Пертурабо: Молот Олимпии

— Кто отказывается прогнуться, достоин награды. Но зачем они тебе? Явно ведь не только для разработок оружия.

— Я стремлюсь только к знаниям, господин! — пылко воскликнул адепт. — Мне хочется узнать, откуда пришли эти ксеносы. — Магос замолчал, сжимая и разжимая длинные металлические пальцы. — Мои теории считают невероятными, даже еретическими.

— В поисках истины не может быть ереси, — изрек Пертурабо.

— Мудрые слова, господин, только не все с ними согласны. — Цурин понизил голос. — А ведь действительно, что такое темпораферрокс? Полагаю, они воспринимают время не так, как мы, и существуют нелинейно.

— Объяснись. — Неожиданно для Пертурабо механикум его заинтриговал.

Воодушевленный адепт продолжил:

— Моя гипотеза состоит в том, что во время миграции хруды путешествуют не в пространстве, а во времени. Посудите сами: до сих пор мы встречали их лишь в малом количестве. Возможно, по неким причинам у них что-то вроде сбора, но сейчас, в этом моменте времени, а не здесь. Пространство для них, может статься, вовсе несущественно.

Для существ, которым неважно пространство, они сражаются уж больно яростно, — заметил Железный Владыка.

— Причиной может быть не территория, а положение в хронопотоке. Хотя, вероятно, всего понемногу.

— Похоже на то, — сказал Пертурабо, хотя слова магоса его не убедили.

— Многие мои братья считают их ксеносами… Но существует иное предположение, которое я горю желанием проверить.

— Какое?

— Что хруды на самом деле никакие не чужаки, — объяснил Цурин, — а некая ветвь человечества. Возможно, из далекого будущего, даже из конца самого времени.

Примарх снова помрачнел.

— Безумие. Будь так, зачем им являться сюда?

— Кто знает? — ответил магос. — Нам неведомо, какие ужасы ждут людей на долгом и темном пути вперед. Возможно, в нашем времени они нашли мир и пришли сюда, чтобы насладиться стабильностью, которую Империум несет Галактике.

— Идиоты. Я никакого мира не вижу, — пробормотал Железный Владыка. — Хорошо, Цурин. Жажда знаний мила и моему сердцу тоже, так что можешь собирать свои образцы. Но если мне хотя бы покажется, что твои интересы ставят под угрозу операцию, я убью тебя собственными руками.

Адепт отвесил низкий поклон.

— До такого не дойдет, потому что мы победим. Ваш план поистине гениален, мой господин. Лишившись своих природных способностей, хруды станут беспомощны. Вы прикуете их к месту и времени. Подозреваю, это вызовет большую панику.

— Вероятно, — хмыкнул примарх. — Но ты забываешь об их технологическом превосходстве, магос. Высокомерие — еще один изъян вашего кредо. Оружие хрудов на фазовой плазме далеко опережает все, что твоему жречеству по силам собрать. Столкнувшись с серьезной угрозой, они могут прибегнуть к более разрушительным средствам.

— Думаю, не в нашем случае, мой господин примарх.

— Ты отталкиваешься от допущения, что если бы они владели чем-то мощнее, то уже применили бы это. Хватит тешить себя иллюзиями. Глупо приписывать ксеносам человеческие повадки. Хруды — весьма необычные создания, и мы не можем знать, что они будут или не будут делать. Не в моей натуре сдерживаться на войне, магос, но сейчас нам требуется осторожность.

— Разумеется.

— Быть может, Килос и прав. Насколько я понял, из всех старших адептов Тагматы ты единственный веришь в успех?

— Всё так, мой господин. Однако хочу заметить, что коллеги не признают идею моего поля, поскольку не до конца понимают ее. Им недостает моих познаний в этом самом загадочном из таинств. Немногие постигли время так, как я, ибо оно — движитель самой Вселенной.

— Как бы не оказалось, что ты поддерживаешь меня из подхалимства, надеясь на награду. — Пертурабо похлопал бумагами по ладони. Какие потаенные мысли проносятся по улучшенным нейронным каналам техножреца? Нельзя доверять механикум, нельзя. — Так или иначе, я устал от этой войны. Готовь все необходимое — проверим мою теорию в штурме крепости. Если она падет, весь западный континент «Сто двадцать пять Двадцать три» будет нашим — враг там почти выдохся. Если план сработает, мы сможем покончить с этой планетой и двинуться к следующей с большей уверенностью в успехе.

