Второй Фаэтон: восемь часов до смерти

…

На этот раз Хокинс был не один. На встрече присутствовал сам полковник Делакрузо. Ситуация, видимо, была серьёзная, если генеральный советник NGA счёл возможным раскрыться. Но он больше молчал. Хокинс, похоже, чувствовал себя на коне. Теперь он выставлял условия.

– Нам поручено довести до вас информацию, – веско говорил он Любарскому, – что Президент поручит Государственному департаменту вступить в переговоры с русскими относительно освобождения ваших сотрудников и возвращения их научного оборудования и материалов их научных исследований. Но при одном важнейшем условии. Вы принимаете моё предложение, сделанное во время нашей предыдущей встречи.

– Неужели наша работа стала так важна Президенту, что её наличие или отсутствие может повлиять даже на его внешнеполитическую позицию?

– Нынешнее сползание к глобальной природной катастрофе обострило всегда существовавшие противоречия между государством и крупными корпорациями. Они превратились, по сути, в подспудно тлеющую войну. На войне не бывает третьей, непричастной стороны. Сейчас вы, Любарский, фактически находитесь на стороне, являющейся противником нашего государства. Мало того, что вы непосредственно работаете на одну из корпораций, вы свободно распространяете информацию, которая может быть использована во вред национальным интересам. Естественно, что в такой ситуации правительство очень желает, чтобы вы перешли на его сторону.

– Доктор Хокинс, ведь вы же учёный! Какими категориями вы сейчас рассуждаете: «война», «стóроны»! Где же принципы научной этики, свободы информации?

– В первую очередь я – гражданин этой страны, не говоря уж о том, что я непосредственно работаю в одной из федеральных спецслужб.

– Ну хорошо, а каковы гарантии, что правительство действительно начнёт переговоры об освобождении моих коллег, если я приму ваше предложение?

– Гарантии самые простые, – вступил в разговор полковник, – правительство заинтересовано, чтобы ваши арестованные нынче коллеги присоединились к вам в работе на него. Разумеется, на добровольных началах. Им будет сделано соответствующее предложение после их освобождения. Но такое предложение будет звучать весомо только в том случае, если вы уже будете работать у нас. Вы, конечно, понимаете, что гарантий самого освобождения мы дать не можем. Многое зависит от позиции вашего правительства…

– Там не моё правительство, – пробормотал Любарский, – я всегда голосовал против него.

– …Но мы можем обещать, что наше правительство приложит все возможные усилия на переговорах, чтобы добиться возвращения как арестованных граждан США и их иностранных коллег, так и материалов их научных исследований.

Любарский удручённо молчал.

– Кроме того, я могу сообщить одну малоприятную для вас вещь, – продолжил полковник Делакрузо. – Как вы, должно быть, уже знаете, в вашей стране вас обвиняют в государственной измене. Нам стало известно, что в случае переговоров русские готовы освободить ваших арестованных. Но при одном условии – вашей экстрадиции. Государственный департамент пока колеблется, но, несмотря на все представления Директора национальной разведки Президенту, может в конце концов начать переговоры на этом условии. Он решит, что освобождение полутора десятков граждан США и союзных стран в обмен на вашу выдачу – это вполне приемлемая цена. Ведь вы пока не гражданин Соединённых Штатов. Понятное дело, мы всячески заинтересованы в вас, но правительство может, в конце концов, уступить давлению общественного мнения в этом вопросе. Если же вы сами предпочтёте личную жертву освобождению ваших коллег, то учтите, что это не самый лучший выход для человечества, о котором вы так печётесь. Здесь вы можете по-прежнему приносить ему пользу, даже работая на государство, там – вряд ли. Решать вам.

– Сколько времени у меня на ответ? – промолвил, наконец, Любарский после минутного молчания.

– Как и прежде, мы не торопим вас, – сказал полковник, – но вы сами прекрасно понимаете, что в этой ситуации, как, впрочем, и в любой другой – чем раньше, тем лучше.

Вернувшись в Баффало, Любарский первым делом кинулся к компьютеру и зашёл в специальную почтовую программу. В кейсе лежало ответное письмо от Кириллова:

«Не знаю, кто там чего понял или нет, но наш институт ни к каким новым работам не привлекался. Никакие конфискованные материалы не поступили ни в наше распоряжение, ни, насколько мне известно, в распоряжение других профильных институтов».

Как и двумя с половиной месяцами ранее, Любарский созвал совещание всех сотрудников Лаборатории. Отсутствовали только Джоли и Уиган, совершавшие исследовательский полёт на самолёте-лаборатории. Им, правда, тут же послали сообщение о предмете обсуждения и о том, что обстоятельства изменились. Они ответили, что заранее выражают солидарность с решением большинства коллег, каким бы оно ни было.

Любарский поведал обо всём и заключил тем, что вынужден принять сделанное ему предложение.

– Поскольку никаких условий по количеству приведённых с собой сотрудников мне поставлено не было, я ухожу работать туда один и буду набирать новую команду. Я готов работать там даже с такой командой сотрудников, которую мне навяжут. А вы принесёте больше пользы, оставаясь здесь.

Вопреки его опасениям, все сотрудники Лаборатории выразили желание продолжать работать вместе с ним, где бы то ни было. Любарскому не удавалось их отговорить. Приходилось подчиниться общему решению. Тем не менее, Любарский отдал распоряжения:

– Мистер Вайнштейн, я не просто настоятельно советую, но и, как руководитель, напоследок поручаю вам оставаться здесь и сделать так, чтобы Лаборатория продолжала прежнюю работу. Реализуем вашу схему, предложенную на предыдущем обсуждении. С вами остаются также Грейвзенд, Саутфорд, Мидлфорд, Белосельцев и те наши коллеги, которые в самолёте. Если, конечно, у вас, коллеги, которых я назвал, нет очень веских возражений против того, чтобы здесь оставаться. По возвращении наших ныне арестованных коллег вы постараетесь убедить их, чтобы они также остались работать здесь, если меня не обманули, и у них останется возможность выбора. Всё, Рубикон перейдён, возвращаться к этому вопросу больше не будем.

Любарский чувствовал, что дико устал морально. Он вышел на несколько минут постоять на пороге здания, вдохнуть свежего воздуха.

