Тень света

– Не перегибай, – жестко попросила меня Евгения. – Ну да, бывает всякое, случается, что кого-то мы используем, не спорю. Но, поверь, свои головы под удар мы подставляем куда чаще, чем чужие. Просто ты этого не видишь и не знаешь.

– Может, и так, – согласился с ней я. – Все вышесказанное строится только на личных наблюдениях.

– Сейчас опять поссоримся, – пообещала Мезенцева. – Причем сильно. Я и так обидчивая, а алкоголь у меня всегда усиливает данное качество.

– Тогда предлагаю сделать тайм-аут и поторопить официанта с десертом, – предложил я.

– Странно. – Евгения поправила рыжую прядь волос, упавшую ей на лоб, и забавно наморщила свой носик с еле заметными в это время года веснушками. – Не складывается у меня что-то. Вот ты говоришь, что неупокоенная душа как-то узнала про злобные помыслы этого вашего… Как там его?

– Безопасника, – подсказал я. – И?

– А с чего она к нему вообще полезла? – наморщила лоб девушка. – Как тебя потом нашла? Вообще – как душа смогла проникнуть в мысли живого человека?

Блин, в моих планах эта версия выглядела куда пристойнее. Серьезно. А на деле она разлетелась вдребезги.

Хреновый из меня стратег. Никакой просто. Не мое это, похоже. Врать научился хорошо, а вот выстраивать защитную версию по уму пока нет.

– Может, потому что это была вовсе и не душа? – произнес за моей спиной совершенно незнакомый мужской голос. – А, Александр? Ну если напрямоту?

Глава десятая

В ситуациях, когда ответить что-то надо, а желание делать это отсутствует, я предпочитаю промолчать или же сказать нечто отвлеченное от темы разговора. Ну да, со стороны это иногда выглядит достаточно неприглядно, но лучше прослыть странноватой личностью, чем потом расхлебывать неприятности, возникшие оттого, что ты брякнул нечто ненужное, перед этим не подумав. Разумеется, подобное не относится к службе. Там хочешь – не хочешь, а отвечать начальству, которое ждет от тебя какой-то реакции на свой вопрос, нужно. И странноватым там выглядеть тоже не стоит. По крайней мере – часто. Хотя, с другой стороны, смотреться лихим и придурковатым лицу подчиненному пред лицом начальствующим рекомендовал еще царь Петр, а уж он-то в вопросах построения корпоративных структур и в эффективном менеджменте разбирался будь здоров как!

Но здесь не служба, а тот, кто задал вопрос, мне точно не начальник.

Я вообще не знаю, с кем имею дело.

– Тысячекратно извиняюсь, а вы кто? – повернувшись, спросил я у нежданного собеседника, попутно оглядев его с головы до ног.

– Ровнин, – чуть наклонив голову, отрекомендовался незнакомец. – Олег Георгиевич. Коллега и руководитель вашей спутницы.

Моя спутница тем временем отодвинула от себя недопитый бокал, выдала белозубую улыбку и вообще всем своим видом давала понять, что она девушка из разряда «я не такая, я жду трамвая», и спиртное она употребляет исключительно потому, что я ее заставил это делать. Возможно, даже под дулом ее собственного пистолета.

Как видно, суровый начальник этот самый Ровнин Олег Георгиевич, если даже пропитанная донельзя духом бунтарства Евгения сразу стала милой и тихой.

А по нему и не скажешь. Так вот глянешь – как есть рафинированный интеллигент университетского разлива, профессор там или доцент. Точнее, такой, какими их показывают в кино.

Неплохой костюм, модный, кремового цвета плащ, висящий на руке, в тон подобранный галстук, очки в золоченой оправе, усы, когда-то подтянутая, а теперь немного оплывающая фигура. И это лидер бесстрашных бойцов с нечистью и нежитью? А где шрам через все лицо? Почему все пальцы на месте?

Нет, чего-то я в этой жизни не понимаю.

– Я присяду? – все так же негромко, но утвердительно произнес Ровнин и, дождавшись моего приглашающего жеста, занял пустующий стул, стоящий у нашего столика. – Просто предмет вашей ученой беседы настолько интересен… Кхм… Извините, не удержался. Ситуация просто идеальная для этой фразы.