Он протянул документы магосу.

— А что если все пойдет не так, как ожидалось, мой господин? — выдержав паузу, спросил Цурин. — Разве не нужно сперва провести точечные испытания?

Пертурабо холодно улыбнулся.

— Используешь мои же доводы против меня… Что ж, порой приходится идти на риск. Или ты сам не уверен в своем устройстве, магос? Один сбой — и нам всем конец.

— Пусть попробуют свои искажающие время силы на наших щитах. Движущая Сила извечна и непреложна. — Адепт принял бумаги гибкой, словно металлическая змея, конечностью.

— Сообщи мне по готовности. Я лично возглавлю атаку.

Цурин поклонился и вышел из зала, а Пертурабо вновь повернулся к звездам.

Когда магос удалился, вперед нерешительно выступил кузнец войны Форрикс, первый капитан и триарх Трезубца. Пертурабо знал, что со стороны его настрой трудно определить. Характер примарха, и так не самый легкий, становился тем более непредсказуемым, чем дольше легион барахтался в Глубинах. Раньше такая небывалая осторожность в поведении воинов обеспокоила бы Железного Владыку, но сейчас он испытывал удовольствие от приносимого ей чувства контроля, тем более что события войны такого удовольствия ему не доставляли.

— Вы считаете этот план разумным? — спросил Форрикс.

Двое других триархов, Харкор и Голг, встали за спиной товарища.

— А ты, стало быть, нет? — поинтересовался примарх.

— Мы без толку лезем в мясорубку. До ближайшего мало-мальски значимого человеческого поселения не один световой год. Так к чему эта кампания? Нам следует отказаться от нее, перегруппироваться и запросить новые распоряжения от Военного Совета.

Слова первого капитана разозлили Железного Владыку. Он резко поднялся с трона, вынудив Форрикса отступить.

— Приказ о захвате этого погрязшего во мраке дремучего захолустья пришел напрямую с Терры. Это испытание, и если мой отец хочет увидеть мою неудачу, то будет разочарован. Я не уступлю этим отродьям. Раз я решил искоренить их, значит, быть посему! Но если не изменить стратегию, нас ждет провал. Только глупец станет бросать людей на стену, зная, что им ее не пробить.

— Тогда, возможно, будет лучше, если один из нас возглавит экспедицию, — высказался Харкор. В его речи всегда чувствовались некие скрытые намеки, а улыбка сквозила фальшью. Временами Пертурабо жалел о своем решении ввести Харкора в Трезубец. — Мы не можем рисковать вами.

«И кого же мне отправить?» — задумался Пертурабо.

Форрикс отличался истовой преданностью, но даже он не чурался коварства и интриг, которыми промышляли другие триархи. Заносчивость делала Харкора подобным открытой книге, но его отравляли чрезмерные амбиции, дерзость и своевольство. Голг же напоминал цепного пса — грубый, туповатый и настолько прямолинейный, что Пертурабо, хоть и назначил советником, даже не дал ему звания кузнеца войны. Все они утомили Железного Владыку. Его забавляла мысль избавиться от таких помощничков.

— Я сам поведу наступление, — отрезал примарх. — Реши кто воспеть эту войну, в каком свете я предстану, если буду прятаться за чужими спинами? — Его голос зазвучал горше прежнего. Немного песен было сложено о деяниях IV легиона. — Я встану во главе. А теперь оставьте меня.

Разгневанный Пертурабо опустился обратно на трон и погрузился в тягостные раздумья о бессмысленной войне.

Осаженный Трезубец послушно удалился.

Глава шестая:

Tempora Mortis

999. М30

Западный континент, Гуганн

Периферийные залы центральной крепости подземного комплекса хрудов содрогнулись от грохота пробивных зарядов, взбудоражив гарнизон чужаков. От второй серии взрывов стена разлетелась вихрем стеклянных и каменных осколков. Передовые отряды 16-го гранд-батальона во главе со 165-й ротой ринулись внутрь и сразу же попали под огонь защитников.

Первыми в бой вступили отделения прорыва, стреляя из болтеров сквозь проемы в щитах. Некоторые сгустки фазовой плазмы хрудов материализовались в телах десантников, минуя броню, и мгновенно убивали, а те, что летели напрямую, хоть и разбивались о толстые щиты, прожигали в них сквозные дыры.

