Фельдмаршальский жезл. Николай Николаевич

Император Николай I оставил завещание, собственноручно написанное ещё в 1844 году. Относительно семейных обязанностей и имущественных прав великого князя Николая Николаевича в нём говорилось следующее:

«...Завещаю всем детям и внучатам моим любить и чтить Их Родительницу и пещись об её успокоении; предупреждать Её желания и стараться утешать Её старость нежною их попечительностию. Никогда и ничего важного во всю их жизнь не предпринимать, не испрося предварительно Её совета и материнского благословения. Младшим Моим сыновьям быть до совершеннолетия в полной Её зависимости».

«Оставленный Императрицей Марией Фёдоровной особый капитал распределить между Великими Князьями: Константином, Николаем и Михаилом Николаевичами, с означением сделанного из частей их употребления, покупкою Стрельнинского имения для Великого Князя Константина Николаевича, мызы Знаменской для Великого Князя Николая Николаевича и Малой Знаменской для Великого князя Михаила Николаевича».

«Мыза, принадлежащая Великому князю Николаю Николаевичу, находится в пожизненном владении Государыни Императрицы Александры Фёдоровны».

Относительно этого пункта завещания император Николай I сделал следующую приписку:

«От Жены моей зависеть будет, когда дачу угодно будет предоставить в пользу Моего сына; Я бы желал, чтобы сие последовало тогда, когда вступит Он в брак».

«Предоставляю Великим Князьям, Сыновьям Своим, разделить собственную конюшню Мою поровну и по жребию».

...Старший брат не стал возвращать младшего обратно в Севастополь. Там над фортификационными сооружениями старательно трудился талантливый военный инженер Тотлебен. Генерал-инспектор из Романовых по инженерной части мог запросто «затеряться» в его тени. Потому новоиспечённый император сказал младшему брату:

   — Севастополь прикрыт достойным инженером. Тотлебен хороший фортификатор, и пускай он укрепляет крымскую военную крепость.

   — Ваше величество... — попытался возразить Николай Николаевич.

   — Ты мне, Николай, нужен рядом. Будешь на Балтике возводить фортификации. Вражеский флот стоит перед Кронштадтом всё лето. Надо осадить наглого британского адмирала.

   — Мне приказывается ехать в Кронштадт, ваше величество?

   — Пока туда не надо. Поедешь в Финляндию и займёшься укреплениями Выборга.

   — Самого Выборга?

   — Надо укрепить его со стороны Транзунда. Осмотреть и проверить состояние береговых батарей и укреплений.

   — Но, ваше величество, Выборг не Севастополь. Они в войне для меня не равноценны, ведь я всё же генерал-инспектор по инженерной части.

   — Ты им и останешься. Но Выборг важен тем, что британская эскадра ищет путь к Санкт-Петербургу. Южнее Кронштадтской крепости она пройти не может. Там у нас сильные форты.

   — Значит, остаётся второй путь, ваше величество, — через Транзунд, мимо Выборга.

   — Вот ты им и займёшься, Николай. Указ мною уже подписан и отправлен в Военное министерство. Желаю удачи. Что-либо будет серьёзное — прямо ко мне.

   — Я постараюсь, ваше величество, исполнить всё, как надо...

* * *

Осенью 1855 года император вместе с великим князем Николаем отбывали из столицы на Юг России. Александр II хотел лично познакомиться с положением дел на черноморских берегах, поскольку имелись опасения, что англо-французы могут высадить новые десанты против портовых городов. К тому же надо было приободрить войска действующей армии. Севастополь держался в осаде поразительно стойко, но успехи в поле были только на Кавказе.

Побывав с младшим братом в Николаеве с его судостроительными верфями, император Александр II принял решение укрепить этот город в Днепровско-Бугском лимане фортификационными сооружениями. Такая задача была поставлена великому князю Николаю Николаевичу:

   — Николай, смотри на карту. От Балаклавы и её бухт-соседей, где стоят эскадры англичан и французов, до Николаева рукой подать. День хода броненосцу. Город портовый, а прикрыть его флотом мы не можем: наш флот в Севастопольской бухте.

   — Значит, ваше величество, возможен десант?

   — А почему бы и нет? Прекрасный ход союзного командования. Вопрос только в том, почему они нам до сих пор такой сюрприз не преподнесли.

   — Но у них ещё есть время, силы и транспортные суда, чтобы осуществить ещё не одну десантную операцию.

   — Верно, Николай. Евпатория у нас раньше ничем не была прикрыта, как ныне Николаев. Надо его спешно укрепить, превратить хотя бы в крепость второго разряда.

