Мечта светлой тьмы

— А теперь еще раз и подробно. Все, что знаете. — Маг угрожающе поднял руку, сделал вид, что собирается коснуться лба старушки.

Ведьма отпрянула, словно демона увидела, и поспешно заговорила:

— Джон был слабым колдуном. Фамильяром его мышь была. Тут он почти не жил, ездил все, пещеры изучал. Геолог, во! А Мелка его сдохла. Не знаю, что там случилось, но сдохла. Силы его исчезли, естественно. Жил себе жил, работал, а потом, дескать, старый стал, на работе сказал, мол, сами свои пещеры изучайте. Откуда он эту мерзость приволок, не знаю, но, пока она сама не захочет показаться, роза розой. А ее фамильяром назвать нельзя… Мне бабка в детстве о таких рассказывала. Жнецы их сотворили из разделенных фамильяров. Зачем — не знаю, но она повторяла, что как кто-то попытается такую гадость к себе привязать ритуалом, что не почуять, так бежать надо. Всем ведьмам, кто рядом окажется, не жить! — и неохотно, поглядывая на Эрика, добавила: — Да и вашему брату тоже лучше держаться подальше.

Я ничего не понимала. Ясно было одно: у меня не просто большие неприятности, а огромные!

— Чем для нас это опасно? — Эрик дотянулся до разволновавшегося Чада, успокаивающе похлопал по холке.

— Не знаю, — пожала плечами ведьма. — Бабка говорила, что не зря маги места силы заняли да архивы жнецов уничтожили. Жнецы научились ведьм от фамильяров отделять, только ведьма после такого помирала. А оборотни… Вы же как мы, только в теле одном. Вашему племени от жнецов тоже досталось. Бабка повторяла, что ежели кто разберется, как да что, то не остановится, и ведьмам да колдунам с хвостатыми рядом с ним не жить!

— А как кто-то может разобраться, если все знания уничтожили? — растерянно переспросила я.

— Ой ли? — ехидно прокаркала ведьма, насмешливо глядя на Натана.

— Уничтожили, — отрезал маг.

Ведьма беззубо пакостливо улыбнулась. Эрик покачал головой, усмехнулся каким-то своим мыслям и прошептал:

— Ах ты паршивец!

Чад пригнул голову и отполз в угол подальше от дяди, табурет под которым начинал тихо потрескивать.

— Мебель не порть, вредитель! — взвилась ведьма. — Я те все рассказала! Брысь отседова! Лорды, вашу бабушку!

Причин оставаться не имелось. Я поднялась, но Натан меня остановил жестом:

— Последнее, уважаемая мисс Доротея. Посмотрите, что у нее на шее.

И показал на меня.

Я завертела головой, пытаясь понять, на что так внимательно смотрят маг и ведьма. Почему нехорошо прищурился Эрик и начал принюхиваться Чад.

— Что-что? — проворчала старуха, недовольная тем, что нас не удалось выгнать. — Порча.

— Что?! — Я осела на ловко подставленный грифоном табурет. — Какая еще порча?

— Да не бледней, Вийка! Баловство одно! — не прониклась сочувствием к моему горю ведьма. — Сейчас отвару глотнешь, через пару дней бородавки облезут.

Я цапнута себя за шею, пальцы наткнулись на семейные родинки.

— Они! — закивала тетушка Доротея, протягивая мне ковшик с пахнущим хвоей варевом.

Выпила залпом. Посмотрела на довольного Натана и насмешливо улыбающегося Эрика.

— Все! Идите уже! — замахала на нас руками ведьма.

Вдохнув морозный воздух на крыльце, я прикрыла глаза, подставляя лицо холодным поцелуям метели. Мысли в голове прыгали не хуже танцующих вокруг снежинок.

На мне была порча! И на отце — тоже! Кому же мы так досадили-то?

А роза — это фамильяр! С ума сойти! Впрочем, ведьма сказала, что она не фамильяр. А что тогда?

