Лизавета или Мери Поппинс для олигарха

Не знаю, как не замечала этого раньше. Может, первое облегчение от чудесного разрешения проблем помешало, а может, просто голова работала недостаточно ясно. Точнее, она не работала вообще.

Но теперь, когда мне заметно полегчало, а синяки на лице стали откровенно желтеть, невеселые мысли посещали меня все чаще и чаще. И вот когда их скопилось уже слишком много, не выдержав, я все-таки полезла в интернет, воспользовавшись отсутствием Кирилла Станиславовича, и ноутбуком, оставленным в мое личное пользование. Нет, не тем, на котором работал мужчина, а другим, который привезли именно для меня, поставив тем самым еще пару галочек в и без того не малом списке подозрений.

Раньше я если и пользовалась сетью, то только чтобы включить какой-нибудь фильм, как правило, ненадолго — не в силах сосредоточиться на событиях, разворачивающихся экране, я быстро засыпала, ну или включала сама, как только замечала первые признаки головной боли.

Теперь же моей целью стал всемогущий и всезнающий Гугл. Правда, как оказалось, и он знал далеко не все на свете!

Я сначала недоумевала, почему Кирилл Станиславович вот так просто взял и все рассказал о себе. О своей работе, финансовом положении, бизнесе и родственных связях. Но, как оказалось, на самом деле мужчина не рассказал мне ровным счетом… ни-че-го. Только общеизвестную информацию.

Да, его действительно звали Кирилл Станиславович Громов. Да, он на самом деле являлся единственным владельцем популярного, элитного и зарекомендовавшего себя охранного агентства, чьими услугами пользовались — точнее, чьи услуги могли себе позволить — банкиры, олигархи, миллионеры, миллиардеры и депутаты. Агентство было официально зарегистрировано, в интернете о нем нашлось немного информации, но все же, она была: дата основания, где и кем, история развития, отзывы о работе.

Нашлись даже фотографии мужчины… и всё. Ни адреса, ни упоминаний о его семье, увлечениях или еще о чем-то! Вроде бы известный миру человек, и в то же время, неизвестный никому. Даже многочисленные статьи желтой прессы или иных интернет-изданий не могли поведать ничего конкретного, кроме слухов и сплетен. По большей части это были предположения, взятые из воздуха, да и только!

Да, мне он сказал о том, что у него есть племянница, и какие у него отношения с родителями Стасика. Но тут, никаких имен или фамилий, никаких подробностей. Вот и получается, что он рассказал о себе вроде бы многое, а по факту — абсолютно ничего, кроме той информации, которую о нем мог узнать каждый.

И осознание этого факта угнетало меня вдвойне.

— Лиза, с тобой все в порядке?

— А? Что? — с трудом и, кажется, далеко не с первого раза услышав зов, я моргнула, прогоняя с глаз туманную пелену, и уставилась на мужчину, застывшего в дверном проеме, как на приведение.

— Ты уже полчаса так сидишь, — кивком голову указав на мою позу, заметил Кирилл, опираясь плечом на дверной косяк, складывая руки на груди. Я моргнула еще раз, присматриваясь…

И поняла, что за окном уже стемнело, что звука открываемого замка я не слышала, как и шагов. Судя по витавшему в комнате запаху кофе и чуть уловимому табачному дыму со стороны балкона, легкому пиджаку, повешенному на спинку стула и закатанным рукавам рубашки, мужчина действительно вернулся минут двадцать тому назад. А то и раньше.

— Ничего, — я легко мотнула головой, вытягивая порядком затекшие ноги под пледом. — Извините. Задумалась.

— Судя по тому, как ты ушла в себя, задумалась ты о чем-то серьезном, — без лишних предисловий мужчина легко подхватил стул и, поставив его около дивана спинкой к себе, уселся верхом, сложив руки на спинке поверх собственного пиджака. — Что ж, рассказывай.

— Не думаю, что вам это будет интересно.

— Лиза, — от укоризненного тона мне на миг стало стыдно. Правда, не до такой степени, чтобы залиться краской и промолчать. Конечно, я заговорила не скоро, но не потому, что собиралась с мыслями, набиралась решимости или что-то в этом духе.

