Падчерица Фортуны

Лакрицина послушно пошла следом и, несмотря на то что ноги у нее были ватными, даже смогла подняться по лестнице.

— Нас ждут, — Антон быстро шел вперед по длинному светлому коридору, — пятый кабинет, заходи туда.

Лакрицина приблизилась к двери и замерла, в голове у нее проносились обрывки воспоминаний, таких больных и таких ненужных именно сейчас. Вот Тамара Андреевна испекла свой фирменный яблочный пирог и зовет их с отцом к столу. А сейчас папа заносит в квартиру елку, перемотанную веревкой, всю в снегу, и смеется, потому что скоро Новый год…

— Женщина! — Анна вздрогнула от грубого голоса и подняла глаза, прямо перед ней стоял невысокий седовласый мужчина в сером свитере. — Вы Лакрицина Анна Геннадьевна? Сколько можно вас ждать? Мы уже закрываемся!

Лакрицина глубоко вздохнула и сделала шаг вперед. Она представляла себе огромные морозильные камеры с телами покойников, стоящие вдоль стены, что-то подобное она видела пару раз в кино, но в комнате было пусто. Небольшая светлая комната без окон, вся в белой плитке, наверху — большие люминесцентные лампы, которые отвратительно потрескивают. В центре комнаты — большой металлический стол, на котором лежит тело, закрытое чем-то наподобие клеенки.

— Узнаете? — Мужчина без предисловий откинул клеенку, и Анна отпрянула. Синее, опухшее, незнакомое лицо неизвестного мужчины оказалось прямо перед ней.

— Это кто? — Анна отвернулась, лишь бы больше не видеть этого ужасного покойника.

— Это не ваш отец? — удивился мужчина в свитере. — Посмотрите еще раз, более внимательно.

Анна с усилием повернула голову и взглянула еще раз:

— Нет, это точно не он. А где мама?

— Тела вашей матери мы не обнаружили, в машине был только мужчина.

Лакрицина молча вышла из жуткой комнаты и столкнулась с Антоном, который ходил по коридору взад-вперед.

— Ты идиот, — Анна говорила спокойно и даже как будто ласково. — Ты идиот! Ты что, их даже не видел?

Лакрицин перестал метаться по коридору и замер:

— Нет, но мне сказали… — Он опешил. — Так это не твои родители?

— Там вообще только один мужчина, которого я никогда в жизни не видела! — рявкнула Лакрицина. — Ты бестолочь, все как всегда путаешь и портишь!

Анна уже не могла сдержать негативные эмоции, которые ее буквально переполняли. Неизвестно, что бы она еще наговорила мужу, но в этот момент за ней следом вышел другой мрачный тип и представился:

— Следователь Ярошенков, пройдемте, надо кое-что обсудить.

Лакрицины последовали за мужчиной, Ярошенков завернул за угол и остановился возле видавшего виды стола, который смотрелся как инородное тело посреди этого современного здания.

— Ваш муж, — обратился следователь к Анне, — уже написал заявление о пропаже ваших родителей. Раз это не ваш отец, значит, мы продолжим их поиски.

— Разве вы начинали их искать? — спросила Анна скорее устало, чем с упреком, но Ярошенков на удивление быстро на нее ощерился:

— Дамочка, у нас таких потеряшек, как ваши родители, на дню штук по пять, — он говорил грубо и отрывисто, — меня на всех не хватает! Меня еще никто не клонировал!

Лакрицина промолчала и отвернулась, она понимала, что любые ее слова вызовут у этого идиота еще бо`льшую бурю негативных эмоций.

— Но что нам тогда делать? — заговорил первым Антон.

— Ждать. — Ярошенков ухмыльнулся. — Если честно, спустя сутки найти их живыми нереально, конечно, если их не похитили и не держат где-то взаперти. Но тогда преступники должны вам позвонить и потребовать выкуп или что-то еще.

— А если никто не позвонит? — Анна так и не повернулась к следователю лицом, она стояла к нему вполоборота, разглядывая надписи на видавшем виды столе. «Нет в жизни щастя» и «Виталя козел», — прочитала она и тяжело вздохнула: — Так что нам делать?

