Телохранитель

– Приятного, – сказал Майкл, не придумав ничего лучше.

Они молча кивнули, но взгляды не отвели: смотрели, как он бредет через зал к повару – неожиданно худющему мужчине лет тридцати пяти в заляпанном сером фартуке. Он тоже не слишком рад был появлению нового лица – по крайней мере глядел безо всякой приязни, хотя бы не враждебно, как лейтенант Шейбак.

– Приветствую, – поздоровался Майкл. – Я – новый помощник капитана Хокинса, только прибыл.

Черты лица повара неожиданно ожесточились, и он хрипло поинтересовался:

– Ты – Майкл Купер?

– Он самый, – подтвердил телохранитель.

– Мы в курсе про тебя, – откашлявшись, сказал повар. – Хокинс говорит, ты полтора года в плену пробыл, потом сбежал…

Майкл болезненно поморщился. Чтобы получилось натуральней, он вспомнил, из-за чего оказался в занюханной кафешке Эрнесто в Южном Бронксе: Ивонну, измазанную в крови, допросы и новость, которую в его палату принес майор Хадсон – об его увольнении из рядов Легиона. Вряд ли, конечно, это могло бы сравниться с переживаниями солдата, которого полтора года пытали безжалостные моджахеды, но более подходящей эмоции Купер все равно найти не мог, поэтому использовал эту.

Еще он коснулся шрама на щеке, который, по легенде, ему нанес один из афганцев, а на деле – один подпольный специалист из Манхэттена по наказу Хадсона и Хокинса. Это было сродни очередной проверке на преданность: не каждый согласился бы изуродовать не только тело, но и лицо ради того, чтобы вернуться на службу к человеку, который в нем, по сути, разочаровался. Но Майкл больше всего на свете хотел доказать свою верность идеалам Легиона и потому легко согласился на этот шаг. Да и, справедливости ради, физиономию его и так-то нельзя было назвать смазливой, а шрамы вроде как даже украшают мужчин… В общем, проверку Купер прошел.

Однако, как выяснилось, даже этот, довольно глубокий шрам, не мог уберечь его от некоторых, если вдуматься, вполне логичных подозрений со стороны других легионовцев.

– И как там было? – спросил повар, практически не маскируя скепсис в голосе. – В плену? Натерпелся небось?

– Да по-всякому было, – туманно ответил Майкл. – Хорошо только не было. Били, резали, давали отойти, а потом опять за свое…

– Хреново, че, – безо всякого сочувствия сказал повар. – Как же выбрался? Я слышал, от них мало кто убегал, а кто убегал, тот далеко не уходил…

– Повезло очень. – Этот момент они тоже репетировали, уж больно ожидаемым был вопрос: разумеется, выбраться от моджахедов было непросто, настоящий Майкл Купер тому яркий пример. – Наткнулся на хороших людей, помогли добраться до цивилизации, там через посольство связались со Штатами, ну а дальше, собственно, одобрили мою депортацию в Нью-Йорк.

Телохранитель хотел, чтобы рассказ о чудесном освобождении не звучал, как заученный наизусть стишок. Это должны быть его собственные слова, его собственная история, которая произошла именно с ним самим, а не с каким-то незнакомым парнем. И если даже в разговоре с поваром Майкл не сможет быть убедительным, то обвести вокруг пальца генерала не стоит и пробовать. То, как беспощадно Тейлор избавился от Вихрова после случившегося в Афганистане, наводит на мысль, что, если постараться, подорвать его доверие не так уж и трудно. А что может больше разочаровать в человеке, чем то, что он выдает себя за другого?

К счастью для Майкла, повар решил долго не мучить его расспросами – видно, где-то в его мозгу крутилась мысль, что стоящему перед ним парню может быть неприятно говорить о случившемся за эти полтора года ужасе.

– Суп есть, – буркнул мужик, указав на огромную кастрюлю с дымящимся варевом. – Каша, курица… Что будешь?

– Всего понемногу, если можно, – сказал Купер с неким подобием улыбки. – Я ваших порядков не знаю еще, а проголодался – жуть.

Повар молча выставил на стол перед Майклом две тарелки и потянулся за половником.

Трапеза прошла в полной тишине. Парни, сидевшие за столом, то ли более тактичными оказались, чем повар, то ли просто не хотели с ним заговаривать. Впрочем, в чем бы не заключалась причина, Майкл был за эту тишину им даже благодарен: болтать с кем-то, кроме капитана Хокинса, он в то время хотел меньше всего на свете. Только в разговоре с ним он мог не прятаться за новоприобретенной маской мученика из Афганистана. Только с ним мог обсудить свою роль в грядущем путешествии в Вашингтон.