– Ничего не понимаю, – сообщил я Женьке. – Мы разве ученую беседу вели?

Та сделала круглые глаза, давая мне понять, что она тоже не в курсе, но это не так и важно.

– Не берите в голову, Александр, – посоветовал Ровнин, закидывая ногу на ногу. – Это непринципиально. Речь о другом. Так все же кто вам рассказал о том, что на вас объявили охоту? Ваша первая версия, увы, неубедительна.

– А мне необходимо отвечать на ваши вопросы? – не заботясь о том, что это может прозвучать резко, поинтересовался я.

– Мне думается, это в ваших интересах, – доброжелательно ответил мне Ровнин. – Тем более что я прямо здесь и прямо сейчас могу вам со всей ответственностью заявить, что никто из моих сотрудников даже не думал причинить вам какой-либо вред. Ну кроме разве Евгении, которая за что-то вас крепко невзлюбила, и даже жаловалась одной своей коллеге на то, что вы… Как же там было…. «Дубина стоеросовая этот Смолин, с огнем играет. Вот убить его, дурака за это – и не жалко будет. Так вот сама взяла бы…».

– Олег Георгиевич! – возмущенно воскликнула Мезенцева – Ну кто вас за язык тянул?

– Было ведь такое? – наставил на нее указательный палец Ровнин – Было. Но, согласитесь, Саша, что здесь злого умысла нет вовсе никакого. Это, скорее, беспокойство за вас, причем, я бы сказал весьма и весьма личного свойства. Не побоюсь этого слова…

– Олег Георгиевич! – с еще большим негодованием снова подала голос Евгения.

– Хорошо, побоюсь, – покладисто согласился ее шеф. – И, тем не менее, Саша, отдел, который я возглавляю, не карающий меч, не новая инквизиция. Наша задача такая же, как и у иных правоохранительных органов – сделать так, чтобы людям ничего не угрожало, и они могли спокойно жить и спокойно спать. Просто профиль немного отличается, а так все то же самое. И вы, Саша, входите в число этих людей, по крайней мере до тех пор, пока не начнете сеять налево и направо смерть и разрушения. Но мне что-то подсказывает, что подобным вы заниматься не планируете. Я ведь ничего не путаю?

– У меня такое в перспективах не значится, – почесал затылок я. – Да оно мне и не надо.

– Ну вот. – Ровнин повертел головой. – Н-да, совсем нас, курильщиков, в резервации загнали. Сейчас бы трубочку выкурить, ан нет. Нельзя. Ладно, выпью кофе. Молодой человек!

Пока шеф отдела 15-К объяснял официанту, какой именно кофе он хочет, я так и эдак пытался понять, как вести себя дальше.

Да, внешне он дружелюбен. Да, располагает к себе. Но это далеко не показатель добросердечия и человеколюбия, мне ли того не знать. Вон, Пиночет тоже на вид милого гномика в забавной огромной фуражке напоминал, а сколько крови при этом пролил? Да и Наполеон на портретах смахивает на мишку Тедди. Но попробовал бы ему кто-то это сказать!

– Вы знаете, Александр, – закончив с официантом, обратился ко мне Ровнин. – Я, наверное, не с того наш разговор начал. Вон вы какой напряженный сидите. Полагаю, мне следовало изречь некую преамбулу, из которой вы поняли бы, что я про вас знаю много, и это многое меня лично к вам очень располагает. Еще можно рассказать о той головомойке, которую я устроил Нифонтову, узнав о его поступке во время съемок «Магического противостояния». Поверьте, за подобную инициативу он у меня получил так, что… Хорошо, в общем, ему было. Кстати, госпожа Мезенцева полностью разделила тогда мою точку зрения, поскольку ваша персона, как я уже говорил, ей небезразлична. Не так ли, Женя? Как вы тогда сказали? «Колька, ты полный…»

– Это был аффект, – быстро сообщила мне Женька. – Да и нечестно он поступил. Я за правду!

