Первая красавица

М е ч е т и н. Нет, друзья. Дело еще и в том, что главным оппонентом у меня на защите будет Борис Николаевич.

Г у р ь е в а. Вам очень, очень повезло. Чудесный человек.

М е ч е т и н. Еще бы. Борис Николаевич, когда я рассказал ему о выбранной теме, загорелся, как ребенок. Как он меня поддержал! Таких доброжелательных людей сейчас мало встретишь.

Г у р ь е в а. Борис Николаевич приехал. Он скоро придет.

М е ч е т и н. Да, я уже слышал. Но только подумать, что могло быть. Мы могли потерять такого человека.

Э л л а. А о чем же ваша диссертация? Надеюсь, это не секрет?

М е ч е т и н. Кажется, я смог заинтересовать даже неприступную Эллу Константиновну. Но боюсь ее разочаровать. Название моей работы весьма скромное: «Норма на монументоместо в городах и поселках».

Л у н ц. Ого!

М е ч е т и н. Вот именно «ого», дорогой Савелий. На первый взгляд кажется, что я преследую чисто утилитарные цели. Но если вникнуть в суть дела… Народ создает великолепные памятники культуры, они отображают его зрелость, его духовный рост, и все это строго не учитывается, не систематизируется в полной мере. Пришлось поднять такой материал, просто голова пухнет. Да, наука тяжелая ноша. Во всем себе отказываешь. Во времени, в заработках, даже в личном счастье.

Г у р ь е в а. Как он изменился, как изменился.

М е ч е т и н. Зато у вас все по-прежнему. Впрочем, что это за концертные штуки?

С н е т к о в. Кружок любителей камерной музыки.

М е ч е т и н. Та-ак. Узнаю неугомонную Адель. Но, по-моему, здесь профком немного перегнул. Я где-то читал, что под музыку доят коров, но чтобы она помогала архитектуре.

С н е т к о в. И напрасно… Сын Зевса, царь Амфион, играл на кифаре. Музыкой он очаровывал камни, и они сами складывались в стены древних Фив.

М е ч е т и н. О, тогда все ясно. Чайковский и крупнопанельность.

Г у р ь е в а. У нас Бах. Фуги.

Л у н ц. Бах — Бузони.

М е ч е т и н. О, куда махнули! Неистовое трио?

Г у р ь е в а. Квартет.

М е ч е т и н. Позвольте, кто же четвертый?

С н е т к о в. Небезызвестный тебе Борис Николаевич.

М е ч е т и н. Как же мне не пришло в голову? Ну, разумеется. Интеллигентный человек. Двумя руками на рояле играет.

Г у р ь е в а. Не понимаю, Алик, почему вы так иронизируете?

М е ч е т и н. Что вы! Я в восторге! Играй, Адель, не знай печали!

С н е т к о в. Как сказал наш великий классик Александр Сергеевич.

М е ч е т и н. Вот именно. Но, дорогой Леня, раньше твоя обязанность подсказывать мысли распространялась только на шефа, чем же заслужил это я?

С н е т к о в. Незаурядностью личности. Могучим ростом в глазах общественности.

М е ч е т и н (Элле). Как он мне мстит! И все за то, что я недооценил ваши фуги-буги, как теперь говорят. Ах, слышала бы моя мама. Днем и ночью она мечтала видеть меня в консерватории, когда я рвался в дипломатический корпус.

Э л л а. Дипломатический? Вы что же, учились в Институте международных отношений?

М е ч е т и н. Уважаемая Элла Константиновна. Разве в наши дни задают вопрос, где человек учился? В наши дни ученых званий и степеней спрашивают: «Сколько институтов вы окончили?»

С н е т к о в. А если не окончили, то в скольких преподаете?

М е ч е т и н. Браво! Мой друг неотразим. Узнаю традиции мастерской. Адель должна гореть на общественной работе. Наш славный бородач — ругать молодых и поигрывать в преферанс, а красотка Элла — проводить отпуск в доме отдыха. После чего появляется очередной поклонник, цветы и вздохи под окном.

Г у р ь е в а. Вот и ошибаетесь. В прошлом году ездила — и никаких результатов.