За ним последовал Курт Вальдек. Он встал рядом с Любарским и произнёс:

– Знаешь, Вальдемар, я неоднократно думал о том, что сейчас наступает такое время, когда нам придётся перетерпеть многое из того, что совсем недавно казалось немыслимым. Казалось, что в нашем мире такое больше не может повториться. Но увы, всякое возможно, и будущее скрыто от нас. Мы пытаемся предсказать состояние недр Земли, и это у нас иногда получается, но насколько же хуже мы можем предсказать себе состояние общества! Кто мог предсказать приход к власти Гитлера за десять лет, когда этот тип собирал только горстку фанатиков и маргиналов в пивной, а все над ним смеялись?!

Вальдек помолчал и продолжил:

– Я, может, нескладно выражаюсь, но иногда кажется, что мне ещё предстоит искупить грехи моих предков. Мой дед при Гитлере был убеждённым национал-социалистом, крепко стоял против ваших под Бреслау. Это была крепость, вермахт оборонял её несколько месяцев, сдал только перед окончательной капитуляцией. Дед попал в русский плен, отсидел в сибирском лагере восемь лет. Он сам очень редко об этом рассказывал, но я понял, что он пересмотрел многие свои прежние взгляды на жизнь и вернулся на родину совершенно другим человеком. Испытания, если не убивают человека совсем, могут изменить его к лучшему.

Любарский усмехнулся.

– Насчёт стойкости или грехов предков мне похвастаться нечем, – сказал он. – Мой дед родом из Западной Белоруссии. В сентябре 1939 года он дезертировал из польской армии – не хотел попасть в плен. Накануне вторжения Гитлера в Советский Союз его, как поляка, и его семью арестовали органы НКВД. Жену с грудным ребёнком – моим будущим отцом – сослали в Казахстан, а деда отправили в ГУЛАГ. Когда Гитлер подходил к Москве, из заключённых создали роту смертников, в которую попал и мой дед, и направили на фронт. Где-то в первых боях она и полегла.

Вальдек сжал плечо Любарскому.

– Krieg ist schrecklich. Totalitäre Regierungen sind schrecklich. Wenn totalitäre Regierungen führen Krieg ist das schrecklichste99.

И добавил уже по-английски:

– 

Вместе мы выстоим, Вальдемар.

Любарский улыбнулся, тоже дружески сжал плечо Вальдемару и вернулся в помещение. Со своего компьютера он первым делом направил письмо Кириллову:

«Постоянно капай на мозги руководству, где и как можешь, чтобы оно попросило доступ к этим материалам, скопировало и передало вам на изучение! Стучи во все двери, звони во все колокола, кричи на всех перекрёстках! Я не знаю, что конкретно ты лично можешь сделать, что тебе посоветовать, но это жизненно важно для всех вас, для России, для её людей! Тем более, что у меня есть сведения, что скоро эти материалы вернут в Штаты. А я, весьма возможно, также очень скоро буду ограничен в свободе распространения необходимой вам информации».

Откинувшись на спинку кресла, Любарский достал смартфон и отправил Хокинсу сообщение через одно из приложений:

«Я принимаю ваше предложение, доктор Хокинс».

Глава шестая. Тремор Земли

Австралия – спокойный континент. Хотя и здесь бывают свои стихийные бедствия: лесные пожары, наводнения. Но они происходят каждый год в определённое время, как смена сезонов. Землетрясения в Австралии тоже случаются, но опустошительных не было ни разу. Здесь нет районов современного горообразования, а уж вулканов нет и подавно. Так что австралийцы, сочувствуя жертвам последних катастрофических землетрясений в других районах Земли, считали себя застрахованными от подобных бедствий. Мало ли что там напророчат иностранные учёные! У них же там – в Европе, Северной Америке, Японии – вообще всё неправильно! Все они там антиподы и ходят, как известно, вверх ногами!

Австралийцы, конечно, помнили о большом землетрясении в Квинсленде 1918 года. Самое сильное землетрясение, магнитудой 7,3 балла, произошло в 1941 году, у берегов Западной Австралии. Там, по счастью, не было строений, которые могли бы обрушиться и кого-то придавить. В 2010-е годы землетрясения в Австралии заметно участились. В основном они происходили по периметру Зелёного континента: у побережий Квинсленда, Южной и Западной Австралии. Происходили землетрясения и в центральной части материка. Как правило, это были слабые толчки, но случались и средней силы. Особенно настораживающим для учёных выглядело землетрясение 2015 года, когда с 30 июля по 1 августа в 115-125 км к востоку от острова Фрейзер у берегов Квинсленда в Тасмановом море произошла целая серия толчков, причём с различными эпицентрами, самый мощный из которых имел магнитуду 5,7 балла. Некоторые другие, менее сильные землетрясения (например, в штате Виктория 5 июля 2011 года) имели аналогичный серийный характер.

В этот год, когда грянула беда у берегов Бразилии, Австралия содрогалась заметно чаще, чем обычно, но не сильнее. Впрочем, австралийские учёные находили в этом свои плюсы – Земля сбросит напряжение серией слабых толчков, сильное землетрясение Австралии не грозит. Австралийцы, особенно ирландского происхождения, больше переживали из-за землетрясений в Корке (а английского – из-за такой же беды в Плимуте), а также из-за затяжной и холодной для этих мест зимы. Холода, несомненно, были вызваны мелкой вулканической пылью, выброшенной Йеллоустонским взрывом. «Слава Богу, у нас нет вулканов!» – приговаривали австралийцы по этому поводу. В Канберре, Мельбурне, Аделаиде, Перте несколько раз принимался идти снег. Потому и цветение золотистой акации, известной русскоязычному читателю под неправильным именем мимоза (на самом деле, мимозой называется другое дерево), которого австралийцы всегда ждут как национального праздника, сильно задержалось. Впрочем, к 1 сентября, когда первый календарный день весны празднуется ещё и как День акации, она всё-таки расцвела в некоторых местах.

Насчёт вулканов австралийцы были не совсем правы. В 150-600 километрах от восточного берега Австралии, параллельно ему, строго с севера на юг между 11-м и 38-м градусами южной широты по дну Тасманова моря протянулась не имеющая названия цепочка подводных вулканов, возникших здесь, по геологическим меркам, недавно. Похожие цепочки обычно оставляются плюмом при прохождении над ним литосферной плиты.

Такие цепочки тянутся по дну Тихого океана от Гавайских островов к северо-западу, от берегов Бразилии к островам Триндади в Южной Атлантике, от западных берегов Индостана к островам Чагос в Индийском океане (с последним плюмом связаны, очевидно, трапповые излияния рубежа мезозоя и кайнозоя на плоскогорье Декан). Есть подобное и на суше – более ранние извержения плюма, породившего Йеллоустонскую кальдеру, отмечены остатками кратеров к западу от неё.