Я просто не знала, буду ли я говорить в пустоту, или на этот раз дождусь правдоподобных, подробных ответов.

— Кирилл Станиславович, скажите… — как бы я не старалась себя заставить, на мужчину я все же не решилась посмотреть. — Почему вы мне помогаете?

— Я так понимаю, несколько дней тишины дали тебе время подумать и ты стала сомневаться в моих добрых намерениях? — мягко и как-то понимающе усмехнулся Кирилл, заставив тем самым меня на него посмотреть.

Я удивилась его проницательности, правда! Но если и смутилась, то только совсем немного. Мне стало неудобно: вроде как он мне помогает, ухаживает за мной, а я в нем сомневаюсь. Да только желание узнать правду все же пересилило.

— Нет, не так, — теперь я уже пыталась подобрать слова. — Поймите меня правильно. Я вам действительно благодарна за все, что вы делаете. Но я не понимаю, зачем это вам. Вы ведь владелец элитного охранного агентства, и если занимаетесь какой-то благотворительностью, то вряд ли она заключается в защите первой попавшейся девушки с улицы. Вам же это никакой выгоды не принесет. А люди вашего статуса не делают ничего, что не приносит им никакого дохода. Вы отправили мою бабушку и подругу за границу на долгое время, а это большие, даже огромные деньги, и вряд ли я когда-нибудь смогу с вами расплатиться. Вы говорили, что вам это и не нужно… Но так же не бывает. Это слишком сказочно.

— Лиза, я понимаю, что тебе нелегко пришлось, и ты теперь не слишком доверяешь людям, — мужчина, как это ни странно, говорил спокойно, как будто его на самом деле не задело мое недоверие. — Но в моих словах нет никакого подвоха. Мне действительно не нужны твои деньги, хотя бы потому, что я понимаю, сколько у тебя уйдет времени, чтобы собрать такую сумму, и чем придется пожертвовать. Я давно в бизнесе, это правда. Но я не настолько жажду денег, и не настолько закостенел, чтобы заставлять няню детского сада и ее бабушку продавать их крохотные квартиры только потому, что хочу срочно получить свои честно заработанные деньги. И в тоже время ты слишком… романтизируешь ситуацию. Не обижайся, и не воспринимай это на свой счет, но во всей этой истории у меня действительно есть корыстный расчет, и направлен он не в твою сторону. На самом деле всё гораздо проще, чем кажется. Всё дело в Араньеве. Он занимает далеко не последний пост в правоохранительных органах, как и его брат. Не говоря уже о том, что их отец — городской прокурор.

— Кажется, я уже слышала об этом, — невольно нахмурилась я, пытаясь припомнить. — Катя, вроде, говорила что-то такое. Я уже и забыла.

— Ну, в твоем состоянии не мудрено, — снова не удивился Кирилл. И, привычно протянув мне таблетки с минералкой, взятые со стола, продолжил разговор. — Хотя, признаться, я удивлен. Не думал, что вообще начнешь рассуждать на эту тему.

— Я просто не верю в благородство, — выпив лекарства, я поморщилась, когда одна из таблеток неприятно размазалась по горлу. Пришлось запить еще, чтобы перебить неприятный привкус во рту. — В современной жизни опасно быть наивной. Хоть иногда и хочется побыть немножко глупой.

— Лиза, я ни разу не говорил, что ты глупая, — неожиданно улыбнулся мужчина. — Просто для своего возраста и воспитания ты рассуждаешь слишком… рассудительно. Извини за тавтологию.

— Я же не подросток, — укоризненно посмотрела я на мужчину, испытывая странные чувства. Вроде мы только начали разговор и ничего еще толком неизвестно… а я уже начала расслабляться, ощущать, как потихоньку уходит недоверие.

Это странно, да?

— Так и я не подросток, — усмехнулся Кирилл. — И даже не молодой парень. Можно сказать, что я уже старый, проживший жизнь мужик. Но не будем о грустном. Как я уже сказал, в первую очередь я помогаю Араньеву, мы работаем с ним достаточно дано. Видишь ли, в сфере моего бизнеса, жизненно необходимо иметь полезные связи, тем более среди властей города, юристов и среди правоохранительных органов.

