Цепная реакция

— Я все еще сержусь на тебя. Ты скрыл от меня то, что и мне было важно, — говорит наконец Бриттани, хотя после такого поцелуя ее слова никого не могут обмануть своей суровостью.

— Знаю, — отвечает Алекс. — Обещаю, что других секретов у меня нет.

— Зато у меня есть, — возражает она. — Раз уж мы решили делиться тайнами, могу рассказать свою. — Бриттани смотрит вниз, на свой живот, и кладет на него руку. Когда она снова поднимает взгляд на Алекса, ее глаза светятся. — Алекс, я беременна.

Мой желудок сжимается ей в ответ.

7. Луис

ВМЕШИВАЯСЬ В СВАДЬБУ, я и не предполагал, что она превратится в цирковое шоу семьи Фуэнтес. Я просто хотел, чтобы Алекс был чист перед Бриттани.

Ну вот, добился своего. Я понятия не имел, что моя будущая невестка беременна. Хотя реакция оказалась вполне предсказуемой: когда Бриттани объявила свой «секрет», наша мама покраснела.

В общем, все закончилось, чему я безмерно рад. Бриттани сказала «согласна», и мой братец сказал «согласен», и она не швырнула аррас ему в лицо, и Бриттани Эллис теперь уже Бриттани Фуэнтес.

Алекс скоро станет отцом… Обалдеть, даже не верится. Да он сам с трудом в это верит. Первое потрясение прошло, но улыбка на лице моего брата никуда не девается. А в какой-то момент он даже опускается на колени и целует Бриттани в живот прямо через платье.

Я гляжу на противоположный конец импровизированного зала, где на залитой лунным светом площадке вовсю веселятся гости. Ко мне подходит mi’amá. Она все еще красная, но непонятно отчего: то ли от ошеломляющей новости, что скоро станет бабушкой, то ли от шотов текилы, которыми ее накачал мой кузен Хорхе, то ли от осознания, что один из ее детей только что женился.

Я уже успел перетанцевать со всеми своими многочисленными кузинами минимум по два раза. И с подружками Бриттани, которые явились без пары, тоже. Одна из них явно искала себе парня на ночь и все время, пока мы танцевали, лапала меня за задницу. Кажется, это кто-то из однокашниц Бриттани. И она точно не в курсе, что мне всего пятнадцать, потому что спрашивала меня, из какой я студенческой группы.

Смотрю на Никки Круз. Она единственная, кому сегодня невесело. Сидит в гордом одиночестве за одним из столиков. Клянусь, вид у нее такой, что на последнем экзамене она и то показалась бы счастливее, чем на этой свадьбе.

Я подхожу к ней.

— Не пробовала улыбнуться хотя бы разок за вечер? — спрашиваю. — Это же свадьба, а не похороны.

Никки поднимает на меня огромные глаза — словно шоколадные озера. Вокруг темновато, но из-за фонарей в ее зрачках вспыхивают огоньки.

— Люди переоценивают улыбку, — холодно отвечает она.

— Откуда знаешь? Ведь ты даже не пыталась улыбнуться. — Я беру стул, ставлю рядом с ней и сажусь на него верхом. — Попробуй, рискни.

— Отвали.

Явно злится, да еще и старается изо всех сил, чтобы ей стало хуже некуда.

Я кладу руки на спинку стула.

— Ты знала, что улыбка уменьшает уровень гормонов стресса в крови — адреналина и дофамина? Серьезно. Даже фальшивая улыбка поможет. Попробуй.

Она не обращает на меня внимания, и я делаю то, чего не делал уже многие годы, — приставляю ладони рупором ко рту и принимаюсь изображать домашних животных. Начинаю с овечьего блеяния, а заканчиваю впечатляющим «му-у-у-у!». Еще в пятом классе это отлично действовало на девчонок. Они вечно вились вокруг меня в ожидании развлечения, а мне тогда только того и надо было. На парней, которые не умеют развлечь, никто не обращает внимания. А я терпеть не мог, когда меня не замечают.

Да и сейчас терпеть этого не могу. Издаю разные звуки, а сам смотрю на Никки. Ноль реакции. Nada[27]. Пока она наконец не поднимает на меня глаза и не обводит изучающим взглядом, сверху донизу, словно я инопланетянин какой.

— Ты вообще нормальный?

— Нормальнее некуда, mi chava. — Встаю и протягиваю ей руку. — Потанцуй со мной.

Никки разглядывает мои шрамы и хмурится.

— Что случилось с твоей рукой?

— Долгая история с участием меня и змеи. Змея победила.

Вижу: не верит.

— А почему бы тебе не потанцевать вон с той девушкой? — Она указывает на девчонку, которую мне вроде представили как Иветт. Кажется, это одна из детей кузины тети Бриттани или что-то в этом роде.