Во всех таких цепочках самые древние, уже давно потухшие вулканы, располагаются дальше всего от рифта (из которого, собственно, и нарастает данная литосферная плита), а самые молодые, активные – ближе к нему. Особенностью же цепочки островов в Тасмановом море является то, что она слепо обрывается, заканчиваясь не у рифта, как хребет Чагос, и не действующими (подобно Гавайям) или недавно потухшими (подобно островам Триндади) вулканами.

Можно, конечно, предположить, что новый подводный вулкан на юге цепи ещё не возник. Однако взглянув на карту рельефа дна Тасманова моря, мы убеждаемся, что подобная цепочка тут не одна. К востоку от неё и чуть севернее, между 8-й и 33-й параллелями, тянется аналогичная, только более древняя цепочка. Ещё восточнее дно Тасманова моря пересекается подводным хребтом Лорд-Хау, заворачивающим на юго-восток, к берегам Новой Зеландии, а параллельно ему, ещё восточнее, и почти в точности повторяя его изгибы, протянулся хребет Норфолк, увенчанный на севере большим островом Новая Каледония, где, правда, нет следов вулканической деятельности.

Дно Тасманова моря считается частью Индо-Австралийской плиты, двигавшейся вместе с Австралией в сторону Тихоокеанской плиты, где на их стыке сформировался сложный рельеф с мощной вулканической активностью. Но всё ли мы знаем об этом? И есть ли на самом деле грань между погружённой в море частью континентальной плиты с корой океанического типа и океанской литосферной плитой? Есть подозрения, что отмеченные параллельные вулканические гряды на дне Тасманова моря были оставлены не различными плюмами (что-то много их получается тогда), а последовательными процессами формирования вулканических дуг по окраинам материков, где океанская плита подползает под материковую. То есть, процессами такого же рода, в результате которых возникли, например, Японские острова. Если это так, то следующая вулканическая дуга должна возникнуть на восточной окраине самого Австралийского материка.

В тот день, 1 сентября, когда на акациях-«мимозах» в Сиднее начали распускаться долгожданные ароматные цветочки, этот крупнейший город Австралии затрясло. Трясло его долго и сильно. Разрушений не было, но никто из сиднейцев не спал в эту ночь. Последующие события показали, что спать в Сиднее больше уж никто не будет, разве что вечно… Особенно мощный толчок произошёл днём 2 сентября, после чего на берег хлынула высокая волна. Она унесла в море 2300 человек и сильно повредила Харбор-Бридж100 – эту гордость Сиднея. Сиднейцы спешно покидали город. Правительство штата Новый Южный Уэльс объявило чрезвычайное положение. Вскоре его примеру последовало и федеральное правительство. А толчки и цунами не прекращались.

В последующие несколько дней частые и гораздо более сильные, чем обычно, землетрясения начали фиксироваться вдоль всего восточного побережья. От самой Тасмании до острова Фрейзер материковый шельф здесь обрывается довольно близко к самому берегу. Все возмущения имели своим эпицентром сам материк и материковый склон, а не морскую котловину. К северу от острова Фрейзер, где берег Квинсленда заворачивает на северо-запад, а шельф расширяется, и начинается Большой Барьерный коралловый риф, эпицентры располагались на шельфе.

Бегство населения из прибрежных городов востока Австралии, где проживает около половины населения страны, приобрело тотальный характер. Бежать им пришлось довольно далеко, во внутренние районы страны, ибо в горах Большого Водораздельного хребта тоже трясло, и очень сильно. А чем питать народ при таком массовом исходе? Впрочем, лучше ли было оставаться? Очень скоро австралийцы увидели, что теперь их континент не выделяется среди других отсутствием вулканов. В конце сентября во многих местах рассевшейся земли на восточном побережье стала сочиться лава. Она залила покинутый Сидней и ещё ряд городов. Прямо на глазах потрясённых спасателей, постоянно патрулировавших район стихийного бедствия с воздуха, начали расти вулканические конусы по побережью и на шельфе. Они непрерывно извергались.

Хорошо ещё, что новые вулканы возникали с восточной, морской стороны Большого Водораздельного хребта. Если бы вулканическая активность проявилась с западной его стороны, то людям просто некуда было бы деваться, иначе как в безводную пустыню, где, конечно, большинство из них вскоре бы точно погибло. Лавовые потоки могли бы залить весь бассейн Муррея – единственный, по сути дела, речной бассейн Австралии. И хорошо также, что пока обходилось без взрывов, подобных взрывам Кракатау и новейшему Йеллоустонскому. Благодаря господствующим в это время года западным ветрам вулканический пепел над Сиднеем уносило главным образом в море. В Брисбене в такой сезон преобладает северный ветер, дующий параллельно уже покинутому людьми побережью. Но летом в Южном Квинсленде господствуют ветры восточных румбов. И если извержения к тому времени не прекратятся, то отдельным внутренним районам материка может грозить участь древних Помпей…

У побережья штата Виктория и на Тасмании вулканы не возникали, но землетрясения ощущались и там. И оттуда тоже бежали люди. Многие перебирались в Южную и Западную Австралию. Казалось, там спокойно. Это только казалось. До поры, до времени. Там и раньше тоже трясло, а в середине октября вдоль побережий этих штатов начались серийные землетрясения, сопровождавшиеся вулканическими проявлениями в неожиданных местах на шельфе вдоль берегов. Вскоре и там начали расти вулканы. По счастью, они возникали напротив пустынного северо-западного побережья, где нет постоянного населения. Будь это в море напротив Аделаиды и Перта, то при господствующих в это время ветрах эти города были бы засыпаны вулканическим пеплом.

Однако из-за постоянного сотрясения почвы и угрозы внезапных вулканических явлений население бежало и оттуда. Вскоре почти вся Австралия переселилась в ранее пустынные внутренние области материка. Пустыней в природном плане они оставались и теперь, поэтому над двадцатью пятью миллионами людей нависла угроза жесточайшего голода. Проблему водоснабжения как-то удалось решить благодаря интенсивному бурению скважин, благо именно здесь в недрах залегает Большой Артезианский бассейн. Но как прокормить столько людей в дальнейшей перспективе, если производство в стране практически встало, а у остального мира хватало своих проблем, чтобы ещё помогать Австралии?..