— Ждать, — отрубил следователь и, не прощаясь, ушел.

— Идиот. — Лакрицина направилась к выходу, Антон последовал за ней.

— Это ты меня вернула! — Лакрицин догнал жену и дернул ее за руку. — Это ты меня вернула, запомни!

Анна по привычке хотела послать его куда подальше, но вовремя вспомнила, что ситуация изменилась и теперь ей Антон просто жизненно необходим. Хотя бы на тот период, пока они не увезут труп дворника на дачу или пока не найдут тела ее родителей. В то, что родители могут оказаться живыми, Анна больше не верила.

Глава 4

— Ты не поверишь, — Анна сделала глоток эспрессо, — но нам до сих пор так никто и не позвонил — ни из Следственного комитета, ни предполагаемые похитители, ни полиция. Они словно в воздухе растворились.

— Может, они в Черногорию вернулись? — Екатерина поглощала десерт с удручающей скоростью. Со дня рождения Анны прошел почти месяц, и за это время Афанасьева умудрилась поправиться еще килограммов на пять минимум.

— Нет, не вернулись. — Лакрицина поправила белокурые локоны, ранка на голове наконец-то зажила, и теперь Анна могла появиться на людях без головного убора. — Делали запрос, дома их тоже нет. Квартира закрыта, соседи говорят — никто не появлялся…

— Я не знаю тогда. — Екатерина подняла руку и позвала официанта: — Еще десерт, пожалуйста.

— Ты зачем столько ешь? — не утерпела Аня. — Тебя же развозит просто на глазах!

— Вот не понимаю я тебя, Лакрицина, — обиделась подруга. — У тебя родители пропали, а ты о моих лишних килограммах думаешь. Ты больная? Да я бы рыдала сутками на твоем месте!

— Не дай бог тебе оказаться на моем месте, — вздохнула Анна. — Что изменится, если я начну истерить? Я найду родителей? Да ни фига! Только сама расклеюсь, и все. Я стараюсь держаться.

— Ну, у тебя муж золотой, — завистливо сказала Екатерина, — что с таким мужем не держаться…

Анна промолчала, не хотела радовать Афанасьеву — пусть думает, что у них с Антоном все прекрасно. На самом деле с тех пор, как муж вернулся домой, они почти не разговаривали и спали в разных комнатах. Антон в комнате с трупом, который они до сих пор так и не увезли на дачу, а Анна в гостиной, на диване. Разговаривали тоже крайне редко, в основном о поисках ее родителей. Лакрицина понимала, что Антон на нее сильно обижен и вернулся, скорее всего, только из-за этой чудовищной истории с ее семьей. Все-таки ее муж — хороший и порядочный человек, и в этом Анна в очередной раз убедилась, но он стал ее страшно бесить. Лакрицина даже сама не могла понять, что так сильно на нее повлияло. Убийство дворника? Сорвавшаяся поездка в Париж? Или полный беспредел с пропажей ее родителей? Аня чувствовала только одно: она точно не в себе, поэтому никаких скоропалительных выводов в отношении мужа не делала. Да и какие могут быть пока выводы, если они до сих пор труп не спрятали?

— Надо увезти его как можно быстрее, — пробормотала про себя Анна, но Екатерина ее услышала.

— Кого увезти? — Она доела третью порцию десерта и теперь выглядела еще более несчастной, чем вначале их встречи.

— Мне твой прицеп нужен. — Аня вздохнула. — На дачу надо увезти мебель из квартиры, мы еще и соседей залили, и половину мебели испортили.

— Да, не везет так не везет. — Афанасьева развела руками. — Виталик дома, прицеп в гараже, забирайте, когда захотите. Ты машину-то из полиции взяла?

— Вчера привезла со штрафстоянки и паспорт тоже забрала. — Аня прищурилась. — Смотри, там вроде мой шеф?

Екатерина обернулась, у нее, в отличие от Лакрициной, было стопроцентное зрение.

— Ну, вроде точно он, — сказала Катя и покраснела. — Ох, ты меня прости! Сама не понимаю, что меня тогда понесло на твоем дне рождения!