Наспех перекусив, Купер с искренней благодарностью вернул посуду парню в переднике и отправился на поиски капитана. Барни Шейбак обмолвился, что капитан, как и сам Купер, расквартирован на втором этаже, поэтому он первым делом отправился туда…

И к сожалению, почти сразу же напоролся на генерала Тейлора.

Это было нечто вроде рабочего кабинета: полки с бумажными книгами, как будто подчеркивающие солидный возраст хозяина, несколько снимков в рамках на стенах, простой деревянный стол, не менее простой стул и, конечно же, сам лидер Легиона. Генерал, как изначально показалось Майклу, был слишком увлечен ноутбуком, чтобы обратить внимание на случайно заглянувшего в его кабинет помощника адъютанта. Однако, когда Купер попятился назад, надеясь уйти незамеченным, Тейлор громко сказал:

– Ты ведь мормон, Майкл?

Телохранитель замер от неожиданности. И как это генерал умудрился опознать Купера? Ведь Майкл стоял не спереди, не сбоку, а прямо за спиной, то есть, мягко говоря, вне поля зрения. Ну и вопрос, который ему задал Тейлор, показался несколько… неожиданным: в личном деле Купера черным по белому написано, что он родом из Юты, где чуть ли не каждый первый – мормон.

– Да, генерал, сэр, – подтвердил телохранитель.

– У вас там, говорят, кофеин под запретом?

И снова – неловкая пауза.

«Кофеин? Под запретом? – удивился Майкл. – А должен быть? Это что же, проверка? Или просто совпадение, что он задал в общем-то пустяковый, но жутко неудобный вопрос?»

– Да, сэр. Так и есть.

– А я, честно сказать, вот уже сорок лет не могу представить себе утро без чашки кофе, – признался генерал.

Воцарилась тишина – неловкая пауза, которую Купер боялся нарушить неуместной репликой. Тейлор же, кажется, просто потерял к нему всякий интерес.

«Уйти, ничего не сказав? Как-то глупо. Наглеть, конечно, не стоит, но и робкие тут явно не в почете…»

– Сэр…

– Да, Майкл? – нехотя отозвался генерал.

– Я ищу капитана Хокинса. Не подскажете, где он?

– Был у себя.

– О.

Еще одна пауза – генерал, похоже, забыл, что говорит с «новичком».

– Это дальше по коридору, по этой же стороне, – добавил он, видя, что Купер не уходит. – Через две двери от моей.

– Спасибо, сэр, – облегченно выпалил Майкл и спешно покинул комнату.

Он был взволнован, словно школьник на первом свидании. Один неверный шаг, сказал что-то не то, повел себя не так – и ты «отшит». Правда, на сей раз – и Майкл это прекрасно понимал – одним изгнанием дело вряд ли ограничится. Хокинс сразу предупредил Купера: если генерал каким-то образом узнает, что Майкл не тот, за кого себя выдает, капитан будет отрицать их связь, как и майор Хадсон.

«Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Логично, черт побери…» – думал телохранитель, шагая по коридору.

Дверь Хокинса ничем не отличалась от прочих. Наверное, даже хорошо, что он наткнулся на генерала и разузнал у него, где находится комната капитана, иначе бродил бы тут, как слепой щенок. На стук его никто не ответил, и Купер, набравшись храбрости, заглянул внутрь.

Покои капитана, разумеется, оказались просторней, чем комнатка самого Майкла. Здесь поместились не только кровать с тумбочкой, но и стол с креслом на колесиках, и даже новомодный головизор, который был наклеен на стену прямо напротив кровати. Сам Хокинс разговаривал с кем-то по мобильнику. Завидев Купера, он спешно сказал: «Я перезвоню» и убрал телефон от уха.

– Я не вовремя, сэр? – запоздало спросил телохранитель.

Строго говоря, ему было наплевать, что Хокинс занят, поскольку буквально через пару часов им предстоял потенциально опасный вылет в Вашингтон, а Купер до сих пор даже не представлял, какая роль во всем этом уготована именно ему.

– Да нет, Майкл, все в порядке, – отмахнулся капитан. – В любом случае, это не так важно, как наше вечернее путешествие.

Он окинул взглядом комнату, поморщился, снова посмотрел на телохранителя.

– Давай-ка лучше поболтаем снаружи? – предложил капитан.

Майкл не спорил.

Они покинули дом и теперь прогуливались по жухлой траве в нескольких десятках футов от черного хода. Капитан оглянулся на караульных, улыбнулся им уголком рта и кивнул, они охотно кивнули в ответ.

– Итак, Вашингтон, – сказал Хокинс со вздохом, вновь поворачиваясь к Куперу. – Презентация по поводу «МЕХ»… Ты, конечно, не в курсе, что это вообще такое, правильно я понял?