…

Когда в августе начал извергаться вулкан Камерун, то никто этому не удивился. Вулкан известен как действующий. Когда в начале сентября мощным взрывом пробудился вулкан Базиле на острове Фернандо-По101, то это можно было объяснить просто его активизацией после долгой спячки, как некогда в древности было с Везувием. Было, конечно, крайне неприятно, и всему почти полумиллиону обитателей острова (из миллионного населения Экваториальной Гвинеи) пришлось спешно эвакуироваться в материковую часть страны, оставив столицу, которую засыпало пеплом, а позже залило лавой. Цунами обрушилось на берега залива Биафра, смыв в море ещё двести тысяч жителей трёх государств. Но из ряда вероятных природных явлений это не выбивалось. Также как и катастрофа, постигшая в течение сентября островное государство Сан-Томе и Принсипи, на двух главных островах которого точно также проснулись прежде дремавшие вулканы Сан-Томе, Санта-Исабель и Сан-Хоакин. Европейские учёные предупреждали правительство маленькой республики о грядущей катастрофе, но оно отнеслось к предупреждениям с обычной африканской беспечностью. При первом дрожании земли те, кто был ловок, быстро улетели с островов или уплыли на судах, оставив большинство жителей без всякого транспорта. Взрывы разметали острова, на которых погибло более двухсот пятидесяти тысяч человек. В мире одним государством без территории стало больше.

Затонул и остров Аннобон, принадлежавший Экваториальной Гвинее. Это уж было совсем неприятно, поскольку нефть с близлежащих многочисленных скважин (здесь крупнейшее в Африке поле нефтяных месторождений) начала изливаться в океан. Но самое главное, что в воду попали радиоактивные и токсические отходы, для международного складирования которых ранее служил Аннобон. Это грозило в ближайшее время экологической катастрофой для всей Южной Атлантики и особенно её африканского побережья. Цунами от этих последних катаклизмов неоднократно ударяли по 6000-километровой береговой полосе от устья Кавалли до устья Кунене, то есть от Республики Берега Слоновой Кости до Анголы включительно. Уцелевшее после этих атак население спешно бежало вглубь материка, если это им позволяли размеры страны. Тем самым они временно спаслись от худших бед.

В других же регионах Африки пока не подозревали о том, что им предстоит, хотя землетрясения уже неоднократно отмечались в тех местах, где их раньше не было. Но катастрофы в островных государствах и даже в Камеруне, где одноимённый вулкан в конце сентября уничтожил внезапно возникшими пирокластическими потоками102 крупнейший порт страны Дуала, в котором погибло более двух миллионов жителей, а также близлежащие города Буэа, Виктория, Тико и Мадале, могли свидетельствовать пока только об активизации существующего разлома.

Будь эти катастрофы в Африке, где только за месяц в результате их погибло около четырёх миллионов человек (от многочисленных цунами сильно пострадали многие столицы, лежащие на берегу моря), отдельно взятыми, то они, конечно, привлекли бы к себе первостепенное внимание мирового сообщества. Оно не преминуло бы оказать помощь. Но так как и в остальном мире творилось что-то невероятное, то странам, считающим себя цивилизованными, было не до какой-то там Африки. Она оказалась предоставлена собственной участи. Да, её правители и её народы были предупреждены о грядущих бедствиях (и не всегда относились к этим сигналам серьёзно), но смягчать и ликвидировать их последствия им предстояло собственными силами.

В октябре сильнейшее землетрясение произошло на дне океана вдоль всего побережья Мавритании, Сенегала, Гамбии и Гвинеи-Бисау. Оно не было связано с вулканами островов Зелёного мыса – те оставались спокойными. Это было землетрясение, аналогичное произошедшим летом у берегов Европы и происходящим в это же время у берегов Австралии. Вслед за тем серия подобных катаклизмов потрясла все африканские берега Атлантического и Индийского океанов, кроме крайнего юга континента. Поскольку на морских берегах здесь находится большинство столиц и крупных городов, это вызвало волну беженцев в глубинные районы материка.

Из небольших стран, целиком расположенных на побережье (Гвинея-Бисау, Гамбия, Сьерра-Леоне, Либерия, Экваториальная Гвинея, Джибути, Эритрея), население хлынуло в соседние, что сразу спровоцировало пограничные конфликты. Те, кто не поддался панике, были вынуждены уходить следом: побережье медленно опускалось в океан! До Нового года такие столицы и крупные города, как Нуакшот, Дакар, Банжул, Бисау, Конакри, Фритаун, Монровия, Абиджан, Аккра, Ломе, Порто-Ново, Лагос, Порт-Харкорт, Либревиль, Пуэнт-Нуар, Луанда, Уолфиш-Бей, Мапуту, Бейра, Дар-эс-Салам, Момбаса и Могадишо, опустели и оказались частично затопленными. Землетрясение вызвало прорыв крупнейшего в мире водохранилища Вольта на одноимённой реке в Гане.

Жители Эритреи, Джибути и севера Сомали бежали из своих стран, так как на побережье постоянно трясло и накатывали цунами. То же самое происходило по всему красноморскому берегу Египта и Судана. Это активизировались рифты Красного моря и Аденского залива. Никакого зимнего притока туристов в Египет в этот раз не было – впрочем, не только из-за обстановки на Красном море. В других же странах Африки творилось нечто принципиально новое – Земля на глазах меняла свою тектонику. Сначала, если где-то возникала вулканическая активность, то уже на имевшихся, считавшихся давно потухшими вулканах. В октябре закурились вершины Килиманджаро и Кении – высочайших гор Африки, а также расположенный рядом с первым высокий вулкан Меру. В ноябре полыхнули давно застывшие изолированные вулканические массивы Ахаггар и Тибести в центральной части Сахары. По счастью, извержения в Восточной Африке были не сильными, а в отмеченных районах Сахары никто из людей постоянно не живёт.

Однако в декабре, после серии землетрясений, начались излияния лавы на плато Фута-Джаллон в Гвинее. Оно сложено подобными интрузиями ещё в докембрии103, и с тех пор проявления вулканизма, казалось, там навсегда угасли! Измерения со спутников показали также, что непрерывно сотрясавшиеся горы Анголы и Намибии подросли за считанные месяцы на десятки метров. И это было только предвестием будущих, ещё более крупных и неожиданных трансформаций.

