем их баллистическими, они — основа современного ракетного арсенала. На второе — крылатые ракеты, имеющие ныне громадное распространение.

Особое место (и не без оснований, как покажет потом практика) Королев отводит ракетным аппаратам, состоящим из ряда последовательно действующих ракет. «Причем, — как поясняет Сергей Павлович, — ракета, уже отработавшая, в полете для облегчения отцепляется и сбрасывается».

И наконец, специально выделяет группу управляемых ракет, которые в будущем явятся настоящим новшеством в технике. Предусматривает Сергей Павлович также и управление ракет автоматами или человеком, находящимся на их борту.

В главе «Характеристики ракетных двигателей и аппаратов» подчеркивается мысль, органически вытекающая из очень серьезного отношения Королева к проблемам ракетного полета: «Необычайная простота и даже известная схематичность ракетных устройств не должны служить поводом к излишнему легкомыслию при работах в этой области».

Титульный лист описания реактивной установки, сконструированной С. П. Королевым в 1943 году.

«…Длина пути, проходимого по инерции, без мотора, может составить очень большую величину, в несколько раз превосходящую путь, пройденный с мотором», — пишет Королев. Теперь мы знаем, что его высказывание подтвердилось. У современной баллистической ракеты, имеющей дальность до 13 тысяч километров, активный участок составляет небольшую часть пути, а дальше ракета летит по инерции.

В одной из глав Сергей Павлович рассмотрел возможности применения ракетных аппаратов и в заключение не без юмора заметил: «Достаточно ограничиться приведенным кратким перечнем уже имевших место случаев применения ракетных аппаратов для тех или иных целей, оставляя все прочие вопросы в области фантастики, где им пока что и надлежит по справедливости быть».

Главное внимание в своей книге Сергей Павлович уделил аппаратам и ракетным двигателям на жидком топливе, которые уже тогда обещали поднять человека на большие высоты. А в его словах об ученом из Калуги звучит гордость соотечественника: «Основоположником и теоретиком ракетного полета справедливо считается К. Э. Циолковский, наш ученый, известный своими работами в различных областях науки».

Сергей Павлович уже знал труды К. Э. Циолковского в их историческом развитии: «Ракета, действующая на жидком топливе, была предложена К. Э. Циолковским еще в 1903 году как средство для полета человека в межпланетном пространстве, — пишет в своей книге Королев. — В то время К. Э. Циолковский еще не дает конструктивного проекта своего звездолета, считая необходимой предварительную, более детальную разработку его идеи с принципиальной стороны…

С развитием своих проектов К. Э. Циолковский все больше и больше уделяет внимания самому источнику движения ракеты — ракетному двигателю, вопросам подачи топлива, управления двигателем…»

И далее Сергей Павлович еще раз повторяет вывод: «Только имея двигатель, работающий на новом принципе, притом достаточно надежный и совершенный, можно совершить полет на высоте и, возможно, когда-нибудь даже в межпланетном пространстве».

Развивая мысль о том, что в центре внимания ученых- ракетчиков должен стоять двигатель, Сергей Павлович ссылается на историю авиации, ему хорошо известную: «До тех пор пока не было мотора, все проекты оставались в области фантазии, а практические попытки не шли дальше эпизодически совершаемых прыжков на небольшие расстояния, очень часто оканчивавшихся катастрофой».

Видимо вспоминая свою неудавшуюся попытку создать легкий самолет дальнего радиуса действия, Сергей Павлович предупреждает: «Еще и сейчас, несмотря на огромный прогресс техники авиационного моторостроения, многие задачи не решены из-за несовершенства агрегатов».

Когда он писал эти строки, ему, наверное, вспомнился неяркий летний день, площадка у ангара, где в беспорядке громоздились остатки от его СК-4, и сидящий прямо на траве летчик Кошиц. Да! Велико было тогда огорчение — разбит единственный экземпляр машины. Но с годами боль от той неудачи прошла, и Сергей Павлович позже даже подшучивал над Кошицем, вспоминая аварию:

У разбитого корыта Собралася вся семья, Лицо Кошица разбито, Улыбаюсь только я…

А в книге он, уже наученный жизнью, еще и еще раз подчеркивает подчиненность всех остальных разделов ракетной техники проблеме двигателя. «Все остальные, — пишет он, — пусть даже самые сложные вопросы в процессе работы с летающими моделями объектов и целыми объектами (а летать они будут наверняка в том случае, если есть надежный двигатель), несомненно, будут своевременно и достаточно полно разрешены».

