Невидимое Солнце

А мужики? Виталик, Семенов и штурмовик, имени которого я так и не узнал. Они мертвы! Рукоять револьвера Киниша, торчащая из кобуры, качалась в такой заманчивой близости от моей руки… я взвешивал в голове все за и против. Обратит ли кто-нибудь внимание на одиночный выстрел? Вряд ли. За эти несколько минут, что скаг уговаривал меня бежать, стреляли несколько раз в разных концах города. Здесь это было обычным делом. Завалить Великого Хана… я сполна отомщу за своих друзей! Ладонь уже развернулась к оружию…

Но я слишком медлил. Киниш понял мои намерения и заломил руку, повалив меня на землю. Над ухом щелкнул взводимый курок револьвера.

— Шанг, ты совсем черт? — яростно прохрипел скаг. — Быстро уходить, или я тебя убивать.

Выбора не было. Или умереть в обреченной на провал попытке отомстить, или выжить, вернуться и отомстить потом. Я встал и пошел прочь, внутренне сжавшись, ожидая любого подвоха. У меня не было уверенности, что инопланетянину не стукнет в голову пальнуть мне в спину. Но он сам меня окликнул:

— Шанг! Я вернуть долг кровь!

Я облегченно вздохнул. Хотел бы застрелить меня — уже сделал бы. Если подумать — зачем меня вытаскивать перед казнью, чтобы замочить в подворотне в гордом одиночестве? А теперь скаг все объяснил — нашу следующую встречу переживет только один. Киниш поступит так, как ему велит долг Великого Хана — попросту убьет меня. Если я не убью его раньше. На то воля Тилиса, Единого В Трех ликах.

Я ненавидел этого скага так, как не ненавидел никого. Больше, чем сержанта в училище. Даже больше, чем географичку в школе, хотя больше, казалось, вообще невозможно. Ненавидел его за убийство людей там, в засаде. Но еще больше — за убийство майора, лейтенанта и штурмовика. Вспомнив Лопатина, я почему-то подумал, что полтинник мне Виталик теперь точно не вернет. Не в полтиннике, конечно дело. Просто долги напарника — самая частая тема разговора между нами. Помимо анекдотов. Но вместе с тем, я верил лейтенанту, как себе. Я знал, что на него можно всегда положиться. Если дело не касается денег. Или выпивки. Бывало, Лопатин тупил, бывало я материл его, на чем свет стоит. Но, случись что у меня — он снял бы последние штаны. Я не сомневался — Виталик, если так ляжет карта, умрет за меня. Так оно и случилось. Мужики, я за вас отомщу. Клянусь!

Но, вместе с тем, я восхищался Кинишом. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что живой я буду убивать его соплеменников. Пачками. Сотнями. Тысячами. Покуда хватит сил. Представится возможность — и самого Великого Хана замочу с огромным удовольствием, получив моральное удовлетворение больше, чем от первого секса. Но рогатый отпустил меня. Устраивая побег, он сам рисковал. Его карьере верховного скага мог прийти конец, едва она началась. Наконец, его помощники могли просто сдать хана. Однако краснокожий выплатил долг крови. Просто не мог поступить иначе. Наверно, Киниш не был бы тем, кто он есть, если б был другим.

Потому и побег был возможен вообще. Скаги беззаветно верили Великому Хану, а он верил им. Похоже, это и есть формула идеального правителя: доверие. Иначе… зачем, вообще, жить, если некому верить?

Я бежал на заставу Сигнальную. Бежал — не только для того, чтобы быстрее оказаться среди людей, еще и потому что было чертовски холодно, и согреться я мог только так. Бежал почти наугад. Из всех ориентиров была лишь гора Сигнальная — черная, как смоль в темноте Невидимого Солнца, с яркими точками костров. Она должна оставаться за правым плечом, и периодически я оборачивался, сверяя курс.

Здесь, во тьме, вне всяких сомнений, бродили саблезубы, многороги и другие хищники. В траве ползали змеи. И я б абсолютно не удивился, если б кто-нибудь набросился на меня из ночи. Великий Хан не так уж и многим рисковал, отпуская меня, если подумать. Шансы добраться до заставы в Невидимом Солнце и не быть съеденным — не так уж и велики. Но мне определенно везло, везло невероятно, везло чертовски.