А пока большие потрясения, в связи с той же активностью в Красном море, переживали и обитатели его азиатского побережья. 23 сентября, незадолго до Рош ха-Шана104, после одного из землетрясений, сильнейшее цунами ворвалось в залив Акаба, полностью уничтожив одноимённый город и израильский порт Эйлат. Власти Израиля, предупреждённые своими и иностранными учёными, заблаговременно эвакуировали население своего города, а находившиеся там корабли были выведены в открытое море, где, как известно, цунами не представляет большой опасности. Власти же Иордании все предупреждения проигнорировали… Был смыт волнами также близлежащий саудовский город Хакль.

Жители давно оставили Джидду, Янбу, Аден, Ходейду, другие приморские города Саудовской Аравии и Йемена, а также Берберу в северной части Сомали, Джибути и порт Эритреи Массауа. Паника возникла и в Мекке, и в столице Эритреи Асмэре. Всюду это приводило к политическим конфликтам, о которых незачем долго рассказывать. Африка и западные районы Аравии постепенно скатывались к состоянию рабовладельческих обществ, но при этом имея в десятки раз более высокую плотность населения, чем в древности, и с современным оружием.

…

Власти Индии довольно быстро сообразили, что катастрофа в Гоа ставит их страну перед лицом каких-то новых природных реалий. Побережье Аравийского моря, где проживало почти сто миллионов людей, становилось потенциально опасным. Но чтобы не вгонять население в панику, правительство делало вид, что ничего особенного не происходит. В полном секрете был разработан план поэтапного переселения жителей из штата Гоа целиком и из прибрежных районов штатов Керала, Карнатака и Махараштра. Предполагалось постепенно расселить даже крупнейший город Индии – Мумбаи (бывший Бомбей). Но программа была рассчитана на пятнадцать лет. Пока власти приступили к эвакуации и размещению в стране оставшейся части населения Гоа – более трёх миллионов человек.

Сразу после гибели Гоа многие обеспеченные прибрежные жители стали переезжать в другие области страны. Пример богатых мог взволновать и бедных. И тогда миллионы семей в одночасье могли превратиться в голодающих скитальцев на дорогах страны. Премьер-министр обратился к состоятельным людям, самостоятельно покинувшим районы своего проживания на западном побережье, с призывом вернуться на прежнее место жительства, чтобы не сеять панику и подать добрый пример своим бедным согражданам. Никакая опасность другим штатам, кроме Гоа, не грозит, заверил премьер. Лидеры политических партий сделали проще: они приказали своим выехавшим активистам вернуться. Паника временно улеглась. Правительство продолжило эвакуацию населения из штата Гоа.

Год прошёл спокойно. Но в июне следующего года (в это время как раз случилось мощное землетрясение на Ближнем Востоке), при наступлении сезона дождей, почувствовались подземные толчки в Каликуте, в штате Керала. Они не были сильными, никто не погиб. Но в населении тотчас проснулись прошлогодние страхи, а за ними не замедлила явиться паника. С побережья внутрь страны хлынула масса людей. Было ясно, что в случае повторения бедствий, подобных тому, что случилось в Гоа, вряд ли удастся контролировать население.

Правительство Индии с некоторым запозданием отреагировало на это новое социальное бедствие. Его реакция была простой. Армейские подразделения блокировали территорию штата Гоа, а затем и прибрежных районов в остальных штатах, и запретили их жителям самостоятельно покидать места проживания. Корабли ВМС Индии и полицейские катера патрулировали побережье и вылавливали местных жителей, пытавшихся удрать за пределы оцепленной зоны морским путём. Чтобы успокоить население, правительство объявило, что у него есть программа эвакуации населения всего западного побережья. Однако, чтобы эта программа могла быть успешно выполнена, оно, население, должно вести себя спокойно.

Надёжно блокировать все эти районы, конечно же, не удавалось. Всё-таки береговая полоса, подлежавшая контролю, тянется на тысячу триста километров. Сколько бы для неё пришлось выделить солдат? Миллион? Больше? А кто тогда стал бы охранять границы с Пакистаном и Китаем? Поэтому немудрено, что многие жители просачивались сквозь армейские кордоны и уходили бродяжничать. Власти повсеместно вылавливали таких нищенствующих беженцев и водворяли в места прежнего проживания.

При уже начавшейся планомерной эвакуации тоже раз за разом повторялись неприятные вещи. Большинство семей, причём даже из числа тех, кто раньше самостоятельно сбежал и нищенствовал, а позже был насильно возвращён домой, теперь, попав первыми в очередь на эвакуацию, всячески ей противились, скрывались в горах, рощах и пещерах, а особенно в храмах, неприкосновенность которых пока ни полиция, ни армия нарушать не осмеливались.

В конце августа мощное землетрясение потрясло побережье Кералы от Кочина до Тируванантапурама. Было множество разрушений и жертв, озеро Вембанад соединилось с морем, и начался массовый исход населения. Военным пришлось прибегнуть к силе, были погибшие и пострадавшие, причём с обеих сторон.

Сразу возник политический кризис. Оппозиция и часть правящей партии поставили в парламенте вопрос о доверии правительству. В Мумбаи, жители которого также были объявлены временно невыездными, но подлежащими плановой эвакуации, начались массовые демонстрации и столкновения с полицией. Ввод дополнительных армейских подразделений ни к чему не привёл – часть войск приняла участие в восстании. После недели ожесточённых уличных боёв в городе образовался некий внепартийный «Комитет освобождения Маратхи105», который объявил о взятии на себя всей полноты власти в Мумбаи и во всём штате Махараштра впредь до полного снятия блокады вокруг города, восстановления свободы передвижения и «создания федерального правительства, опирающегося на народ, а не на партии».

Федеральное правительство собиралось подавить мятеж вооружённой силой, но было отправлено в отставку большинством членов парламента. Новое правительство, созданное на коалиционной основе, вступило в переговоры с повстанцами. Кольцо блокады вокруг мегаполиса было снято, остатки войск выведены за его пределы. «Комитет освобождения Маратхи» сам взял на себя ответственность за перемещение людей и обязался препятствовать несанкционированному массовому бегству жителей из него. Впрочем, препятствовал он плохо. Войска расположились в некотором отдалении. Оцепление в остальных районах побережья осталось.