Ответный огонь свалил два десятка Железных Воинов, но их было достаточно много, чтобы за считанные мгновения перестрелка закончилась. Капитан Анабаксис переступил через тела своих легионеров и вошел в помещение, наполненное гнилостными парами хрудов.

— Дверь, — приказал он, указав на единственный выход — проем неровной формы и загадочного назначения, и позвал мастера-связиста: — Меос!

Окликнутый космодесантник прибежал из задних рядов. На ходу из его модуля когнис-сигнум и вокс-передатчика выдвинулись многочисленные антенны.

— Капитан?

— Свяжись с остатками шестнадцатого гранд-батальона, — распорядился Анабаксис. — И попробуй достучаться до одиннадцатого.

Железные Воины наводнили зал, пользуясь моментом, чтобы проверить оружие и пополнить запасы у транспорта снабжения в хвосте колонны. Ход рыли наспех, но даже так он получился идеально квадратным и врезался в округлую пещеру хрудов как меч в плоть.

Фортрейдон наблюдал за капитаном Анабаксисом. Тот осматривал павших воинов, до которых еще не добрались апотекарии, и при необходимости звал помощь. Выглядело это грубо и бесцеремонно.

— Если он и испытывает что-то к мертвым, то хорошо это скрывает, — заметил Фортрейдон.

— Железо внутри, — буркнул Вардан. — Недаром он заслужил себе репутацию непрошибаемого. Но не думай, что ему плевать на своих людей — он не настолько расточителен. В конце концов, как ему побеждать, если нас всех перебьют?

— Сэр! — позвал Меос. — Есть контакт со сто шестьдесят восьмой и сто шестьдесят девятой линейными ротами, а также с тридцать третьей гранд-ротой. Они продвигаются к цитадели хрудов впереди нас. Одиннадцатый гранд-батальон заходит с востока, а примарх атакует с севера.

— Тогда поторопимся. Шевелитесь! — приказал Анабаксис. — Мы отстаем от графика. Одиннадцатый нас уже заждался.

— Двадцать наших братьев за восемь мертвых ксеносов… Надеюсь, у примарха дела идут получше, — сказал Вардан, когда они покинули зал.

— Тихо! — одернул его сержант Жальск, осторожно следивший за командиром. — Анабаксис услышит. И если он не прикажет вздернуть тебя на дыбе за нарушение субординации, то это сделаю я, усек?

Под мощным огнем десантники прорывались по извилистым проходам. Чем ближе они подступали к цитадели в сердце подземной крепости, тем ожесточеннее сопротивлялись хруды. Ксеносов было так много, что время утратило всякую целостность. Связь между ротами безнадежно оборвалась, но легионеры упорно шли сквозь огненные бури и области временных искажений к центральным укреплениям. Чужаки, прежде скрытно нападавшие из засад, теперь массово бросались на врагов. Они пустили в ход тяжелое оружие, в их стане появились воины в чешуйчатых доспехах и совсем уж странные создания, по которым и не поймешь, машина это, существо из плоти или все сразу. Коридоры полнились трупами.

Один из них был сплошь завален телами бойцов имперской штрафной ауксилии, прикрепленной к 11-му гранд-батальону. Рассыпающаяся форма обвисла на истощенных останках, а гуляющий зловонный воздух шевелил пряди невесомых седых волос. Все до единого солдаты умерли от старости.

Вокруг Фортрейдона гибла его рота. Вот пал воин, рассеченный напополам; погубивший его клинок словно вытянул саму искру жизни из жертвы. От соприкосновения с полом доспех легионера буквально разлетелся хлопьями окисленного металла, а кости обратились в прах. С каждым столкновением приобретенный возраст все сильнее впивался когтями в нутро Фортрейдона. Искажения времени дезориентировали, и даже его улучшенная физиология не могла справиться с такими нагрузками.