— Для хорошей жизни нужно, чтобы у тебя среди знакомых были мент, врач, юрист и киллер, — согласно кивнула я, вспоминая старый анекдот.

— Наверное, здесь я должен пошутить о том, что такой набор знакомых у меня есть, — коротко хмыкнул мужчина. И тут же улыбнулся — у меня даже от сердца отлегло. — Но не буду. Хотя, почти весь набор у меня действительно имеется. На самом деле, всё очень просто, Лиза. Сегодня я помогу Араньеву, а завтра, кто знает? Возможно, помощь понадобиться мне, или кому-нибудь из моих парней, не говоря уже о других знакомых. В конце концов, если меня часто не бывает в России, то здесь, у Араньева под боком, живет и работает моя племянница. И хотя у ее мужа так же хватает полезных знакомств, помощь никогда не бывает лишней. Тем более, что замужество — это далеко не гарант пожизненного счастья и безопасности. Развод — в чем, конечно, я сильно сомневаюсь — или, не дай бог, несчастный случай, и у Рыж снова останусь только я.

— Связи, — вздохнула я, в очередной раз сполна осознавая простую, незыблемую истину. — В этом мире все решают деньги и связи.

— Увы, — развел руками Кирилл. — Но, даже если отбросить в сторону обычный расчет, все равно остается много факторов. Во-первых, мы с Араньевым действительно работаем достаточно давно, и наши отношения давно переросли в дружеские. И, как бы пафосно это не звучало, но друзьям я помогаю всегда, и меньше всего меня волнует, сколько при этом я потрачу сил, времени и денег. Помимо всего прочего, сестра Араньева и моя племянница давно дружат… Как видишь, причин, чтобы помочь ему, а следовательно, и тебе, уже предостаточно.

— Я не знала, — я неловко теребила плед, опустив глаза. Уверенность в своей правоте ушла давно, и облегчение, к сожалению, тоже. Стало стыдно.

Вот такая вот я… совестливая. Уж не знаю, к сожалению это или наоборот, к счастью!

— Ты не могла знать, — пожал плечами мужчина. — После первой эмоциональной реакции на какое-либо событие, всегда приходит осмысление ситуации. И это — нормальная человеческая реакция. Если бы ты не начала задавать вопросы, я бы заподозрил тебя в инфантильности.

— У вас еще и талант психолога есть? — невесело усмехнулась я.

— Иногда приходится, — не став отрицать очевидное, улыбнулся Кирилл Станиславович. — Такова специфика моей работы.

— Извините, что заставила вас работать во время отпуска.

— Не стоит, — отрицательно качнул головой мужчина. — У меня есть люди, которые получают за это зарплату. Да и потом, хоть кое-что я делаю сам, мне это не составляет никакого труда. Я не привык сидеть без дела.

— Я тоже, — не знаю почему, пошла я на откровения. — Непривычно. Я всегда была чем-то занята, если не работой, то подработкой. И дети. Меня всегда окружали дети. Наверное, это смешно прозвучит, но я всегда играла с соседскими ребятишками. На работе, вечером, даже в выходные…

— Дети — твое призвание, — согласился со мной мужчина, мягко, как-то по-особенному улыбаясь. — Я давно это заметил. Да и Стасик от тебя в восторге.

— Как он там? — при воспоминании об этом сорванце я не могла не улыбаться.

— Рвется обратно в сад, дома ему скучно, — охотно поделился Кирилл. И, немного подумав, добавил. — Это пока не точно… Но я всерьез обдумываю через некоторое время нанять тебя на должность его няни. Рыж вернется нескоро, а мой… друг, который сейчас за ним присматривает, явно не справляется.

— А это не опасно? — не то, чтобы меня такая перспектива не устраивала… я была только «за», даже очень! Но здоровые опасения и боязнь перед будущим, увы, никуда не делись.