В оцепленных районах, положение в которых напоминало иноземную военную оккупацию, повсеместно происходили столкновения жителей с войсками. В горах началась партизанская война, в городах то и дело совершались крупные террористические акты. Население тех областей, куда устремлялись просочившиеся беженцы, не жаловало непрошеных гостей и старалось истреблять их, само объединяясь в отряды самообороны. Беженцы, в свою очередь, объединялись в разбойничьи банды, нападавшие на местных жителей. Волна массового насилия захлестнула многие районы Индии. Ежедневно множество людей гибло не из-за стихийных бедствий, а от рук других людей.

Землетрясения в регионе продолжались, причём их эпицентры лежали также и под материком, а в конце сентября мощный взрыв сотряс вершину Анамуди – самой высокой горы Кералы и всей Южной Индии, и она превратилась в действующий вулкан. Лавовые потоки устремились к подножию горы, но самым страшным был выброс огромного количества вулканического пепла. При господствующем в это время года западном муссоне он устремился на соседний штат Тамилнад, а сезон дождей способствовал его быстрому выпадению. Ливни, с примесью неизбежно образовывающейся в таких случаях серной кислоты, сразу превратили его в сцементированную массу. Полуторамиллионный Мадураи был погребён под нею, подобно древним Помпеям.

После этого держать в оцеплении прибрежную полосу стало просто бессмысленно. Правительство Индии вывело находившиеся в восьми штатах Южной Индии федеральные войска и разместило их по южным границам штатов Гуджарат, Мадхья-Прадеш, Уттар-Прадеш, Джакханд и Западный Бенгал. Северо-индийские политики преобладали в парламенте страны и в руководстве основных федеральных политических партий. Они теперь старались уберечь от социальных бедствий хотя бы ту часть страны (и то не всю), где преобладало индоарийское население. Но и здесь, вдохновлённые успехом мятежа в Мумбаи, на поверхность вышли самые разнообразные сепаратисты.

Их общим лозунгом было «Дели не имеет права диктовать, как нам жить!». Федеральные власти и войска изгонялись из многих мест. Власти штатов либо шли в фарватере общего народного движения либо, если они сопротивлялись, то попросту сметались. На их место становились всякие самочинные органы, избранные «революционерами», иногда под маркой законных, досрочно переизбранных властей штатов. Кроме южноиндийских штатов, свою независимость до конца года провозгласили Ассам и мелкие штаты северо-востока Индии, где преобладали неарийские народы: Мегхалая, Трипура, Мизорам, Манипур и Нагаленд. В ноябре Пакистан оккупировал оставшуюся часть штата Джамму и Кашмир106, а Китай – штат Аруначал-Прадеш в Восточных Гималаях, который всегда считал своей исконной территорией. Пакистан поддержал сикхских сепаратистов в Пенджабе, возобновивших в это время войну против федерального правительства.

Аннексии индийских территорий были поставлены на голосование Генеральной Ассамблеи ООН, собиравшейся теперь в Вене, и осуждены большинством стран. Однако резолюции Генассамблеи и раньше имели только рекомендательное значение, а в конце этого года сама ООН пришла в полупарализованное состояние и утратила какой-либо моральный авторитет.

Индийцы спасались из своей страны в связи не только с произошедшими и ожидаемыми стихийными бедствиями, но и с резкой вспышкой социального насилия. Помните массовый исход беженцев с Ближнего Востока, создавший столько проблем в Европе и ещё больше шума в средствах массовой информации? А ведь тогда бежало население всего лишь из Сирии и Ирака, насчитывавших в общей сложности менее шестидесяти миллионов человек. Можно себе представить, какие последствия вызвало начавшееся бегство из страны с полуторамиллиардным населением?!

Индийцы бежали и сухим путём, и морем. Многие гибли по пути через пустыню Тар, а чудом её пересекших пакистанские власти заключали в концлагеря. Многие бежали морем в страны Юго-Восточной Азии, Иран, Аравию, Восточную Африку, Австралию. Те, кому посчастливилось не сгинуть в морской пучине и очутиться на Ближнем Востоке или Африке, стремились добраться до Европы. И некоторым это удавалось. «Некоторые» в отношении к нескольким миллионам это уже несколько сот тысяч. Причём Индия была не единственной страной, порождавшей теперь массовый поток нелегальных мигрантов в Европу. Бежали также из Африки, с Ближнего Востока, из Юго-Восточной Азии, из Латинской Америки…

…

Во многих туристических справочниках про Вьетнам, издававшихся до конца 2010-х годов, содержались утверждения, будто в этой стране можно не опасаться сильных землетрясений и извержений вулканов. Это даже на тот момент было совершенно неверно. В 1923 году происходило извержение подводных вулканов, названных Иль де Сандр (или Хон Тро – Острова Золы), как раз в архипелаге Катуик, с которого началось наше повествование. В результате извержения на поверхности образовались два крохотных островка, которые через несколько лет снова скрылись в пучине. Обилие углеводородных соединений и микроэлементов, выброшенных извержением, обусловило сказочное богатство морской флоры, а за нею и фауны, которое больше полувека привлекало сюда семейство потомственных рыбаков Буев. Этот район в 1977-1987 гг. несколько раз исследовали экспедиции советского геофизического судна «Вулканолог» Дальневосточного отделения АН СССР. Они отметили тут сильные магнитные аномалии. Рано или поздно эти вулканы не могли не проснуться. Рыбы и другие животные, чувствовавшие приближение бедствия по изменениям напряжённости магнитного поля, заблаговременно покинули опасный район.

Чуть севернее островов Катуик, в группе островов Тху, также находится подводный вулкан. Имеются свидетельства его извержения в 1880-1882 годах, а в 1928 году он курился. Район вулканов, активных ещё в голоцене, то есть в современную геологическую эпоху, менее десяти тысяч лет назад, расположен в группе островов Рё—Бобай, немного юго-восточнее Дананга. Недалеко отсюда и находился эпицентр того уничтожающего землетрясения, которое было описано в конце третьей главы. Наконец, с 1923 по 1929 год у берегов северной части Вьетнама, в Тонкинском заливе, наблюдался «пепельный остров» – эфемерный островок, тоже образованный извержением подводного вулкана.