Из каждого петляющего прохода доносилось приглушенное уханье кротовых мин, а планета содрогалась от вызванных чужаками землетрясений. В подземельях дрожь тоже чувствовалась, но свою обитель хруды каким-то образом защитили от тектонических деформаций. Весь мир Фортрейдона сжался до бесконечной череды визжащих уродливых морд и братьев, один за другим умиравших от воздействия жутких ксенотехнологий. Он словно впал в ступор, продолжая сражаться на автомате. После каждого боя едва хватало времени пополнить боезапас, как накатывала новая орда и кости вновь заходились ледяной болью. Его отряд соединился со 119-й ротой под началом Гектора Доса, кузнеца войны 11-го гранд-батальона, но сейчас даже в двух группировках не набиралось людей, как в 165-й, когда она только вошла в город темпораферроксов.

Минули, казалось, целые столетия, прежде чем легионеры выбрались в огромную пещеру, пересеченную с виду хрупкими и бесполезными галереями и мостками.

Хрудов был легион, и под колоссальными сводами, лежавшими на тонких, будто поросших ивняком столбах, разразилась широкомасштабная война. Под вездесущий грохот взрывов бронетехника согласованно пробивалась сквозь море мерцающих фигур. На глазах Фортрейдона размытые пятна хрудов облепили тяжелый танк «Тифон». Полыхнула вспышка — и они вновь отпрянули, оставив от машины лишь проржавевший скелет. Наступавшую следом фалангу дредноутов уничтожили сфокусированные темпоральные завихрения. Могучие шагоходы валились на землю, изнутри разъеденные окислением, а из их саркофагов сочилась жидкая органическая кашица.

Вдруг со стороны ротного авангарда послышались разноголосые восклицания:

— Примарх! Примарх!

Их подхватили и другие голоса. Фортрейдон переместился к краю моста и посмотрел вниз, но ничего не увидел.

— Пертурабо здесь! Все к нему! — раздался чей-то призыв.

— Вперед! — скомандовал кузнец войны Дос.

Первым ему вторил Анабаксис, затем и все остальные.

— Вперед!

— Железо внутри! — рявкнул Дос.

— Железо снаружи! — в ответ закричали воины.

Фортрейдона увлек всеобщий марш-бросок. Братья устремились вниз по спиральному спуску, в самое пекло охватившей все ярусы битвы, и за каждым поворотом их поджидали ужасы, каких хватило бы на всю жизнь. Болтер в руках молодого космодесантника не умолкал, и ствол оружия раскалился от постоянной стрельбы. Легионеры ориентировались на большой переполох в центре пещеры, где предположительно и находился их примарх.

Наконец они выбрались на нижний уровень. Волнистый ландшафт тут принимал нелепые, даже абсурдные формы, что резонировали и гудели вразлад. Здесь Железные Воины нашли его — Пертурабо, своего повелителя и генетического отца.

Примарх в сопровождении отряда ветеранов-Тирантикос неудержимо прорывался вперед. Он был подобен природной стихии, и ничто не могло задержать его наступление. Пертурабо шагал навстречу волнам хрудов и оставался невредим, когда вокруг гремели взрывы и буйствовало разогнанное время. Его доспех поблек, но не утратил ни толики функциональности — настолько мастерски он был изготовлен, — а тело если и старело от близости ксеносов с их поганым оружием, то на его лице это никак не отражалось. Он воплощал собой истинную ярость — голубые глаза пылали ненавистью ко всему нечеловеческому. Закрепленные на предплечьях пушки щедро извергали смерть во все стороны, разрывая хрудов на куски гнилого мяса, и энтропийные поля нисколько не мешали ему — напротив, ускоряли его движения и лишь приближали кончину врагов Железного Владыки.

Расчищая путь от ксеносов, примарх взглянул прямо на Фортрейдона. У молодого легионера перехватило дыхание.

— Защищать устройство! — заревел Пертурабо и указующе вскинул кулак. Стволы его пушек дымились. — Железо внутри, железо снаружи!

За ним следовал транспорт Механикум. Тяжелые медные траки одинаково легко перемалывали и зловонные останки хрудов, и тела павших легионеров. Металлическая туша давила странного вида образования на полу и ломала поддерживающие опоры мостков. Трескучие лучи били по ее бортам и отскакивали, отраженные творениями непостижимой науки. Хотя размерами она превосходила тяжелый осадный танк, на вид машина казалась весьма хрупкой. Стойки, удерживавшие шасси на четырех гусеничных движителях, в толщину не насчитывали и полуметра, но их в несколько слоев окутывали энергетические поля, защищавшие от повреждений. Корпус состоял из двух соединенных половин на шарнирах. Двигатель и управляющий блок когитаторов располагались в задней части, тогда как на передней был закреплен гигантский резервуар, источавший переохлажденный пар.