– Да, сэр. Даже близко не представляю, о чем идет речь.

– Ну, рассказывать можно долго, но смысл? В двух словах если, то «МЕХ» – это механическая боевая машина, пилотируемая человеком. Эдвард загорелся созданием этой хреновины еще до того, как объявил о создании Синдиката, но первые плоды, как мы понимаем, труды его ученых принесли только сейчас.

– Механическая боевая машина… – задумчиво пробормотал Майкл.

Воображение подбрасывало ему картинки из детства – трансформеры, иные киборги-роботы, допотопная кинотрилогия «Робокоп», на которую в свое время его пытался подсадить дедушка…

– Мне кажется, сэр, что-то подобное назревало… довольно давно.

– Ну, разумеется. Но только у мистера Уоррена хватило терпения и денег, чтобы воплотить эту задумку в жизнь. Точней, насчет воплощения в жизнь это, конечно, пока только предположение, но, надо думать, он не стал бы собирать народ просто для того, чтобы показать зрителям эскиз или чертеж, верно? Думаю, речь идет о полноценной презентации с, допустим, демонстрацией прототипа…

– Боюсь спросить, но… Что генерал забыл на этом мероприятии? Там ведь будут чествовать Эдварда…

– Именно поэтому мы, по мнению наших пиарщиков, должны быть там, – скрипнув зубами, процедил Хокинс.

– Пиарщиков? – решив, что ослышался, переспросил Купер.

– Двадцать первый век, Майкл, – со вздохом сказал капитан. – Войны не столько в окопах, сколько на интернет-каналах. Информационные стычки, вбросы, опровержения… Кто кого убедительней оклеветал, тот и прав.

– И что же, генерал тоже… клевещет? – недоверчиво уточнил телохранитель.

Он не был блаженным идиотом, который свято верит в непогрешимость своего кумира. Но воевать с мерзопакостным Эдвардом Уорреном его же методами… Не слишком ли низко для такой монументальной фигуры, как Джон Тейлор? Да и сама идея играть по чужим правилам, как правило, изначально обречена на провал, уж генерал-то должен это знать!..

– Мой ответ как-то повлияет на твою преданность делу Легиона? – спросил Хокинс с грустной полуулыбкой.

– Я не настолько узколоб, – откашлявшись, сказал Купер, – чтобы разочаровываться в нашем движении из-за методов, навязанных нам противником. Считаю ли я такую стратегию верной? Вряд ли. Но я понимаю, что могу чего-то не… понимать. В отличие от вас или генерала.

– Да я сам не очень-то понимаю, честно говоря, какой смысл, допустим, в сегодняшней поездке, – признался Хокинс. – Но одно мне очевидно: если Эдвард доведет проект «МЕХ» до конца, то Синдикат нас просто уничтожит. На их стороне и так все деньги мира, и мы еще как-то держимся! – Из груди вырвался нервный смешок. – Я знаю, что ты представляешь, когда слышишь «механическая боевая машина». Потому что я представлю то же самое – огромного исполина, несущего смерть. И, если верить нашим осведомителям, все настолько плохо, как мы и представляем.

– Но зачем тогда мы летим в Вашингтон, сэр? – недоуменно спросил Майкл. – Зачем ставить жизнь генерала под угрозу?

– Наша единственная возможность избежать краха – каким-то образом отвадить инвесторов от детища Эдварда. Число потенциально заинтересованных в проекте «МЕХ» воротил велико, но они не станут вынимать деньги из бумажников, пока не взглянут на опытный образец в действии. К сожалению, помешать разработке этого образца мы не можем, поэтому остается уповать только на общественный протест.

Купер нахмурился, но промолчал. Он понял, что речь идет о простых гражданах Америки, но не совсем уловил, почему они должны выступать против создания Синдикатом боевых машин. В конце концов, населению-то какой с этого вред? Тем более сам Эдвард, Майкл практически не сомневался, наверняка подаст все так, будто его разработка направлена как раз на защиту мирного населения… от кого?

«Да от того же Тейлора, имя которого он называть открыто, конечно, не станет, но намекнет так, что даже круглый дурак поймет, о ком идет речь!»

– Тейлор хочет убедить жителей Америки, что тезис «„МЕХ“ против внешнего врага» будет актуален не всегда. Что сидящий внутри пилот – всего лишь человек, который может просто не справиться с полученной мощью. В общем, главная мысль – нельзя вверять такую мощь в руки людей.

– Что-то в этом определенно есть, сэр, – заметил Купер.

– Есть-то есть, – вздохнул капитан. – Но хватит ли этого «чего-то», чтобы убедить зрителей по ту сторону экрана?

– Это будет прямая трансляция?