— Видишь ли, — сцепив пальцы в замок, мужчина начал объяснять, расставляя все точки над «i». — Как бы это жестоко не звучало, но у тебя, да и у всех нас, просто нет выбора. Ты, твоя бабушка, как и твоя подруга вскоре перестанете существовать. Не пугайся, Лиза. Это только на бумагах. Они не могут находиться за границей вечно, да и тебя всю жизнь я прятать не смогу. К сожалению, даже если Араньев посадит верхушку наркодилеров, а он их посадит, я в этом не сомневаюсь, все равно на свободе у них останутся помощники, которые, возможно, захотят отомстить. Смысла в этом, конечно, мало, но иногда поступки озлобленных людей не поддаются никакой логике. Поэтому, чтобы обезопасить вас, придется, во-первых, слегка изменить внешность. Думаю, не мне тебе говорить о том, как одежда и другой цвет волос меняет человека. А, во-вторых, сменить фамилии, не говоря уже о местах жительства и работы. Ваши квартиры будут проданы в кратчайшие сроки, естественно, с дальнейшей покупкой новых и, скорее всего, в другом городе, подальше отсюда. Я постараюсь оставить за вами право выбора везде, где это только возможно. И пока будет идти следствие, предлагаю тебе работу, чтобы не киснуть в четырех стенах. А дальше решай сама: остаться здесь со Стасиком, пока он не подрастет, или уехать сразу, как решатся все вопросы.

— Вот как, — слова давались с трудом, а на полюбившемся теплом пледе я, наверное, уже прожгла дыру взглядом. То, что было озвучено, никак не желало укладываться у меня в голове.

Получалось, что в скором времени мне предстоит начать новую, не мою, чужую и неизвестную жизнь. От другого имени. В другом городе…

Мне предстояло просто забыть всё. Свое прошлое. Свою работу. Свой город, свой дом. Своих соседей и друзей. Себя…

— Зачем я пошла тогда в этот клуб… — тихий стон вырвался как-то сам собой. Запустив пальцы в волосы, с силой потянула за них, мгновенно забыв о больной голове. — Зачем?..

— Ты не могла знать, чем это все закончится, — попытался меня успокоить Кирилл. — Лиза, не нужно себя винить.

— А кого? — эхом откликнулась я, все-таки поднимая голову. Но в глазах мужчины неожиданно для себя я увидела отнюдь не жалость. А сочувствие. Настоящее, неподдельное сочувствие. — Кого я должна винить? Если бы я не согласилась пойти в клуб, если бы я не хлебнула виски, если бы не перепутала лестницы, не подслушала разговор, не стала бы снимать… Всего этого просто не было бы! Я бы спокойно сидела дома, занималась подработкой и ждала, когда можно будет выйти на работу, к детям. Бабушка бы спокойно смотрела телевизор, Юлька со Стёпкой поехали бы на дачу… А теперь им придется все бросить. Из-за меня. Так кого я на самом деле должна винить во всем, Кирилл Станиславович?

— Я не буду тебя переубеждать, Лиза, — явно подавив вздох, он поднялся. — Скажу лишь только, что история не терпит сослагательных наклонений. И то, что может произойти, обязательно произойдет благодаря череде случайных событий, за которые лично ты не несешь никакой ответственности. Примеров тому тысячи.

— Это каких, например? — хмыкнула я почти со злостью. Мне было больно и грустно, и в тоже время едва ли не смешно. — Не «Пункт назначения» же вы имеете ввиду?

— Я не настолько молод, чтобы путать сказки с экрана с неприятной действительностью, — отрицательно качнул головой Кирилл. А после предложил то, что сначала мне показалось нелепостью. — Давай ты сейчас немного успокоишься, я сделаю чаю, и мы спокойно посидим и что-нибудь посмотрим для отвлечения. Хоть тебе и стало легче, волноваться лишний раз все же не стоит. Согласна?

Я только неопределенно пожала плечами, не говоря ни «да», ни «нет». Да и что я могла сказать-то? Когда в душе все выворачивалось при мысли о том, что я натворила на самом деле или сколько жизней сломала?

Надо было мне тогда об этом думать, когда телефон доставала из кармана…

Чай показался отвратительной горячей водой, а сидеть рядом с мужчиной, вернувшимся с кухни несколько минут спустя, было неприятно. Почти как в том анекдоте: купила успокоительный чай… а пить его не могу, бесит его и запах, и вкус!

