Линия огня

Дед Мороз нажал на кнопку пульта дистанционного управления, ворота подземного гаража поднялись с тихим шумом электрических сервомоторов. Мерседес тронулся, рокот двигателя отражался от стен туннеля, освещенного мигающими лампами дневного света. Еще поворот, и через мгновение автомобиль вписался на свое стояночное место, отмеченное номером апартаментов.

Дед вышел, не мороча себе головы тем, чтобы запирать машину. Очень дорогая гостиница с апартаментами на старом Мокотове давала гарантии защиты от краж.

Можно было воспользоваться лифтом, ведущим прямиком в жилище, только Дед предпочитал подниматься по лестнице. В просторном холле первого этажа охранник смерил его внимательным взглядом, после чего успокоился. Этого седеющего мужчину он знал как Павла Морозова, российского бизнесмена, одного из многих, проживающих в этом шикарном доме.

Бизнесмен Морозов кивком поздоровался с портье, на первый взгляд, бывшего десантника из отряда "Гром", после чего, вместо лифта направился к лестнице. Охранник не был этим удивлен, у проживающих имелись различные чудачества. У этого нового русского его бзик был как раз безвредным – желает бегать по ступеням, его дело. Гораздо хуже было с другим: при звуке выстреливающей пробки из бутылки шампанского он инстинктивно выполнял команду "Ложись!". На новогоднем балу это привело к несколько стеснительным ситуациям.

Перед дверью собственных апартаментов Дед скривился с легким отвращением. Даже через двери с звукопоглотителем доносился битвенный шум.

Матильда смотрела новости. На экране журналист Томми Пустынная Лиса перемещал стрелки на карте словно какой-то дядя Сталин[6]. Через мгновение он исчез, так как его заменила картинка живописных взрывов на предместьях Багдада. Девушка заметила Деда, нацелилась пультом в телевизор. Томми Пустынная Лиса вновь появился, но уже без звука. Вообще-то, особой разницы и не было.

Дед Мороз еще глядел на экран, хмуря брови. Усмехнулся он, увидав вертолет "апач", вокруг которого радостно плясали мужики с калашниковыми.

- Дьюбья несколько пересолил, - буркнул он.

Матильда отрицательно покрутила головой.

- И что с того? – спросила она. – Важно то, что кто-то за нас отвалит работу. А Саддам, скажем себе честно, тот еще сукин сын.

Дед пожал плечами. Говоря по правде, его это никак не волновало.

- Сейчас я сделаю ужин, - Матильда хотела встать, ее удержал жест Деда.

- Смотри, я не голоден, - мягко сказал он. – А потом, может, сходим куда-нибудь.

Матильда усмехнулась и тут же вернулась к новостям.

Дед еще немного постоял, потом направился в свою комнату. Там свалился на широкую лежанку, даже не снимая обуви. Какое-то время он наслаждался видом огромных рогов, висящих на стене. Из Бэмби успел вырости здоровенный бычара.

А действительно, подумал он, а чего жалеть Саддама. Цель оправдывает средства. Как они это там называют? Collateral damage?

Он закрыл глаза. Как там живется Аладдину в проволочной сетке на базе в Гуантанамо? Снова усмехнулся.

А вот и вправду интересно, как чувствовали себя Али Баба со своими сорока разбойниками, когда в секретном лагере под Багдадом им прямо на башки свалилась GBU-28[7].

ЛИНИЯ ОГНЯ

Костел и вправду был любопытным. Именно такой, которого следовало ожидать в приходе с восьмисотлетними традициями. Впечатление несколько портила покрывающая крышу жесть, а никак не черепица, лучше всего – темно-красная, замшелая. Свет уличных фонарей терялся в густой листве столетних лип, с толстенными, узловатыми стволами, на каждом из которых была прибита табличка ПАМЯТНИК ПРИРОДЫ. Достойная похвалы прозорливость хранителя; приходский священник давно уже хотел спилить липы до единой, а вместо них высадить туи, чтобы было и красиво, и современно.

