Пертурабо: Молот Олимпии

Пертурабо ударил по руке кардисца, отчего тот выпустил меч, и набросился на гиганта. Два тела сцепились в клубок. В Ортраксе клокотала ярость, он больше не пытался сдерживаться. Воин впечатал локоть в лицо юноши, с влажным хрустом сломав ему нос, но хлынувший было поток крови остановился почти моментально, а малец даже не отпрянул. Более того, он перехватил летевший ему в голову пудовый кулак. Чемпион Адофа зарычал рассерженным Леонидом, не в силах перебороть мальчишку. Его мышцы вздулись, кожа налилась багрянцем от усилий. Постепенно рука все же начала опускаться, но едва пальцы коснулись кончика опухшего носа Пертурабо, юнец извернулся и мощным пинком сбросил Ортракса на пол.

Демонстрируя впечатляющее проворство, гигант перекатился вбок, но угодил точно под ногу противника. Оглушив чемпиона и симметрично отомстив ему за сломанный нос, Пертурабо упал на колени и замахнулся кулаком, дабы завершить начатое ударом в горло.

— Хватит! — крикнул Даммекос.

Голос короля едва заметно звенел от напряжения.

Мальчик кивнул и отступил на несколько шагов. На ходу он машинально дернул свой разбитый нос и вправил на место.

— О, боги, — выдохнул Адоф.

— Я всегда считал Пертурабо даром божьим, — сказал Даммекос без тени былой мягкости. — Но ты сам слышал, что он говорил — никого над нами нет. Подойди, сын мой.

Когда юноша предстал перед двумя правителями, Адоф поднялся с трона.

— Ну, парень, обмоем же твою победу. — Он выставил в сторону руку с кубком.

Девушка-служанка послушно его наполнила. Принц сделал большой глоток и предложил напиток Пертурабо.

Тот лишь молча смотрел на него.

— Он не пьет, — разъяснил Даммекос.

— Почему?

— Потому что Жиннар из Содалиана пытался отравить его подаренным бочонком вина. Это и другие покушения сделали Пертурабо недоверчивым. Другие тираны так завидуют моему приемному сыну…

Адоф состроил кислую мину.

— Когда олимпиец расстается с паранойей, он расстается с жизнью, — хмыкнул он. — Что ж, я пью за твое здоровье, юный Пертурабо.

Принц Кардиса поднял кубок и демонстративно осушил его. Пертурабо наблюдал за ним совершенно бесстрастно.

— Итак, — с торжествующей улыбкой на лице заговорил Даммекос, когда бесчувственного Ортракса уносили из зала. — Обсудим условия союза?

Глава пятая:

Вопрос времени

999. М30

«Железная кровь», орбита Гуганна

Командный отсек был одним из немногих помещений на флагмане, где имелись окна, пусть и всего лишь маленькие, узкие прорези, втиснутые между сводчатыми железными балками. Их поверхности, как и обшивку стен, покрывали металлические черепа, грани которых поблескивали в тусклом сиянии солнц Сак’трады и грязно-желтом отраженном свете Гуганна. Здесь не было ничего, что могло бы создать «уют», лишь птицы в клетках, развешанных на перегибах арок, привносили тепло жизни в это холодное место, но и они стали поздним дополнением — а может, остаточным проявлением чего-то, не до конца исчезнувшего.

Пертурабо, примарх Железных Воинов, взирал сверху вниз на делегацию Механикум, по краям которой стояли триархи его Трезубца. Все представители техножречества мерзостно преобразили собственные тела. Эти чудовищные химеры, разномастные создания из машинных деталей и ссохшейся плоти, были облачены в черные форменные одеяния магистров кузниц Оденса, будто элегантные наряды, искусно расшитые символикой, могли скрыть то, что они сотворили с собой.

На Олимпии никто из них не сошел бы за человека. Один техножрец был громадным существом с шестью руками, другой — мозгом в стеклянном резервуаре на множестве ног. Больше всего Пертурабо злило то, что механикум уродовали себя ради превратно понятого стремления к знаниям. Ошибка крылась не в целях поисков — сам примарх алчно добивался того же, — но в средствах. Механикум были культом, возносившим молитвы глухому божеству, а Пертурабо некогда было возиться с сектами, пусть даже Император и закрывал глаза на верования адептов Марса. Они гнались за плодами разума, самолично же отвергая их.

А еще они, как и сам примарх, потерпели полную неудачу в попытках найти решение проблемы хрудов, о чем вполне недвусмысленно сообщили.

— Трущобы ксеносов залегают слишком глубоко, их не разбомбить, — сказал Пертурабо. — Энтропийные поля, излучаемые организмами темпораферроксов, разрушают тела и снаряжение моих воинов. Если мы хотим преуспеть, нужен новый подход. Я говорю с тобой как военачальник, повелитель флота и примарх Железных Воинов, которого сам Император назначил на пост и доверил вести эту войну. Ты так уверен в своем положении, что заявляешь мне в лицо об отказе?