У нее выжженные блондинистые локоны и искусственный загар. Бриттани упомянула, что она в школьной команде по плаванию и в прошлом году выиграла соревнования штата на двести метров вольным стилем. Тело супер, но не в моем вкусе.

— То есть ты хочешь, чтобы я танцевал с кем угодно, кроме тебя?

— Угу! — Она морщит симпатичный носик, что твоя принцесса.

Пожимаю плечами.

— Как пожелаешь.

Да плевать, в самом деле. Если ей так уж хочется, пусть сидит тут и мучается. Я смотрю на танцпол. Моя тетушка Розалита, которая весит что-то около полутора центнеров, приветственно мне машет. В последний раз, когда мы с ней танцевали, она наступила мне на ногу и едва не переломала в ней все кости.

Я совсем уже собираюсь оставить Никки, не желая тонуть в ее страданиях вместе с ней, когда Алекс хлопает меня по плечу. Оборачиваюсь и вижу рядом с ним доктора Круза, отца Никки.

— Алекс рассказал мне, что ты собираешься после школы поступать в Пердью[28], изучать аэронавтику. — В речи доктора не слышно ни малейшего намека на акцент.

Поднимаюсь на ноги.

— Да, план именно такой, сэр.

— Молодец. Идешь по стопам братьев и усердно трудишься. Я уважаю таких людей.

— Я тоже, — говорит женщина, стоящая позади доктора. Видимо, мать Никки. — Это достойно восхищения. Напористые и амбициозные мальчики многого добиваются в жизни.

Кажется, я слышу фырканье Никки, пока ее родители превозносят мои достоинства.

Доктор Круз гладит девушку по голове.

— Вижу, с моей дочерью ты уже познакомился.

— Вообще-то да и даже пригласил потанцевать, но…

Доктор практически выдергивает Никки со стула.

— Потанцуй с Луисом.

— Я не очень хорошо себя чувствую, — бормочет она.

— Ну же, милая. Хотя бы притворись, что тебе весело.

— Отец, я не хочу веселиться или притворяться, что мне весело.

— Не груби, — одергивает ее мать и подводит Никки ко мне. — Потанцуй с мальчиком.

Предлагаю Никки локоть, чтобы она оперлась на него, но девушка, не дожидаясь меня, гордо выносит свою соблазнительную фигурку на танцпол.

— Удачи! — кричит мне доктор Круз.

Начинает играть быстрая песня, и Никки принимается танцевать — просто так, в толпе людей. Я наблюдаю, как неуклюже она притворяется, что расслабилась, и знаю, что это насквозь фальшиво, — девушка даже не улыбается… даже не хмурится. Она просто… находится здесь, и все.

Стараюсь приблизиться к Никки, танцевать совсем рядом, глядя, как ее тело движется под музыку. Она не то что хорошо танцует… она прямо-таки отвратительно танцует. Но, кажется, не замечает, как смешно выглядит, дергаясь, словно робот, посреди танцпола. И даже глаз на меня не поднимает. На самом деле занимается Никки тем, что переходит из одной группы в другую, чтобы никто не смог претендовать на нее как на партнершу по танцу.

Но тут начинается медляк. Никки резко останавливается. Тянусь к ее талии и мягко привлекаю к себе. Теперь мы стоим лицом к лицу. Она смотрит на меня: длинные ресницы почти касаются бровей, а глаза такие, что я бы растаял в них, если бы она мне позволила. Воздух между нами так пульсирует электричеством, что в этом просто невозможно ошибиться. Если мы с ней будем вместе, случится взрыв… в хорошем смысле слова. Она пытается меня припугнуть, и выглядит это адски сексуально. К тому же я не из пугливых.

— Hola, corazón[29], — говорю я и шевелю бровями.

Жду, что она улыбнется. Или даже засмеется. Но на то, что мне засадят коленом в пах и прошипят «Иди на х…» — я точно не рассчитываю. А Никки Круз делает именно это.

8. Никки

Я НЕ СОБИРАЛАСЬ ЭТОГО делать.

Ну ладно, лукавлю. Я правда собиралась врезать ему по особо нежным местам. Только не хотела делать это так сильно — перед всеми, включая жениха и невесту. И моих родителей. И его мать. И всех, кому в тот момент приспичит тусоваться на танцполе.

Пока Луис, схватившись за промежность, морщится от боли, я ухожу, направляясь к женскому туалету. Хотя это больше смахивает на бегство. Может, если я быстро исчезну куда подальше, никто не узнает, что дочь доктора Круза совсем головой двинулась. Слабая надежда, знаю.

Запираюсь в кабинке, всерьез рассчитывая засесть тут навсегда, если так у меня получится хотя бы какое-то время не встречаться лицом к лицу с остальным миром. Минут пять притворяюсь, что меня не существует, и мысленно желаю оказаться каким-нибудь вымышленным персонажем в одной из дурацких игр Бена. Наконец мне начинает казаться, что тучи разошлись, на горизонте все чисто… и тут я слышу цоканье каблуков по плитке и стук в дверь моей кабинки.