После заката видно было мало чего. Всего лишь нижнюю часть фасада, гадкую часовню из полевого камня, более всего похожую на садовый гриль, большие резные ворота. Чтобы увидеть остальное: свод, называемый "пултусским", хоры, являющиеся шедевром резчиков по дереву, костел следовало посетить днем. Войти вовнутрь, вдохнуть прохладу старых стен, смешанную с запахом ладана и вянущих перед небольшим алтарем Богоматери цветов.

У камеры, работающей при низком уровне освещения, имеется масса достоинств, но она несколько искажает изображение. Все делается серым, плоским, лишенным перспективы. Она никак не годится для разглядывания архитектуры неоготики с берегов Вислы. Ей хватает света звезд, уличные фонари только мешают, оставляя на светочувствительной ПЗС матрице неприятные послесвечения, полосящие при каждом шевелении словно кометные хвосты. Так что лучше сконцентрироваться на одном элементе, наиболее главном. Выставить крестик с делениями в самом его центре.

Крыша старого Дома Культуры была практически плоской, летняя ночь – теплой. Не было смысла разворачивать изолирующий мат. Расстояние – считай никакое, метров сто или сто двадцать. Не нужно даже делать поправку на ветер. А вечер и так был спокойным, совсем безветренным.

Изображение с камеры сфокусировалась ниже, у основания колокольни. Четко были видны огромные валуны стены, окружающей костел, практически почувствовать шершавость швов между ними. А на самой вершине стены на корточках сидел вампир и курил сигарету.

  

Женщина высвободилась в искусном, практически танцевальном пируэте. Мужчина сразу же потерял равновесие, но всего на мгновение, все так же он лез со своими лапами, со смешной, хитренькой усмешкой, приклеенной к губам. Она ответила вроде как улыбкой, на самом же деле – только искривив губы, глаза оставались холодными и внимательными. Вампир, понятное дело, этого не заметил, явно уверенный в своем обезоруживающей привлекательности.

Она же прекрасно знала, как держать таких на расстоянии, впрочем, это было ее профессией. Женщина забросила ему на шею свой платок, которым перед этим прикрывала плечи. Одной рукой она схватила за концы, другой, одновременно, отталкивая его грудь. Ну, и что ты мне теперь сделаешь? – подумала, одновременно облизывая губы.

Мужик не сделал ничего, он свис, насколько позволял платок, лишь вглядываясь масляным взором в розовый кончик языка, неспешно перемещающийся по нижней губе. Руки бессильно свисали, все походило на то, что через мгновение у него подломятся колени.

Эй, ты не засни мне тут, - серьезно обеспокоилась женщина. Решительным рывком она притянула любовника, так что тот всем весом обвис у нее на шее. Но совсем уже пьяным он не был, женщина почувствовала ладони, неуклюже лапающие ей груди. На сей раз она позволила ему это, беспокоясь лишь о бретельках вечернего платья. Ведь оторвет же…

Хотя мужчина был тяжелым и апатичным, женщина без особого труда справилась с ним, на помощь пришла многолетняя подготовка. Осторожно она сунула колено в промежность мужчины. Тот сразу же перестал лапать ее груди и начал дышать прямо в лицо переваренным спиртным. Теперь можно было провести его к двери номера в мотеле.

Именно таким был договор с владельцем. Никаких обжиманцев в баре или в коридорах, необходимо заботиться про реноме. Женщина чуть ли не расхохоталась, таща под руку беспомощного висящего мужика. Мотель "Парадиз" – и реноме!

Вообще-то говоря, здесь не над чем смеяться, констатировала женщина, ставя пьяного типа под стенку, чтобы тот случаем не грохнулся. Чудовищное падение вниз по сравнению, хотя бы, с сопотским "Грандом", еще в те времена, когда курорт звался Цоппотом, и ночную тишину нарушали лишь вопли пьяных типов в коричневых рубашках. Развлекаться kameraden умели, с ностальгией вспомнила женщина. Или парижский "Ритц". Ah, où sont les neiges d'antan![8]

Хватит уже, подумывала женщина, закусывая губу, одной рукой придерживая клиента, второй копаясь в сумочке в поисках ключа. "Ритца" нет и не будет, имеется обшарпанный мотель "Парадиз". Да и то, следовало следить за тем, чтобы не вылететь отсюда на шоссе, хотя бы и транзитное. Клиент тихонько сползал по стеночке, сейчас задрыхнет, нужно было спешить, чтобы не затаскивать пьяную скотину за ноги. Женщина тихо, зато гадко выругалась. С самого утра у нее были какие-то нехорошие предчувствия.

