Золото скифов

Саша натянул Косте на глаза бейсболку. Пока тот, мотая головой, пытался сдернуть ее, чтобы бояться дальше, Саша сумел втащить его на последнюю ступеньку. По счастью, это было почти у самой двери Тарасюка. Затаскивая Костю, Саша навалился на дверь спиной. Дверь внезапно открылась, и Саша с Костей точно в колодец провалились внутрь квартиры Тарасюка.

А потом дверь захлопнулась от сквозняка.

* * *

Десять минут спустя Петя ходил внизу и нервничал. Братья не появлялись. Дверь не открывалась. Вообще никаких изменений. Всё это было странно, очень странно. Братья просто сгинули в чужом доме, куда попали без приглашения.

Папа и мама ничего не знали. Лестница Тарасюка видна была только от окна, да и то если задрать голову и смотреть на полоску неба над виноградом. Иначе мешал забор.

Петя перебирал все варианты подряд. Вариант первый – Тарасюк сейчас жадно поедает Сашу и Костю с кетчупом. Вариант второй – он связал их и спрятал в шкаф. Вариант третий – допрос с пристрастием: «Кто послал вас? С какой целью? Что вам известно о тайном обществе меченосцев в кимоно, ночами прыгающих по крышам?»

Петя уже двести раз пожалел, что послал таких бестолковых шпионов. Наконец, не выдержав, вернулся домой и незаметно подозвал к себе Алёну.

– Иди поднимись и посмотри, где они! – прошептал он.

– Кто «они»?

– Саша и Костя. Притворись, что мама послала тебя их найти.

– А ты почему не можешь?

– Я буду следить снизу, и если… – Петя кашлянул.

– Что «если»?

– Если что – зови меня!

Алена пожала плечами и поднялась по лестнице к Тарасюку. У двери она секунду помялась, пытаясь заглянуть в небольшое стеклышко, но, видимо, ничего не увидела и, толкнув дверь, вошла и исчезла. Прошла минута. Алены не было. Ужасающих воплей не доносилось.

И опять Петя не знал, что все это означает и, главное, что он должен делать. Он бегал туда-сюда, грыз ногти, зачем-то вооружился железной палкой.

Снаружи остановился автомобиль. Во двор богатырским колобком вкатился следователь Матушкин. Он шел к калитке Гавриловых, с интересом поглядывая на вооруженного железкой Петю, когда сверху донесся душераздирающий вопль. Петя и Матушкин разом вскинули головы и, ни слова не говоря, бросились по лесенке вверх.

Увидели длинную с мансардным неправильным потолком комнату. К балкам потолка были прикреплены турник, трапеция и кольца. На гимнастической трапеции головой вниз висел Саша и страшно орал. Рядом с Сашей стоял учитель физкультуры с острой катаной в руках. Когда открылась дверь, Тарасюк оглянулся. В следующую секунду на него кинулся капитан Матушкин, и они оба покатились по полу, снося стулья. Катана зазвенела, отброшенная в сторону.

Богатырская мощь капитана Матушкина была посрамлена тарзаньей силой Тарасюка. Минуту спустя Тарасюк уже восседал на широкой полицейской груди и сверху вниз разглядывал следователя.

– Руки вверх! – прохрипел Матушкин. – Полиция!

Тарасюк недоверчиво посмотрел на него, как бы определяясь, что с ним делать дальше. Яростный взгляд его потух, сменившись на растерянный.

– Я сдаюсь!.. Вовочка, это не ты мячик потерял? – вдруг спросил он.

Теперь потух взгляд и у капитана Матушкина. Чудеса, натуральные чудеса творились в мире!

– Я его не терял… – буркнул он.

Тарасюк не стал дальше выяснять судьбу загадочного мячика. Он вздохнул, ловко откатился назад и помог Матушкину подняться.

– Ну-ка повернись, Вовочка, а то ты запачкался! – сказал он, отряхивая капитану спину.

Отряхиваемый следователь стоял столбиком. Потом поднял с полу валявшуюся катану и посмотрел на трапецию, на которой уже не болтался, а с удовольствием раскачивался Саша.

– А что за вопли были? – спросил капитан.

– Костя Сашу укусил, – объяснила Алёна.

Матушкин мучительно задумался, видно подбирая для этого случая нужную статью. Орудие преступления – зубы, след на пальце пострадавшего тоже имеется, но вот какое это орудие – зубы? Сдавливающее, холодное, дробящее?

– Костя, почему ты его укусил? – спросил Матушкин.

Костя молчал, спрятавшись за Алёну.

– А просто так. Саша на эту штуку залез, а Костя не смог, – объяснила Алёна.

Капитан еще немного подумал:

– А что вы тут вообще делали?

– В шашки играли. А разве шашки Чапаев придумал? – влез Саша.

А дальше, увы, Пете пришлось рассказать обо всем. В том числе и о фотографии. Матушкин заставил принести ноутбук и долго разглядывал снимок.

– Это вы? – спросил он у Тарасюка. – Катана вроде похожа, а вот лицо…

Учитель махнул рукой:

– Да ладно, чего уж… Это я!

– А почему на крыше?

Физкультурник отвернулся.

– Поехали, Вовочка! Дорогой поговорим! – сказал он.

Матушкин и Тарасюк спустились по лестнице. Причем Матушкин шел впереди, а учитель сзади так, что не совсем было понятно, кто кого арестовал.

– Ох уж эти маленькие города! Черт знает, что такое!.. А мячик я и правда не терял! У нас его восьмиклассники заиграли! – ворчал капитан.