М е ч е т и н. Не может быть! Ай-ай! Зря предоставляли путевку. Куда смотрел местком? А не пора ли, прелестная Элла Константиновна, взглянуть вокруг, какие женихи выросли в нашем огороде? Леонид Сергеевич, например. Очень представительный и дальновидный мужчина. По-моему, он только и ждет, чтобы на него обратили внимание.

С н е т к о в. Можешь не стараться, мы здесь не котируемся.

Г у р ь е в а. Она боится, что Леньчик заставит свою жену спать на книгах и питаться сушеными обложками. Правда, Эллен?

Э л л а. Больше всего боюсь назойливых разговоров. Я вижу, все сели на своего любимого конька. (Берет бумаги, уходит в кабинет.)

М е ч е т и н (Снеткову). Что делать, старина? Не везет нам с тобой в любви. Кстати, Татьяна здесь? (Направляется к библиотеке.)

С н е т к о в. Она в центральном коллекторе. Шефу понадобились какие-то материалы. Между прочим, я хотел с тобой поговорить.

Садятся в кресла у столика.

Разумеется, я не вправе вмешиваться в ваши отношения, да их, кажется, уже и нет. Но поскольку мы все вместе учились, пока Татьяна не вышла за тебя замуж, я, кажется, не совсем посторонний. Сейчас она работает здесь, и я вижу, как ей трудно.

М е ч е т и н. Спасибо, что ты о ней заботишься, но она могла бы сама мне сказать.

С н е т к о в. Ты великолепно знаешь, что она этого не сделает. Ей каким-то образом выкраивают полставки, и это все. В нашей библиотеке не положено сотрудника.

М е ч е т и н. Я никогда не знал, чего она хочет, так же, как не знаю, что в свое время заставило ее бросить институт. Тысячи женщин выходят замуж и продолжают учиться. И, наконец, поверь, я не был инициатором нашего разрыва.

С н е т к о в. Верю. И тем не менее — ты мужчина, у тебя есть образование, профессия, а у нее ничего нет.

М е ч е т и н. Только не говори, пожалуйста, со мной тоном прокурора. Ты не был женат. В этом вопросе ты сухопутный моряк, мелко плаваешь. Если я и виноват в чем, то скорее всего в том, что переоценивал ее. Быть хорошей женой — это талант. Быть женой художника, ученого — подвиг. Да. Не все могут с гранатой бросаться на танк. А к тому же еще и характер… Трудно жить с человеком, который шарахается из одной крайности в другую. То на тебя обрушивается лавина внимания, от которой не знаешь куда деться, то неделями ходят в брючках по квартире, рисуют какие-то картинки, вовсе тебя не замечая.

С н е т к о в. Я отнюдь не собираюсь вас судить-рядить. Но уж если вы расходитесь, ты должен позаботиться о разводе.

М е ч е т и н. А мне не к спеху. Жена украшает анкету. Материально я, разумеется, ей помог бы, но ведь знаешь — диссертация еще только написана.

С н е т к о в. Положим, насчет денег ты всегда умел…

М е ч е т и н. Да я вот и сейчас принес кое-что показать Савелию.

С н е т к о в. А, очень интересно. (Встает, идет к Гурьевой и Лунцу, которые работают у своих столов.) Товарищи, наш дорогой Алик разразился проектом!

М е ч е т и н. Ну-ну. Не надо так громко. Небольшая халтурка, честные деньги.

С н е т к о в. Оказывается, с облаков науки приходится спускаться на грешную землю. Ням-ням надо! Ну, давай-давай, не томи. (Забирает чертеж, разворачивает.) О, что это! Париж Корбюзье? Бразилиа — город двадцать первого века?

М е ч е т и н. Да перестань. Скромный ф-флигелек. Институт коневодства, очень придирчивый заказчик. Пусть Савелий взглянет своим просвещенным оком.

Л у н ц. Почему именно я?

М е ч е т и н. Нужна благословляющая подпись начальства. Шеф не станет вникать. Он переправит вам. Так уж лучше посмотрите сразу.

С н е т к о в. Кажется, в этом есть разумное зерно.

Г у р ь е в а (сочувственно). Значит, Трудчистка и Пупмонтаж вас уже не кормят.