Килос Освобожденный, или Мозг-в-Банке, как окрестил его триарх Форрикс, с лязгом сделал шаг вперед. Отделенный от тела орган переплыл от одного края прозрачного бака с питательной жидкостью к другому, в конечностях зашипели поршни, и техножрец остановился. Насколько можно было судить о «языке тела» кибернетического псевдоарахнида с неприкрытым мозгом, в расположении ног Килоса читалась непокорность. Над кожухом резервуара из бронестекла поднялся сенсорный блок, и три желтых глаза разной величины оказались на уровне лица Пертурабо.

— Мы не станем выполнять ваши требования, потому что они бессмысленны, — произнес магос низким порицательным тоном. Для создания, в котором осталось так мало плоти, он обладал удивительно человечным голосом. — Ваше предположение о том, что стазис-устройство достаточной мощности заблокирует действие энтропийных полей чужаков вида «темпораферрокс», является недопустимо упрощенным. Мы считаем данную теорию несостоятельной и опасной. Полагаться на нее нельзя.

— Неужели? — мрачно спросил примарх.

Очень немногие осмеливались открыто называть идеи Пертурабо слишком простыми. Он выставил подбородок вперед, и длинные кабели в его черепе, похожие на пучки косиц, зазвенели, ударяясь друг о друга.

— Я уже рассматривал подобный вариант, — продолжил Килос Освобожденный, — но отбросил его из-за опасений в результате взаимодействия двух активно противоборствующих временных локусов. Мы видели, что темпораферроксы сделали с нашей звездой, и помним землетрясения на планетах, вырванных Сто двадцать пятой флотилией из лап чужаков. Конфликт техногенного стазиса с естественным хроноизлучением может усилить побочные эффекты в геометрической пропорции.

— Этого не произойдет, — возразил примарх. — Я лично выполнил все расчеты.

— Погрешность ваших вычислений неприемлема, — парировал техножрец. — Мой господин, хоть вы и примарх, но остаетесь рабом плоти. Для проверки ваших теорий я обратился к чистой математике и нашел их… неполноценными.

Пертурабо скрипнул зубами. Всю жизнь он терпел таких же ограниченных глупцов, считавших себя лучше него.

— Они полноценны. Ты просто не понимаешь их.

— Из Темной эры технологий до нас дошли исторические записи, касающиеся временного оружия. Насколько можно судить, древние воздерживались от его применения.

— Я читал эти документы, — не унимался Пертурабо. — Древним недоставало отваги пустить свои знания в дело. А я не трус.

— Они были осторожны, а не трусливы, — заметил Килос.

— Я должен был догадаться, что вы ознакомились с архивами! — вмешался другой адепт, усердно проталкиваясь через толпу к трону примарха.

Было видно, что несут его не ноги и не какой-либо иной стандартный движитель.

— Ты кто такой? — требовательно спросил олимпиец.

— Магос-темпорис Цурин-четыре. — Назвавшись, техножрец поклонился, широко разведя руки.

Когда он поднял голову, под его капюшоном Пертурабо увидел лишь темноту.

— Конечно, я ознакомился с ними, — раздраженно бросил примарх. — Я прочел и понял многое из того, что вам никогда не осознать!

Война в Глубинах Сак’трады выводила Пертурабо из себя. Примарху надоело, что его постоянно недооценивают. Он всегда недолюбливал механикум, но теперь эта нетерпимость переросла в открытую враждебность.

<Вернись на место, или тебя покарают за модус индекорус> выпалил Освобожденный на бинарном языке.

— Пусть останется! — рявкнул олимпиец, и вся делегация мгновенно напряглась. Все техножрецы слышали, что Железный Владыка понимает их молниеносно быструю цифровую речь, но не могли поверить, и убедившись в этом лично, неизменно испытывали шок. — Я устал, и мое терпение на исходе. — Он посмотрел на магоса сверху вниз. — Ты специализируешься на темпоральных проблемах?

— Простите, господин, что заговорил без разрешения, — угоднически обратился к нему Цурин, — но да, я изучаю время и возможности манипуляций с ним. Кроме того, я глубоко увлечен хрудами. Думаю, ваш замысел может исполниться.

Почему ты так считаешь? — спросил Пертурабо.

Он, как и полагается мудрому человеку, без труда менял точку зрения, чтобы рассмотреть ситуацию подо всеми углами. А вот техножрецов, слепо покорных своим догмам, поразила резкость его вопроса.

Магос-темпорис Цурин-4 вновь склонил невидимую голову. Если у него и были глаза, то под высоким капюшоном их не удалось бы разглядеть. Полы балахона механикум шевелились от беспрестанных движений дополнительных конечностей.