Аня лишь молча пожала плечами. После всего, что произошло потом, пьяная выходка подруги казалась ей просто нелепой шуткой.

— Мне завтра на работу выходить. — Лакрицина повернулась к окну. Сергей, ее шеф, был в компании какого-то незнакомого мужчины. — Вот отпуск и закончился. Отличный был отпуск, у меня за всю жизнь лучше отпуска не было! — горько пошутила она.

— И не говори. — Афанасьева выглядела подавленной. — Аня, а он тебя не уволит? Ну, за тот спектакль? Может, мне к нему подойти и извиниться сейчас?

— Не уволит, — Лакрициной было совершенно все равно, меньше всего она сейчас переживала о работе, — в такой момент рука не поднимется! Весь город в объявлениях о пропаже моих родителей, в такой ситуации уволить может только чудовище. А Сергей очень дорожит своей репутацией!

— Ну, это было бы хорошо, если правда. — Афанасьева поднялась из-за стола. — Аня, я, наверное, поеду, у меня дела еще.

— Какие у тебя дела? — искренне удивилась Лакрицина. — Ты говорила, что вечер у тебя свободен!

— Ну, я забыла! — Катя прятала глаза, и Аня поняла, что подруга изворачивается и лжет.

— Скажи честно, что происходит? — нахмурилась Анна. — Ты чего-то испугалась? Если Сергея, то он тебя и не узнает, у него память на лица плохая.

Екатерина молчала, и это молчание было нехорошим. Анна поправила волосы и с тоской подумала, что, наверное, могла бы прямо сейчас закурить. Эта мысль настолько ее удивила, что Лакрицина на мгновение даже забыла о подруге, которая явно что-то недоговаривает или боится чего-то. Анна всегда презирала тех, кто курит или пьет спиртное, потому что это слабые люди, идущие на поводу у своих пороков, а себя она считала сильной личностью, и чтобы опуститься даже о мысли о сигаретах — да, это стало для нее шоком.

— Я, Ань, правда пойду. — Катерина спешно собралась и вылезла из-за стола. — Мне надо… к врачу.

Афанасьева врала так неумело и так неискренне, что даже ребенок смог бы уличить ее во лжи. Анна же лишь махнула рукой.

— Да иди ты куда хочешь, — буркнула она, а затем взяла себя в руки. — Антон заберет прицеп у вас сегодня, хорошо?

— Да, пусть Виталика наберет и сам с ним договорится. — И Катерина тяжелой поступью вышла из кафе. Анна брезгливо проводила взглядом ее грузную удаляющуюся фигуру и вздохнула. Что происходит? Лакрицина то и дело ловила себя на мысли, что все творящееся вокруг — это какой-то безумный сон, но она почему-то до сих пор не может проснуться. Тошнота немного прошла, Анна так и не записалась на прием к врачу, а теперь это было уже ни к чему. Лакрицина оглянулась, чтобы посмотреть, куда делся ее босс со своим спутником, но мужчин уже не было. Анна снова вздохнула и принялась бессмысленно перелистывать меню. Есть в одиночестве она не хотела, от кофе уже выпрыгивало сердце, а что делать дальше, Анна так и не решила. У нее сегодня был последний свободный день, но он теперь ничем не отличался от предыдущих. После жуткого и нереального исчезновения родителей вся жизнь Анны была расписана как по нотам. Она долго не могла уснуть, ворочалась на диване в гостиной, прислушиваясь к тому, чем занимается муж. Антон смотрел телевизор, часто ночами ел, Анна даже слышала, как он чавкает, и ее передергивало от брезгливости. Затем Антон засыпал, а она шла на кухню и выпивала лошадиную дозу снотворного. Потом валилась на диван и забывалась в тяжелом и больном сне. Просыпалась ближе к обеду, когда Антон уже давно был на работе. Проснувшись, Анна долго лежала на диване, не желая признаваться самой себе, что опять наступил новый день, но так ничего и не изменилось в лучшую сторону. Ночью можно было надеяться, что с первыми лучами солнца произойдет какое-то чудо и все станет как раньше: найдутся родители, Антон ее будет любить и баловать, она вернется в спортзал, а засыпая, будет думать о том, какие украшения подобрать к новому брючному костюму, а не о том, что, наверное, придется лететь в Черногорию и вскрывать квартиру. В наследство Анна вступить не могла — тел ее родителей так и не нашли, а это означало, что факт их смерти не подтвержден, поэтому ни о каком наследстве и речи быть пока не могло. Анна лежала на диване до тех пор, пока желание сходить в туалет не становилось невыносимым, и тогда ей приходилось подниматься и брести в ванную.

