Лизавета или Мери Поппинс для олигарха

И, едва сдерживая радость, практически выбежала в коридор, наверняка сияя от нетерпения и удовольствия. С одной стороны, казалось бы, чему радоваться? Если я свободна от больничных оков, это совсем не значит, что я освободилась от всего остального, вроде преследования, мести и тому подобного, возможно ожидающего меня со стороны любителей нелегального бизнеса.

Но с другой… окончание больничного, для меня, значило многое. Мне не нужно было больше принимать опостылевшие лекарства, я могла снова ходить самостоятельно, не было никакой нужды в повязке, а значит, не нужно было звать Катю для того, чтобы принять обычный душ! Конечно, всё еще кое-какие ограничения оставались, но на фоне всех предыдущих дней они казались настолько мелочными, что не стоили ровным счетом никакого внимания!

Окрыленная такой новостью, я вылетела в коридор, желая поделиться с Кириллом своей радостью… и замерла, заметив что-то не то. Мужчина, ожидающий меня прямо у двери, сидя на мягких стульях, выглядел странно. Одной рукой он прижимал мобильник к уху, пальцами второй он сжимал переносицу, кусал губы и, кажется, старался не рассмеяться, продолжая при этом внимательно вслушиваться в речь собеседника.

Заметив меня, Громов мельком оглядел пустующий коридор, в котором царила полнейшая тишина и полумрак, он жестом указал на соседнее сидение, прося подождать. И лишь спустя пару секунд, наконец, ответил, с трудом сдерживая смех:

— Хорошо, я тебя понял. Нет, премии не жди. И даже надбавку за вредность. Хорошо, об отгуле я подумаю. До связи.

Сбросив вызов, провернув смартфон между длинными пальцами, Кирилл посмотрел на меня смеющимися глазами:

— Лиза… оказывается, мне стоило начать охранять тебя намного раньше. Как ты жила все это время?

— О чем вы? — не смотря на его хорошее настроение, я заметно насторожилась.

— Ну как же, — усмехнулся мужчина. — Знаешь, мои парни многое повидали за время работы… Но то, что на них будет кидаться старушка… Стало неожиданностью!

— Ой, — испуганно ойкнула я, кажется, начиная понимать, о чем идет речь. — Ваши ребята ко мне домой ездили, да?

— Именно, — подтвердил мои опасения Громов. Я едва не застонала вслух, отчаянно пытаясь не покраснеть. Было стыдно и неловко… Представляю, что с ними там могло случится! — Они действительно поехали в твою квартиру забрать оставшиеся документы. Один из них давно уже распустил слух, что ты съехала в связи с болезнью бабушки, уж прости, пришлось сказать так. Для людей он теперь новый владелец, и, можно сказать, он там примелькался — по крайней мере, его появление уже не вызывало никаких вопросов. И вот, вышли бедные парни сегодня на твой балкон покурить, буквально раза два за время, пока искали документы и вещи, которые ты просила. И они никак не ожидали, что в темноте и тишине раздастся из ниоткуда громкий гневный вопль, цитирую: «Да вы меня достали, я из-за вас уже который час заснуть не могу! Если не заткнетесь, я сейчас, бл@ть, с молотком поднимусь!».

Я не знала, то ли смеяться мне, то ли плакать… а потом, не выдержав, всё-таки расхохоталась, прикрывая пылающие от стыда щеки ладошками.

— Тебе смешно, — укоризненно посмотрел на меня Кирилл, поднимаясь. — А бедные парни, кажется, хором бросили курить. Они ожидали кого угодно… но только не бодрую старушку с молотком.

— Она всё-таки поднялась? — тут я уже испугалась всерьез, поднимаясь следом за мужчиной на ноги.

— Не волнуйся, они отбились, и даже обошлось без жертв, — шагая по длинному коридору, в котором гулко разносилось эхо шагов. В столь поздний час, конечно же, все пациенты частной клиники уже и спали, как и большинство персонала. Бодрствовало только приемное отделение круглосуточного травмпункта, но нам не нужно было даже проходить мимо него — для всё той же конспирации, мы снова прошли через служебный вход, к тому же, в десять вечера.

А сейчас, после длительного приема у врача, так и вовсе, на улице уже стемнело. Вдохнув полной грудью прохладный, невероятно свежий после дождя воздух, я с сожалением забралась на переднее сидение огромного белого внедорожника, принадлежащего, как я поняла, самому Громову.

Никогда не думала, что это такое наслаждение — просто гулять… И насколько отчетливо ты понимаешь это, только когда лишаешься такой, казалось бы, малости.