Шашлык и малоподвижный образ жизни делали свое дело — легкие горели, мышцы собирались треснуть пополам. Я двигал руками и ногами чисто автоматически, направляясь к мигающей точке впереди.

Точке? Мигающей точке!? Свет! Там, впереди свет! И там, впереди, могут быть только люди! Собрав в кулак остатки сил, я ускорил бег. Точка становилась все ближе. Скоро стало ясно, что это — свет автомобильных фар.

Может, патруль с Сигнальной? И тут, когда я приблизился достаточно, меня накатила волна ужаса. Это и была Сигнальная! Только прожекторы башен не шарили по степи в поисках нарушителей, они вообще не горели! Не мигал даже огонек на радиомачте! Автомобильные фары светили внутри заставы, пробиваясь наружу через пролом в стене!

Я остановился. Отдышался. Подкрался. Затаился. Прислушался.

Внутри разговаривали земляне. Наши! Я осторожно заглянул в дыру, и, выдохнув, перешагнул через груду бетона, переплетенного арматурой.

— Тилис в помощь, добрые люди, — поздоровался я.

Не знаю, на что я надеялся? Потухшие прожектора уже о многом говорили, не говоря уже о пробитой стене. Защитники заставы, все, как один, были передо мной — их головы, насаженные на шесты. Двор заставы хранил следы боя — изрешеченные стены, местами заляпанные кровью и раскуроченный взрывом бронебульдозер.

Другая техника пограничников отсутствовала, но внутри стен стояли три автомобиля, которые я видел ранее — два джипа и четырехосный грузовик работорговцев. Дельцы были здесь же — они таскали ящики с провиантом из казарм.

Услышав мой голос, люди, побросав поклажу, схватились за оружие.

— Ха! Старлей! Ты, что ли? — воскликнул бородатый. — Как? Откуда? Сбежал, что ли? От чертей? С ума сойти!

— Мародерствуете? — поинтересовался я.

— Вашими молитвами, — человек отвесил шутливый поклон. — Вот скажи мне, старлей, кому было б хуже, если б Белкин не резал нам шины, дал бы нам уйти? Ну да, припугнули б мы вас слегка. Забрали б этого черта. Но мы б вас не убивали! Все остались бы живы! Даже этот твой Белкин! Все же к тому шло! Я вообще не удивился, когда остатки конвоя увидел. Сдал бы я этого черта янкелям. Ну, пусть, не за миллион. Пусть за полмульта. Даже сто тысяч! Нам с головой хватило бы, да парни?

Его поддержало несколько голосов. А ведь работорговец прав! Если б начальник заставы не уперся в чувство долга, если б он дал бродягам покинуть заставу до нас, как минимум — они сами устроили б на нас засаду. Как максимум — сами попали б в ловушку чертей. Сколько хороших людей остались бы в живых! Не говоря про Лопатина… если бы да кабы!

— А тут что было? — спросил я.

— А непонятно? Черти напали на заставу. Вырезали всех. Уперли почти все. Остались только сухпайки. Но мы не жадные — поделимся! Хотя… знаешь, старлей, а поехали с нами? Я вижу, ты — парень не промах! На моей памяти ты — единственный, кому удалось сбежать от чертей. Единственный! А это дорогого стоит!

— Нет, — покачал я головой. — Я в Верхнезаводск.

— Куда?

— В Верхнезаводск, — повторил я.

— О! — протянул бродяга. — Да ты не знаешь ничего! Нет больше Верхнезаводска.

— Как — нет?

— Так — нет! Ничего нет! Черти напали на города по эту сторону границы. На все. Одновременно. Там такое месиво… резня! Реки крови. Народу полегло…

— Тысячи?

— Сотни тысяч… — горько усмехнулся работорговец. — Пленных не брали. Кто успел — свалил по морю или по воздуху.

— Я тебе не верю! — прокричал я.

— Серьезно? А как ты думаешь, почему здесь, на Сигнальной, после нападения находимся мы, а не погранвойска? Да потому, что нет больше никаких войск!