– Да-да, – подтвердил, улыбнувшись, Ровнин. – Как и я. Как, полагаю, и наш собеседник. Александр, вы же за правду?

– Как любой нормальный человек, – согласился я. – Мы все за всё хорошее.

– Так вот – я мог бы все это сказать, но зачем? Вы, насколько мне известно, работаете в финансовой сфере, а значит, лозунг «время – деньги» вам далеко не чужд. Потому я позволил себе сразу перейти к делу.

– К какому именно? – уточнил я.

– Как же? – сверкнули стеклышки очков Ровнина. – Я попробовал узнать, кто именно принес вам весточку о грядущей беде. Вы мне так и не ответили на этот вопрос. А именно это и есть отправная точка того разговора, ради которого я сюда и пришел. Саша, это как у врача. Если вы не говорите ему о симптомах, он не поставит верный диагноз. Так кто? Морок? Перевертыш? Кого вы поставили к себе на службу?

Я прямо разрывался на части. С одной стороны, этот человек был мне полезен. Да, он был большой хитрец, это было понятно сразу. Но при этом и внутреннюю силу его я ощущал почти физически. Да оно и понятно – руководить такой организацией как отдел 15-К абы кто не мог. Там только такой и нужен. И знает он много. Очень много. Я смог бы получить ответы на многие вопросы.

С другой… Не люблю я откровенничать с людьми, которых впервые в жизни вижу. И кто знает, как он отреагирует на то, что я сделал. Это обстоятельство, пожалуй, даже перетягивало остальные.

В общем – и хочется, и колется. И непонятно, что выгоднее – молчать или говорить.

– Мара, – помолчав еще с минуту, нехотно произнес я. – «Сонливица».

– Даже так? – Ровнин побарабанил пальцами по столу. – Удивили, Саша, удивили. Причем здорово.

– А мара – это кто? – спросила у него Мезенцева. – Я про такую не слышала.

– Неудивительно, – ответил ей Ровнин. – Эта нежить встречается нечасто и следов не оставляет. Саша, тот, на кого вы наслали мару, умер?

– Да господь с вами! – отмахнулся я. – И в мыслях не было. Так, попугал одного особо ретивого господина, который мне покою не давал.

– И все-таки – мара? – укоризненно произнес шеф Женьки. – Не жестко ли?

– Челюсть, – ткнул я себя пальцем сначала в лицо, а после в спину. – И почки. И кулак у него ого-го какой! Я человек терпеливый, но всему есть предел.

– Аргумент, – признал Ровнин и благосклонно кивнул официанту, который принес ему кофе и пирожное «картошка» на тарелочке.  – Не спорю. Но повторю свой вопрос – этот человек остался жив? Прямого ответа вы мне так и не дали.

– Разумеется, – отчеканил я, а после оттянул ворот «водолазки», показав ему горло, где еще сохранились следы пальцев Силуянова. – И к сожалению. Вот, чуть не придушил меня третьего дня. Боролся со злом в моем лице.

– Офигеть, – протянула Мезенцева. – Это что же за человек такой?

– «Безопасник» наш банковский, – пояснил я. – Живет по принципу «ни минуты простоя». Когда некого из чужих дубасить, своих терроризирует.

– Всегда полагал, что работа в банках не так хороша, как про нее рассказывают, – сообщил нам Ровнин.

– Правильно делали, – поддержал его я. – В ином террариуме жить безопасней, чем у нас.

– Значит, мара, – Олег Георгиевич выдал очередную настольную дробь своими тонкими пальцами. – Ну да, эти вытащат из жертвы что угодно. И сразу новый вопрос – с чего она вам решила помочь? Эти существа лишены чувств. Ни благодарность, ни сострадание, ни жалость им неведомы. Почему она пришла к вам и вот так вот все выложила? Точнее – какую сделку предложила? Новые жертвы в обмен на информацию?

– Никакой сделки не было, – покачал головой я. – Пришла и рассказала. Всё.