— Названному вами устройству мы поднесли достойные дары из масел. Машина древняя, но она функционирует. Доброе предзнаменование. Ваш план удастся.

Исполнившись отвращения, примарх отвел глаза и задумался на минуту.

— И все? — произнес он.

Пертурабо смотрел в иллюминаторы. Ненужная роскошь для звездолета. Сражения в космосе бескомпромиссны, они подчиняются беспощадной математике расчета траекторий снарядов, которые порой достигают целей спустя часы после выстрела. Окна и все, им подобное, лишь ослабляет структурную целостность корабля.

Никто не дырявит окнами крепостные стены.

Даже при ограниченном обзоре примарх идеально представлял, что происходит вне флагмана. Его 125-я экспедиционная флотилия висела над желтовато-серым шаром планеты, обозначенной как «Сто двадцать пять Двадцать три» — Гуганн, как прозвали ее древние. Армада выглядела могучей, но экипажи звездолетов таяли слишком быстро. Во всей Галактике не хватит новобранцев, чтобы восполнить потери легиона.

Звезда Гуганна корчилась от временных искажений. Сверяясь с гололитами и плоскими экранами, Пертурабо не мог понять, находятся ли корабли там, где утверждают приборы, или же были там, или будут там через несколько часов. Не поддающееся моделированию воздействие хрудов на причинно-следственные связи вносило сумятицу и в операции легиона, и в мысли примарха. Железные Воины были мастерами логистики и абстрактных рассуждений, но от разумных идей было мало толка, когда сама реальность вела себя неразумно.

Пока Пертурабо взирал на фрагмент планетарного серпа в узком иллюминаторе, пытавшиеся сложиться в его голове умозаключения распадались от безысходности. Наблюдая за повторяющимися узорами молний в сернистых облаках Гуганна, примарх пытался найти в них что-то полезное и забылся в безуспешных поисках.

— Мой господин? — напомнил о себе Цурин.

Пертурабо резко повернул голову и, моргнув, сосредоточился на магосе. Создания вроде него стремились к безупречности машинной логики, но им никогда не познать того, что Железный Владыка инстинктивно понимал еще с детства. Вера нужна только слабым людям, и техножрецы — не исключение.

— Выйти всем, кроме моего Трезубца и магоса Пурина, — велел он.

— Господин, мы бы хотели продемонстрировать несколько тактических симуляций, иллюстрирующих мои опасения, — возразил Килос. — Обсудить иные решения проблемы темпоральных полей, которые могли бы…

— Я сказал — вон! — взревел Пертурабо на оденском диалекте лингва-технис. — Цурин, я буду говорить только с тобой.

Делегаты безмолвно обменялись взглядами. Почти наверняка они общались на неслышимых частотах или при помощи электромагнитных волн — только так они могли скрыть свои переговоры от примарха. Застывшие в неуверенности, выглядели они откровенно глупо. Железный Владыка ждал. Конечности Килоса издали длинное шипение, которым магос, возможно, выражал недовольство, но затем Освобожденный с громким лязганьем развернулся и зашагал к выходу. Посланники без лишних слов разом покинули командный отсек, забрав с собой принесенные карты и устройства.

Цурин остался один перед троном.

— Ваша религия оскорбительна для меня, — без предисловий начал Пертурабо. — Вы заявляете, что стремитесь к знаниям, но при этом болтаете о духах. Подобное противоречие скверно сказывается на возможных результатах ваших исследований. Поэтому, перед тем как заговорить вновь, уясни вот что: я не желаю слышать о знамениях в священных маслах или сегодняшнем самочувствии машин, поскольку все эти «послания» рождены вашей фантазией. В лучшем случае их вам рисуют оптимизм и уверенность. В худшем же это — проявления добровольного самообмана.

— Печально, что вы отвергаете свет нашего учения, господин, — сказал магос. — Сам Император пригласил нас в состав Империума. Омниссия запрещает исповедовать все религии, но разрешает нашу, ибо понимает ее истинность.

Примарх фыркнул.

— Мой отец — не пророк вашего Машинного бога, во что бы вы там ни верили или во что бы он ни позволял вам верить. Ему приходилось терпеть вашу религиозность — раньше вы были слишком могучи, чтобы быстро задавить вас силой. К тому же Император хотел сохранить вашу промышленность, — пренебрежительно заявил Пертурабо. — Меня не заботят ни твои надежды, ни твое воображаемое божество, ни убеждения, основанные на чем-либо, кроме фактов и здравого смысла. Сейчас я хочу, чтобы ты доказал правильность моего решения, руководствуясь математикой и логикой, без упоминаний о сверхъестественном. — Подавшись вперед, он жестко взглянул на техножреца голубыми глазами. — И будь добр, кратко.

