— В комплект входит принимающая тарелка, плата декодера и программная настройка на нужный диапазон, — сухо пояснил Ратников. — Устраивает?

— Дык без базаров! — расплылся в улыбке Сева, нажимая в кармане френча кнопку маячка и подавая тем самым сигнал Денису подниматься.

— Выковыривать будете или у вас еще есть?

Ратников открыл ящик стола и вынул ничем не примечательную зеленую платку:

— Только ваш компьютер должен по производительности соответствовать определенным требованиям…

Каким именно требованиям, он договорить не успел. Обшарпанный офис фирмы «Биттлз» в одно мгновение наполнился людьми в камуфляже, голосами и топотом. Голованова и Щербака повязали в компании с «жуками». Чудо-прибор был изъят, доллары тоже, естественно, оказались нелишними.

Замначальника спецподразделения «Р», сорокалетний подполковник милиции Кирилл Дудинцев, лично руководивший операцией, был явно доволен, испытывая те самые эмоции, которые в американских детективах именуются «застичь с дымящимся пистолетом», однако, как человек сдержанный, бурного восторга не проявлял. Тем временем его подчиненные осматривали офис, и Сева Голованов еле удержался от нервного смеха, когда из неосторожно задетого кем-то музыкального центра как ни в чем не бывало грянула Земфира с весьма подходящими к случаю словами: «Я стучала в дверь открытую, ты молчала, как убитая».

Денис появился в офисе «Биттлз» через каких-то пять минут. Как раз вовремя, чтобы понаблюдать своих оперативников распростертыми на полу, с разбросанными в стороны ногами и руками на голове. Ему не особенно понравилась эта картинка. Черный френч Голованова Денис, на свою беду, увидел и вовсе впервые и к этому зрелищу готов не был совершенно. Настроение у Грязнова испортилось, он с трудом пробился к довольному Дудинцеву — проблему следовало решать. Против всяких ожиданий разговор у них получился и последствия имел самые позитивные.

Грязнов и Дудинцев стояли у пыльного окна и курили, Денис вежливо и внятно втолковывал подполковнику, что два крутых мафиози (да-да, и тот, что в черном френче, — тоже, это все в целях конспирации), только что передавшие пять тысяч долларов монстрам электронного шпионажа, на самом деле обычные оперативники частного детективного агентства «Глория». Превозмогая чувство глубокого отвращения, они пошли на этот маскарад, поскольку только таким путем можно было выйти на верный след.

До Голованова и Щербака доносились отдельные фразы Дениса, говорившего, сам того не замечая, с интонациями пионера, рапортующего на сборе:

— То есть речь идет не о факте купли-продажи, а о тщательно спланированной провокации, организованной нашими сотрудниками… Естественно, а как они могли деньги не передать… Да у нас клиенты с такой вот проблемой. У них бизнес страдает самым серьезным образом из-за этих приборов… Нам главное было сейчас проверить эту фирму и убедиться, что устройство производят и продают именно они… После этого их бы, естественно, тут же, немедленно вам и передали! Но сначала ведь нам нужно было удостовериться…

Кирилл Дудинцев поверил Денису практически сразу. Никаких оснований сомневаться в правдивости его объяснений у подполковника не было. Сами по себе объяснения были исчерпывающими (уж что-что, а объясняться с официальными лицами в экстренных ситуациях Денис умел виртуозно, знал, какую выбрать интонацию и какое выражение лица). Кроме того, ситуацию самым замечательным образом разбавил факт «неофициальный».

— Так ты, значит, и есть племянник Вячеслава Ивановича? — возвращая Денису «корочки» его и Щербака с Головановым, совершенно беззлобно поинтересовался Дудинцев. А мог бы, между прочим, и озлобиться — полагал ведь, что двух зайцев одним махом повязал: и производителей шпионской аппаратуры, и потребителей, а оказалось, только одного. — Ладно, бывает. Правда, больше в детективах и в американском кино. Честно признаюсь, фээсбэшники нам дорожку пару раз перебегали, какие операции из-за них срывались. А вот с «частниками» до сих пор пересекаться не приходилось. Хорошо работаете. Или повезло?