Но я постаралась промолчать, поджав губы, наблюдая за тем, как Кирилл спокойно включает ноутбук, находит в интернете какой-то фильм, включает его, а потом откидывается на спинку дивана, располагаясь со всеми удобствами. И ведь он имел на это полное право, в конце концов, уж Громов точно не был ни в чем виноват.

Дико раздражающая, обидная и даже болезненная для меня ситуация в скором времени приняла неожиданный оборот. С первых минут, как только кино началось, я оказалась удивлена — это был не развлекательный фильм, и даже не мелодрама. Это было документальное кино, и о чем? О гибели известного всему миру «Титаника»!

Конечно, я слышала о нем, да и кто не слышал? Но все мои познания ограничивались знаниями вроде «корабль-ночь-айсберг» и всё. Я даже нашумевший фильм Кемерона не смотрела — мне не особо нравился главный актер, Леонардо Ди Каприо…

Но этот фильм неожиданно увлек. Без лишнего пафоса, без громких заявлений вроде «скандалы, интриги, расследования!», без глупых версий вроде нападения пришельцев, морских чудовищ и проклятых фашистов, он просто повествовал о событиях более чем ста летней давности. Речь шла от лица пожилого журналиста, присутствовавшего тогда на борту — зрителю вроде как показывали записи из его путевого дневника, его чувства, мысли и наблюдения от первого лица. Этот человек был настолько приятен, что буквально создавалось присутствие рядом этого человека. И в тоже время его речь разбавлялась всякого рода исторической информацией вроде подробностей о строительстве, скорости, обустройстве корабля, членах экипажа и остальном. Не говоря уже о постоянных вставках о перемещения «Титаника» относительно самого айсберга и отсчета времени до их рокового столкновения.

Я правда не заметила, как увлеклась… И только потом, когда фильм закончился, поняла, к чему, собственно, всё это было.

— Вы специально включили этот фильм, да? — тихо спросила я, едва стала затихать музыка из финальных титров.

— М? — слегка повернувшись, мужчина пытливо изогнул бровь, словно спрашивая, что я имею ввиду.

Глубоко вздохнув, набирая воздуха, я принялась просто перечислять всё, что запомнила:

— Если бы капитан не затеял перестановки в экипаже прямо перед отплытием, ключ от сейфа не забыли бы передать и у вперед смотрящих были бы бинокли, и они смогли увидеть айсберг намного раньше. Если бы радист не был так занят частными телеграммами, он бы обратил внимание на последнее ледовое предупреждение с точными координатами опасной зоны. Если бы капитан не гнался за рекордами и снизил скорость, «Титаник» бы успел совершить маневр. Если бы айсберг незадолго до этого не перевернулся подтаявшей прозрачной стороной, его белая поверхность была бы заметна на большом расстоянии. Если бы в ту ночь не было штиля, на айсберг бы указали «белые» барашки на волнах вокруг него. Если бы в ту ночь светила луна, вперед смотрящий увидел бы даже темный айсберг раньше. Если бы старший помощник не скомандовал «стоп-машина», корабль успел бы повернуть еще на несколько градусов. Дальше продолжать?

— Не стоит, — усмехнулся Кирилл. Протянув руку, он захлопнул ноутбук, не выключая браузер и, откинувшись обратно на спинку, констатировал. — Похоже, ты идешь на поправку. Следов сотрясения стало гораздо меньше.

— У меня хорошая память, — вынуждена была согласиться я… и продолжила стоять на своем, снова желая докопаться до правды. — Я ведь права, так? Выбор на этот фильм пал не случайно?

— Нет, не случайно, — усмехнувшись, констатировал мужчина. — Но как мне кажется, я с ним не ошибся, верно? Вся наша жизнь, Лиза — это череда случайностей, совпадений и всякого рода «если бы». История «Титаника» — самый яркий тому пример, где каждое из незначительных, казалось бы, событий могло предотвратить трагедию. И все же не предотвратило. Выжившие люди, как и ты, после много раз укоряли себя: если бы я не купила билеты, если бы в последний момент отказалась плыть, если бы шлюпок было больше… И так далее. Но ты ведь понимаешь, что все эти мысли уже не изменят ничего? Люди погибли и их уже не вернешь. Причем погибли по абсолютно независящим от них причинам. И пострадали тоже. И те, кто пострадал, прошлого изменить не могут. Только свое будущее. Так и ты, Лиза. Ты уже не можешь изменить то, что было. Но свои мысли, поступки и действия ты можешь направить на то, чтобы тебе стало только лучше.