— Моя соседка странная, — после того, как машина вырулила с парковки на темную, залитую водой улицу, попыталась объяснить я. — У нее есть любимое занятие: как только услышит какой-нибудь слишком громкий звук, тут же начинает лупить по батарее, причем даже не разобравшись, откуда он. Я однажды в пять утра подскочила от такого, а на следующий же вечер она заявилась с претензией, что у меня… ребенок по полу прыгал. В пять утра, ребенок, у меня, представляете?

— Лиза, мы уже больше месяца знакомы, а ты до сих пор постоянно сбиваешься на «вы», — мельком взглянув на меня, заметил мужчина, не отрываясь от вождения автомобиля. В голосе Громова уже давно не было укора — я постоянно сбивалась, он постоянно меня поправлял… со временем это стало уже привычкой.

Но для меня это до сих пор оставалось своеобразным способом сохранять дистанцию, от которой уже и так почти ничего не осталось.

— Больше не буду, — виновато покаялась я, пряча улыбку. И тут же вздохнула. — Не знаю, почему она именно ко мне прицепилась. Она приходит по любому поводу: вечером поскандалили соседи с ее этажа, она идет высказывать мне, что это у меня шумели. То у нее табачным дымом в ванной пахнет — так это я у себя курю. И это притом, что она знает и сама же говорила о неисправной вентиляции в нашем доме! То у нее трупный запах чудится, который опять же от меня идет… Вот и твоим парням досталось — на балконе окно со скрипом открывается. Иногда вообще доходит до откровенного маразма. А ведь, что самое смешное, так-то она кажется адекватной! Да и не совсем старая, ей год до пенсии остался, вроде. Но ей почему-то всё равно, когда она стучит по батарее глубокой ночью, она даже не задумывается о том, что звук передается по всем этажам!

— Дай угадаю, — предположил вдруг Кирилл. — Кроме тебя она больше ни к кому не цепляется?

— По крайней мере, я об этом не слышала, — мотнув головой, дала я неопределенный ответ.

— Тогда все просто. Просто твое воспитание не позволяет послать ее куда подальше. Извини за прямоту, но так оно и есть. Такие люди, как она, всегда ищут повод поскандалить, и охотно ввязываются в перепалки, получая от этого удовольствие. Но остерегаются тех, кто может их просто и без лишних слов послать. Ты не из таких.

— Всегда подозревала мою соседку в вампиризме, — протянула я, немного сползая по удобному кожаному сидению. — Правда не могла определиться, в каком именно.

— Ну, теперь она будет пить кровь кому-нибудь другому, — весело улыбнулся Громов, выезжая на пустынный, ярко освещенный, практически пустой проспект.

Его огни сияли ярко, отражаясь в больших лужах, в приоткрытое окно задувал свежий ночной воздух, вокруг мелькали дома с приветливо, уютно сияющими окнами…

— Да, будет, — эхом повторила я, прислонясь виском к прохладному стеклу, машинально обнимая себя за плечи. Воцарившаяся в приятно пахнущем салоне тишина не казалась тяжелой, как вдруг…

— Лиза, а как ты смотришь на то, чтобы заехать куда-нибудь перекусить?

— Что? — неожиданный вопрос сбил меня с толку. — Я не ослышалась?

— Нет, конечно, — отозвался Кирилл. Остановившись на светофоре, он слегка побарабанил пальцами по рулю и повернулся ко мне. — Я вполне серьезно. Мы не успели поужинать, а время уже позднее. Пока доедем, пока я обыщу холодильник и соображу, что приготовить из повесившийся там мыши… К тому же, тебе наверняка надоели мои скромные кулинарные таланты.

— Да… То есть нет! — от столь резкой перемены разговора я запуталась и смутилась. — То есть вы хорошо готовите, правда! Но… вы точно уверены, что нам можно? В смысле, это не опасно?

— За нами нет слежки, — трогаясь на зеленый свет, улыбнулся мужчина. — Не пугай себя паранойей. Конечно, я не могу обещать тебе шикарный ресторан в центре города, по понятным причинам. Но думаю, что-нибудь поменьше, среди людей среднего достатка, мы можем себе позволить.

— То есть там, где на вас и меня вряд ли обратят внимания?

— Именно.

— А куда мы пойдем? — по-моему, у меня от радости, восторга и предвкушения едва ли не загорелись глаза. — Мы, правда, пойдем?

— Правда, Лиза, — рассмеялся Громов. — Правда.

А уже спустя какой-то час мы катили по ночному городу, а на заднем сидении дорогущего внедорожника, распространяя по всему салону умопомрачительные запахи, громоздились пакеты с самой вредной, но самой вкусной едой на земле!

— А куда мы едем? — не удержавшись снова, раз в десятый, наверное, спросила я, едва ли не подпрыгивая от нетерпения. — У меня сейчас желудок сам себя съест!