Повинуясь приказу, Фортрейдон пристроился к ползущей громадине. Он стрелял по любой мало-мальски четкой мишени, хотя вспучивающийся, плывущий перед глазами воздух сильно затруднял прицеливание. Фазовая плазма убила спешившего за ним воина, но справиться со щитами транспорта механикум технологии ксеносов оказалось не под силу, и сгусток, налетев на рябящую преграду, расплескался ярким световым узором.

Орудия темпораферроксов, неясным образом скрытые в самой ткани пространства, открыли огонь. Транспорт, как ничто другое, притягивал их ярость. Из тысяч глоток вырвался леденящий кровь вой, и обезумевшие хруды ринулись к машине, лишь чтобы погибнуть от огня растущей фаланги космодесантников.

— Железо внутри! Железо снаружи! — скандировали они. — Железо внутри! Железо снаружи! Железо внутри! Железо снаружи!

Ход битвы переменился. Видя, что лучи истерзанного времени не могут пробиться сквозь атомантические щиты транспорта, хруды сменили тактику.

— Приближаются рукопашники! — Голос Анабаксиса наполнил Фортрейдона свирепой радостью.

Биение крови опьяняло его. Вот она, война, в своей чистейшей форме — лицом к лицу с врагом в бою на истребление.

Пушки переключились с машины на легионеров, смещая во времени части их тел и тем самым разрывая на куски. Брошенные всего на тысячную долю секунды по своему хронопотоку без привязки к движению планеты, бойцы оказывались сплавлены друг с другом или с останками братьев.

Визжащие хруды возникали прямо из складок воздуха, и каждый держал двойные клинки света, подернутые аурой энтропийного распада. Ксеносы прыгали с места на место, исчезали и вновь появлялись, а пущенные в их сторону снаряды либо рассекали опустевший воздух, либо портились во временном поле, не успевая взорваться.

Легион теснили со всех сторон.

Хруды валили в пещеру сплошным потоком. Их темпоральное оружие одинаково легко раздирало на части и тела, и мироощущение противников. События выбились из своего нормального хода. Для Фортрейдона война из последовательности мгновений превратилась в беспорядочную, сбивающую с толка чехарду. Внезапно выдернутые из пекла отчаянного боя и затем брошенные обратно, многие Железные Воины теряли концентрацию и погибали. Оружие разваливалось при касании с клинками хрудов, а тела, пронзенные иномирными мечами, искажались в невозможные формы и в конечном счете взрывались. Другие начинали стремительно молодеть, сперва на миг наливаясь силой и бодростью, а после умирали в страшных мучениях от отторжения имплантов.

Но и темпораферроксы не были неуязвимы. Болты убивали их, как и мечи, и даже просто руки, вцепившиеся в тонкие ксеносские шеи. Железным Воинам пришлось оставить свой холодный логичный подход — против таких созданий он не работал. Сейчас они бились как звери, и хруды гибли, но и такой неистовой свирепости было недостаточно. Стальная стена между верещащими чудовищами и устройством неумолимо истончалась.

Транспорт остановился и с натужным треском отстрелил якорные гарпуны, которые вонзились глубоко в землю. Послышался низкий, гортанный рокот.

Фортрейдон застрелил чужака. Мечи выскользнули из ослабевших пальцев хруда и, коснувшись пола, рассыпались стекловидным песком, а на легионера уже наступала другая тварь. Космодесантник дал очередь, но снаряды не взорвались. Тогда он перехватил болтер и врезал рукоятью в грудь существа. От близости с ксеносом руки обожгло, словно огнем. Доспех заголосил аварийными сигналами, когда его перчатки и наручи стали ржаветь, а системы — отказывать. Темпораферрокс отшатнулся, пытаясь руками, словно хлыстами, зацепить голову врага. Изъеденный коррозией болтер выпал из рук Фортрейдона.

Устройство механикум быстро пульсировало, обдавая противников стробирующим светом. Железные Воины в нем казались фантомами, застывающими между вспышками. Но постепенно частота падала, колебания замедлялись, пока не достигли размеренного, как сердце, спокойного такта.

А затем с тихим звуком прибор полыхнул ослепительно ярко, а температура резко скакнула вниз. Поле боя накрыл переливчатый стазисный купол.