   — Это будет поручено мне, ваше величество?

   — Кому, как не генерал-инспектору по инженерной части императорской армии. Твоими выборгскими укреплениями я премного доволен.

   — Только англичане, ваше величество, остались недовольны нашими батареями на Транзунде.

   — Знаю, что они старались про них всё вызнать. Вот таким Выборгом ты мне сделаешь этот степной Николаев...

Великий князь начал военно-инженерные работы «с большой энергией и успехом». Тогда на берега Чёрного моря были стянуты большие силы русской армии, а боевые действия на суше шли только в Севастополе. Поэтому рабочих рук и землекопов для фортификационных работ вполне хватало. Равно как и разнокалиберных орудий, которые ставились на позиции обустроенных береговых батарей.

После всех дел в Николаеве, которые оказались ещё не до конца завершёнными, но близкими к тому, великого князя государь вызвал в Санкт-Петербург. Александр II так объяснил ему причину столь спешного вызова:

   — Броненосный флот английской короны всё ещё на Балтике. Он уже несколько раз опасно приближался к Кронштадту. Ты об этом знаешь?

   — Да, ваше величество. Но как мне известно, кронштадтские форты ни в чём не уступают береговым батареям Севастополя.

   — Так-то оно так, Николай. Но инженеры Морского министерства представили мне на днях докладную записку, в которой бьют тревогу за нашу морскую крепость на Балтике.

   — За форты Кронштадта?

   — Не совсем. Они обеспокоены слабой защищённостью кронштадтского рейда и отсутствием грозных заграждений на подступах к нему.

   — Тогда надо их, ваше величество, отстроить.

   — Вот это тебе, Николай, и поручается...

Окончание Крымской войны застало великого князя Николая Николаевича в фортификационных трудах и заботах на острове Котлин, надёжно прикрывавшим столицу России. За всю войну англичане так и не смогли «пройти» Кронштадт, который стал, как морская крепость, ещё мощнее...

Коронация императора Александра II состоялась в 1856 году, в год окончания Крымской войны. Традиционно по такому важному случаю состоялось много высочайших пожалований. Старший брат производит младшего в генерал-лейтенанты, назначает его командиром 1-й гвардейской лёгкой кавалерийской дивизии и почётным президентом Николаевской инженерной академии.

То, что великий князь Николай Николаевич «пошёл высоко в гвардию», видели при дворе многие. Впрочем, сам монарх будущего своего брата не скрывал и от него самого:

   — У твоих братьев свои обязанности перед державой. А Михаила из Тифлиса мне в столицу и не затащить скоро будет. Прижился он на Кавказе.

   — Значит, ваше величество, императрица верно пошутила, что моим уделом остаётся гвардия?

   — Да что там пошутила. Считай, Николай, что это дело уже решённое. Вопрос только во времени. Молод ты ещё для главнокомандующего гвардией.

   — А как же с инженерной частью армии, ваше величество?

   — Твои сапёры пока остаются. А начинать тебе придётся, как я решил, с гвардейской кавалерии.

   — Долго мне будет приказано быть на дивизии?

   — К годам 27 или 28 переназначу тебя с неё, Николай. Но только опять по гвардии...

Брат-государь своё слово сдержал, год в год. В апреле 1859 года великий князь назначается командиром гвардейского резервного кавалерийского корпуса, созданного словно под него. В августе следующего года производится в инженер-генералы, то есть в полные генералы военных инженеров. В кавалерийских полках по этому поводу шутили-рядили:

   — Такого и при Петре Великом не бывало: инженерный генерал во главе всей гвардейской кавалерии...

   — Ну и что из этого? Великий князь шеф лейб-гвардии улан с самых пелёнок...

   — Ничего, сдюжит. По Севастополю его помню, батареи строил что надо. И кавалерию обустроит не хуже...

   — Да он природный кавалерист, наш великий князь-то. Посмотреть любо, как на коне сидит в манеже.

* * *

Великому князю приходилось заниматься не только военными делами. Накануне 1861 года он оказался в семье Романовых одним из тех, кто безоговорочно поддержал императора Александра II в его решении отменить крепостное право в России. Суть решения сводилась к следующему:

   — Лучше отменить крепостное право сверху, чем ждать, когда оно будет отменено снизу.

Эти слова, произнесённые 30 марта 1856 года на собрании представителей московского дворянства, потом не раз звучали в Зимнем дворце, в узком семейном кругу Романовых. Великий князь Николай Николаевич-Старший оказывался в силу своего положения непременным участником подобных дискуссий, в которых участвовали и другие братья Николаевичи — Константин и Михаил.