Меня окутало тепло, Эрик поставил щит. Грифон молча предложил мне локоть. Натан насмешливо улыбнулся. Чад почему-то спрятался за мага, опасливо поглядывая на грифона.

— Что это с ним?

— Чует кошка, чье сало съела, — сердито отозвался Эрик.

— А? — понимаю, что ничего не понимаю.

— Дома расскажу. А ты думай, как будешь нам объяснять свое поведение. На буквы лапой показывать или усами писать — мне без разницы, но я должен знать, что ты пил, когда лез в семейную сокровищницу!

— Можно проще, — вмешался Натан. — Наш юный вор будет старательно думать и мечтать, а я озвучу его мысли вслух.

— О чем вообще речь? Вы чего на него накинулись? — Я погладила незаметно подползшего ко мне Чада по голове. — Какой вор? Какая сокровищница?

— Сокровищница — архив моей семьи. — Эрик оплавил лед на скользких ступеньках ведьминского крыльца, и мы побрели по снегу. — Род моей матери — один из двенадцати, участвовавших в свержении жнецов. — Он кивнул на Натана. — Его предки, кстати, тоже отметились. Ведьма права, не все уничтожили. Были оставлены знания, касающиеся запечатанных источников. Их передают от отца к старшему сыну вместе с титулом и клятвой никогда не использовать сведения во вред. Чад не дождался, пока эти знания перейдут к нему. Думаю, мой брат согласился на мое участие в поисках из-за свитка, а не из-за Чада, — не скрывая горечи, закончил грифон.

Подошел к уныло опустившему голову Чаду. Присел на корточки.

— Эй! Знаешь, чем отличается взрослый от ребенка? Тем, что отвечает за свои поступки. И исправляет глупости, что натворил.

Кот недоверчиво посмотрел на дядю, потом на меня и мага.

— Именно так, — подтвердил Натан, явно сочувствующий мальчишке.

Чад гордо задрал хвост, выпрямился, растопырил усы и бросился к моему дому.

— Хороший парнишка, — задумчиво протянул маг.

— Угу, даже странно, что такой у моего брата получился, — тепло отозвался Эрик, помогая мне перебраться через сугроб.

ГЛАВА 8

Когда заходили в дом, мою голову по-прежнему занимала порча. Я пыталась вспомнить, кто мог наградить нас с отцом бородавками. Ничего не получалось. «Родинки» были у отца сколько себя помню. Мы постоянно переезжали. Разные города, разные люди. Получается, кому-то успели насолить. Оба. Или нет?

— А порчу можно навести на нескольких человек? — растерянно спросила я, заметив, что мужчины уже сняли верхнюю одежду, вытерли лапы рыси и ждут, когда я перестану изображать статую, стоя у вешалки.

— Можно на семью. — Натан насмешливо приподнял бровь, глядя на Эрика, грифон закатил глаза, признавая, что проморгал порчу. — Или навести на кровь, но это уже проклятие. На такое способны лишь немногие колдуны и ведьмы. К тому же оно может убить того, кто проклинает. Поэтому ведуны не рискуют с таким связываться, только в крайнем случае. А родинки — баловство. Обычная порча.

— Получается, на меня ее потом навели? Когда я родилась?

Мужчины дружно кивнули. Все, включая Чада. А я почувствовала, как не хватает знаний. Решено: сейчас выясним, что Чад натворил, и буду просить Эрика провести для меня краткий курс магии. Он ведь мой опекун. Правда, опекуны подопечных не целуют, а подопечные не млеют от запаха опекунов. Вот что странно, запах Натана тоже понравился, но я его быстро забыла. А тут…

Нет, правильно меня ребятня дразнила, кошка, как есть! Нашла два вида ходячей мяты и рассуждаю, какая понравилась больше.

— А я почем знаю, что там написано! — Лорд Винс Олланд дернул узел шейного платка и удивленно уставился на оторванный кусок шелка, зажатый в пальцах.