  

Вампир курил со вкусом, глубоко затягиваясь. Дед Мороз, растянувшись на шершавом, нагревшемся за день толе, даже мог через прицел увидеть пачку, лежащую на вершине стены. "Лаки Страйк", рафинированный кровосос, подумал Мороз. Лежалось ему, трудно сказать, чтобы удобно, к счастью еще, крыша уже кучу лет не видела мастики. Так что Дед мог не опасаться, что запачкает одежду.

Большим пальцем он коснулся выключателя лазерного дальномера, но через мгновение палец отвел. Замер расстояния не имел смысла, опять же, он не знал, а не заметит ли вампир лазерного луча, светящего ему прямиком в буркалы, и он не сорвется и не улетит, превратившись в нетопыря.

Щекой он припал к прохладному, композитному прикладу винтовки. Опять же, никакого смысла в этом не было, можно было бы пришить гада из обыкновенного калаша или охотничьего штуцера, вместо того, чтобы таскать с собой ОР-96 с тяжелой камерой тепловизора и еще более тяжеленным блоком питания. Да и оружие свое весило, калибр 12,7 – это тебе не хухры-мухры..

Вот только серебряные боеприпасы у него были только такого калибра, специально, впрочем, заказанного. Когда-то казалось, что подойти к чрезвычайно осторожному вампиру на меньшее расстояние будет просто невозможно, отсюда и выбор соответствующего оружия, российской винтовки, применяемой для борьбы с легкобронированными боевыми машинами. Зато она давала возможность прицельно стрелять на расстояние до двух километров.

Сегодня работа была легкой, вампира кто-то подставил. При подобном расстоянии отпадала необходимость выставлять метеорологические датчики, монтировать радиолинию к баллистическому компьютеру и выполнять массу других утомительных приготовлений. Достаточно прицелиться и нажать на спуск. А потом свернуть свой пост.

Дед отвел глаз от окуляра прицела и, недовольно кривясь, глянул на крышу. Он самокритично оценил, что легкость задания не способствует внутренней дисциплине. Наполовину открытая, фабричная коробка боеприпасов лежала рядом со смятой пачкой от сигарет "Казак". Тут же валялись футляры от винтовки и оборудования, а еще удочки, которые должны были служить в качестве камуфляжа. Впрочем, Дед надеялся на то, что удастся воспользоваться ими и по прямому назначению.

Слишком хорошо в темноте он не видел, но знал, что на коробке с патронами имеется такая надпись:

12,7X90 (.50 BROWNING) GRADE A SILVER CORE –

USE AGAINST UNARMOURED VAMPIRES ONLY

Норвежская фабрика вооружений была знаменита скандинавской аккуратностью, параметры выполненной по специальному заказу, лимитированной партии боеприпасов она ввела во все стрелковые таблицы. Ходила сплетня, будто бы логистические службы крупных держав после получения первых же рапортов от своих разведчиков заказали громадные количества, вот так, на всякий случай.

Ничего не ожидающий вампир затянулся сигаретой.

  

Бармен из ночной смены со скукой приглядывался к обесцвеченной перекисью украинке, которая с точно такой же скукой выгибалась у пилона. Могла бы так и не стараться, оценил он, местные бизнесмены со своими жирными женами выглядели слишком пьяными, чтобы оценить ее усилия. Впрочем, она даже и не слишком красивее этих жен, подумал бармен, уже несколько минут вытирая один и тот же стакан. И уж наверняка не моложе.