— А по ту?

— Что?

— Ты сказал: по эту сторону границы. А что по ту сторону?

— А ты не понял? Американцы над чертями и верховодят.

Проклятый полковник! Какую кашу заварил всего один человек! Всего один предатель! Сейчас его смерть мне показалась слишком легкой. Ноги отказались держать меня и я сел на обломок стены. Зато, если и оставались какие-то сомнения в словах разведчика про фигуру в балахоне, теперь они развеяны окончательно. Американский военный советник.

— Дайте мне машину, — потребовал я.

— Э, нет, старлей, — возразил бродяга. — Не дадим. Нам еще столько пограбить надо… потом двинем в НАШ, как загоним все добро, поднимем бабла… А поднимем бабла — станут другими дела! А что? Конъюнктура изменилась — сам видишь! Я серьезно: поехали с нами! Куда тебе еще деваться? А человек, который в Невидимом Солнце нашел Сигнальную… без сигналов! Ты по запаху, что ли, шел?

— Чего искать-то, если вы так фарами сверкаете? — удивился я.

— Оп-па… — подпрыгнул бородач. — Ребята, валим отсюда.

— Оружие хотя бы дай, — попросил я.

— Миха, не надо… — покачал головой один из работорговцев.

— Ша! — ответил главарь. — Человек человеку — не черт! Дай ему Калашмат. Только нормальный, чтобы стрелял.

Оставив мне автомат, подсумок с магазинами и фонарик, бродяги, не закончив грабить, попрыгали в свои машины и умчались. Мне тоже надо валить, если я нашел заставу по свету фар — значит и рогатые обратили внимание, и знают, что Сигнальная не такая безжизненная, какой они ее оставили. Проклятые черти! Только куда? Пока непонятно.

Закинув оружие на плечо, я зашел в казармы. Моя одежда пришла в полную негодность, а топать еще неизвестно сколько. Необходимо, как минимум — собрать остатки провианта, что не успели разграбить братья-земляне. Желательно еще переодеться. И валить.

Внутри казармы все было перевернуто вверх дном. Еще бы! После нападения на заставу чертей, которые вырезали всех подчистую! Но даже в этом жутком бардаке мне посчастливилось найти камуфляж, подошедший по размеру. С сержантскими нашивками, но сейчас это меня абсолютно не волновало. Бронежилеты, каски и любое оружие отсутствовало. Похоже, такие трофеи черти забрали с собой. К моему величайшему сожалению, все средства связи, что оставались на Сигнальной, были уничтожены. Компьютеры — тоже. Впрочем, без электричества от них все равно никакого толку. Освещая помещения фонариком, я запихивал в найденный здесь же баул все, что могло пригодиться. От батареек до брикетов сухпая.

Одной из самых приятных находок стала карта. Терру я и так знал неплохо. Не зря же я так ненавидел эту старую каргу — школьную географичку! Все же она умудрилась запихнуть кое-какие знания в мою голову.

Конечно, эти знания были весьма общими, но с картой я смог ориентироваться. Соваться к своим — бесполезно, это и так понятно. В Новые Американские Штаты — аналогично. В лучшем случае меня там ждет плен. Японцы и норвежцы на побережье… я просто не дойду до них через всю страну, занятую скагами. Франко-Канада — тоже не вариант. Они слишком дружны с американцами, и гарантий, что меня не сдадут как только я достигну границы — не было. И это все — при том, если черти напали только на нас! А если работорговец ошибался, и за этим стояли не наши партнеры? Картина не лучше. Получалось, при любом раскладе деваться некуда! Можно хоть сейчас пулю в башку пустить, чтобы не мучаться.

Север перекрыт скагами, юг — тоже скагами, после которых — океан. Запад — американцами. До Марининских островов, если они еще не захвачены, я просто не доберусь вплавь. Оставался восток. А что у нас на востоке? На востоке только Ничейные Земли, которые ничейные как раз потому, что они задаром никому не сдались. Там даже жрать нечего! Степи и болота. А за ними…

— Оп-па! — воскликнул я.