Тарасюк угрюмо отмалчивался.

Настал вечер. Петя недовольно разгуливал по кухне, скрестив руки на груди. Он дулся на Сашу, что тот спокойно играл «в Чапаева», вместо того чтобы высунуть в окошко нос и крикнуть, что у них все в порядке. А еще больше Петю сердило, что из-за него арестовали хорошего человека. Ведь не бегай он ночью с телефоном фотографировать дождь, Тарасюка не задержали бы.

– Утешься, ты проявил гражданскую сознательность, – сказала ему Катя.

Мама объясняла Косте, что кусаться плохо. Мальчики не кусаются, кусаются только девочки, потому что… Хотя нет! Хорошие девочки тоже не кусаются! Кусать можно котлеты, а вот людей… Костя слушал, изредка корча несогласные рожицы. Алёна тоже слушала.

– Мам! – вдруг перебила она. – Тут на второй смене Анну Петровну укусила знаешь кто?

– Кто? – спросила мама, ожидая, что это будет собака.

– Ее подруга. Прямо после уроков.

Мама опешила. Анна Петровна была могучая, басом говорящая учительница английского.

– Она тогда маленькая была, – спокойно договорила Алёна. – У подруги зуб сломался и застрял у учительницы в руке.

– Ужасы какие! – сказал папа Гаврилов.

– А зубная фея ей сто рублей дала? – влез Саша.

Внезапно кто-то постучал в калитку.

– Открыто! – крикнул папа.

Вошел капитан Матушкин. На этот раз он был в форме и даже с кобурой, которая вызвала у Саши большой интерес.

– А зачем из кобуры провод торчит? Это от батарейки, чтобы красная точка появлялась? – сразу спросил он.

– Это не от батарейки. Это чтобы пистолет не украли, – объяснил капитан и проверил, застегнута ли кобура, потому что Саша кивнул очень уж понимающе.

– Ну что скифская чаша? Нашли? – спросил папа.

Капитан, чуть помешкав, мотнул головой.

– Чаем угостите? – попросил он.

Мама поставила чайник. Чай капитан пил очень интересно – обмакивал в него сухарики и съедал их. От многочисленности сухариков чай быстро мелел. Гавриловы ожидали, что он скажет. Капитан пил чай и грыз сухарики в совершенной тишине. Слышно было только, как работают его челюсти. Ощутив, что в кухне назревает что-то интересное, Петя прервал свои размышления, вышел из комнаты и остановился у стеночки.

Капитан поблагодарил за чай, а потом достал из папки большую фотографию, выведенную на цветном принтере. Это был всё тот же снимок крыши музея, уже хорошо всем знакомый.

– Кгхм… Вот какое дело! Подумал, вам будет интересно… – сказал Матушкин. – Сегодня полдня снимали показания. Учитель не отрицает, что на фотоснимке именно он. Утверждает, что… кгхм… всегда, когда гремит гром, он надевает кимоно и поднимается на крышу. Там он делает упражнения с мечом. Пытается достичь такого совершенства, чтобы отражать клинком струи дождя и видеть дождь как отдельные капли. Якобы можно так размахивать мечом, что останешься сухим.

– Я бы не назвал его сухим, – сказал Петя, вспоминая снимок.

– Да. Но он объясняет это тем, что пока не достиг совершенства.

– А что за меч? – спросил папа.

– Сувенирная катана. Эксперт ее осмотрел. Холодным оружием не является. Правда, Адам заточил ее так, что волос перерубить можно.

– А молний он не боится?

– Нет. Утверждает, что молнию можно отвести катаной. Якобы какой-то древний мастер уже это делал. Только просит не рассказывать об этом в школе. Понятно, что законом ловить мечом молнии не возбраняется, но когда учитель физкультуры в дождь с мечом бегает по крышам – это всегда настораживает отдел образования.

– Вот почему он вел себя так подозрительно, когда копье метал, – сказал Петя.

Матушкин хмыкнул.

– Тарасюк кого-то видел на крыше? – спросил папа Гаврилов.

– Нет.

– А дыра в крыше уже была? – уточнил Петя.

– Он говорит, что сидел между трубами на шпагате, когда молния ударила совсем близко. Был треск, вспышка. Тарасюк решил, что в него попала молния. Когда он очнулся – довольно скоро, может, несколько секунд спустя, то ветка тополя уже лежала на крыше. Он кое-как сполз вниз и пошел домой. Дыры в крыше не видел, потому что не до того было…

– Вы ему верите? – спросил папа Гаврилов.

Матушкин, помешкав, кивнул:

– Я давно его знаю. Со школы еще. Хороший мужик. И… кгхм… в общем, если бы кто другой мне сказал, что полез на крышу, чтобы мечом отражать молнии, я бы не поверил. А Адам – он запросто может! Да и все остальное говорит в его пользу. И про отключенную сигнализацию он не мог знать, и электричество в городе еще не было выключено. И время съемки гораздо раньше того часа, когда было совершено преступление.

– Вы и это проверили? – удивился Петя.

– Первым делом. Каждый фотофайл, как известно, имеет время создания! – назидательно произнес Матушкин. – Да и чаши в доме нет. Ушицын на всякий случай проверил, пока шел допрос.

Матушкин взял из вазочки горстку сухариков и встал.

– Вот что! – произнес он решительно. – Я ведь зачем приходил? Чтобы попросить вас держать язык за зубами! Тарасюка я отпустил под подписку, ему завтра на экзаменах сидеть наблюдателем… И не говорите ничего в школе! А то как бы у него неприятностей не было!