Эрик усмехнулся. В этом они с братом похожи: в состоянии крайнего возбуждения способны устраивать катастрофы. Винсу повезло, его светлой магии едва хватало на пару заклинаний — разрушения не были слишком велики. Грифону же часто приходилось устранять последствия магических всплесков.

— Мне было двадцать, когда дед решил передать свиток. — Лорд не оправдывался, он обвинял, чем жутко раздражал и без того взвинченного Эрика. — Я хранил его исключительно из уважения к его памяти!

— Да что ты говоришь? — Губы Эрика скривила холодная усмешка, от которой брат поежился. — А то, что ты неожиданно стал одним из двенадцати магов, обладающих уникальными знаниями, конечно же не имеет значения?

— Что толку в этом свитке! Там куча рун и никаких пояснений! — не отступал Винс. — Бесполезная вещь!

— Но ведь именно из-за этого свитка твой отец женился на моей матери! — не выдержал Эрик. — Скажи, ты хоть немного беспокоишься о Чаде? Или тебе нужны только бумаги?

Лорд Олланд обиженно нахмурился, но грифон прекрасно видел, что он переигрывает. Эрик не отключил зеркало лишь потому, что брат упомянул руны, а о них нужно было выяснить подробнее. Натан второй час бился с Чадом, но парнишку опоили зельем и в его памяти остались лишь его мечты и ничего определенного из того, что относилось к ритуалу. Ни текста свитка, что Чад тщательно разглядывал до побега, ни личности мага, пообещавшего мальчишке увеличение магического потенциала и способность обернуться взамен на свиток.

— Винс?.. — неожиданно тихо спросил женский голос в зеркале. — Эрик говорит правду? Чад украл какой-то свиток?

— Дорогая…

Лорд Олланд сдернул с шеи порванный платок и уставился куда-то за пределы зеркала. Его надменное лицо стало растерянным, грифону даже показалось, что в глазах брата промелькнуло сожаление.

— Ты согласился нанять Эрика только из-за свитка? — Судя по тихому рычанию, прорывающемуся в мягком, почти ласковом голосе Серины, супруга Винса была близка к обороту и скоро в кабинете брата появится очень злая рысь.

— Рина… — виновато прошептал лорд, поднимаясь.

— Эрик, ты здесь? — прорычала леди Олланд.

— Да!

— Ты спрашивал о свитке, потому что это нужно для Чада?

— Да. Иначе я его не вытащу. — Эрик не видел смысла дальше скрывать правду от брата. Ему все равно был нужен не сын, а свиток. — Мне нужно понять, что именно там было. От этого зависит не только жизнь Чада.

— Я поняла. Винс тебе перезвонит. — И зеркало отключилось.

Эрик негромко хмыкнул, покачал головой. В том, что брат перезвонит, он не сомневался. Знал бы раньше, кто в его доме хозяин, сразу связался бы с Сериной. Положив зеркало в карман, Эрик направился на кухню.

Вивьен сидела за столом и нервно помешивала ложкой чай. Выглядела растерянной и подавленной, хоть и храбрилась. А кому понравится узнать, что родинки, как у отца, — это порча?

— Ну что?

— Жду, когда брату вылечат склероз.

Вивьен нахмурилась, и грифон поспешил успокоить:

— Оказывается, мать Чада не знала, что брату был нужен свиток, а не сын. Сейчас ему как раз популярно объясняют семейные ценности. Как дела у Чада? — Эрик жестом показал на закрытую дверь гостиной, в которой маг заперся с Чадом.

— Пока не выходили. — Вивьен отложила ложку и покрутила блюдце, любуясь цветочным узором на чашке.

Эрик с трудом поборол желание обнять ее, стереть лаской мрачную складочку на лбу. Во-первых, он все еще точно не знал, родственница она ему или нет. Но переезды родителей Вивьен, история с братом и фальшивой беременностью его замужней пассии, кошка и родинки выстраивались в любопытную цепочку. Во-вторых, Эрик не хотел спугнуть Вивьен напором, прекрасно понимая, что тут действовать нужно не торопясь, постепенно приручая к себе. Каждую секунду доказывая, что достоин доверия. Что добро можно делать просто так, без причины и следствия.