В материковом Вьетнаме также имеются следы недавней, по геологическим меркам, вулканической деятельности. Это два довольно крупных лавовых плато к северо-востоку от Сайгона, в районе города Далат, в верхнем и нижнем течении реки Донгнай. Они образовались не ранее позднего плейстоцена, то есть сорока тысяч лет назад. Раз есть вулканизм, значит, должны быть и землетрясения. За примерами далеко ходить не надо. Так, 17 ноября 2016 года на шельфе Южно-Китайского моря, в 270 километрах к югу от города Бакльеу, произошло довольно сильное землетрясение. Лишь благодаря удалённости эпицентра от берегов никто не пострадал. Так что сложившееся у многих (в том числе и в самом Вьетнаме) представление о Вьетнаме как о безопасной в сейсмическом и вулканическом плане стране явно не соответствовало фактам, известным науке ещё до описанных в этой книге катастроф. Стоит, однако, заметить, что потряхивать Вьетнам, как и Австралию, да и некоторые другие страны, в 2010-е годы начало чаще, чем раньше.

Китай тоже совершенно незаслуженно пользуется репутацией страны, где можно не опасаться вулканических извержений. На самом деле, не так давно, в 1951 году, извергалась группа вулканов в хребте Кунь-Лунь – между прочим, самые высокие вулканы в Евразии. Правда, там практически нет населения. В 1933 году случилось последнее (до описываемых событий) извержение на острове Хайнань. В XVIII веке происходили сильные извержения вулкана Вудалианчи в Маньчжурии. В XVII веке извергался Тенгчонг на границе с Бирмой, и сейчас там регулярно происходят гидротермальные взрывы107. Наконец, в X столетии взорвался вулкан Байтоушань на границе с Кореей. Мощность взрыва оценивается втрое выше, чем у Кракатау в 1883 году. В 2010-е годы Байтоушань подрастал на три миллиметра в год, что свидетельствовало о близящемся очередном извержении. Что же касается землетрясений, то именно землетрясения, происходившие в Китае, до конца 2010-х годов открывали список самых смертоносных сейсмических катастроф в истории человечества.

Печальное первенство здесь принадлежало описанному в китайских хрониках землетрясению в провинции Шэньси в центральной части Китая. Оно произошло 14 февраля 1556 года по европейскому календарю108. У китайских императоров был хорошо поставлен учёт податного населения, поэтому их статистике можно доверять. По официальным данным, землетрясение в Шэньси унесло жизни более 830 тысяч подданных Сына Неба109. Удары хвоста подземного дракона ощущались во многих других регионах Китая.

16 декабря 1920 года в провинции Ганьсу, также в Центральном Китае, ближе к Тибету, грянуло землетрясение, причинившее 12-балльные разрушения и смерть примерно двумстам семидесяти тысячам человек. Наконец, 28 июля 1976 года в провинции Хэбей, непосредственно под городом Таншань, расположенном в 140 километрах к востоку от Пекина, произошли толчки магнитудой 8,2 балла. До описываемой эпохи катастроф, это землетрясение стало вторым, по своим убийственным последствиям, из зафиксированных в летописях человечества. По официальным китайским данным, было 242 тысячи погибших. Однако китайским коммунистам в эпоху Мао Цзедуна (который умер спустя месяц с небольшим), в отличие от всех прежних правителей Китая, было свойственно стремление фальсифицировать статистику. Неофициальные источники, которым в этом случае больше оснований доверять, насчитывают более 650 тысяч жертв этого землетрясения.

Колоссальное землетрясение в Южном Вьетнаме, описанное в конце третьей главы, сразу превзошло старинное шэньсийское, по числу жертв, почти на порядок. Да и во время последовавшего затем землетрясения в Южном Китае и Северном Вьетнаме количество погибших было больше. Сейсмические зоны тут вступили в новую фазу активности. И, конечно, это не могло не сопровождаться пробуждением спящих вулканов. Первыми, вскоре после первой катастрофы, проснулись вулканы Острова Золы и Рё—Бобай. Прямо в том проливчике, где раньше Буй Хыу Бинь ловил горы рыбы и лобстеров, из морской пучины встал дымящийся лавовый купол. После второго большого землетрясения, в апреле, начал расти вулкан в Тонкинском заливе, где когда-то наблюдался «пепельный остров». Зарево от его извержения было видно даже в Ханое. Всё это сопровождалось очень частыми толчками умеренной силы.

И в том же апреле мощным взрывом заявил о себе вулкан Ма Ань на острове Хайнань, считавшийся потухшим не менее сорока тысяч лет назад. Как при извержении Монтань-Пеле на Мартинике в 1902 году, образовалось эруптивное облако110. Оно полностью сожгло город Хайкоу – крупнейший на острове, лежащий всего в двадцати семи километрах к северу. Землетрясение ещё раньше заставило уцелевших жителей покидать город, да и весь остров Хайнань, однако к этому времени не все ещё успели уехать. Да многим и некуда было ехать – на материке их как-то не особенно ждали. Единственная категория почти постоянного населения Хайнаня вся сбежала сразу после землетрясения – иностранные туристы, которых в это время года на острове обычно бывает много. Кстати, во время землетрясения и цунами их и погибло немало. Почти одновременно пробудились столь же старые вулканы на материковом полуострове Лэйчжоу, лежащем напротив Хайнаня. Все эти взрывы и извержения происходили под аккомпанемент серийных подземных толчков.

Китайские власти реагировали довольно оперативно. Пострадавшие районы были поначалу надёжно блокированы войсками, чтобы предотвратить массовый стихийный исход беженцев. Несколько образцово-показательных расстрелов по обвинению в мародёрстве и постоянные призывы не поддаваться панике сделали китайцев в пострадавших районах снова привычно послушными. Потерявших жильё селили во временных бараках тут же, на южном побережье. Одновременно правительство дало указания строить новые типовые посёлки на западе страны – в Синьцзяне, Ганьсу и Цинхае. В эти слабо заселённые провинции предполагалось в дальнейшем переместить тех, кто лишился крова в результате землетрясения.

Китайцам есть куда бежать в своей обширной стране. А что было делать вьетнамцам? Правительство Вьетнама, не переставая взывать к международному сообществу об увеличении помощи в ликвидации последствий предновогоднего землетрясения, призвало свой народ расселяться по возможности в сельской местности, в лёгких постройках, чтобы избежать гибели при повторении катастроф, подобных уже случившейся. То, что они могут повториться, правительство сочло нужным не скрывать. Но у него не было средств провести целенаправленную программу деурбанизации страны. Населению фактически предлагалось обезопасить себя за свой счёт. Это переселение из городов в сёла неизбежно должно было привести к замиранию многих производств и резкому падению жизненного уровня большинства населения. Правительство Вьетнама надеялось компенсировать эти убытки субсидиями из международных фондов. Однако на последние оставалось всё меньше надежды по мере развёртывания беспрецедентных событий в других частях света. В таком же примерно, как Вьетнам, положении, находилась Камбоджа. Всё это привело к значительной нелегальной эмиграции вьетнамцев и камбоджийцев. Они пытались бежать, главным образом, в Австралию, в которой тогда ещё не начались землетрясения. В конце года такие беженцы попали в прямом смысле слова из огня в полымя.