Затем Лакрицина что-то вяло делала себе на завтрак. Антон перестал готовить, и теперь Анна питалась в основном бутербродами и магазинными пельменями. Чем питался Антон, она не знала, и, если честно, ей это было глубоко пофиг. Они с мужем практически не пересекались на кухне, словно бессознательно избегая встреч в замкнутом пространстве.

После завтрака, который всегда был и обедом, Анна снова возвращалась на диван и так лежала до вечера, пока не приходил с работы Антон. Тогда Лакрицина одевалась и шла куда-нибудь в город, чаще всего ехала в торговый центр и там покупала билет на первый попавшийся киносеанс. Анне было плевать, что показывают — драму или триллер, комедию или мультфильмы, она сидела в темном зале с закрытыми глазами и думала, что надо начать что-то делать. Увезти труп на дачу, заняться поисками родителей, хоть от этого уже отказались даже волонтеры, вернуться в спортзал, полететь в Черногорию, развестись с Антоном. После всего произошедшего Анна понимала, что ее брак — это уже история прошлой жизни, они с Антоном уже были не просто чужими людьми, а самыми чужими людьми во всей Вселенной. Но Лакрицина осознавала, что без финансовой поддержки ее родителей ей придется очень туго, так что разводиться с Антоном пока не время. На этой мысли Анна обычно падала в эмоциональную пропасть и решала дать себе время еще отдохнуть и собраться с мыслями, а уж потом что-то решать и предпринимать какие-либо действия. Так проходил день за днем, а Лакрицина так ничего и не делала. Каждый вечер она надеялась, что, проснувшись завтра утром, окончательно очнется от всего этого кошмара и ей ничего не придется решать.

Анна закрыла меню и посмотрела на часы. Было без четверти семь. Можно пойти в кино, но завтра ей на работу, и Лакрицина понимала, что спать до обеда у нее не получится. При одной мысли о работе Анну начинало тошнить, она представить себе не могла, как можно вернуться в прошлую жизнь, из которой она каким-то странным образом выпала за одни сутки, в свой день рождения, окончательно и бесповоротно. Лакрицина не хотела на работу до колик, до истерики, единственное, на что она сейчас была способна, так это спать до обеда и ходить в кино. В конце-то концов зарплаты Антона вполне хватает на самое необходимое, поэтому Лакрицина решила взять отпуск без содержания.

Анна поднялась на эскалаторе на пятый этаж и подошла к ярким афишам кинотеатра, расположенного в торговом центре. На ближайшее время было всего два фильма, и оба «наши». Первый — о «тяжелой» жизни быдла со всеми шуточками ниже пояса, в формате известного ток-шоу про строителей светлого чувства, и второй — о поисках любовника одинокими женщинами «за тридцать», тоже комедия. И хотя Лакрициной было в принципе все равно, что смотреть, наши комедии ее просто добивали. Аня понимала, что уже на пятой минуте заэкранного гогота ее мозг буквально взорвется. Это было выше ее сил. Лакрицина развернулась и пошла прочь.

«А что, если мне самой позвонить Виталику и самой забрать у него прицеп?» Аня решила, что пока Катерина посещает какого-то там загадочного врача, у нее появилось время хоть что-то начать делать. Эта история с трупом в морозильной камере уже больше походила на фильм ужасов, чем на реальную жизнь. Но что делать, если реальная жизнь Анны уже месяц была самым настоящим мрачным хорором!

— Виталик? — Муж подруги ответил сразу же. — Это Аня. Слушай, мне Катя сказала, что у вас можно взять прицеп на выходные. Нам с Антоном надо увезти испорченную мебель после того наводнения, ну, ты помнишь.

