Кондитер

Тройничок в мои планы не входит. Я не трачу время на интеллигентное прощание, даю по газам и срываюсь с места. В зеркале заднего вида маячит силуэт обломанной девицы. Она разводит руки в стороны, а потом показывает средний палец.

Глупая. Сегодня твой самый удачный день.

Возвращаться к клубу нельзя, есть шанс, что кто-то видел необычную сценку, и если я вернусь обратно, это точно врежется в память какому-нибудь любопытному ублюдку. Так что я отправляюсь в вояж по спальному району и глазею по сторонам. На дорогах машин немного, воздух прозрачный, почти торжественный. Впереди, на автобусной остановке, замечаю одинокую фигуру.

Я притормаживаю у остановки и снова опускаю пассажирское стекло:

– Подбросить недорого?

Это немолодая женщина с усталым лицом. На ней невнятный пуховик и вязаная шапка. Она наклоняется и заглядывает в салон:

– У меня всего сто рублей. Так что спасибо, не надо.

– А ехать куда?

Она называет адрес. Это минимум двадцать минут езды.

– Садитесь. Уже полвторого ночи, автобусы по-моему, уже не ходят.

Она недоверчиво косится на меня, но я ободряюще киваю:

– Садитесь. Мне все равно по пути.

– Вот спасибо! – благодарит она, берет с лавки тяжелую сумку и кое-как размещается.

Я готовлюсь к тому, что она начнет жаловаться на жизнь, как принято в ее социальном классе, и поэтому прикидываю, куда бы свернуть, чтобы поскорее оглушить ее, связать и перетащить в багажник. Однако женщина не раскрывает рта. Молча сидит и с каким— то затравленным, обреченным смирением глядит на сверкающие за окном огни.

Я мельком поглядываю на нее, пытаясь проникнуться настроением. У нее глаза на мокром месте, но она быстрым, легким движением вытирает навернувшиеся слезы – так, чтобы я не заметил.

– У вас все в порядке? – зачем-то спрашиваю. Чертово воспитание.

– Да, спасибо. Все хорошо, – она улыбается краешком губ и потупляет глаза.

В салоне повисает тишина.

Проходят пять минут, десять, пятнадцать, а я все никак не исполняю задуманное.

Торможу у хрущевки, мысленно матеря себя. Что за неожиданный приступ филантропии? «Какого хрена ты вообще творишь, идиот?»

Женщина протягивает мне сторублевую купюру. Я выхожу из машины и помогаю пассажирке выбраться из салона. Она несколько раз благодарит меня. Я протягиваю ей ее баул, и незаметно роняю на землю пару пятитысячных.

– У вас из сумки что-то выпало, – указываю я на асфальт.

И, не дожидаясь, пока она рассмотрит поднятые бумажки, прыгаю в тачку и уезжаю.

Ну и кретин.

Злюсь на себя и не понимаю, за что. Положа руку на сердце, мне ее не хотелось. Конечно, я бы завелся в процессе, но изначально, в чистом виде, мне ее не хотелось. Мне стало ее по-человечески жаль, а жалость гасит возбуждение. Нужно было абстрагироваться от ее личности, но…

Усилием воли я останавливаю поток мыслей. Отец любит повторять: «Мы не все можем контролировать в этом мире. И уж точно не можем контролировать то, что уже случилось». Проехали и забыли.

Я резко давлю на тормоз, едва не сбивая выбежавшего на дорогу пешехода.

– Ты что, камикадзе? – ору я в окно и тут же мягко добавляю: – Осторожнее надо, барышня. Не у всех водителей такая хорошая реакция.

Девице едва за двадцать. Во всем ее облике, в вульгарности макияжа улавливается отчетливый намек на ее доступность или профессиональную деятельность. Такими типажами, как эта, пестрят сайты недорогого досуга.

Девица одергивает курточку, и, не удосужившись ответить, переходит дорогу. Я проезжаю немного вперед, разворачиваюсь, резко торможу и выпрыгиваю на тротуар перед девицей.

Сейчас я или получу негодующую пощечину, или выиграю джек-пот.

– Как насчет зависнуть у меня до утра? Плачу за всю ночь.

Она нисколько не удивляется. Оценивающе глядит на тачку, затем на меня. Я достаю бумажник и показываю ей, что деньги есть.

– Серьезно. Поехали. Не зря же ты ко мне под колеса прыгнула, – я весело подмигиваю. Я выгляжу как студент, которому перепало от родителей немного деньжат, и он решил погулять по-взрослому.

– Ну поехали, – соглашается девица. Голос у нее низкий, грубоватый. – Деньги вперед.

– Без проблем. Какой у тебя тариф?

– Пятнадцать.

Сумма явно завышена, но я не торгуюсь. Взамен я возьму у нее нечто куда более ценное.

– Без проблем.

Отсчитываю три пятитысячных.

– Меня зовут Мэри.

Конечно. Именно так тебя и зовут.