Вслед за вулканами в Южно-Китайском море напомнили о себе вулканы на Тайване и в Восточно-Китайском море. После мощного землетрясения и извержения вулкана Датуньшань в июне на Тайване (пирокластическим потоком была полностью уничтожена столица острова – Тайбей) правительство КНР объявило, что примет у себя всех, кто захочет покинуть Тайвань. Новое правительство Тайваня, сформированное вместо целиком погибшего, пошло на переговоры с Пекином о получении помощи, за которую острову предстояло заплатить потерей политической независимости и слиянием с Китаем на тех же принципах, на каких ранее в КНР вошёл Гонконг – «одна страна, две системы». Понятно, что Пекин добился большого внешнеполитического успеха. Однако это никак не решало социально-экономических проблем, возникших в связи с сейсмическими катастрофами.

В июле на шельфе Восточно-Китайского моря начали расти вулканы. Сильные подземные толчки и мощные волны нанесли немалый урон Шанхаю и другим крупным прибрежным городам. Здесь тоже началась паника. Правительство КНР вначале хотело было блокировать выезд отсюда. Но потом благоразумно рассудило, что такие меры приведут лишь к усилению социальной напряжённости, примером чему была соседняя Индия. Китайские власти решили регулировать стихийно возникающий поток беженцев, пытаясь направить его в те области, которые подлежали заселению: Синьцзян, Тибет, Цинхай, Внутренняя Монголия, Хэйлуцзян. Кроме того, китайское правительство всеми способами увеличивало, за счёт своих беженцев, население территорий, взятых Китаем в аренду в России и Казахстане.

Тем же летом возникли такие же проблемы и у Корейской Республики111. После серии землетрясений, эпицентры которых находились вблизи восточного побережья страны, начали извергаться, после нескольких тысячелетий молчания, вулканы на островах Чеджудо и Уллындо. Это было уже после владивостокского землетрясения, но ещё до прибытия «Дип Иксплорер» в Японское море. Южнокорейские власти на всякий случай начали эвакуацию населения островов. И вовремя! Когда 8 сентября взорвался, подобно Кракатау или Йеллоустону, и полностью исчез маленький остров Уллындо, на нём уже не оставалось ни одного человека. Мощное цунами ударило по берегам российского Приморья, Северной и Южной Кореи, по берегам острова Хонсю, обращённым к Японскому морю. Правительство Корейской Республики ускорило эвакуацию с Чеджудо и завершило её до Нового года. Корейцы надеялись, что внутренним частям их полуострова удастся избегнуть потрясений.

Между тем восточное побережье Китая, как и многих других районов, где за последний год внезапно пробудились земные недра, обнаруживало признаки погружения. По окраинам материкового шельфа возникали цепочки островов, но край материкового берега опускался. Осенью оказались подтопленными значительные территории в провинции Цзянсу. Опасность угрожала и самому Шанхаю. В самом скором времени предстояло переселить ещё сто миллионов человек. Прежде всего, правительство КНР озаботилось тем, чтобы создать новую коммерческую столицу Китая вдали от неспокойного теперь побережья. Этим центром международного значения должен был стать город Чанша в провинции Хунань. Одновременно был принят секретный план эвакуации правительства и государственных учреждений в Чунцин, в Сычуаньской котловине. Вторым запасным пунктом становился Урумчи в Синьцзяне, у западной границы. Этот план предстояло привести в действие, если бы что-то угрожало Пекину. Ведь крупное землетрясение в 1976 году произошло недалеко от столицы КНР. Китайские власти теперь постоянно контактировали со своими и зарубежными учёными и внимательно воспринимали все сообщения сейсмических служб. Специальное распоряжение обязало всех граждан Китая постоянно иметь при себе в домах готовый неприкосновенный запас продуктов, медикаментов и необходимых вещей, который они должны были взять с собой в момент объявления эвакуации той или иной местности.

На этом фоне традиционно опасные из-за землетрясений и извержений страны – Япония, Филиппины, Индонезия – наслаждались неведомо почему возникшим покоем в их недрах. Если не считать, правда, опустошений, причиняемых цунами на берегах, обращённых к возмущаемым морям – Японскому, Восточно– и Южно-Китайским. Сами японцы, филиппинцы, индонезийцы считали, что в этом проявляется некая высшая справедливость – ведь не всё же им одним было испытывать на себе действие подземных стихий.

…

Землетрясения у берегов Бразилии повторялись, и покинутые крупные города постепенно превращались в руины. Но внутри страны не буйствовали природные стихии, и правительство могло заняться обустройством почти стомиллионной массы беженцев. Дело, конечно, было невероятно трудное. Тем более, что политической стабильности в таких условиях ожидать не приходилось. И, действительно, ещё в мае в Бразилии произошёл переворот, к власти пришли военные. Как всегда, они мотивировали нарушение конституции и закона необходимостью эффективного наведения порядка в стране и борьбой с мародёрством. Гражданское правительство, по их утверждениям, было неспособно на это. И как всегда, диктатура только усилила хаос в работе государственных органов, особенно тех, которые решали проблемы, возникшие в связи с массовым переселением большей части населения страны. В политическом отношении Бразилия была отброшена на десятки лет назад, что, впрочем, вполне коррелировало с резким падением её экономического уровня.

К концу года авиационная разведка и космические спутники обнаружили, что некоторые близко лежащие к побережью вершины Бразильского нагорья превратились в действующие вулканы. У побережья Аргентины, наоборот, вулканические острова стали расти на шельфе. Население давно, ещё после цунами в эстуарии Ла-Платы, стало покидать Буэнос-Айрес. А теперь правительство объявило о начале реализации давнего проекта строительства новой столицы в центральной части страны, в пампасах. Временно же столица была перенесена в Кордобу. Правительство призвало жителей приморских городов и селений, включая Буэнос-Айрес, переселяться с побережья в глубинные районы страны. Переселенцам выдавалось пособие – слишком маленькое, чтобы приобрести полноценное жильё. Государство старалось развернуть строительство посёлков для таких беженцев, но скромного бюджета Аргентины явно не хватало на всё.