— И повезло, конечно… — усмехнулся Денис, конфликт был улажен.

Щербака и Голованова отпустили немедленно, Денис проводил их до лифта и, стараясь не смотреть на убийственный Севин френч, попросил дождаться его в «Глории». Теперь ситуацию нужно было тщательно проанализировать и, по всей видимости, практически полностью перекроить принятую ранее стратегию. В любом случае оставаться на территории «Биттлз» «крутым мафиози» уже не имело смысла, Денису же Кирилл Дудинцев предложил присутствовать при допросе Ратникова и Мухи. Последний, провожая взглядом выходящего в дверь Голованова, беззлобно бросил ему вслед: «Сразу я вас раскусил, такие пиджаки лет семь назад носили, да и барсетка у вас из кожзаменителя…» Голованов поймал себя на желании втянуть голову в плечи, однако чувство юмора победило, тем более что рядом буквально рыдал от смеха Щербак, так удачно выступивший с «эриксоном».

Отпустив своих оперов, Грязнов вернулся в разоренную комнату «Биттлз», где Дудинцев уже взялся «потрошить» электронщиков. Денис, прислушиваясь к первым стандартным вопросам, направился к окну и включил кофеварку: ощущение усталости появилось только сейчас, и кофе оказался весьма кстати. Дудинцев на секунду прервался:

— И мне сделай, Денис, да?

Кружек в комнатке ударников электронного труда было как раз две, так что «жукам», равно как и парням в камуфляже, пришлось дожидаться очереди, причем «жуки» в этой очереди, естественно, оказались крайними.

Впечатления Дениса от «Кулибиных» в точности совпадали с впечатлениями его оперативников (что заставляет всерьез задуматься о феномене кадровой политики детективного агентства «Глория»). Ратников показался Грязнову человеком очень закрытым и явно знающим больше, чем говорит, однако его унылость позволяла надеяться на общую слабость характера. Муха со своей эмоциональностью и на редкость нервной мимикой тоже производил впечатление неплохого актера, который надеется гримасами, вспышками гнева и мгновенными сменами настроения отвлечь внимание от истинного значения произносимых им слов.

Оба электронщика сначала взялись играть в отважных юных партизан и героически хранили молчание. Однако Кирилл Дудинцев не видел необходимости в каких-то особенно виртуозных способах «раскалывания».

Он просто и спокойно обвинил их в соучастии в шпионаже и шантаже.

Денис Грязнов. 26 июня

— Э-э-э! Какой шпионаж, какой шантаж, что за бред! Нам кино некогда смотреть, мы эти дела про Штирлица с детства не помним! — Муха был восхитительно грозен и оскорблен в лучших традициях. Брови он нахмурил, губы выпятил, темные глаза вылупил вплоть до угрозы выпадения из орбит и в целом более всего напоминал сейчас рассерженную обезьянку. Ратников тоже отреагировал сообразно образу. Он погрузился в каменное молчание, плечи его, однако, скорбно опустились, и стало ясно, что в амплуа попранной добродетели ему равных нет. Денис, от природы не склонный к меланхолии, в эту патетическую минуту откровенно забавлялся, Дудинцева же глупые детские запирательства просто-таки бесили: ведь все равно же сейчас все расскажут, и тем легче расскажут, что знают, что ничего им не сделают, так чего кочевряжиться? И он, сдерживая раздражение (направленное в том числе на Грязнова, который мог бы и не демонстрировать всем желающим безмятежную улыбочку), сказал:

— Нет, я все, конечно, понимаю, вы ни у кого денег не вымогали, с ножом к горлу не приставали и шифровок по радио не передавали. Все это замечательно. Но вы мне вот что объясните. У вас что же, ни разу даже подозрения не возникло, даже догадки, зачем у вас этот хитрый приборчик покупают злые дяди с большими деньгами?