– Сейчас все трансляции – прямые, – пояснил Хокинс. – С камеры – прямо на интернет-канал. А камер там будет, уж поверь, куча. Думаю, от того, что будет транслироваться, сегодня не один сервер рухнет – столько будет желающих посмотреть. И потому генерал все-таки летит в Вашингтон.

– Я вот только одного не понимаю, – признался Майкл. – Если это презентация Эдварда, то почему на ней будет выступать Тейлор?

– Он не будет выступать за трибуной, Майк. Он будет присутствовать в зале. А само присутствие генерала для журналистов – полноценный повод, чтобы взять у него интервью. Таким личностям, как Тейлор, не обязательно напрашиваться на пресс-конференцию или договариваться о телеэфире. Поверь, каждый уважающий себя телевизионщик не упустит возможности задать ему пару вопросов.

Майкл верил. Все телевидение держится на подобных противостояниях. Никому не интересно читать про монополиста – всем подавай конкуренцию, две полярные точки зрения, больше стычек, выше градус, выше рейтинг ролика в Сети, а следовательно, и выручка от рекламы. Сами по себе «роботы» Эдварда немногим интересней, чем предполагаемый ответ Тейлора. Люди будут сидеть перед экранами ноутбуков, планшетов, телефонов и думать: Синдикат сделал свой ход. Интересно, что на это ответит Легион? И вот само это ожидание – оно будет заставлять их обновлять канал снова и снова. И даже если Тейлор не скажет ничего экстраординарного, мир все равно будет ждать новостей.

Предвкушение делает телевидение.

– Впрочем, нам сейчас не о речи генерала думать надо, а о куда более насущных вещах, – сказал капитан, отвлекая Майкла от раздумий. – Поскольку мы не знаем, где и когда будет нанесен удар, мы должны быть начеку всегда.

Капитан достал из-за пазухи черный сенсорный телефон и протянул его Куперу. Тот взял аппарат, покрутил в руках.

– С секретом? – поинтересовался, вопросительно посмотрев на Хокинса.

– Догадливый, – улыбнулся адъютант Тейлора. – Наши умельцы прикрутили к нему детектор взрывчатых веществ, миниатюрный аналог последнего «Квантум Сниффера». Включается через приложение «Сапер», если уровень зеленый – все в порядке. Если желтый или, не дай бог, красный, значит, поблизости взрывчатка, надо бить тревогу.

– Толковая вещица, да? – Купер включил приложение и поводил телефоном из стороны в сторону.

– Весьма. Считается, что детекторы «Квантума» уступают только собакам. Остальные разработки даже не близко.

– Что-нибудь еще?

– Я на быстром вызове под номером один. Пожалуй, все. В остальном – самый обычный телефон. Пули от курса не отклоняет, бьется не хуже других подобных, так что аккуратней с ним.

– Учту, – кивнул Купер.

– Так, теперь, собственно, о вечере. Старайся держаться к генералу поближе, но так, чтобы он тебя ни в чем не заподозрил. Не пытайся заслонить его собой от пули и все такое прочее. Для этого у него уже есть специально обученные люди. Твоя задача – именно предупредить покушение. Работай головой.

– Да, сэр, – только и сказал Майкл.

Купер до сих пор не очень-то понимал, почему нельзя напрямик сказать Тейлору о том, что он – его телохранитель. Отговорка, что, мол, генерал терпеть не может, когда его опекают, казалась Майклу не слишком убедительной. Однако капитан и майор упрямо твердили, что дело только в этом.

Что думал он сам?

Возможно, Хокинс боится, что среди ближнего окружения Тейлора завелась «крыса», но не хочет раньше времени баламутить воду? Такой вариант, как казалось Куперу, вполне имел право на жизнь. Вот только не совсем понятно, какова роль в этом всем самого Майкла? Почему охранять генерала доверили ему, чуть ли не с позором изгнанному из Легиона солдату?

«Нет, все же быть рядовым членом движения куда проще…»

– Смотрю, ты сразу взялся выполнять приказ? – усмехнулся Хокинс. – Повремени с размышлениями, Майкл, сначала дослушай, какой план на вечер.

– Я слушаю, сэр, – кивнул Купер.

– В общем, мы выезжаем с ранчо в три на двух черных «эскалейтах» – проверишь перед выездом с помощью приложения, чистые ли они, так, на всякий случай. Мы с тобой и два телохранителя будем в первом джипе, генерал с четырьмя «секьюрити» – во втором, но это не повод расслабляться: мы для того и едем в первом, чтобы смотреть и подмечать. Если обнаружим что-то подозрительное – сообщаем по рации тем, что едут позади. Они тогда притормозят, а мы проверим. Ну, то есть телохранители из нашей машины. Пока все ясно?

– Да, сэр.