— Если опять не возникнет череда этих самых случайных совпадений, — саркастично хмыкнула, вроде бы как не веря в сказанное. Но разумное зерно в душе, не так давно метавшейся в панике и самобичевании, уже было посеяно, и этого я не могла не заметить.

— Я повторюсь, но… Вся наша жизнь — это цепочка случайностей, которая от нас никак не зависит. Если суждено произойти чему-то, о чем ты не знаешь, это обязательно произойдет. Человек, конечно, сам кузнец своего счастья. Но некоторые вещи он изменить не в силах. Особенно вещи из прошлого. Их нужно просто оставить там, позади. И жить дальше. Что толку задаваться бессмысленными вопросами? Чтобы переосмыслить — да, безусловно, разбор своих действий и мыслей, безусловно, полезен. Однако просто так… зачем? Чтобы дать себе лишний повод для негатива? Зацикленность на своих проблемах и бедах еще никогда не приводила ни к чему хорошему.

— Кирилл Станиславович, а вы… — немного помолчав, решила я спросить. — А вы бы хотели изменить что-то в своем прошлом?

— Я? — удивленно вскинул брови мужчина. И, почти не задумываясь, тут же ответил. — Знаешь, пожалуй, нет. Жизнь не может быть только позитивной. Но и только плохой тоже. Я предпочитаю радоваться хорошему, а на плохом учиться. Раз уж прошлое изменить не в силах, я предпочту извлечь из него урок. Должен же и негатив приносить хоть какую-то пользу.

— Вам бы в школе работать, — фыркнула я, сползая обратно на подушки и кутаясь в плед. — Или в институте. Из вас бы получился хороший историк или философ. Правда.

— Изначально я собирался стать как раз историком, — неожиданно улыбнулся Кирилл, поднимаясь. — Но судьба распорядилась иначе. И на самом деле я рад, что получилось именно так, а не иначе. А теперь предлагаю свернуть наш философский вечер, тебе нужно отдохнуть. Спокойной ночи, Лиза.

— Спокойной, — негромко пробормотала я, закрывая глаза, делая вид, что действительно собираюсь спать. Хотя на самом деле я сильно сомневалась, что, не смотря на усталость, смогу заснуть в ближайшее время.

Мне… было о чем подумать.

Глава 5

— Ну, вот и всё, птичка моя, — закончив осмотр, тот самый врач, к которому я попала когда-то не по своей воле, уселся за свой рабочий стол. Мужчина, имя которого, к своему стыду, я не запомнила, принялся что-то писать в бумагах, а я, спешно натянув футболку, поинтересовалась с недоверием:

— Всё? Лечение закончено? Правда?

— Ну, а что ты хотела? — не отрываясь от белых листков, добродушно усмехнулся доктор. — Сотрясение у тебя было среднее, лечением ты не пренебрегала. Что удивительного в том, что оно прошло? Побольше бы таких примерных пациенток, право слово! Перелом ребер несложный, за месяц косточки уже срослись. Смысла в дальнейшем лечении я не вижу, повязка больше не нужна. А бледность твою легко исправить. Усиленное питание, разумные нагрузки, курс витаминов, гимнастика… и будешь красивее, чем раньше. Главное, не увлекайся физической нагрузкой и будь осторожней, не допусти повторной травмы.

Я послушно кивала, пристроившись на краешке кушетки, сунув замерзшие ладошки между ног — в кабинете было прохладно. Но мысленно то и дело поправляла доктора: это не я послушная, это Громов умеет убеждать, и вовремя проследить. Да и пациентка из меня так себе, я о собственном лечении постоянно забывала. Даже не помнила толком, какие таблетки и когда пить, а повязку так вообще, мне Катя меняла…

Под ее же присмотром я принимала душ, и она же учила меня специальной дыхательной гимнастике, которая вроде как помогала выздоровлению.