– А меня Сэмми. Помчали?

Дорога до коттеджа отнимает около часа. Я развлекаю Мэри анекдотами и забавными историями. Она смеется – сперва неохотно, из вежливости, а потом по-настоящему, весело, и начинает мне нравиться. Когда до арендованного на выходные убежища остается четверть часа езды, я прижимаюсь к обочине, выключаю габаритные огни.

– Ты чего? – Мэри хлопает нарощенными ресницами.

– Давай по-быстрому, для разогрева?

– Прямо здесь? – она явно не в восторге и колеблется.

Я достаю еще пятерку:

– Прости, приспичило.

Мэри сложно устоять перед моей щедростью. Она тянется к моей ширинке, но я останавливаю ее руку.

– Давай на заднем сиденье. Там просторнее.

– Хорошо, – с сомнением выдыхает она и выходит из машины, я следом за ней. Открываю дверцу и пропускаю ее вперед. Едва она наклоняется, чтобы нырнуть в салон, с замахом бью ее кулаком в висок. Подхватываю ее обмякшее тело, заталкиваю внутрь. Поспешно обыскиваю карманы, достаю телефон, разламываю симку, телефон бросаю на землю и топчу ботинками. После чего сажусь за руль и мчу в сторону коттеджа.

При виде уютных бревенчатых стен у меня внутри теплеет. В этом домике я пережил однажды несколько чудесных мгновений, и теперь планирую их повторить. Коттедж идеально подходит для моих целей. Стоит в стороне от дороги, по периметру окружен лесом. Подъехать к нему можно только с одной стороны, и это небольшое пространство хорошо просматривается из окон. Ворота закрыты, но у меня есть ключ. Я въезжаю во двор, где над сказочным резным крыльцом меня встречает горящая лампа.

С арендодателем я виделся утром, взял у него ключи и заплатил за три дня вперед. Сегодня у меня праздник, завтра – уборка. А в воскресенье спозаранку я уже отправлюсь домой.

Утром я тщательно проверил дом на наличие камер и ни одной не обнаружил. Однако сейчас, прежде чем выгрузить из машины ценный груз, я еще раз обследую коттедж снаружи и изнутри. Убедившись в своей полной изоляции, я переношу малышку Мэри в дом.

Let’s get the party started.

Когда она открывает глаза, то первые несколько мгновений не понимает, где находится. Потом начинает крутить головой, озираясь. Я даю ей возможность полностью оценить обстановку, прочувствовать, так сказать, свое положение.

Она лежит на полу, на заботливо подстеленной пленке, ее руки привязаны над головой к одной из деревянных колонн, украшающих гостиную. Я расположился в кресле напротив, предварительно тоже накрыв его клеенкой – в процессе я немного намусорю, а оттирать пятна с мягкой мебели в мои планы не входит.

Мэри, кажется, все поняла правильно. Хорошо, что я заранее залепил ее рот скотчем, и теперь она лишь громко мычит, и глядит на меня широко распахнутыми глазами. У меня встает от одного ее вида.

– Прежде, чем начать, – обращаюсь я к ней. – Хочу поблагодарить всевышнего за столь щедрую трапезу.

Поймав ее испуганный взгляд, я улыбаюсь:

– Шутка. Кого я и должен благодарить, так это тебя. Если бы ты смотрела на светофоры, то мы бы с тобой не столкнулись. Представляешь? Спала бы ты сейчас дома, в своей мягкой постельке, вместо того, чтобы лежать на полу и сходить с ума от страха. Тебе ведь страшно, да?

Это риторический вопрос. Судя по ее расширенным зрачкам и частому дыханию, девчонка едва в сознания от ужаса.

– Я мог бы попытаться тебя утешить, сказать, что ничего страшного не случится, будет не больно и все в таком духе, – продолжаю я, смакуя каждое слово. Я наслаждаюсь собственной ролью, и, наверное, это сильно заметно.

– Но зачем врать умирающему человеку? Это нелепо. Так что, Мэри, у меня для тебя неутешительные новости: с тобой случится нечто очень страшное, и тебе, конечно же, будет больно.

Девчонка истерично дергает руками, раня скованные запястья. Смотрю на нее с умилением, как на глупого котенка. Мое возбуждение усиливается каждой секундой, но я специально оттягиваю момент, дразня самого себя.

– Ну а что ты хотела, Мэри? Твоя профессия в зоне повышенного риска.

Давай посмотрим, что у нас здесь имеется, – я встаю и подхожу к кухонной столешнице, придирчиво изучаю имеющиеся в распоряжении ножи. Выбираю несколько разных, сжимаю рукоятки в ладони и преподношу Мэри этот импровизированный стальной букет.

– Это все тебе, моя крошка, – я галантно наклоняюсь над Мэри, позволяю ей разглядеть лезвия. – Приступим?