— Да, Ань, привет! — Судя по голосу, у Виталика было хорошее настроение. — Да без проблем. Можешь прямо сейчас заехать ко мне на работу, я дам тебе ключи от гаража и документы на прицеп. Потом их Катьке передашь, и все.

— Спасибо! — Аня подумала, что до работы Виталика ей рукой подать, и даже немного обрадовалась, что все так быстро решилось. — Я через полчаса буду.

— У нас паспортный контроль, позвони с охраны, я спущусь. — Виталик, как всегда, был душка.

Анна вышла из торгового центра и огляделась. Уже наступил вечер, но летом ранним вечером еще светло и даже солнечно. В торговый центр спешили люди — кто в кино, кто за продуктами, кто и на шопинг. Такая привычная раньше жизнь обычных людей теперь казалась Анне просто чудом, нереальным состоянием души и сердца. У Лакрициной же словно наступил бесконечный летаргический сон с одним-единственным кошмаром.

Аня мотнула головой и села в машину. Ей повезло — миновав три квартала практически без пробок, она подъехала к офисному центру, где до сих пор на работе задерживался Виталик.

«Что он делает на работе в восемь вечера?» — как-то вяло удивилась Лакрицина, а потом махнула рукой. Не ее это дело, у нее самой забот много, какое ей дело до других?

Виталик довольно быстро спустился вниз и, обдав Анну запахом дорогого одеколона, вручил ей ключи и документы. Спешно попрощался и так же быстро исчез.

Лакрицина посмотрела на часы — только четверть девятого, она еще успевает заехать в гараж Афанасьевых и пригнать прицеп домой. Ночью можно попросить Антона вытащить труп, а рано утром поехать на дачу и там наконец от него избавиться. При мысли о муже Анна взяла телефон и набрала его номер.

— Да? — металлическим голосом отозвался Антон.

— Ты где? — Анна разговаривала по телефону и осторожно лавировала между активизировавшимися к ночи машинами.

— Еду домой, — так же безэмоционально ответил Антон.

«Он даже не спрашивает, где я», — отметила про себя Лакрицина и еще раз поразилась, насколько чужими они стали. Но ведь Антон вернулся домой, он ее не бросил в такой чудовищной ситуации. Потому что до сих пор любит? Но просто обижен? Или ему воспитание не позволяет оставить в беде близкого, даже уже нелюбимого человека? Анна не знала ответа на эти вопросы и сейчас точно не собиралась выяснять отношения. Она хотела сказать, что едет в гараж к Афанасьевым, чтобы забрать прицеп, но в последний момент передумала и неизвестно почему солгала:

— А я сейчас в магазин заеду и тоже домой.

— Хорошо, — ответил муж и первым отключил связь. Вот так, без всяких там «целую, зайка», «люблю-скучаю» и прочих привычных раньше мелочей. Лакрицина уже подъехала к гаражу, выключила двигатель, но все еще продолжала сидеть в машине, опустив голову на руль.

«Странно, получается, что чем больше я молчу и проглатываю такое к себе отношение, тем больше он себе позволяет».

Еще месяц назад такое поведение мужа было просто невозможно. И что так повлияло на него, Анна не могла понять. Тот безумный скандал на ее дне рождения? Или убийство дворника? Или тот факт, что бесследно пропали ее родители, а это означает, что финансовой помощи больше не будет? Но ведь от них останется большое наследство…

— Прекрати! — вслух одернула саму себя Анна. — Что ты их хоронишь! Может, они еще найдутся живыми и невредимыми.

Но это была успокоительная ложь, Аня прекрасно понимала, что своих родителей живыми больше не увидит никогда. В лучшем случае скоро обнаружат их трупы и она станет наследницей хорошего состояния, в худшем же все останется как есть, и у нее не будет ни родителей, ни денег. Рассуждая таким образом, Лакрицина даже не чувствовала боли от утраты, хотя очень любила родителей. Анна понимала, что таким образом ее организм пытается оградить ее от сумасшествия. Она ничего не чувствовала, потому что чувствовать было бы очень страшно и невыносимо больно, а пока она все еще находилась в шоке. Лакрицина была не глупа, она понимала, что рано или поздно ее эмоции рванут на ровном месте, и тогда придет боль, сильная, раздирающая и всепоглощающая, но пока можно жить и так. И она была благодарна за короткую передышку, которая ей больше напоминала эмоциональную кому.