А за ними — поселение землян, которое и перенеслось со Старой Земли по причинам, неизвестным до сих пор. И порт Первый, с которого отправлялись переселенцы в Порт-Артур. Даже от Верхнезаводска туда была проложена железная дорога. Вернее, проложена она была не отсюда туда, а как раз наоборот, оттуда сюда, но сути дела это не меняло.

Кажется, сто лет назад там была какая-то научная станция… да-да, точно! Именно там исследовали летающих медуз, которые производят кислород для этой планеты. Загвоздка в том, что местные растения не содержат хлорофилла, а потому, несмотря на все желание освоить материк полностью, человечество вынуждено ограничиться областями, не занятыми медузами — весьма опасными и неглупыми тварями. По злой иронии судьбы, убийство медуз лишит планету кислорода, и, соответственно, жизни. Так что, несмотря на все желание освоить всю Терру, люди проживали в областях, не входящих в ареал обитания медуз. Конечно, это — пока. Земные растения распространялись с чудовищной быстротой и рано или поздно настанет день, когда этих монстров можно будет истребить полностью, но это в весьма отдаленном будущем.

Если станция еще функционирует — она просто идеальное место! Скаги туда не сунутся, слишком далеко и, опять же — медузы, которым абсолютно все равно, кем питаться, людьми или чертями. Американцам болота тоже не сдались, да и вряд ли они знают про Первый. Одно омрачало мою радость — до тех мест больше тысячи километров. Тысяча километров! На своих двоих я доберусь туда, в лучшем случае — месяца через два. Но это мой единственный шанс.

Ветер, ворвавшись в разбитое окно, донес перестук копыт. Черти! Сверкать фонарем в кромешной тьме Невидимого Солнца и надеяться, что меня не заметят… непростительная глупость! Я поспешно потушил свет, и, загнав патрон в патронник автомата, спрятался за стеной.

Во двор Сигнальной, верхом на лошадях, въехали трое скагов. Именно таких типичных скагов, которых изображают в кино — в непонятном тряпье и с Калашматами. Они остановились у груды искореженного металла, бывшей некогда бронебульдозером, о чем-то переговариваясь на своем непонятном языке. Я навел на всадников оружие, приготовившись нашпиговать каждого свинцом.

Но я не торопился. Меня беспокоил вопрос: они одни, или рядом еще инопланетяне? Если я их срежу — услышит ли кто-нибудь выстрелы? И примчится ли сюда целая орда скагов, которые порвут меня, как Тузик грелку и моя башка займет свое место на шесте среди других защитников Сигнальной?

Времени для размышлений оставалось все меньше — двое собирались спешиваться. Если даже я завалю их позже — оставшийся в живых ускачет и приведет подмогу, а сколько ее там будет, этой подмоги — один Тилис, Единый В Трех Ликах ведает. Черти уничтожили целый гарнизон погранзаставы! Куда мне тягаться с ними в одиночку?

Я поставил локоть на перевернутый шкаф, прицелился и дал очередь. Двоих я уложил сразу, причем одного — вместе с конем. Я впервые в жизни убил живое существо! Причем сделал это осознанно. Даже — целенаправленно. Почему впервые? Потому что там, в засаде, я не уверен, что попал в кого-то. Я убил сейчас. Не из-за ненависти, хотя я имел полное право ненавидеть скагов. Как по отдельности, так и всех скопом. За сотни тысяч убитых людей, про которых говорил работорговец. За вырезанный гарнизон заставы. За бойню на дороге. Наконец, за моих друзей, казненных в Скагаранском Халифате. И я их ненавидел.

Но в этот момент не было ненависти. Только холодный расчет. Осознание того, что передо мной боевая единица противника и я должен ее уничтожить. Удовольствия никакого я тоже не испытал. Только моральное удовлетворение. Я не видел в рогатых живых существ. Только мишени. Для чего-то же меня учили убивать…

Третий попытался скрыться, но я дал еще одну очередь. Мимо! Дернул палец, пули ушли в сторону, щелкнув по стене, выбив каменную крошку. Прицелившись лучше, я всадил в спину удирающего черта остатки магазина. Попал! Инопланетянин завалился на бок и повис в стремени удаляющейся лошади.