Ляпнула… и только потом поняла, что и кому говорю.

Но Кирилл не разозлился, а совсем наоборот, рассмеялся:

— Подожди немного. Мы почти приехали.

— Жду… Но куда мы приехали?

— Думаю, это место тебе понравится.

А еще полчаса спустя…

— Набережная? — недоверчиво переспросила я, цепляясь за руку мужчины, помогающего мне выбраться из огромного джипа. — Вы серьезно?

— Почему нет? — иронично выгнул брови Кирилл, захлопывая переднюю дверцу и открывая заднюю. — Ты здесь никогда не была?

— Была, конечно, — фыркнула я, осматриваясь вокруг. — Но как-то… Мне в голову не приходило тут есть. Я даже в летние кафе не заходила. Там дорого, да и вкус сомнительный. К тому же, летом здесь всегда много народа даже ночью. А сейчас как-то тихо и пустынно. Даже странно!

— Ничего странного, — забрав пакеты, мужчина поставил машину на сигнализацию и первым направился вниз по лестнице, туда, где находилась пешеходная зона. — После такого дождя мало любителей погулять. Да и завтра, если ты помнишь, будний день.

— Я, к сожалению, уже совсем потеряла счет времени, — я постаралась сказать это как можно безучастнее. Подойдя к высокому бетонному ограждению, оперлась на него локтями и взглянула вперед, на широкую реку, кажущуюся бескрайней, и сотни неоновых огней на другом берегу. — А я уже и забыла, как тут красиво.

— Рано или поздно жизнь войдет в привычную колею, — справедливо заметил Кирилл. Пристроив все пакеты на асфальте, он вдруг протянул руку.

— А?

— Забирайся, — приглашающее похлопав второй ладонью по широкому каменному парапету, мужчина снова протянул руку. — Я помогу.

— Вы же это не серьезно? — с сомнением посмотрела я на него… но свою ладонь все-таки протянула в ответ. — Там же высоко, вода холодная, течение быстрое и вообще!

— Лиза, просто поверь мне, ладно? Я знаю, что я делаю.

И кто бы мог подумать, что каких-то пару минут спустя мы сидели прямо на своеобразных перилах, подложив небольшие подушечки, захваченные из машины, уплетали вредные чизбургеры, и любовались в полной тишине огнями ночного города, отражающимися в темной воде…

Пожалуй, картина была слишком сюрреалистичной, чтобы в нее поверить.

— Что-то не так? — видимо, заметив, как я смотрю больше на него, чем на прекрасный вид, с тихим смешком спросил Громов.

На этот раз я если и смутилась, то совсем немного. Как-то… не знаю, наверное, атмосфера не располагала, наверное. Да и вообще, я в последнее время стала много смущаться.

— Нет, — я замолчала, пытаясь подобрать слова. — Просто вы не похожи на себя.

— То есть если бы я сидел сейчас в шикарном костюме, в дорогом ресторане, ел лобстеров, подзывал официантов щелчком пальцев, и небрежно бросал на стол кредитку для оплаты, я был бы на себя похож больше? — выгнул он бровь, с заметным трудом сдерживая усмешку.

— Я не это хотела сказать, — укоризненно посмотрела я на него, от возмущения даже забыв про остывающий бургер. — Я вас никогда таким и не представляла.

— Опять «вы»? — как-то уже не весело усмехнулся Кирилл, глядя куда-то вдаль… и спокойно поедая картофель фри. Причем делал он это так аккуратно и даже элегантно, что не вызывал абсолютно никакого желания смеяться над ним и его поведением.

— Я не о том, — я улыбнулась, слегка покачивая ногами в воздухе. — Говоря «вас», я имела ввиду как раз то время, когда мы были не очень-то знакомы.

— И каким же ты меня представляла?

— Честно? — недоеденный бутерброд пришлось временно отложить на развернутую упаковочную бумагу. Чтобы чем-то занять руки, я потянулась за газировкой. — Наверное, все таким же. Я ведь сравнивала тебя с другими родителями… ну и с другими… ну… людьми твоего статуса.

— Надеюсь, сравнение было в мою пользу? — без лишних просьб Кирилл забрал у меня бутылку, легко свернул неподдающуюся пробку и вернул обратно. Мне показалось, что он пытался сохранять невозмутимость, и все-таки, некоторую долю любопытства в его глазах мне удалось увидеть.

Даже как-то странно получалось: знаменитый Кирилл Громов интересовался впечатлением, которое произвел на обычную няню, да к тому же в бегах.

И меньше всего мне на этот момент хотелось соврать.

— Как сказать, — пожала я плечами. — С одной стороны мне не нравилось, как легко тебе все поверили и разрешили забирать Стасика. С другой… Вы отличаетесь от людей вашего статуса.