Далее автор вспоминает о своих расчетах ракетоплана на основе планера, имевшего форму треугольника. Размах его крыла был 12,1 метра, длина планера 3 метра, высота 1,25 метра, площадь крыла 20 кв. метров, вес без ракетного двигателя 200 килограммов. На планер, в его центроплане, были установлены ракетный двигатель, баки и вся проводка. Ракетный двигатель брался с разной тягой — 50 и 100 килограммов.

И что же получилось? В первом случае разгон планера с ракетным двигателем занимал минуту, скорость у земли достигала 139 километров в час, потолок 810 метров, продолжительность полета 6 минут и дальность 13 километров. Во втором случае разгон занимал треть минуты, скорость у земли достигала 200 километров в час, потолок 1400 метров, продолжительность полета 4 минуты и дальность 20 километров.

Из этих примеров Сергей Павлович делал вывод, что при тяге 50 килограммов полет совершается фактически с большим трудом и до ничтожного потолка. Лучше обстоит дело с тягой 100 килограммов, но для более продолжительного полета пришлось бы и в этом случае брать такое количество горючей смеси, что аппарат не поднялся бы в воздух. И снова автор утверждает, что в будущем человек непременно осуществит подъем при помощи жидкостного ракетного летательного аппарата на некоторую высоту от земли и совершит полет в течение более или менее продолжительного промежутка времени по заданному маршруту.

В этой книге Сергей Павлович впервые делает прикидку веса высотного самолета с ЖРД, о чем в дальнейшем выскажется еще более определенно. Пока же он дает лишь отправные данные по весу экипажа (от 100 до 300 килограммов), герметической кабины (около 300 килограммов) и по общему весу аппарата (2000 килограммов).

Беспилотные ракеты, по мнению автора, обгонят самолеты в завоевании высоты. В его устах, устах строгого реалиста, очень убедительно звучат слова о бескрылых ракетах: «Достижение высот в 20–50—100 километров при помощи, например, бескрылых ракет является делом вполне реальным». Это говорилось тогда, когда потолок полета самолетов исчислялся всего несколькими километрами.

«Теоретически, — говорил Сергей Павлович, — ракета потолка не имеет». И тут же подчеркивал совершенно исключительное место ракеты в исследовании стратосферы.

Рассматривая научное значение ракеты, Сергей Павлович уже в 1934 году предупреждал: «Понятно, что в империалистических странах ракета меньше всего будет использована для научных и исследовательских целей. Ее главной задачей будет военное применение, причем значительная высота и дальность ее полета как раз и являются для этой цели наиболее ценными качествами».

Жизнь подтвердила пророческие слова С. П. Королева. Начиная со второй мировой войны значение ракет в военном деле все возрастало, пока они не выдвинулись на первое место среди других видов оружия.

В заключении к книге Сергей Павлович выступает против чрезмерного оптимизма в отношении применения ракет для полетов в стратосфере и межпланетном пространстве: «Принято считать, — замечает он, — что будущее завоевание стратосферы, а сегодняшнее расширение границ земной авиации зависят исключительно лишь от того, как скоро мы захотим поставить на самолет ракетный двигатель. Но дело обстоит далеко не так просто и ясно. Полет человека в ракетном аппарате пока невозможен. Запуски в стратосферу беспилотных бескрылых ракет — задача сегодняшнего дня».

И еще раз Сергей Павлович провозгласил главный лозунг того этапа развития ракет: «В центре внимания — ракетный мотор!» А вслед за этим призывом он бросил и другой: «От общих мест, рисунков и схем — к глубокой научной проработке каждой отдельной темы!» И здесь он дал конкретные темы для исследований и решений, и особенно много по ракетному двигателю.

«Мы уверены, — завершает книгу Сергей Павлович, — что в самом недалеком будущем ракетное летание широко разовьется и займет подобающее место в системе социалистической техники. Ярким примером тому может служить авиация, достигшая в СССР такого размаха и успехов. Ракетное летание, несомненно, может претендовать в своей области применения вряд ли на меньшее, что со временем должно стать привычным и заслуженным».

Самолет Пе-2И.

В настоящее время, в эпоху ракетного оружия и космонавтики, успехи ракет стали действительно привычными и заслуженными.