Судя по всему, Ратников полностью предоставил право отвечать своему партнеру. И Муха этим правом пользовался чуть ли не с удовольствием, засыпая присутствующих потоками гнева, досады, жалоб и оправданий:

— Слушайте, вы! Да какое мне дело до того, зачем там кому нужен этот проклятый прибор? Я вам еще раз повторяю, может, вы с первого раза не поняли. Мы с Аркадием занимаемся электроникой, понимаете? Повторяю по слогам: э-лек-тро-ни-кой! Наше дело — схемки рисовать, проводочки протягивать, пимпочки придумывать, чтобы лампочки горели и музычка играла. Все! Что там дальше с этими пимпочками-лампочками станут делать — нам глубоко по барабану!

Момент паузы, когда вошедший в раж Муха переводил дыхание, Грязнов выбрал для избитого, но зато, как правило, эффективного приема, которым иногда приходилось окорачивать зарвавшихся клиентов. Он медленно поднялся, вплотную подошел к истеричному «жуку», которому теперь приходилось смотреть на Дениса снизу вверх, задрав голову, и сказал очень тихо и очень отчетливо:

— Вы, уважаемый, может быть, не совсем отдаете себе отчет, где и почему находитесь. Мы с вами не на базаре и не в женской парикмахерской. Вы тон свой хамский оставьте для ваших клиентов-бандитов, а с представителями власти потрудитесь быть повежливей. Не раскачивайтесь так на стуле, не ровен час, ножка подвернется, давно не падали?

Все это было ни к чему, так, маленькая забава плюс пять секунд производственной гимнастики: все же встать пришлось, пройтись и постоять возле этого вспотевшего юродивого. Тем не менее за это время Кирилл Дудинцев успел немного передохнуть, перевести дыхание и справиться наконец с раздражением.

Пора было, однако, сменить тему. Вернее, ее конкретизировать. И следующий вопрос задал Денис. С Дудинцевым они предварительно обо всем договорились: подполковник на удивление легко позволил ему поговорить с «жуками» о «своем», видимо, понимая, что на допрос к следователю Дениса никто не пустит и что, оправившись от первого испуга, электронщики вообще не станут разговаривать с «частником», не имеющим официальных полномочий.

Обращался Денис, скорее, к Ратникову, по-прежнему сидевшему молча, в то время как Муха сверкал глазами в сторону Грязнова, подобно театральному злодею. Денис медленно, четко произнося слова, сказал:

— Игорь Минчев. Бизнесмен Игорь Минчев. Это имя вам о чем-нибудь говорит?

И Ратников, и Муха почти синхронно покачали головами. Конечно, правды не узнаешь, но, во всяком случае, Денис не заметил никаких внешних признаков узнавания. Никаких искорок в глазах, никакого многозначительного обмена взглядами и уж, конечно, никаких дрожащих рук. Имя Игоря Минчева они, похоже, действительно слышали впервые.

— Хорошо. Тогда я уточню. Может быть, не звучали имена, но вы слышали о такой истории: некий бизнесмен покончил с собой. А покончил он с собой, потому что разорился. А разорился он благодаря вашим приборам. Этот случай как-нибудь стал уже вам известен?

Опять синхронное отрицание. А Муха, продолжающий усиленно демонстрировать свою эмоциональность и восприимчивость, еще и бормочет толстыми губами:

— Мы что теперь, в каждом самостреле обвиняться будем? Нашли убийц, засудить некого?

Денис гнул свою линию, в отличие от подполковника Дудинцева не испытывая ни малейшего раздражения. Он достал клочок бумаги с записанными на нем цифрами:

— Я вам покажу сейчас номер мобильного телефона. Вы внимательно посмотрите и скажете, просил ли вас кто-нибудь отслеживать какую-либо информацию, поступающую на этот номер или исходящую от него. Возможно, этот номер просто покажется вам знакомым.

Муха, кажется, многое мог бы сказать, во всяком случае, губы его шевелились крайне выразительно. Даже Ратников явно припоминал в данный момент что-то, что мог бы сказать приставучему детективу. Однако вспоминали они явно не факты, относящиеся к номеру мобильника, лежащему перед ними. Они вспоминали просто слова, Денис эти слова прекрасно знал и неоднократно их использовал по делу и без дела. Тем не менее в данный момент он предпочел бы с этими словами дела не иметь и поэтому незамедлительно повторил вопрос и на всякий случай отчетливо произнес цифры номера вслух (кто их знает, может, они этот телефон только слышали, им его называли, а записанным на бумаге они его не идентифицируют), однако Ратников с Мухой только мотали головой и молчаливый Ратников даже произнес:

— Впервые видим.

Дудинцев поднялся из-за стола и подошел к окну, закурил, снова включил кофеварку. Денис явственно услышал бурчание Валеры: «Глушат этот кофе, как психи, наш кофе, наш сахар, наши кружки, даже в голову не придет, что мы, может, тоже хотим…»

— Денис, подойди-ка на секунду, — попросил подполковник.

Грязнов и сам был рад хоть на пару минут прерваться: упорное тупое сопротивление титанов электронных развлечений уже стало ему надоедать. Он подошел к окну, а Дудинцев, врубив Земфиру на всю катушку, наклонился к самому его уху:

— Денис, так они не скажут. Ты даже вопросы им так и такие задаешь, что на них отвечать — себе дороже. Я им тоже не верю, я чувствую, что ты прав и этот твой Игорь Минчев, возможно, как-то тут завязан, хотя они хорошо держатся. Но им грозить нашими мерами бесполезно, они ведь штрафом отделаются и заживут, как раньше. Только более осторожно, чем раньше. И они это сами прекрасно понимают. Вот если бы чем-то другим можно было им пригрозить…

Денис секунду смотрел на Дудинцева, не очень понимая, чем именно следует грозить Мухе и Ратникову. Но наконец понял. Заулыбался и отправился обратно к столу, где томились ожиданием «жуки». Взгляд Мухи не отрывался от кофеварки, и жалостливый Грязнов решил через пять — десять минут все-таки налить кофе измученному Валере. Но этот кофе еще надо было заслужить, поэтому он спокойно сказал:

— А знаете, парни, я тут тоже придумал одну штуку. Не электронную, конечно, куда мне… Так, чисто техническую. Уже знаю людей, которые мне будут благодарны. Может, даже денег дадут плюс почет у благодарных потомков. Я вас, ребята, сдать решил. Есть, понимаете, куча стоящих мужиков, у них дела погорели из-за ваших хитроумных машинок. Они ко мне приходят, говорят: так, мол, и так, бизнес лопается, строили мы, строили, откуда конкуренты узнают — мы уже знаем, но нам бы этих найти, которые приборчик продают… И вот приду я к этим большим серьезным людям и скажу: нашел я их, ребят этих, которые приборчик придумали и продают. И все. Сдам вас. Денег заработаю. А то из-за вас моим клиентам со мной расплачиваться нечем. Нет, Валера, ты не бросай тоскливых взглядов на подполковника Дудинцева. Ему тоже обидно, что тебя законным путем прищучить не выйдет. А так — никто не внакладе и никому не обидно. И я, Валера, не шучу.

Что-то такое в лице и интонациях Дениса убедило «жуков»: на этот раз он не шутит. Он их действительно сдаст. И это будет плохо, потому что будет больно, а потом будет никак, но этого «никак» уж вовсе не хочется. Впервые за это время Ратников и Муха переглянулись. Им никто не мешал, и по негласному их уговору с решающим словом выступать взялся как раз Ратников. Впрочем, именно этого Денис и ожидал.

— Хорошо, — со вздохом начал Ратников, на лице его застыла уныло-обиженная гримаса, — к нам приходил один человек. Но он не сам по себе приходил, а от других, покруче. Этот номер мобильника мы с Валерой действительно впервые видим. Да нам никаких номеров никто никогда не давал — ни телефонного, ни пейджера. Людям просто нужен был прибор, да? Он тогда точно так же сделал, как эти ваши, которые сегодня приходили. Сразу деньги достал, без лишних экивоков. Мы ведь сначала всех проверяем, на просьбы сразу не ведемся и за прибором не бросаемся. Но обычно ведь как бывает: скрывают, шифруются, говорят, что сами защититься хотят, что давят на них и надо каких-то плохих парней отследить. А мы делаем вид, что верим. А этот мужик, который к нам приходил тогда, ничего такого из себя не строил. Всю правду-матку, конечно, тоже не выкладывал, но не скрывал, что кого-то там они хотят прищучить. То есть ясно было, что они чей-то пейджер читать будут не за-ради приятных сюрпризов. Это — единственный такой расклад, который я могу припомнить, когда было все изначально понятно и клиенту, и нам. Имен никаких не мелькало, но он что-то говорил про бизнес, про то, что сильно много на себя берет какой-то там сильно гордый…

На этот раз похоже было, что «жуки» действительно ничего не скрывали и больше им отвечать нечего. Денис даже приуныл немного: опыт подсказывал, что загадочный клиент фирмы «Биттлз», не считавший нужным скрывать своих целей, никакого радикального поворота в расследовании не сулит. Тем не менее на безрыбье и рак рыба. Денис посмотрел на хранившего непроницаемое выражение лица Дудинцева, устало вздохнул и в который раз направился к окну за новой порцией кофе. Оставались сущие мелочи — составить ориентировку, зафиксировать описание внешности недавнего гостя электронщиков и отбыть в известном направлении.

Наливая кофе (похоже, за эти несколько часов Грязнов с Дудинцевым прикончили весь кофейный запас несчастных доблестных сотрудников «Биттлз», а сделать по чашечке самим хозяевам офиса Денис так и не удосужился), Грязнов снова прокручивал в голове факты по делу Минчева. Человека довели до самоубийства. За человеком тщательно следили. Знали обо всех его передвижениях, раньше его предугадывали его действия, были в курсе всех планов и событий и, понятное дело, могли влиять серьезно и жестко. Слушали телефон. Первыми получали сообщения на пейджер. Шантажировали. Разорили. Но подходил ли погибший Игорь Минчев под размытое определение «сильно гордый», которое только что припомнил Ратников? Где гарантия, что речь вообще шла о Минчеве? Это было бы слишком просто и слишком уж отдавало бы везением. С другой стороны, даже если речь тогда шла о совершенно другом человеке, если это был один из многих «сильно гордых», это дела не меняет. Выйти на заказчиков все равно повезло, а там потянется цепочка. Орбита одна, переплетений в сетке много, и рано или поздно имя Игоря Минчева всплывет. От люминесцентных ламп в обшарпанной комнатенке «Биттлз» уже рябило в глазах, и Денис не мог дождаться, когда закончится эта безрезультатная тягомотина.

Муха и Ратников неотступно следовали взглядами за передвижениями Дениса, но составлять ориентировку взялся, разумеется, Дудинцев. С чашкой кофе он вернулся к столу, уселся, взял ручку и, приготовившись писать, выжидательно посмотрел на насупленных «Кулибиных»:

— Ну что, давайте вспоминайте. Как выглядел, во что одет был, как представился, как разговаривал? Сколько лет на вид? Какое впечатление произвел? Что говорил конкретно? Постарайтесь ни одной детали не упустить и вообще поподробней, ладно?

С паузами, поднимая глаза и шаря взглядом по потолку в попытке вспомнить все детали, неуверенно мыча и то и дело выжидательно замолкая, электронщики взялись за дело. Как ни странно, но, помогая друг другу и постепенно даже исполнившись благородного комсомольского энтузиазма, они сумели припомнить достаточно, чтобы вырисовался вполне убедительный портрет, позволяющий уже на что-то опереться. Ручка Дудинцева так и бегала по бумаге, и вскоре вполне приемлемая примерная ориентировка на одного из предполагаемых заказчиков фирмы «Биттлз» была готова. Кроме того, было совершенно исчерпывающее (вплоть до погнутых ножек на втором com-порту) описание «клиентского» компьютера, которое в поисках, конечно, не поможет, но доказательством послужить должно.

Тем временем Денис не упускал из виду актерских способностей Ратникова и Мухи. Ребята явно тертые, работают не первый день, клиенты у них достаточно специфические, чтобы «Биттлз» были такими уж простачками. Не может быть, чтобы все было так просто, чтобы они никак не подстраховывались, чтобы уж совсем никаких сведений не имели о клиентах. Судя по всему, они достаточно уверены в себе для того, чтобы не суетиться. И очень может быть, что весь эмоциональный эпизод с составлением ориентировки — лишь слабина, данная «жуками»: в конце концов, угроза сдать их обиженным объектам шпионажа и шантажа была достаточно серьезной, чтобы продолжать молчать по-партизански.

Дудинцева отозвал в сторонку долговязый очкарик, который, пока допрашивали задержанных, руководил обыском. Разговор был коротким и Дудинцева не порадовал — видимо, ничего существенного обыск не дал.

— Будем изымать компьютеры и все оборудование для дальнейшей проверки, — подтверждая это предположение, распорядился подполковник и справился у Дениса: — Тебе еще что-нибудь нужно?

— Мне бы тоже компьютеры посмотреть.

— Смотри, — позволил Дудинцев, — только недолго, мы сворачиваемся. Вот знакомься: Милявский Владислав Михайлович, — представил он очкарика, — наш главный спец по компьютерам, он тебе быстренько все покажет.

— Но разве… — попытался возразить Милявский.

— Под мою ответственность, — отрезал Дудинцев.

Главный спец только пожал плечами и начал неохотно объяснять:

— Вот сервер, наиболее перспективная, естественно, для разработки машина, но, чтобы ее, как вы выразились, посмотреть, понадобится не один день.

— Конечно, конечно… — Денис мысленно проклинал Макса, который из дурацких соображений хакерской этики наотрез отказался принимать участие в «налете» на «Биттлз», слава Богу, хоть экипировал по высшему разряду.

Сервер на первый взгляд был точно такой же, как у них в «Глории». По крайней мере, разъем для сменного винта на передней панели присутствовал, и даже не один. Ключи тоже были на месте. Как там Макс учил: поворачиваешь ключ, вынимаешь салазки, вкладываешь винт, заталкиваешь пальцем салазки обратно, проворачиваешь ключ, ждешь, пока винт разгонится, и начинаешь копировать. Вроде получилось.

— Ну, это уже вообще ни в какие ворота! — возмутился Милявский, сообразив, чем Денис собирается заниматься.

— Торжественно клянусь: если мы что-то накопаем, я немедленно доложусь и ни при каких раскладах не стану заниматься самодеятельностью, — пообещал Денис. — А вообще, я только хотел просмотреть их базы данных на предмет моих клиентов и всех с ними связанных.

— Ладно, — махнул рукой Дудинцев. — Но если, не дай бог, что, не посмотрю, чей ты племянник, понял?

…- Может, пойдем пивка треснем за знакомство? — предложил Дудинцев, когда Муху и Ратникова увезли, а офис «жуков» благополучно опечатали.

Денис принципиальных возражений не имел и к тому же чувствовал потребность выразить подполковнику благодарность за понимание и сотрудничество:

— Пойдем, только я угощаю.

— И я с вами, — заявил Милявский. — Все равно рабочий день уже кончился.

Чтоб далеко не ходить, уселись тут же на площади Восстания, в летнем кафе, заказали по паре бокалов «Хайнекена».

— Ты думаешь, Денис, к вам одним с этим приходят? — Дудинцев, жадно осушив первый бокал, закурил и поудобнее развалился в пластмассовом кресле. — У нас та же хренотень. В последний год буквально с головой завалили заявлениями.

— В лесу о бабах, с бабами о лесе? — хмыкнул Милявский. — Ты о работе забываешь вообще когда-нибудь?

— Забываю, когда сплю крепко. Без сновидений. А когда со сновидениями — опять же работа и снится. Бардак же кругом, а по нашему ведомству в особенности. Телефоны прослушивают, сообщения с пейджеров скачивают все кому не лень. У людей бизнес в результате действительно на грани, потому как конкуренты всю информацию получают раньше, чем сам предприниматель. И что за это? Статья 138 УК РФ: незаконное изготовление и использование спецтехники, нарушение тайны переписки и телефонных переговоров. Штраф или условный срок. — Подполковник залпом заглотил второй бокал и в сердцах трахнул им по столу. — Неужели и в самом деле наши законотворцы не врубаются, что изготовление и использование спецтехники всегда влечет за собой или подготовку преступления, или попытку его скрыть?! Да в Штатах за такое можно на двадцать лет в тюрягу загреметь. А потом еще восхищаются: русские хакеры — самые хакеры в мире! Не перевелись еще Кулибины на Руси! Чего же им переводиться, когда тут раздолье такое. На кой хрен вообще надо было наше подразделение создавать? Чтобы мы их ловили, а они штраф отстегнули и опять за свое?

— Да ну, — махнул рукой Денис. — Можно подумать, оттого, что за умышленное убийство дают пожизненное, у нас стало меньше киллеров. Разграничить «изготовление» и «использование» надо, согласен. Все-таки, как правило, изготавливают спецтехнику одни, а используют совсем другие, и наказания за это должны быть разные…

— Но сажать надо и тех, и других, — резюмировал Дудинцев. — И чем дольше они будут сидеть, тем лучше. Хотя ты прав, люди это разные, и если изготовителей мы не без труда, конечно, поймали, то с их клиентами все гораздо сложнее.

— Да ладно прибедняться! — подал голос Милявский. — Раскрутим этих «жуков». Посидят пару дней в камере, чудненько вспомнят всех, кому платы продавали.

— Ну вспомнят, а дальше? — Дудинцев совершенно не горел энтузиазмом. Мы — к клиенту, предположим, вскрыли компьютер, предположим, там даже плата made of «Биттлз». Но бизнесмен, оскорбленный необоснованными обвинениями, рвет на груди рубаху и говорит, что ни о каких «Биттлз» даже не слышал, а плата входила в комплект поставки, и у него даже гарантийная пломба с корпуса не сорвана, а в фирме, которая ему компьютер продала, тоже отмораживаются и говорят, что они в потроха каждой машине не лазят: дескать, китайским барахлом не торгуем, вот получили, скажем, из Германии, да так и продали, даже коробку не открывали. И ладно, если найдем результаты прослушки конкурентов, тогда, может, и удастся прижать, только я таких идиотов, которые бы компромат сами на себя хранили, немного знаю.

— А как вы вообще на «Биттлз» вышли? — поинтересовался Денис, махнув официанту, чтобы повторил заказ. — Если не секрет, конечно…

— Они особо и не прятались. — Подполковник покосился на официанта, расставлявшего бокалы. — Что-то жрать охота, по шашлычку, а?

Денис усмехнулся про себя подполковничьим аппетитам, но деваться некуда: взялся угощать, значит, придется угощать.

— Можно и по шашлычку.

— Эти наглецы себе такую рекламу закатили, что только ленивый бы их не вычислил, — с набитым ртом стал объяснять Дудинцев, очищая шампур не менее стремительно, чем до того употреблял пиво. — В Интернете прайс выложили: прослушка телефонов столько-то стоит, пейджеров — столько-то, даже взлом банковской сети гарантировали за двадцать штук зеленью. Я, когда это увидел, глазам своим не поверил, решил, кто-то развлекается, шутки шутит. Потом проверили, действительно есть такие умельцы. Мы их почему сразу брать не хотели? Думали — они часть какой-то большей структуры, это же просто нонсенс, чтобы такие дела без всякого прикрытия ворочать. Но поводили их недельку — никакого намека на супершпионскую организацию, решили брать, пока они не самораспустили свое заведение.

— А что, неужели они в самом деле банковские сети ломали? — удивился Денис. — Это же сложно и дорого, насколько я знаю.

— Насколько это сложно, пусть тебе вот Влад расскажет, а что ломали факт. По крайней мере, один такой случай у нас задокументирован.

Милявский воспринял замечание Дудинцева совершенно серьезно и, поправив очки, прочитал Денису целую лекцию:

— Еще в 1989 году хакер Terminus модифицировал программное обеспечение AT&T UNIX и последовательность входов в систему так, что стало возможно «захватывание» паролей, то есть программа становилась инструментом для взлома сети. С тех пор защита сетей, конечно, намного усилилась, но самое слабое звено в ней все равно осталось неизменным. Ведь самым слабым звеном был и остается человек. И хакеры с успехом использовали так называемую «социальную технику». Она заключалась в том, что хакер звонил по телефону сотруднику банка, представлялся специалистом из другого банка или специалистом по ремонту компьютеров, короче говоря, компетентным лицом и просто выведывал необходимые сведения лестью, уговорами, придумывая несуществующие ситуации и тому подобное.

Но технология взлома сети, особенно хорошо защищенной, все равно дело дорогостоящее. Примерный порядок стоимости такой операции — тридцать тысяч долларов. Причем никакой гарантии, что сработает. Нужны три-четыре серьезные машины, мини-АТС или какая-нибудь другая возможность манипулировать телефонными номерами. Две-три машины, находясь в разных концах города, организовывают шумиху, одна, самая серьезная, занимается непосредственно взломом. В сеть идут звонки, 15–20 звонков одновременно или непрерывно. Это сбивает с толку систему отслеживания звонков. Вся операция в общей сложности занимает не более пятнадцати минут.

Иногда звонят, присоединяясь к чужим телефонам. И истинным хозяевам телефонных номеров бывает обычно после этого очень плохо. Взлом производится, например, генератором кодов или чем-то подобным. Но большинство хакерских рассказов о взломах банков — просто хвастовство. Возможны, конечно, мелкие кражи по чужим кредиткам, в том случае, когда крупные фирмы из-за двадцати долларов не хотят тратить двадцать тысяч на расследование. Однако есть прецедент, когда крупный немецкий банк обратил внимание на расхождение в счетах на 0,5 пфеннига, и это повлекло за собой возбуждение уголовного дела на 10 миллионов марок на одного из сотрудников банка, который с помощью самодельной программы производил махинации. Но вообще-то время одиночек давно прошло, настало время секретных служб и специальных шпионских подразделений.

Вот сайт взломать — это другое дело. Это намного проще и под силу хорошему хакеру в одиночку. Недавно взломали сайт RSA Secjuriti — лидера в разработке программного обеспечения по защите информации. Взлом такого масштаба, разумеется, показателен и доказывает…

— Но у Мухи и Ратникова, насколько я успел понять, не было полдесятка компьютеров в разных концах города, — прервал затянувшуюся лекцию Денис, а даже если были, вдвоем они не смогли бы работать на всех одновременно, как же они банк взламывали?

— Они «троянского коника» запулили вместе с платежкой, — просто и доходчиво объяснил Дудинцев, — и с его помощью вытащили все пароли. К тому же у них не было цели украсть миллион, они ни копейки вообще не взяли.

— Но зачем же тогда взлом? — недоумевал Денис.

— Затем, что благодаря им у хорошего, солидного банка на два дня вырубилась система электронных платежей. Напрочь вырубилась. И добрый десяток солидных таких сделок прошел мимо этого банка через другой. Понял?

— Круто… — Денис не успел как следует восхититься художеством «Биттлз»: в кармане запищал телефон.

Звонил дядюшка. Узнав, что любимый племянник предается развлечениям в приятной компании, Грязнов-старший пообещал немедленно присоединиться.

Приехал он не один, а с Турецким. Пиво плавно переросло в коньяк, потом в водку — «старички-генералы» внесли свежую струю в угасающий разговор, добрых два часа хохмили и изводили официантов.

Конца застолью не предвиделось по крайней мере до закрытия кафе, а Денис еще хотел сегодня же завезти Максу свой трофей. Демонстративно посмотрев на часы, он поднялся и, извинившись, сказал, что должен ехать. Турецкий собрался проводить его до машины, но потом передумал и просто оттащил на пару шагов в сторону от столика:

— Дениска, у меня к тебе во-о-о-от какая просьба! — Соображал «важняк», как всегда, абсолютно трезво, но языком владел уже с трудом. Приставь кого-нибудь из своих орлов к одному человечку, буквально на пару дней. Вернее, не к человечку, а к человечищу!!! К вице-спикеру нашему Хайкину Борис Соломонычу. Он тут на днях должен денежку большую получить за одну свою подлость… ну, то есть это я думаю, что должен… Короче, если получит, мне надо об этом знать.