Запах крови щекочет ноздри, и я, в который раз за ночь, чувствую вновь растущее желание. Мэри еле дышит, я здорово с ней поигрался, и пожалуй, уже готов заканчивать. Следующий оргазм будет заключительным и самым мощным. Я всегда оставляю его на потом. Достигнуть пиковой точки с жертвой можно лишь однажды – в то мгновение, когда ее убиваешь. Все, что идет до этого – лишь прелюдия, распаляющая аппетит, подготавливающая к основному блюду.

Я уже отвязал ее от столба и отлепил скотч – она все равно уже не способна постоять за себя.

Шум за окном заставляет меня насторожиться. Я гашу верхний свет и подбегаю к окну. За воротами стоит джип, и двое человек топчутся возле, о чем— то переговариваясь и указывая в сторону дома.

Какого хрена?

Я оглядываю помещение: убраться я ни за что не успею, да и куда девать Мэри? Убить ее в спешке, запихнуть куда-нибудь под кровать? Кощунственно. Но даже если и рассматривать этот вариант, времени все равно не хватит.

Проклятье!

Я бегу к раковине, поспешно умываюсь и мою руки. Хватаю куртку, застегиваю молнию до самого подбородка (мой свитер весь заляпан кровью), а вот на черных джинсах, к счастью, ничего не видно. Бросаю взгляд на жертву: она в отключке. Хватаю ключи и выскакиваю на улицу в тот момент, когда один из незнакомцев уже перемахнул через невысокий забор и двинулся прямиком к крыльцу.

Я останавливаюсь на дорожке.

– Доброй ночи, вернее, доброго утра, – приветствует меня незнакомец. Это молодой мужчина, высокий, крепкого телосложения и подвыпивший. Надеюсь, мне не придется с ним драться.

Я изображаю недоумение и молчу.

– Просим прощение за вторжение, мы тут малость заплутали, – миролюбиво говорит амбал. – Нам нужен коттедж номер 12.

– Это десятый номер. Ваш, должно быть, чуть дальше по дороге.

– Санек! Ну че там? – орет его друг и направляется в нашу сторону.

Внутри закипает ярость. Пятый час утра! И эти пьяные утырки вламываются на частную территорию, не парясь о том, что могут кому— то помешать.

– Здорово! – мужик с круглым и тупым, как у валенка, лицом, протягивает мне руку. – Соррян за беспокойство, нас тут девчонки ждут.

Я нейтрально улыбаюсь и повторяю:

– Двенадцатый номер дальше по дороге.

– Да ладно, серьезно? Жесть. Ну лады. Отлить к тебе можно зайти? – Валенок не ждет разрешения и поворачивает к крыльцу.

Я преграждаю ему путь, внутренне готовясь к самому худшему. Если мне не удастся отделаться от непрошеных гостей, и они попытаются вломиться в дом, придется импровизировать. В джипе кроме них никого – по крайней мере, так мне кажется с моей точки обзора. С одним я бы справился, а с двумя вряд ли – учитывая, что они, как на зло, здоровые и тяжелые. Я прикидываю, хватит ли мне физических и моральных сил прирезать этих двух и аккуратно избавиться от тел.

– Извините, парни. У меня там к кровати голая подружка привязана, боюсь, она не поймет, если в дом заявятся незнакомые мужики.

– Аха-ха-ха, точняк, – ржет Валенок и поднимает вверх руки: – Все понял, стою.

– Воды не вынесешь хотя бы? – спрашивает амбал. – Сушняк.

– Снега пожуй, урод, – бормочу себе под нос, и громко добавляю: – Без проблем.

Я поворачиваюсь к дому и вижу в окне Мэри. Она упирается ладонями в стекло, оставляя кровавые отпечатки, и явно пытается позвать на помощь. Пока ее плохо видно – в доме темно, и если не знаешь, что именно должен увидеть, то вряд ли сразу разберешь. Она отчаянно пытается встать на ноги, выпрямиться – еще несколько секунд и ее обнаженная светлая фигура станет различима в окне даже неподготовленному взгляду.

Я давлю в себе желание ускорить шаг. Если вести себя естественно, есть шанс, что все обойдется. Все-таки еще ночь, парни под хмелем, могут не заметить силуэт в окне.

Я затылком чувствую направленные на себя взгляды и уже прокручиваю дальнейший план: забежать в дом, схватить нож. Грязно получится, суетливо. С одним трупом разобраться можно, а куда девать сразу три?

Вхожу в гостиную и, пригибаясь к полу, оттаскиваю от окна чудом поднявшуюся на ноги Мэри.

Подставить меня решила, сука? Я бью ее наотмашь по лицу, она падает, теряя сознание. Вытерев выпачканную кровью ладонь о штанину, хватаю на кухне бутылку минералки, заталкиваю под рукав куртки нож и выбегаю во двор.

– Вот спасибо, выручил! – благодарит бугай. – Ну давай, – он указывает подбородком. – Удачи с подружкой.

– Вам тоже! Счастливого пути.