Л у н ц. Кормят теперь только у Огородниковых. Умеют жить люди. Вот в субботу собрались на дачке. Пирожок с грибами. Настоечка — на калгане и березовых почках. Славненько сидим.

М е ч е т и н (протягивает Лунцу чертеж). Савелий Петрович, жду вашего приговора.

С н е т к о в. Ну, не будем, не будем терзать наш талант.

Л у н ц (рассматривает проект). Так. Какой у нас масштаб? Ага! Леонид Сергеевич, попрошу вас панихидку номер три.

Снетков снимает со стены один из гробиков и торжественно несет Лунцу.

Так вот, я и говорю — славненько сидим. И вдруг подают (берет гробик и начинает быстро водить по чертежу) огурчики, укропчик и судачок… чок… чок… (Снеткову.) Не проходит. На лестнице не проходит.

С н е т к о в (взглянув). Точно. (Быстро сворачивает чертеж и вручает Мечетину.) Дорогуша, все…

М е ч е т и н. То есть как?

С н е т к о в. Макетик не прошел — значит, и проект не проходит.

М е ч е т и н. Это какое-то возмутительное гробокопательство!

С н е т к о в. Да? Ты так думаешь? А что же, по-твоему, человек получит в этом доме квартиру, проживет в ней жизнь, а потом его через форточку выносить будут?

Л у н ц (возмущенно). Лестницы называются!

М е ч е т и н. Братцы! Это же чистое разорение. Институт коневодства встанет на дыбы. Я не знаю, что делать.

С н е т к о в. Ну-ка подожди! (Опять берет чертеж.) М-да. А вот! (Быстро показывает карандашом.) Лестничную клетку выносишь сюда. Здесь пойдут марши… Савелий, как?..

Л у н ц (взглянув). Вполне. И переделки немного.

М е ч е т и н. Ну-ка! (После паузы.) Леня, ты гений! У тебя золотая голова. Как ты меня выручил! Старик, требуй, чего хочешь, я у тебя в неоплатном долгу.

С н е т к о в (протягивает руку). Дай пять рублей.

М е ч е т и н. То есть как? Подожди. Почему пять? Я не совсем понимаю…

С н е т к о в. До получки. Я человеку должен. Дашь?

Мечети и. Видишь ли, ты застиг меня врасплох. Нет, я так не могу. Ты опошляешь мои чувства.

С н е т к о в. Значит, не хочешь?

Г у р ь е в а. Прекратите эту торговлю. (Достает из сумочки пятерку и дает Снеткову.) Вот, возьмите и научитесь наконец разумно тратить свои заработки.

М е ч е т и н. Ну конечно. Я же вижу, он в своем репертуаре.

С н е т к о в. Благодарю, Аделаида Семеновна. Теперь начну новую жизнь. Как сказал один философ: «Деньги, выброшенные на ветер, есть лучшая форма помещения капитала: на них приобретают благоразумие».

М е ч е т и н. Да. Эта дефицитная недвижимость тебе бы очень не помешала.

С н е т к о в. А тебе не помешало бы зайти к сметчикам и прикинуть, насколько переделки удорожат проект. Твои коневоды наверняка спросят. И можешь меня больше не благодарить. Этот совет за твоим полным моральным банкротством выдается бесплатно.

М е ч е т и н. Ты прав. Смета-то будет другая. Ты абсолютно прав. (Уходит.)

Г у р ь е в а. Все-таки, может, неплохо, что он пошел в науку?

Л у н ц (безразлично). Можно и в науку.

Из кабинета выходит  Э л л а. Внося кипу чертежей, появляется  В е р о н и к а.

В е р о н и к а (бросая чертежи на стол). А вот и Борис Николаевич пришел!

Взоры всех устремляются на вошедшего  К а ш и н ц е в а. Это мужчина в очках, лет сорока. Он в строгом сером костюме. В руках — большой желтый портфель.

К а ш и н ц е в (улыбаясь). Здравствуйте, мои дорогие! (Пожимает всем руки, берет стул, садится.) Ну, как вы тут, какие новости?

Г у р ь е в а. Борис Николаевич, что же это с вами случилось?