— Вот как, — казалось бы удивился Кирилл. — И чем же? Надеюсь, не только тем, что сижу ночью на перилах и ем чизбургеры?

— И это тоже, — слегка рассмеялась я. — Характер людей можно определить по их привычкам. И, даже если не брать нынешнюю ситуацию, а судить по прошлым твоим поступкам, складывается определенное впечатление. Не говоря уже о моем спасении, я видела, как ты обращаешься с людьми.

— И как же я с ними обращаюсь?

— Одинаково, — не смогла сдержать я улыбки. — Ты обращаешься с ними одинаково. Не важно, кто перед тобой: друг, незнакомый человек, твой работник, кто-то из равных тебе или просто обслуга. Ты никогда не воспользуешься своим положением, чтобы унизить другого, не станешь так самоутверждаться. И не станешь кичиться тем, кто ты есть.

— Кажется, я начинаю понимать, о чем ты, — аккуратно скатывая между ладоней упаковочную бумагу, произнес мужчина, слегка усмехнувшись. Порыв прохладного ветра колыхнул длинноватую прядь русых волос у его лица, и я невольно засмотрелась. — Мне никогда не нравилась сама идея самоутверждаться за чужой счет. Я предпочитаю быть тем, кто я есть, потому что добился этого сам. И если кто-то не добился таких же высот, почему я должен его за это не уважать? Видишь ли, Лиза… деньги заработать сложно, ты сама прекрасно знаешь об этом. Но еще сложнее, даже не имея денег, стать кем-то.

— Ну, не думаю, что обычную няню можно назвать кем-то. Младший воспитатель даже не играет особой роли в воспитании детей. Выражусь грубо, но мы скорее так, на побегушках.

— Почему нет? — посмотрел на меня Громов, как мне показалось, с легкой хитрецой.

— А почему да?

— Лиза, ты себя недооцениваешь, — мужчина покачал головой, улыбнувшись. — Наша жизнь как механизм. Убери один маленький незаметный винтик и все развалится.

— Я уже говорила, что ты философ? — фыркнула я, болтая ногами в воздухе, чувствуя, что наша беседа по душам на самом деле мало похожа на философскую. От очередного порыва ветра я невольно поежилась — с реки несло холодным воздухом.

Кирилл тут же принялся стягивать с себя кожаную куртку. И я вовсе не сопротивлялась, когда он накинул ее мне на плечи:

— Нет ничего плохого в размышлениях. Пока человек мыслит, он живет.

— Это цитата?

— Возможно, — улыбнулся мужчина. — Но если и так, я не помню, кто это сказал.

— А, то есть, и всемогущий Кирилл Громов всё-таки не безгрешен? — спросила я, пытаясь сохранить серьезное лицо.

— А я смотрю, неуверенная в себе няня снова поверила в себя? — усмехнулся мужчина, доставая из кармана телефон. Мельком взглянув на дисплей, он принял вызов. — Одну минуту. Да?

— Шеф, — я, конечно, старалась не прислушиваться, но в тишине хорошо был слышен веселый мужской голос из динамика. — А у нас проблемы!

— И чему, интересно, ты тогда радуешься? — хмыкнув, поинтересовался Кирилл в трубку.

— Ну, как бы вам сказать… Когда такие проблемы, грех не радоваться. Вы бы это видели!

— Кажется, я начинаю понимать, о чем ты. Запись сохранил?

— Естественно! Но вам лучше подъехать лично, пока от особняка еще хоть что-то осталось.

— По-моему, тебя стоит уволить за профнепригодность, — мельком взглянув на дорогие часы на своем запястье, усмехнулся Громов.

— Это в чем я непригоден?? Я объект номер один хорошо охраняю. Кто ж виноват, что он ежедневно объект номер два до инфаркта доводит? Это не в моей компетенции, знаете ли.

— Ясно всё с тобой. Скоро буду.

— Понял, шеф. Ждем.

Нажав кнопку отбоя, Кирилл молча прокрутил телефон в пальцах, смотря на черную водную рябь, а потом посмотрел на меня:

— Лиза, а как ты смотришь на то, чтобы еще немного прокатиться?

— Сейчас? — я неуверенно посмотрела на мужчину, машинально оглянувшись вокруг. — А не поздно? Ночь уже.

— Моя работа, увы, не имеет строгого графика, — развел руками Кирилл. — Так что скажешь? Едем или все-таки лучше отвезти тебя домой?

— Ну… — я неуверенно поправила его куртку на своих плечах. — Как я слышала, тебя ждут, дело срочное вроде бы. Не думаю, что стоит делать лишний крюк по городу.