Зазвенел автомат, осаждаемый кучкой молодняка в вечерних тренировочных костюмах. Замигали лампочки, извещая выигранный джекпот; гололобые стучали друг друга по спинам, так что гудело, не обращая внимания на надпись, гласящую:

АВТОМАТ НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕН ДЛЯ АЗАРТНЫХ ИГР,

ПОЭТОМУ ВЫИГРАШИ НЕ ВЫПЛАЧИВАЕТ

Последнее было правдой: выигрыши выплачивал гардеробщик.

Прозвучали последние аккорды песни Хулио Иглесиаса, украинка пожала плечами, собрала с помоста свои скромные одежки и ушла тяжелым, усталым шагом крестьянки, которой, по сути дела, она и была. В неожиданно повисшей тишине был четко слышен глубокий рокот двигателя. Бармен отставил стакан, нахмурился. "Харлей", ночью, под баром – ничего хорошего это не обещало.

  

И нельзя было сказать, будто бы клиент оказался ни на что не годным. Удивительно быстро он пришел в себя, как только увидел, как женщина выскальзывает из черного блестящего платья. Он уселся на кровати с выражением телячьего восторга на лице. И лица вполне даже приятного, как заметила женщина, жаль только, что такому дегенерату досталось, подумала она. Еще год-два, и появятся печеночные мешки под глазами. Уже сейчас тело было неприятно обвисшим, словно из сырого теста, хотя и старательно загорелое в солярии. Что поделать, поездки на бэхе бицепсов не вырабатывают. Сама она напряглась, снимая трусики, зная, что высокие шпильки замечательно выделяют упругие мышцы бедер.

Клиент все больше приходил в себя и даже начал реагировать. Слабо, зато как следует, насколько можно было заметить в полумраке. И хорошо, что только лишь сейчас, а не минут пять назад, когда сама она обыскивала карманы брошенных в самом центре комнаты брюк. Он даже не был способен снять их самостоятельно, подумала женщина со смесью презоения и жалости. Честное слово, этот тип мог бы и нравиться. Но вообще-то был самым обычным лещом.

Бабла у него было немного, тонкий сверточек баксов, к тому же, ими следовало поделиться с владельцем мотеля и барменом. Но, говоря по чести, добыча даже ничего. Золотая кредитная карточка, ключи от БМВ. Женщина решила постараться, лещ этого заслужил. Чтобы пережил еще несколько приятных мгновений, прежде чем постучит бармен с заранее препарированной выпивкой.

Фирменный напиток, усмехнулась женщина про себя. Средство, гарантирующее, как минимум, двадцатичетырехчасовое ретроспективное беспамятства. Лещ проснется в лесу, голый, счет его будет таким же голым, а бэха будет отдыхать где-нибудь под Киевом. Сам же он будет клясться, что даже не приближался к мотелю "Парадиз".

Ну что, вроде бы готов, оценила женщина. Она сбросила с ног шпильки и медленно подошла к клиенту.

- Принцесса, - хрипло прошептал тот, почувствовав ее касание. На пьяного он уже не походил.

Женщина вздрогнула. Нет, это невозможно, подумала она, это всего лишь случайность. Да и откуда мог он знать? Она присела рядом, повела ладонь вверх по волосатому бедру. Такие ей нравились.

Он же бы не только менее пьян, чем ей казалось, но и более нетерпеливым – схватил ее за плечи, пихнул, так что она упала навзничь. Прежде чем клиент забрался на нее и вошел, женщина почувствовала, как что-то давит в спину. Как обычно.

Она уже знала, что имитировать оргазм не потребуется, лещ был вовсе даже неплох. Она даже пожалела того, что его ждало. Но тут же поддалась эмоциям, сконцентрировалась на том, что из всей своей работы любила более всего.

Еще до того, как полностью улететь, сквозь сопение мужика и собственное, переходящее в стоны дыхание, женщина услышала что-то такое, что заставило ее сжаться. Тихий скрежет, исходящий со стороны двери.