Вот сейчас точно пора уходить! Схватив баул, я выскочил из казармы. К счастью, оставшийся конь зацепился поводьями за точащую из останков бульдозера железяку, и не мог сбежать. Выдернув из ножен одного из скагов штык, я срезал ремни подсумков обоих, выхватил из кобуры второго пистолет и запрыгнул в седло. Теперь мой путь лежал на восток.

Глава 6

Старый скаг

Проскакав достаточно, чтобы убедиться, что за мной никто не гонится, я сбавил ход. Не вовремя пришла мысль, что я абсолютно ничего не знаю о лошадях. В офицерском училище нас учили только ездить на них. И то так себе, чуть-чуть. Вероятность того, что человеку вдруг ударит в голову покататься на коняшке была ничтожно мала. Я даже не знал, чем ее кормить! Однако твердо знал, что каким-то образом скакуна можно загнать.

Да вообще вероятность всего случившегося была ничтожно мала. Расскажи мне кто пару недель назад, что я буду нестись по степи верхом на мустанге — я б рассмеялся в лицо! Это как… как если б мне вчера рассказали, что скаги умудрились захватить все наши города на Терре! И теперь, может быть, на всем континенте из всех своих я — единственный живой человек!

Верить в это не хотелось. Хотя такие мысли были. Но если б я в это поверил, то, скорее всего, приставил пистолет к голове и вынес себе мозги. Такая мысль за последнее время посещала меня неоднократно. Потому что при таком раскладе бороться не за что. Конечно, я поклялся отомстить за Виталика и остальных, но кто меня на том свете спросит?

Спасало то, что землянам на этой планете приходилось и туже. Если б каждый раз люди, столкнувшись с небольшими трудностями, прибегали к суициду, вряд ли мы добились бы таких высот. Вон, те же коричневые скаги, изгнанные амерами в горы, вообще друг друга жрали, и ничего, успешно дожили до момента полного истребления! А тут всего-то Терра захвачена рогатыми, подумаешь…

Мои опасения оказались напрасными. Конь замечательно обходился травой. Не брезговал и сухпаем, но я старался его беречь. Лошадка может питаться подножным кормом, а я — нет. Даже при сильной экономии провианта мне не хватит на весь переход. При том условии, что я двигаюсь в правильном направлении. В идеале, конечно, найти железную дорогу и ехать вдоль нее, но где я ее найду в кромешной тьме, даже примерно не зная, не только, где сами рельсы, а, даже, где я?

Скоро Солнце, Арес и Земля разойдутся с одной линии, тогда можно будет поискать старый путь. Тогда же можно будет и поохотиться, благо патронов у меня хватало — три полных боекомплекта к Калашмату. Еще пистолет, старый, как говно мамонта, довоенного выпуска, штык-нож и пара гранат. Можно попробовать завалить даже многорога. Не особо крупного.

А если никто съедобный не встретится — что же… мне всегда нравилась конская колбаса. Я заранее приглядывался к своему транспорту, высматривая наиболее мясистые места. Надеюсь, он про это не догадывался и не присматривал мясистые места во мне. Это было и бесполезно. Ограничивая себе в еде, свой жирок я сильно уменьшил.

Я не догадался захватить с Сигнальной часы, так что по прежнему плохо ориентировался во времени. Деление дней на дни было весьма условным. Первый день поездки для меня закончился тогда, когда все тело начало ломить от скачки. Утро было вообще кошмарным. Ноги жутко болели и не хотели сходиться вместе. Я еле заставил себя вернуться в седло. Второе утро было еще более ужасным. Но на третье я уже не чувствовал боли. Вообще ничего не чувствовал. В моем положении это был плюс.

Я несказанно обрадовался, обнаружив старый деревянный мост через реку. Похоже, это был Урал, а мост — тот самый, что построили первые поселенцы больше ста лет назад. Значит, я двигаюсь в правильном направлении!

Переправляться по мосту я не решился — дерево сгнило, местами зияли прорехи. Печально, что уникальный исторический памятник, часть истории человечества на этой планете, пришел в такой плачевный вид. Реку я преодолел вплавь на своем скакуне, а потом долго грелся у костра и сушил одежду. Мост находился на территории скагов и я сильно рисковал, разводя огонь. Но выбора не было. Температура опустилась до нуля, порой летел снег. Околеть до смерти — тоже не лучший вариант.