Тук-тук-тук.

— Никки, это мама. — Костяшками пальцев она барабанит по двери. — Открывай.

— Что, если я не хочу?

В ответ мама лишь сильнее колотит по пластику.

Медленно открываю дверь.

— Ну вот, — говорю я, выдавливая из себя улыбку.

— Не нувоткай мне, юная леди. Ты поставила нас с отцом в отвратительное положение.

— Извини, — на автомате отвечаю я.

— Тебе не только передо мной придется извиняться. Что, ради всего святого, на тебя нашло, Никки?

— Ничего. — Если я скажу правду, мама узнает мою тайну. А я еще не могу с ней поделиться. По крайней мере пока сама не выясню, что теперь делать. — Я просто… Это случайно получилось.

— Случайно? — переспрашивает мама, видимо, не особо поверив. Потом вздыхает. — Не знаю, что с тобой происходит, Никки, но причинять боль другим людям и позорить себя и свою семью — это точно не выход.

Знаю. Но я не могла просто стоять там, позволив Луису обнимать меня за талию сильными руками. Хотелось положить голову ему на грудь и притвориться, что вот он, рыцарь в сияющих доспехах, желающий отомстить за мою поруганную честь. Но все это, конечно, сказки. Когда он заговорил со мной по-испански, это слишком сильно напомнило мне о Марко и о самой большой ошибке в моей жизни. У меня нет ни рыцаря, ни чести.

— Видимо, ты хочешь, чтобы я извинилась.

Мама кивает.

— Да. И чем быстрее, чем лучше.

Смотрю, как мама выходит из туалета, оставляя меня одну. Она хочет, чтобы я сама приняла решение извиниться, и не станет заставлять меня это делать. Снова запираюсь в кабинке и прислоняюсь спиной к двери.

Знаю, я веду себя неразумно. Не все мексиканские парни такие же, как Марко, и не все мексиканские американки такие же, как я. Вообще-то большинство мексиканских девушек, которых я знаю, прекрасно говорят по-испански и имеют в соседях как минимум нескольких мексиканцев. Большинство — но не я. Может, я слишком строго отнеслась к Луису, а может, и не ошиблась ни на йоту.

Слышу, как открывается дверь туалета, а следом — перестук по полу нескольких пар каблуков. Раздается голос одной из девушек.

— О божечки, поверить не могу, что девчонка, которая танцевала, как чокнутая, взяла и пнула Луиса! И бросила его на танцполе!

Я его, кстати, не пинала. Коленкой ему заехала — это да. Но поправлять девушку-о-божечки я не тороплюсь. По крайней мере не сейчас.

— Видела, какие у него вкусные губы? — говорит вторая девушка. — Мням-мням.

Закатываю глаза.

— Ну естественно! Я вообще-то предложила Луису помочь залечить его раны. И мы встречаемся через пять минут на пирсе. Вернусь — расскажу, какой он на вкус на самом деле.

Тут возникает пауза. Подсматриваю в узкую щель между дверью и стенкой кабинки. Девушка-о-божечки поправляет декольте, чтобы грудь попышнее выпирала из платья — ну прямо как ягодицы. Потом поворачивается к подруге:

— Как я выгляжу?

Я расцениваю это как повод явить себя миру и выхожу из кабинки. Девчонки надолго зависают, глядя то на меня, то друг на друга, но наконец понимают, что в туалете кроме них есть еще кто-то. А я стою совсем рядом с ними и смотрюсь в зеркало — притворяюсь, что поправляю прическу и макияж.

Решаю оживить их беседу и внести в нее свою лепту. Не то чтобы меня об этом просили, но мне кажется, им это пригодится.

— Вы бы поосторожнее с парнями типа Луиса, — говорю. — Такие используют вас и бросают, когда им подворачивается кто-то еще.

Девушка-о-божечки упирает руки в боки и смеривает меня взглядом.

— И с чего ты решила, что мне это интересно?

— Просто пытаюсь помочь. Считай, женская солидарность, все такое.

— Женская солидарность? — издевательски переспрашивает она. — Нафиг мне это нужно от девушки, которая танцует так, словно у нее припадок! И я не ненавижу парней, в отличие от тебя.

Подруга хохочет, и девушка-о-божечки подхватывает ее ржач. Они смеются надо мной — совсем как девчонки на вечеринке у Малнатти, где я увидела, что Марко целуется с Марианой Кастильо. Казалось бы, мне должно быть безразлично, но это не так.

Выхожу из туалета. Пусть эти двое там болтают сколько душе угодно. Я не ненавижу парней. Просто я… осторожная. Прохожу мимо мамы, и она, конечно, тут же меня останавливает.

— Ты уже извинилась перед Луисом?

Мотаю головой и выпаливаю скороговоркой: