Орден Хранителей. Инквизитор

— А ты что собирался с ним делать? — спросил Круль. — Оказать первую помощь? Действительно полез бы в машину, чтобы вытащить веселого парня, который несколько минут назад убил двоих из вашей Конюшни и собирался грохнуть еще и тебя? Ладно меня он тоже хотел убить, но для тебя это не так важно. Но ведь он тебя убить хотел…

— Не убил же! — заорал в ответ Иван. — Он мог что-то сказать…

— Ага, — кивнул Круль. — Мог. Сказать — прощай, парень, и подорвать свой пояс. Сколько они обычно носят с собой пластиковой взрывчатки? Если не ошибаюсь, полкило? Тебе бы хватило? Я спрашиваю — тебе бы хватило?

Круль подскочил к Ивану и кричал теперь ему прямо в лицо.

— Ты такой хотел эксперимент поставить? С риском для жизни? Или все еще не отказался от мысли умереть красиво и без греха самоубийства?

— Не твое дело! — крикнул в ответ Иван. — Не твое собачье дело! Я мог его допросить!

— Да? Галата, взятого во время акции? Он бы язык себе откусил да в рожу тебе плюнул! Ты и сам это знаешь, Ваня! Он ведь в себя приходить стал, а это значило…

— Ни хрена это не значило! Понял! Ни хрена!

— Не значило? — внезапно успокоившись, спросил Круль. — Точно — не значило? Может, сам глянешь в машину? Он ведь потянулся к взрывателю, когда ты пошел на ту сторону. Он потянулся к своему гребаному взрывателю, чтобы разнести в клочья и себя, и тебя. Я бы с этим, пожалуй, смирился, но ведь он и меня угробил бы. А к себе я отношусь очень бережно. Заботливо отношусь и планирую пережить тебя лет так на шестьдесят. У меня в роду все жили долго, наследственность хорошая.

— Засунь себе в задницу свою наследственность. — Иван вложил пистолет в кобуру, от греха подальше. — Не мог ты видеть, как он потянулся к взрывателю, козел!

— Серьезно? А это что? — Круль указал рукой. — Это, значит, хрен собачий?

Вот тут Иван допустил вторую ошибку за последнюю минуту. Он присел и посмотрел туда, куда ткнул пальцем Круль. Ничего там нельзя было рассмотреть, понятно было изначально. Но Иван был зол и соображал плохо.

А Круль… Эта сволочь все просчитал и действовал четко и эффективно. Хотя, сколько той четкости и эффективности нужно для того, чтобы вырубить расслабившегося и подставившего шею дурачка? Одно резкое движение руки.

Иван рухнул на раскаленную землю без звука.

— Вот такие дела, Ваня, — сказал Круль, подхватывая оперативника под мышки. — Никому сейчас верить нельзя. Никому. Я даже себе иногда не верю…

Оттащив Ивана к «номаду», защелкнув на его руках и ногах наручники и уложив на заднее сиденье, Круль постоял несколько секунд, зажмурившись.

— Ладно, — сказал он и сел за руль. — Будем решать проблемы по мере их поступления.

Иван пришел в себя минут через сорок.

Машину трясло и бросало, Иван приложился головой к спинке переднего сиденья и застонал.

— Очнулся? — спросил Круль.

Иван не ответил. Нечего тут тратить цветы своей селезенки на эту сволочь. Не убил, и ладно. Значит, не входило это в задачу предавшегося — убить Ивана Александрова. Значит, что-то другое входило в эту долбаную задачу. Значит, нужно только подождать немного, и все станет понятно.

Или не все. И не понятно. И…

— Я ведь слышу, что ты очнулся, — сказал Круль. — Очнулся и сопишь обиженно. Хочешь, помогу сесть поудобнее.

— Расстегни наручники и отойди… — предложил Иван.

— Отойти к ближайшему дереву? — уточнил Круль. — И подождать, пока ты меня будешь расстреливать?

— Да я тебя голыми руками порву!

— Верю. Ты вообще производишь впечатление очень опасного человека. Я прямо до дрожи тебя боюсь, честное слово. Вообще, ты сам виноват, что я тебя вырубил и спеленал. Сам. Я просто испугался. Господа трибунал — прошу зачесть мой испуг как смягчающее обстоятельство.

— Пошел ты…

— Однообразно, — сказал с укоризной Круль. — При всем богатстве русского языка — и такая убогость в выражении сильных эмоций. Я перечитывал как-то на днях словарь Даля — так там же да! Таки есть из чего выбрать. А еще словарь русского мата. Не доводилось читать? Вот что нужно учить и заучивать. А ты зацепился за это «пошел ты…», меняя только адрес посыла. Да и адрес, если честно, несколько однообразный… Все как-то в задний проход. Зациклен ты на нем что-то, господин инквизитор. С другой стороны, к черту меня тоже не пошлешь. Вернее, пошлешь, но это уже будет не оскорбление, а констатация, так сказать. Вот смотрел я старые фильмы, еще до Возвращения, красиво там говорили в последнюю секунду — до встречи в Аду! Тогда это звучало! А сейчас? Да, до встречи. И что? Что дальше? Мы-то в Аду, конечно, встретимся, но тебе же от этого легче не станет. В смысле этому красиво высказавшемуся персонажу. Нет, не согласен, Ваня?

— Пошел ты… — ответил Иван и осекся — уел его предавшийся.

— Вот и я о том же, — засмеялся Круль. — Да ты не волнуйся, не долго осталось. Еще минут двадцать, если ничего не помешает.

— Куда ты меня везешь? — спросил Иван.

— По маршруту, Ваня, по установленному маршруту. Мы совсем чуть-чуть уклонимся.

— Куда ты меня везешь? — повторил свой вопрос Иван.

Он лежал на полу, неудобно зажатый между сиденьем заднего кресла и спинкой переднего. Было жарко, руки и ноги затекли, в горле пересохло, а виски пульсировали болью.

По днищу машины грохотали мелкие камешки.

— Только что проскочили то, что раньше называлось Афулой. Приближаемся к соединению долины Ирон с долиной Израэль. Тебе стало легче?

— Какого хрена?

— В смысле, зачем мы едем в такое странное место? — уточнил Круль. — У нас здесь есть дело. Я должен тебя сюда доставить, хочешь ты этого или нет. Что ты сказал?

Иван повторил свои ругательства громче.

— Вот, — одобрил Круль. — Уже значительно лучше. Богаче и ярче. Вот этот оборот по поводу самки бабуина я раньше не слышал, честное слово. Можно я его тоже буду использовать?

— Я рук не чувствую, — сказал Иван. — Сколько я уже в браслетах?

— Инструкция по применению не нарушена, не переживай. Совсем чуть-чуть осталось… Мать твою… — Машина резко остановилась, Иван ударился головой и снова выругался. — Ты здесь никогда не был?

— На полу машины?

— Нет, здесь…

Круль вышел из машины, открыл дверцу и посадил Ивана на заднее сиденье.

Было чертовски неудобно сидеть со скованными сзади руками, от сильного рывка боль резанула от локтей куда-то к сердцу, но очередная обойма ругательств застряла у Ивана в горле.

Мать твою? Это слишком слабо сказано. Похоже, Круль был настолько изумлен и потрясен, что содержание всех прочитанных словарей разом вылетело из его головы при виде…

Иван и раньше видел танки. В армии, в срочную, довелось даже пару раз побегать за ними, крича «ура», матерясь и наглотавшись копоти от этих чудищ. Ивану даже пришлось видеть много танков одновременно. Целую бригаду.

Получалось, что все это время Иван себя обманывал — МНОГО танков он еще не видел. Даже не сотни — тысячи бронированных остовов покрывали холмы справа и слева от дороги. Краска слезла с брони, песок засыпал некоторые из них до самых башен, стволы большинства пушек были повернуты в глубину долины, вдоль дороги, некоторые — смотрели в небо, словно танкисты в последний момент пытались выцелить кого-то среди облаков, но большинство — бессильно опустились к земле.

Танки-танки-танки-танки…

Круль присел на капот «номада», вскочил и оглянулся вокруг со странным выражением на лице, словно ожидая какого-то подвоха, будто подозревал, что вот сейчас, через секунду, все это железо исчезнет, рассыплется в пыль и ржавчину.

— Сколько лет оно тут стоит? — спросил Круль тихо. — С последней Нефтяной?

— Дурак? На Святой Земле не воевали, — так же тихо ответил Иван. — И откуда могли нагнать столько танков?

— Так сколько они тут стоят? Десять лет? Двадцать? Семьдесят?

— Полагаешь, их сюда пригнали в связи с Возвращением? — Иван хотел пошутить, только пошутить, но фраза вдруг оказалась не смешной.

— Нет подбитых, — сказал Круль. — Не вижу…

— Гусеницы рваные…

— Гусеницы… Они и от времени могли порваться. Броня… Броня без дыр…

Круль подбежал к ближайшему танку, вскочил на броню и заглянул в открытый люк.

— Танкист сейчас ка-ак выскочит! — предупредил Иван.

— На стопоре стоит люк, — сказал Круль. — И второй тоже. На всех танках открыты люки… И нет дыр. Нет дыр.

— А ты глазастый, — похвалил Иван. — Молодец. Ты обратил внимание, что танки не стоят на дороге. Вон некоторые у обочин стоят тесно, будто их туда отогнали по-быстрому, чтобы дорогу не загромождали.

— Ты посиди. — Круль оглянулся на Ивана немного растерянно. — А я сейчас вернусь…

— Руки расстегни мне! — крикнул Иван, но Круль даже не оглянулся, а быстрым шагом двинулся к вершине ближайшего холма, поднимая облачка пыли. — Козел!

Иван попытался пошевелить пальцами рук — не получилось.

Какого хрена? Он ничего не слышал об этих краях, хотя, казалось бы, народ должен был трепаться о таком замечательном месте обильно и радостно. Сколько тут до Иерусалима или Хайфы? Ерунда.

Правда, Круль сворачивал с останков шоссе. Наверное, сюда не ездят. Кому ездить, по здравом размышлении, если демографическая экспансия в Святую Землю не одобряется, а в момент Возвращения тут обитали иудеи и мусульмане. И это значит, что в момент Возвращения все эти места разом опустели.

Чик — не стало никого.

Иван так и не выспросил у Крулева деда, как это все происходило. Как выглядело на самом деле, когда Земля перестала быть круглой, а стала плоской, небо превратилось в небесный купол, а Господь явил себя миру в славе своей? Хотя дед Круля говорил, что не помнит самого момента Возвращения, был пьян и по этой причине многое пропустил. Самое важное — пропустил.

Не могли танки случайно оказаться в Святой Земле, да еще в таком количестве. Не могли. Кто-то их сюда пригнал и привез через моря…

Плохо, что Иван не был специалистом по старинной бронетанковой технике. Хотя, чтобы понять, что танки вокруг стоят разные, — особо много знаний не требуется. Справа стоят танки с округлыми башнями, чуть дальше, по обе стороны дороги — с массивными квадратными. Похоже, дальние родственники нынешних штатовских.

Раскаленный воздух дрожал над танками, ветер гнал пыль и какие-то колючки. И ни звука, не считая свиста ветра и шороха песка.

Танки ехали сюда, ехали… Это они, наверное, превратили дорогу в крошево. Приехали сюда, развернулись, насколько это получилось в эдакой тесноте, навели пушки… И вдруг…

А ведь был у Ивана ключ от наручников, но, переодеваясь в форму Объединенной Инквизиции, Иван ключик не достал из джинсов, даже не подумал это сделать. Наверное, рассчитывал после визита в канцелярию Объединенной Инквизиции переодеться в свое, родное. Придурок.

Теперь вот сиди и наслаждайся видом танкового кладбища и жарой, залившей всю долину, будто расплавленной смолой. Ветер тоже горячий, как из печи.

— Здравствуйте, — сказал кто-то.

Иван оглянулся на голос и зашипел от боли в руках.

— Не нужно, не дергайтесь, я подойду так, чтобы вам было удобнее, — сказал мужчина. — В машину я, извините, садиться не стану. Вот так нормально? Вам удобно будет на меня смотреть?

Было бы на что смотреть, подумал Иван. Рост — чуть выше среднего, телосложение нормальное, волосы русые, глаза серо-голубые. Кожа обветрена, что указывает на частое и долгое нахождение на открытом воздухе. Одежда… Обычная одежда, не спецобмундирование, но явно выбрана для пребывания в полевых условиях.

На поясе — кобура, подсумок для гранат. За спиной — ранец. Армейский автомат висит на плече непринужденно, движениям хозяина не мешает. Правильно висит, уверенно. Рукава на куртке длинные, предплечий не разглядеть. И если там имеются симпатичные два-точка-девятнадцать, то жить Ивану не долго. Или, к сожалению, дольше, чем хотелось бы.

Чертов Круль! Он где-то слоняется, а Ивана сейчас, возможно, будут убивать.

Мужчина присел на камень у дороги напротив задней дверцы «номада», автомат положил на колени.

— Извините, что не сниму с вас наручники, — сказал мужчина и улыбнулся чуть виновато.

Засунь себе свои извинения, чуть не выпалил Иван, но решил не усугублять обстановку до разъяснения позиций сторон. И оставался шанс, что долбаный Круль насладится, наконец, созерцанием ржавой бронетехники, повернется лицом к машине и заметит, что не все так просто у его транспортного средства, что явился посетитель, причем вооруженный. И без приглашения.

Это ли не повод пострелять?

Вполне себе повод. От вершины холма до машины — метров сто. Для «призрака» нормальная дистанция. Предавшийся стрелять умеет, в этом ему не откажешь. Одна пуля решит все проблемы. Иван даже обижаться не будет…

— Здравствуйте, Иван Александров! — сказал незнакомец.

Вот это — плохо. Теперь — точно плохо. Иван понимал, что шансов случайно оказаться в этом месте в это время у совсем постороннего человека мало, но, пока тот не назвал Ивана по имени и фамилии, оставался, все-таки, шанс. Призрачный, крохотный, но оставался.

— Или вас лучше называть Петром Николаевым? — осведомился незнакомец.

А это ты откуда знаешь, подумал Иван. Сука, ведь Круль дал фальшивое удостоверение всего пару часов назад. Все настолько прогнило в Святой Земле?

— Меня зовут… — Незнакомец на мгновение задумался, будто забыл свое имя. — Называйте меня Марк.

— Ты меня ждал, Марк? — спросил Иван с ударением на «меня».

— Вас, — ответил Марк. — Именно вас. Вы немного опоздали, я даже начал волноваться. Что вас задержало?

— Вначале нас пытались убить. Потом убили мы. Потом мой попутчик вырубил меня, и дальше я не могу отвечать за скорость нашего передвижения.

Иван внимательно наблюдал за руками собеседника. Кто-то советует следить за глазами противника, кто-то указывает на плечевой пояс, как на индикатор намерений и настроения, а Иван наблюдал за руками.

В конце концов, если палец ложится на спусковой крючок, это значит, что обладатель этого пальца собирается стрелять. Верная примета.

Марк стрелять пока не собирался. Марк собирался поболтать, и ладонь его правой руки лежала на автомате далеко от спуска. Еще одна странность, он ведь не может не знать, что Круль только что отошел от машины. Но сидит спокойно, головой не крутит, а рассматривает Ивана с легкой даже усмешкой.

И правильно. Если Круль вез Ивана сюда, а он вез, то либо был в сговоре с Марком, либо Марк был не один. И Круля вполне могли уже порешить за холмом и засунуть в гостеприимно открытый люк какого-нибудь танка. Это чтобы не морочить голову с могилой.

— Вас пытались убить… — сказал Марк, и улыбка на его обветренном лице стала шире.