Анна наконец-то вышла из машины и, все еще полностью погруженная в свои мысли, открыла гараж. Он у Афанасьевых находился почти в центре города и больше напоминал не гараж, а этакое место для отдыха. Кроме основного бокса, в котором стоял прицеп (свои автомобили Катерина и Виталик ставили возле дома на парковке), имелась еще комната отдыха — так шутя называл ее Виталик. Там он скрывался от Катьки, когда она начинала сильно доставать. Анна вошла внутрь, довольно быстро нашла выключатель, зажгла свет и закрыла за собой двери. В гараже было прохладно и даже приятно пахло, какими-то маслами и почему-то сеном, так показалось Анне. Она обошла прицеп, накрытый тентом, споткнулась о старые лыжи и, вполголоса чертыхаясь, направилась в комнатку отдыха за тросом. Анне почему-то раньше не приходило в голову, что прицеп надо чем-то прикрепить к ее автомобилю, а у нее троса никогда с собой не было.

«Если ничего сейчас не найду, придется звонить Антону». Лакрицина подошла к каморке и дернула дверь, но та оказалась заперта. Анна удивилась и дернула еще раз, уже посильнее, но с тем же успехом. Зачем закрывать дверь в комнату отдыха на отдельный ключ в закрытом гараже, она понять не могла и поэтому растерялась.

— Ну вот и приехали, — пробормотала Анна и набрала мужа. Сначала шли долгие гудки, а потом она услышала знакомую мелодию звонка где-то совсем рядом. Лакрицина оглянулась, музыка не прекратилась, она доносилась из-за закрытой двери, которая вела как раз в комнату отдыха. Лакрицина так и не смогла связать все факты воедино, пока дверь не распахнулась и ей навстречу не вышел Антон.

— Ты что здесь делаешь? — довольно грубо спросил муж, толкая ее к выходу.

Анна опешила, если не сказать больше. Она буквально окаменела и испугалась.

Антон уже дотащил ее до выхода из гаража, когда Аня наконец пришла в себя и вырвалась из рук мужа.

— Какого черта! — Она даже запыхалась. — Какого черта ты здесь делаешь?!

— Я? Я приехал взять у Виталика прицеп. — Антон прятал глаза и выглядел как-то странно. Лакрицина оглядела мужа с головы до ног и, все еще не сопоставив факты, ухмыльнулась:

— Ты почему здесь?

Антон промолчал, и Анна наконец-то пришла в себя и продолжила засыпать мужа вопросами:

— Откуда ты знаешь, что прицеп в гараже? Кто дал тебе ключи? Антон, что ты здесь делаешь?! Отвечай!

И тут Анна услышала какой-то посторонний звук, который доносился из комнаты отдыха, там словно что-то упало. Лакрицина вздрогнула и посмотрела на мужа:

— Кто там? Ты здесь не один?

И пока испуганный Антон пытался выдавить из себя хотя бы пару слов, Анна оттолкнула его и буквально ворвалась в каморку. Первое, что бросилось ей в глаза, был диван с мятыми простынями и раскиданными подушками. На крохотном столике стояли две кружки и тарелка с печеньем. В небольшой комнатке не было окна, и поэтому резкий запах спермы Анна уловила сразу же. Здесь только что, совсем недавно кто-то занимался сексом.

— Антон! — Анна повернулась к мужу и увидела, что он стоит в дверях, бледный как полотно. — Кто здесь был с тобой?

Мужчина продолжал стоять как вкопанный, сейчас он выглядел так же, как тогда, когда на Анну напал дворник. У Лакрициной задрожали руки, она заглянула под диван и увидела, что на полу, закутавшись в плед, полулежа прячется какая-то женщина. Аня попыталась стянуть с нее маскировку, но почему-то у нее ничего не получилось, плед держался на незнакомке словно припаянный.