– Не всё, – глянул на меня поверх очков Ровнин. – Так не бывает, и я это знаю наверняка. Мары – хищницы, очень умные, очень хитрые и расчетливые. Их невозможно приручить. Только сделка. Больше их ничего не сдержит. Правда, условия ее они, как и любая иная нежить и нечисть, выполняют честно, не юля. Но если все же отыщут брешь в договоре, то беды не миновать.

– Не было сделки, – твердо заявил я. – Пришла и сказала.

– Не было сделки, не было сделки. – Ровнин отпил кофе. – Тогда я чего-то не понимаю.

– Тоже мне, новость, – фыркнул я. – Для меня данное состояние вообще в последнее время норма вещей. Я не понимаю больше, чем понимаю. Например – кто меня хочет убить и за что? Сначала я подумал, что это какие-то ведьмы меня невзлюбили за то, что я просто есть. После грешил на колдуна. Ну того, что кучу народа недавно перебил, а после в Европы свалил. Потом – на вас. А теперь вообще не знаю, что предположить и на кого подумать.

– А поведайте мне дословно, что сказала вам мара, – попросил Ровнин. – Вот прямо до запятой.

Я выполнил его просьбу.

– Амулеты, – выслушав меня, немедленно произнес Олег Георгиевич. – Это самая большая странность в данной истории. Отпадают не только ведьмы, но и большинство обитателей ночи, включая ваших собратьев по роду. И колдун тоже. Он, пожалуй, даже в первую очередь. Это не по его части совершенно. Да и не стал бы он мстить так примитивно, там товарищ с фантазией. К тому же в Россию он не возвращался, это сто процентов. И раньше весны-лета следующего года точно не вернется, ручаюсь за это. В общем – вся вышеуказанная публика тут ни при чем.

– А не озвучите ход вашей мысли? – попросил я. – Для полного понимания. Тем более что вы сейчас разрушили выстроенную мной теорию, которая казалась очень даже стройной.

– У вас есть амулет? – ответил вопросом на вопрос Ровнин. – Ну хоть какой-то?

– Нет, – развел руками я. – Откуда? Я ведьмак без году неделя.

– Это верно, – согласился мой собеседник. – Но ваш предшественник, да пребудет он в Свете, был ведьмак опытный, матерый. Вы в его доме провели не один день, и нашли хоть что-то похожее на обереги, амулеты и тому подобный хлам? Уверен, что нет.

– У меня там есть Антипка, – возразил ему я. – На редкость домовитый домовой. И скряга жуткий. Мог припрятать, он та еще сволочь.

– Хорошо, – потер ладони Ровнин. – А ведьмы? С ними вы тоже дело имели и не раз. Вспомните – ничего такого у них на шеях не висело?

– Не висело, – подтвердила Мезенцева. – Я тоже ведьм видела, в количестве трех штук. Перстни были, а амулетов или даже ожерелий каких – нет. Я их шеи очень хорошо разглядела тогда, а память мою вы знаете.

– Детям Ночи не нужна заемная сила, – медленно произнес Ровнин. – Они привыкли полагаться только на себя, не прибегая к чему-то, что может подвести в самый нужный момент. Только свое, то, на что можно положиться. Сила, заклинания, природный дар. Кстати, я сам исповедую тот же принцип и советую сотрудникам идти данной дорогой. Женя, это я для тебя сейчас сказал. Ты со своим пистолетом вечно носишься, как не знаю кто.

– Это табельное оружие, – насупилась девушка. – Оно нам положено по штату, я его ношу. Отстаньте.

– Носи, – вздохнул Олег Георгиевич и доверительно мне сказал: – Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы по обоюдному согласию.

– Это да, – признал я. – Так какой же вывод?

– Выводы делать рано, – Ровнин допил кофе. – А вот первые соображения можно и огласить. Итак. Это не мы, и это, с огромной долей вероятности, не порождения ночи. Значит?

– Значит? – повторил я за ним.

– Думай, кто тебя так не любит из людей. Смертных. Обычных, – вместо своего шефа сообщила мне Мезенцева. – Смолин, ну ты и тупой!

– Евгения, – укоризненно произнес Олег Георгиевич. – Мне за тебя стыдно!