Невозмутимость Цурина сделала бы честь любому высокопоставленному магосу. Адепты Марса, приданные флоту Пертурабо, быстро свыкались с его неприязнью.

— Культ Механикус скорбит, что гений вашего уровня, мой господин, отказывается узреть праведный свет Омниссии. Вы проницательнее любого из магосов, и мы отдаем должное вашим способностям.

— Если вы так хотите обратить примарха в свою веру, почему бы не попробовать с Феррусом или Вулканом? — Пертурабо недобро усмехнулся. — Правда, они ответят таким же презрением… Хватит лицемерить и отвечай на мой вопрос. Кратко и четко.

Техножрец поклонился.

— Если возможно, я покажу гололитическую запись, которая демонстрирует истинный эффект предложенного вами плана. После нескольких преобразований…

— Слова! Числа! — рявкнул примарх. — Неужели это так сложно? Или ты встроил в свой уродливый корпус модуль многословности?

— Что ж, хорошо. — Цурин помолчал, преобразуя подготовленную замысловатую речь в простейшие тезисы. — Ваш план разумен. Но, простите мне подобное высказывание, вы еще новичок в области темпоральных технологий. Для итогового успеха замысел требует определенных корректировок.

— Можешь доказать?

Сунув металлическую руку за пазуху, магос вытащил пачку листов, покрытых — к огромному облегчению примарха — только цифрами и алгебраическими символами.

— Вы намерены активировать стазис-устройство одномоментно — как бомбу, если угодно. Нам предписано захватывать планеты целыми, поэтому такой вариант недопустим. Уверен, вы заметите, что постепенное увеличение мощности стазисного поля минимизирует угрозу дестабилизации. Биоволны темпораферроксов намного слабее наших генераторов. Чужаков удастся сокрушить без риска для армии, но только если мы поступим так, как предлагаю я. Ваша концепция удачна, мой господин, — я лишь скромно сгладил ее шероховатости.

Пертурабо жестом подозвал Цурина к себе. Подойдя, магос протянул олимпийцу свои заметки, и тот перебрал листки широкими, как совки, кончиками пальцев.

— Очевидно, мой план сработал бы лишь на небольшой группе хрудов. Теперь я понимаю, что эффекты смещения многократно усиливаются при увеличении численности чужаков. — Он просмотрел еще несколько записей. — Я просчитался.

Примарх покачал головой, коря себя за глупость.

Всего в одном шестнадцатеричном знаке, — заметил техножрец.

— Ошибка есть ошибка. Ты правильно поступил, указав мне на нее.

— Все получится, мой господин, но нужно с идеальной точностью определить параметры искажающего эффекта хрудов, иначе либо ваш легион застрянет в нулевой хронообласти, либо вся планета разлетится на куски. Я изобрел машину, способную вычислить кумулятивное воздействие биополей чужаков. На странице пять приведено ее теоретическое обоснование.

Прочитав нужный листок, Пертурабо уважительно кивнул.

Вижу. Поле необходимо активировать в ходе боя, — произнес он.

— К сожалению, да.

Примарх еще раз изучил все листы. Формулы Цурина были прекрасны своей математической чистотой. Удовольствие от чтения олимпийцу портила лишь эмблема machina opus — черепа и шестерни — внизу каждой страницы.

Он поразмыслил.

— Не вздумай обмануть меня, магос. Чтобы поместить устройство в центр орды хрудов, мне придется подвергнуть воинов огромной опасности. Если ты намерен разжиться ксеносами ценой жизни моих легионеров, то поплатишься за это. Я не собираюсь рисковать бойцами ради твоей выгоды.

Пертурабо догадывался, что дела обстоят именно так. Люди всегда говорили одно, а хотели другого, вечно искали пользу только для себя.

— Возможность захватить живую особь — приятное дополнение, но не главная задача, мой господин, — залебезил Цурин. — Хотя я не сомневаюсь, что знания, которые мы могли бы обрести в результате поимки хруда, весьма заинтересовали бы Императора. Вероятно, нам удастся разгадать секрет хроноосевого оружия или разработать методику устранения временных парадоксов в варп-путешествиях…

— Твои личные цели меня не волнуют!

Крик примарха разлетелся по командному отсеку. Понизив голос, Пертурабо добавил с редкой для него искренностью:

— Я освобожу эти миры, как повелел Император, хотя и не вижу в том особого смысла.

Наступило долгое молчание.

— О, я мечтаю заполучить несколько особей, — согласился магос. — Я сделаю все, что вы скажете, и своим первейшим приоритетом буду ставить успех миссии, но я настоятельно прошу разрешить мне сбор образцов.

Первые мгновения Железный Владыка хмурился так, что складки на его лбу наползали друг на друга, словно грозовые тучи, а затем внезапно рассмеялся.