Врач, кстати, не соврал. С моего первого посещения этой клиники действительно прошел месяц. Даже странно как-то, настолько быстро и незаметно он пролетел. Наверное, все дело в том, что в хорошей компании время течет незаметно. А компания у меня действительно была, что надо!

С того самого вечера, после того, как я посмотрела документальный фильм, а Кирилл поработал кризисным психологом на добровольных основах, многое изменилось. Волей-неволей я пересмотрела свое отношение к ситуации… Не сказать, что я с ней смирилась или продолжила себя корить, но жить стало все же немножечко проще.

Неопределенная будущая жизнь уже не казалась такой ужасной, и будущие изменения не слишком-то пугали. Хотя может все дело в том, что я так и не осознала в полной мере всё, что происходит со мной, и насколько это опасно.

Нет, умом-то я всё понимала. Иногда даже чувствовала, как на меня волнами накатывает необъяснимый страх. Но такие моменты были редкостью. Чем лучше становилось мое физическое состояние, тем больше на работе пропадал Кирилл, и тем чаще появлялась Катя. Иногда она приходила не как медицинская сестра, а просто так, чтобы составить компанию. Мы действительно сдружились за это время.

А еще, как только голова перестала меня беспокоить, всё чаще и чаще стал появляться Араньев. За этот месяц я уже, наверное, подписала целую гору различных бумаг. Заявление, какие-то показания, договора и доверенности… причем я даже не всегда понимала, для чего это нужно!

Нет, разумеется, прежде чем что-то подписывать, я всегда интересовалась содержимым документов. И мне охотно и подробно объясняли и рассказывали, никогда не отказываясь, не игнорируя мою просьбу, и не пытаясь отделаться общими фразами. Проблема заключалась только в том, что моя глупая голова, как бы я не старалась, так и не сумела запомнить весь нескончаемый поток юридических терминов, щедро приправленных огромным количеством канцеляризмов! Они забывались ровно через две минуты после всех объяснений…

Наверное, это все-таки не мое. Но как бы то ни было, самое главное я все-таки уяснила: того, кто меня избил, уже задержали, предъявили обвинение сразу по нескольким статьям, и следствие идет полным ходом.

Казалось бы — живи да радуйся!

Да только не все так просто. Если с дачей показаний мужчины как-то разобрались, оформив протоколы на месте, не выходя из квартиры (как им это удалось, я в подробности не вникала), то личной поездки в суд было не избежать. А я на данный момент являлась единственным свидетелем…

И все равно, в суматохе дней, в окружении знакомых людей, даже при условии нахождения в четырех стенах, чувство страха я испытывала все меньше и меньше. Всё происходящее казалось какой-то игрой.

Юлька со Степкой, прожарившиеся на побережье Турции до цвета местного населения, звонили часто, тоже не особо печалясь вынужденному отъезду. А может, просто еще так и не осознали, что возвращаться им придется не в родной город, где им знакома каждая улица и каждый камень. Подруга заверяла меня, что все в порядке, что она не держит на меня зла, что самое главное, что я жива и здорова… Я ей верила — девушка всегда была легкой на подъем и грезила путешествиями, вечно ввязывалась в какие-то авантюры, а Степка ее всегда поддерживал.

И все равно, изнутри меня иногда съедали угрызения совести. Бабушка тоже ни в чем меня не винила, попутно покоряя Великую Китайскую стену… С ней мы созванивались реже, а сейчас она и вовсе пропала на неделю, в последнем разговоре тонко намекнув на какой-то сюрприз. И я понятия не имела, что такого она задумала… главное, чтобы это не был Великий Китайский дед, а остальное я как-нибудь переживу!

С Кириллом, кстати, у нас установились странные отношения. Безусловно, дружеские! Но я скорее назвала бы его своим опекуном, нежели братом.

— Вот, держи, — протянув мне справку, сообщил врач. — Не знаю, понадобится ли тебе эта выписка или нет, но лишним точно не будет. Если что, отдай тому, кто тебя сопровождает, думаю, он найдет этому применение.

— Спасибо большое, — забрав бумажку, кивнула я, уже не обращая внимания на то, что фамилии и имена в этой клинике предпочитают не называть, по крайней мере, в таких случаях, как у меня или им подобным. — До свидания.