– Она всегда такая, – рассеяно заметил я, обдумывая слова девушки. – Из людей? И чтобы с амулетами? Да кто же это такие? Может – масоны какие? Иллюминаты? Тамплиеры?  Вольные, прости господи, каменщики?

– Масоны – это сила, – засмеялся Ровнин. – Были когда-то. Теперь это коммерческая организация с уставом, членскими взносами и красивыми ритуалами за дополнительную плату. Тамплиеров тоже можешь вычеркнуть из списка, как, впрочем, и инквизицию, которую ты даже не упомянул. Тамплиеров несколько веков как не существует, а инквизиции ты точно не интересен. Прости, Саша, но ты для нее даже не мелковат. Там другое слово подойдет. И сразу – не спрашивай, не отвечу. Тебе данная информация ни к чему.

– Ну тогда у меня нет больше версий, – запечалился я. – И это плохо.

– У меня тоже, – добавил мне грусти Ровнин. – Но это не значит, что надо падать духом. Мне есть к кому обратиться по данному вопросу, и я это сделаю сегодня же. Может, что-то и прояснится. И еще вот что. Саша, не забывай, что эти люди тебя боятся. Тебя или кого-то, кто рядом с тобой.

– Меня? – изумился я. – С чего вы взяли?

– Эти люди не стали действовать напрямую, – пояснил Ровнин. – Если бы они ощущали за собой силу, то не искали бы проводника своей воли, а просто пришли и убили тебя. Может, просто и незамысловато, или наоборот– изощренно и мучительно, это непринципиально. Но – нет. Был выбран длинный и очень непредсказуемый путь. Вывод – неизвестные чего-то опасаются. Я склонен думать, что боятся они именно тебя и твоей силы. Ты все же ведьмак, то есть – серьезный противник. И неважно, что ты пока подходишь под описание «зелен виноград». Ведьмак есть ведьмак.

– Противник, – шмыгнул носом я. – Ни молнией шваркнуть не могу, ни огненный шар запустить. Только нож один и есть.

– Ты просто еще не научился использовать то, что получил, – по-отечески заметил Ровнин. – Поверь, тот путь, который ты избрал, предоставляет такое количество способов защитить себя, что только ахнуть можно. Ты мостик между миром мертвых и живых, Саша. Можно туда, можно оттуда. Хотя последнее не советую проделывать, может выйти боком. Причем ты первый ведьмак с таким талантом, с которым я познакомился лично. В отделе работаю давно, а вот, не встречались мне такие, как ты. Раньше, в старые времена, они появлялись на свет чаще, тогда то, что наши предки называли «кромкой», было ближе к Яви, чем сейчас, и проводники душ были куда более востребованы. Стоп!

Ровнин остановился, снял очки, протер их и снова нацепил на нос.

– Ну конечно же! – совершенно по-мальчишески рассмеялся он. – Мара. Кто же еще? Порождение повелительницы посмертного мрака, гибельного холода и непроглядной ночи. О какой сделке тут может быть разговор? Это зацепка, простая и банальная. Завязка разговора.

– Сашк, только мне неясно, о чем Олег Георгиевич сейчас сам с собой говорит? – громким шепотом спросила Женька. – Или ты тоже ничего не понимаешь?

– Погоди, – посоветовал я ей так же. – Может, объяснит еще!

– Молодые люди, не старайтесь выглядеть несмышленышами, – попросил нас Ровнин. – Думаю, что все вы поняли. Ну или почти все.

– Я – нет, – помотала головой Женька. – Далеко не все.

– Морана, – веско произнес Ровнин. – Это имя ты не могла не слышать. Допускаю, что его не знает наш друг, но ты…

– Он тоже знает, – быстро произнесла Мезенцева. – Он о ней меня даже расспрашивал.

– В самом деле? – стекла очков снова блеснули в электрическом свете, заливавшем зал ресторана. – Как любопытно.

– Да просто про Морану тогда призрак в Южном порту упомянул, вот и стало интересно кто она такая, – даже не стал скрывать правду я. – Собственно, это и все. Кстати, призрак тот ее ведь не Мораной называл, а Марой. Только сейчас вспомнил.