К исходу следующего дня я почувствовал запах жаренного мяса, но еще долго скакал, прежде чем увидел костер. Это насколько надо одичать, чтобы унюхать пищу на таком расстоянии? Консервы сухпая осточертели донельзя. Бесспорно, в войска шло только лучшее, но консервами они от этого быть не перестали. По ночам мне снилась наваристая солянка, шашлык и картофельное пюре с баклажанами. И я был этому рад — сухпай уменьшался так стремительно, что скоро мне будут сниться консервы!

Людям здесь делать нечего, если это не такой же партизан, как и я. Рогатым, вообще-то тоже, но шансы встретить здесь инопланетянина гораздо выше. Я привязал коня к дереву, взял автомат и подкрался к источнику света, тепла и вожделенного запаха жареного мяса.

Рисковать без нужны не хотелось. Кто бы ни развел огонь, привал он устроил грамотно — в центре нагромождения камней, представляющих отличное укрытие от легкого стрелкового оружия. Два-три автоматчика смогут держать такую оборону достаточно долго. Такого противника можно достать только минометом.

Я обошел вокруг. У костра царила тишина, лишь потрескивали пожираемые пламенем ветки. Если кто там и был живой, скорее всего — спал. Запах мяса сводил с ума. Если б я не опасался сломать зубы об осколки в жарком — просто бросил бы гранату и собрал трофеи. Будь там даже мои союзники — кто бы смог меня обвинить, что-то доказать?

Вместо этого я, собравшись с духом, выставив вперед ствол автомата, заглянул в расселину между камнями. На вертеле, стекая жиром, жарился отличный кусок мяса. Рядом лежала подстилка, одна из тех, что плетут скаги, чуть поодаль — валялся рюкзак, когда-то камуфляжного цвета, но совсем выцветший на солнце. И ни души!

Я слишком поздно сообразил, что владелец всего этого скарба обнаружил мое присутствие. Настолько поздно, что сзади в ребра уперся винтовочный ствол.

— Человек, положи оружие, — произнес голос с легким скагаранским акцентом.

Я повиновался, очень неохотно убирая руку с дерева рукояти Калашмата.

— Обернись.

На меня смотрели желтые глаза инопланетянина. Старого инопланетянина. Я бы дал ему не меньше сорока лет. В руках он держал совершенно потрясающий охотничий карабин с ложей из червонного дерева, весь покрытый гравировкой, с мощной оптикой. Наверно, украл у кого-то. Только за это оружие скага стоило убить!

— Что тебе надо? — спросил краснокожий.

— Поесть, — ответил я.

— А зачем подкрадываешься, словно вор?

— А почем я знаю, что здесь? Может, тут… — я осекся на полуслове.

— Черти? — подсказал инопланетянин. — Да, тут черти. Один черт — я! Хочешь есть — пойдем к огню.

Винтовочный ствол ушел в сторону. Разумно решив, что если б старик хотел меня грохнуть — уже сделал бы это, я вошел в круг света и уселся на подстилке. Скаг устроился рядом.

— Тилис, Единый В Трех Ликах, тебя за это покарает страшной карой, — сокрушенно покачал головой рогатый. — Пока я следил за тобой, мясо подгорело. Такое чудесное мясо!

Он снял с вертела жаркое и поделил его поровну. Мясо, даже подгоревшее, оказалось изумительным на вкус. Вот уж что, а готовить черти умеют! А, может, мне просто казалось оттого, что я давно не питался человеческой… нормальной пищей.

Я окончательно расслабился. В пользу того, что старик точно не будет меня убивать, говорил и тот факт, что он делит со мной еду. Хотел бы убить — точно не стал бы кормить.

— Как ты догадался, что я рядом? — поинтересовался я.

— От тебя человеком за километр разит, — усмехнулся скаг. — Когда живешь один, в степи, обаяние развивается невероятно.

Я тоже усмехнулся. Это я успел прочувствовать на своей шкуре!

— Ты хорошо говоришь на нашем языке, — отметил я.