Отреагировала она инстинктивно. Знала, что это никак не может быть бармен. Слишком рано для него. Женщина схватила леща за плечи, пытаясь сбросить его с себя; а он был слишком тяжелым, она лишь пропахала длинные царапины на его лопатках. Тот заорал, но через мгновение лишь громче засопел и вошел в нее с еще большим энтузиазмом. Похоже, это его возбуждало.

Двери грохнули о стену. На сей раз даже до пьяного леща дошло, что происходит что-то нехорошее, не напрасно же он был солдатом подваршавской мафии. Но солдатом неопытным, он ограничился всего лишь тем, что прикрыл естество простынкой. Помочь это могло мало чем.

В выбитых пинком дверях они видели только силуэт, очерченный слабым светом ламп дневного света из коридора. Гибкая девичья фигурка на уверенно расставленных ногах, с поднятым вверх автоматом, словно бы вырезанная из дешевого комикса – манги. Силуэт поменял свою форму еще до того, как находящаяся в номере парочка успела отреагировать, размазавшись в сиянии огня на конце дула.

Первые пули пробили иллюзорную защиту из простынки, лещ квикнул всего раз, словно оскорбленный подсвинок, сорвался с кровати, вот только движения уже были заторможенные. По причине шока. К тому же, бросился он в неправильном направлении, узи – как часто бывает в случае длинной очереди – отбрасывал ствол вверх и вправо. Неудачливый любовник убедился в то, что если без перца как-то прожить еще можно, но вот без мозгов – уже не обязательно.

Принцесса даже не шевельнулась, она сидела выпрямившись. Губы дрогнули лишь тогда, когда на щеку и на грудь полетели кровавые ошметки. Она пыталась увидеть лицо своей убийцы, была уверена в том, что это важно… Только сама не знала, почему.

Матильда дала ей эту возможность. Она подошла поближе. Пустая обойма упала на пол. Хотя, прежд чем вставила новую обойму, девушка была беззащитна, принцесса не сделала ничего. Ей уже не хотелось сражаться с предчувствиями, ей не хотелось куда-либо убегать.

Долгое время они глядели глаза в глаза. В конце концов, губы сидевшей на смятой постели голой женщины беззвучно шевельнулись.

Во взгляде Матильды появилось нечто вроде сочувствия. Она тщательно прицелилась в место между грудями, осторожно потянула спуск, все так же глядя прямо в глаза женщины. Удар пули снес принцессу с широкой кровати, и она застыла, втиснувшись между нею и дешевенькой ночной тумбочкой. Когда Матильда склонилась над покойницей, в уже неподвижных, расширенных зрачках увидала лишь гаснущую жизнь. И кое-что еще.

Она постояла мгновение, выпущенный из ладони узи повис на ремне, стукнулся о край тумбочки. Оставалось сделать кое-что еще.

Матильда рванула окровавленную простынку, чтобы прикрыть голое, уже недвижное тело. С постели выпало что-то маленькое, покатилось по полу с тихим стуком, закрутилось, потом застыло на месте.

Горошина.

Матильда глянула на собственное отражение в мертвых зрачках, прикрыла лицо принцессы.

- Прощай, - произнесла она. – Сестра…

  

Поднимаясь по лестнице, Дед Мороз весело посвистывал. Даже несмотря на рюкзак, футляры с удочками и что-то еще, маршировал он бодро, радуясь собственным физическим состоянием. Бывают такие дни в жизни стареющих мужчин, когда все складывается, рыба клюет и даже суставы не ломит. Мир веселый и дружелюбный, а голубь никогда не наделает на кепку. Вообще-то, те времена, когда Дед только-только пересек границу сорока лет, терялись во мраке истории, но он до сих пор выглядел бодрячком, которому полвека только должно стукнуть. И как раз именно так он себя сегодня и чувствовал.

Он заранее радовался тому моменту, когда он откроет дверь, и Матильда – как обычно – бросится ему на шею. Когда он сможет нежно расцеловать гладкие щечки, возможно, даже прижать так, чтобы почувствовать касание грудей. На большее она и не позволяла, но он все равно подобного момента ждал.

И ничего подобного не случилось.