— Может, пока они там, ты мне объяснишь про магию? — нерешительно начала Вивьен, глядя на грифона с надеждой и сомнением.

Эрик поспешил кивнуть, помня, что, если помедлить, она тут же предложит оплатить услуги учителя. По привычке. Потому что ей так проще жить. Потому что она подсознательно боится, что ее снова предадут.

— Давай сделаем так: ты задаешь вопросы, я отвечаю. — Эрик заметил, что Вивьен собирается потянуться к чайнику, опередил и долил ей чаю, порадовался ее растерянной улыбке. — Булочку хочешь? — и, не дожидаясь ответа, вскочил. Вытащил из шкафа блюдо с выпечкой, которую привезли по его заказу вместе с новым диваном.

Доставая себе чашку, спиной чувствовал взгляд Вивьен, недоверчивый и одновременно ласковый. Ей нравилось, когда о ней заботятся. И грифон собирался окружить ее заботой. Немного раздражал маг, но Эрик был почти уверен, что Натана попросту задевает, что Вивьен уделяет внимание именно Эрику, а не повелителю разума. В любом случае грифон отдавать ее без боя не собирался.

И то, что он пропустил порчу, ничего не значит!

— С вишней или с клубникой? — Эрик с видом фокусника покрутил перед Вивьен два блюдца, на которые выложил по пышной булочке с начинкой.

— С вишней! — заулыбалась она и осторожно взяла блюдце.

Смутилась, прикоснувшись к его руке, но глаз не отвела. Одарила теплым взглядом, за это мягкое сияние и доверчивую улыбку Эрик был согласен жонглировать булочками и стоять на голове.

— Тетушка Доротея сказала, что роза как-то выжила. То есть роза — фамильяр? Что она имела в виду? Как думаешь? — Вивьен зажмурилась, смакуя ароматную выпечку.

— Не знаю, — честно признался грифон, незаметно придвигая стул ближе к ней. — Есть у меня одно предположение. Возможно, ведьма говорила о разделенных фамильярах, которым удалось выжить после гибели хозяев.

— Разве так бывает? — Вивьен отложила пирожок и подперла ладошкой щеку. — Я почти ничего не знаю о магии, но слышала, что колдун или ведьма может пережить фамильяра, хоть и потеряет силы, а фамильяр не может пережить хозяина. Он сразу умрет.

— Так и есть, — кивнул Эрик, будто ненароком прижимаясь плечом к плечу Вивьен, такому теплому под тканью простого платья, такому дорогому. — Но я слышал легенды о фамильярах, переживших хозяев. Правда, они все равно потом погибали без связки.

— Без связки? — Вивьен сама подалась к грифону, окутала ароматом розы и свежести, вызвав у него острое желание прикоснуться губами к ее волосам.

— Без нее. — Эрик мысленно досчитал до десяти, потянулся за наглядными пособиями, мимоходом приобнял Вивьен за плечи и подтащил блюдо с выпечкой и салфетки. — Чтобы использовать силу стихии, колдунам и ведьмам нужны фамильяры.

Грифон выложил булочку на салфетку и положил рядом с ней ложку и булочку поменьше.

— Между ними возникает связь. А так как фамильяр изменяется под ее воздействием, то жить без ведьмы уже не может.

— Поэтому ведьмы их так берегут?

— Да. Но тут есть еще одна причина. Без фамильяра ведьма или колдун не могут колдовать.

— А фамильяром может быть только животное?

— Да.

— А что тогда у меня растет в горшке?

— Не знаю. Но уверен — если мы узнаем, поймем, что за ритуал тут пытались провести.

— А почему тетушка сказала, что оборотни похожи на ведьм?

— Наш зверь, по сути, — наш фамильяр. Но в отличие от ведьм мы можем быть сильными магами.

Вивьен озадаченно потерла переносицу.