Главными доводами в пользу отмены крепостного права у братьев государя были следующие:

   — Не один десяток губерний охвачен аграрными волнениями крепостных крестьян с требованием дать им волю.

   — На царское имя идут сотни так называемых «записок» с мест о необходимости крестьянской реформы: оставлять их без ответа нельзя.

   — За ликвидацию крепостничества теперь выступают не только общественные деятели либерального толка, но и довольно умеренных взглядов из числа убеждённых монархистов.

   — Подавляющее большинство помещиков не желают расставаться со своими крепостными душами, что неизбежно ведёт к опасной конфронтации в деревне.

   — В помещичьих хозяйствах падает урожайность хлебов: крепостные крестьяне отбывают барщину всё хуже и хуже. Это обстоятельство неизбежно сказывается на валовом сборе зерна, главной российской экспортной статье.

   — Подпольная организация «Народная воля» пытается использовать в своих целях, пока ещё не переходя к террору, крестьянский вопрос...

Сам же Николай Николаевич-Старший своих семейных оппонентов старался убедить такими словами:

   — Недоброжелатели династии и здесь и за границей называют нас, Романовых, главными помещиками-крепостниками.

   — Но мы же не владеем поместьями с тысячами крепостных душ, как Румянцевы и Разумовские.

   — Вот то-то и оно. У нас последней великой помещицей была Екатерина Великая. Слава Богу, что она раздарила своим фаворитам столько крепостных.

   — Почему же, Николай Николаевич, слава Богу?

   — А потому, что нынешний мужик-бунтарь идёт жечь поместья не Романовых, а Разумовских и Румянцевых. Мы сегодня не враги крестьянства.

   — Но дворянство опора монархии. Если оно встанет против неё, что тогда?

   — Не встанет. Сегодня наше дворянство в своей массе служилое — офицерство и чиновники, не имеющие своих крепостных душ.

   — Но рабство же процветает и в Америке, и в колониях?

   — Вот за это-то и обличает нас Европа. К тому же мы с отменой права крепости на крестьянские души мало теряем.

   — Как это мало?

   — А так, что большая часть наших пахарей-мужиков — или люди вольные, или состоят в ранге государственных крестьян...

Александр II подписал высочайший Манифест и «Положение», возвещавшие об отмене крепостного права 19 февраля 1861 года. Великий князь тогда выразил смысл исключительной важности государственного акта в таких словах:

   — Мы, Романовы, вместе с крестьянскими душами раскрепостились нравственно...

Венценосному старшему брату Николай Николаевич мог в те февральские дни доложить:

   — В моём подшефном лейб-гвардии Сапёрном батальоне лица нижних чинов необычайно веселы и приветливы, ваше величество.

   — Манифест всем знаком?

   — Да, он прочитан даже для тех солдат, что в тот день стояли в караулах или были на хозяйственных работах.

   — Что говорят нижние чины обо мне?

   — Они вместе со всем народом называют ваше величество царём-освободителем...

Отмена крепостного права стала для Российской империи подлинно эпохальным событием. До этого крестьянин вместе со своей семьёй являлся полной собственностью помещика-дворянина. Тот мог продать, заложить и подарить всю семью крепостного или по отдельности, часто разлучая родителей и детей, мужей и жён.

Теперь вчерашний крепостной человек получал право распоряжаться своей личностью, а также ряд гражданских и имущественных прав. Мог выступать в суде от своего имени, заключать различные сделки, открывать собственную торговлю или промышленное, кустарное производство, переходить в другое сословие, к примеру в мещане или купечество.

На селе вводилось крестьянское, общинное самоуправление. Это освобождало государственных чиновников от многих «излишних» нагрузок.

Казна империи взяла на себя выкуп у помещиков земельных наделов крестьян — им была предоставлена выкупная ссуда с рассрочкой на 49 лет. Теперь крестьяне всё больше уходили из деревни в города на заработки, что самым положительным образом сказывалось на росте российской экономики.

* * *

В августе 1862 года 31-летний инженер-генерал назначается командиром Отдельного гвардейского корпуса. С этим назначением великий князь Николай Николаевич входит в число старших военачальников русской армии. В этой должности он пребывает всего два года, и обязанности генерал-инспектора по инженерной части с него не снимаются.

Великий отечественный реформатор Дмитрий Алексеевич Милютин, став во главе Военного ведомства, среди прочего, ввёл в России военно-окружную систему. Летом 1862 года появились первые три приграничных округа — Варшавский, Виленский и Киевский. В конце года к ним присоединился Одесский военный округ, а в апреле 1864 года — Рижский.