Украина – четверть века незалежности. Взгляд постороннего. Книга 3. Время беды

То есть, по его собственному признанию — Мустафа Найем максимум на что рассчитывал — на какую-то «камерную» акцию для своих — журналистов, политаналитиков, блоггеров и прочего неспокойного люда, который есть в любой столице.

Примечателен и сам человек, с которого начался второй Майдан.

Из википедии

Мустафа Найем родился 28 июня 1981 года в Кабуле. Этнический пуштун, родной язык — дари. Отец был заместителем министра образования. В 1989 г. Мустафа переехал вместе с ним в Москву, а в 1990 г. — в Киев. В 1998 году он окончил технический лицей в Шевченковском районе Киева, а в 2004 — факультет авиационных и космических систем Киевского политехнического института.

После КПИ Мустафа некоторое время был ударником в группе, выступавшей в киевских кафе, затем играл в театре «Чёрный квадрат». В сентябре 2004 года начал журналистскую карьеру, став корреспондентом отдела политики в информационном агентстве «Контекст-Медиа». С июля 2005 года по июнь 2007 года был корреспондентом газеты «Коммерсантъ Украина». В январе 2006 года стал корреспондентом и автором журналистских расследований интернет-издания «Украинская правда».

Сотрудничество с Савиком Шустером

В июле 2007 года стал редактором-спецкорреспондентом программы «Свобода Савика Шустера», выходившей сначала на канале «Интер», с 2008 года — на канале «Украина» уже под названием «Шустер live», а с 2011 года — на «Первом национальном»…

По словам людей, знавших политический Киев до Майдана, Найем — один из наиболее известных и заметных политических журналистов. Знал всех, кого надо знать, мог взять интервью у любого. Прошел школу Украинской правды — ведущего оппозиционного медиа страны, основанного самим Гонгадзе — и в какой-то степени стал «Гонгадзе наших дней». Самое интересное, что и Гонгадзе и Найем — не были украинцами, оба происходили из восточных стран — Гонгадзе из Грузии, Найем — из Афганистана. Тем не менее — они не просто сумели «вписаться» на Украине и стать своими — они стали людьми, которые вносят вклад в украинскую историю. Гонгадзе — лично обзванивал отсутствующих депутатов в Конституционную ночь. Найем — написал пост в Твиттере, который стронул с места лавину.

Надо понимать, что Майдан произошел не на пустом месте, и сам Майдан, и столкновение с Россией — было подготовлено заранее, Майдан скорее «обналичил» то настроение, которое «витало в воздухе». До майдана — Украина прошла как минимум через две пробные «мобилизации» — убийство Оксаны Макар и события во Врадиевке. Страна закипала… Андрей Манчук, украинский левый активист описал, как летом 2013 вспыхнул стихийный митинг против застройки… с какой готовностью люди из окрестных домов высыпали на улицу и присоединились к митингу. Социальный взрыв, как ответ на «звиряче побиття» студентов — был неминуем, так как обстановка была взрывоопасной, и достаточно было одного прецедента, особенно с участием ненавидимой всеми милиции — чтобы все взорвалось…

В тот промозглый осенний день — в центре Киева собралось всего несколько сотен человек. В основном все были знакомы по фейсбуку — то есть тот же самый класс креаклов, кто пытался, но не смог что-то изменить в Москве. Годовщина Майдана. Все обнимаются, никакой агрессии нет. Часам к одиннадцати собралось до полутысячи человек, взялись за руки, начали петь гимн Украины, кричать Украина це Европа! Приехали Кличко, Луценко, Тягнибок, Парубий — обычный набор оппозиционных митингов. Подъехал Беркут, но бить никого не стал — просто для порядка.

Над всем над этим — незримо висит тень «единственного мужчины в украинской политике» — Юлии Тимошенко. Юлия Тимошенко — сидит в Харьковском СИЗО, отбывая уголовное наказание за противозаконные действия, совершенные ею в период ее двух премьерств, в частности — заключение договора на поставку российского газа по непрозрачной схеме и по цене выше всех в Европе. Бизнес на российском и туркменском газе — это своего рода квазиналог в украинской экономике, потому что газ нужен всем, и юридическим лицам и физическим. Газ закупается по цене самой дорогой в Европе, а потребителям — дотируется, и на таком основании — совершенно законно, регулярно и в больших количествах изымаются деньги из бюджета. Тимошенко сидит, ее схему прибрал к рукам Виктор Федорович… и казалось бы, народу радоваться, самого премьера (бывшего правда) за коррупцию посадили. Ан нет — с самого приговора и до начала событий второго Майдана — на Крещатике разворачиваются палатки с лозунгами «Юле-волю!», а тема Тимошенко становится камнем преткновения буквально во всем. Освободить ее настойчиво требует Европа, юлины сторонники — самые активные на всех протестных митингах и акциях… при этом, что самое удивительное — никто на Украине особо не сомневается, что Тимошенко причастна к актам коррупции. Но все равно — требуют ее освобождения, и освобождение Тимошенко — одно из первых действий постмайданной власти. Здорово… требовали бороться с коррупцией, а начинают не с посадки троих своих друзей, а с освобождения уже сидящих. Просто здорово…

Следующий митинг — происходит 24 ноября, и собирает уже на два порядка больше людей — по разным оценкам в центре Киева собрались 100–150 тысяч человек. Почему так много? Потому что воскресение, отчего бы не сходить. Я читал воспоминания одного участника этой «ходы» — он сказал, что вышел, потому что хотел сменить мэра Киева, Киеву был нужен свой, киевский мэр. В общем, у каждого на уме свои думки были — но в том, что нужны были перемены — с этим были согласны все…

Толпа прошла по бульвару Шевченко под флагами Украины и ЕС и вышла на Европейскую площадь. В этот момент — небольшие группы молодых людей отделились от общей массы и направились к Кабмину, где их ждал Беркут. Произошли стычки, был применен слезоточивый газ.

Автор читал выжимки из Твиттера, которым координировались силовые акции в тот день. Судя по всему — главным координатором был Андрей Парубий, терять ему было нечего — в кармане справка из психдиспансера (умственно отсталый), три года лечился на стационаре. Активен был и Александр Турчинов — ближайший сподвижник Юлии Тимошенко, бывший глава СБУ. Как потом написал ему один из погромщиков — неплохо у нас получилось под вашим руководством (дословно).

То есть, уже на тот момент было четкое деление на мирный ход — и насильственные акции, которые осуществляются под его прикрытием. И осуществляли их — люди Юлии Тимошенко.

После завершения митинга — две группы людей стали ставить палатки, вопреки запрету суда — на Майдане и на Европейской площади.

При этом — в отличие от первого Майдана политическая часть второго — явно хромала. Во время первого было все понятно: вот выборы, вот подсчет голосов, вот единый кандидат, вот партии, его поддерживающие. Всем понятно, что делать. В 2014 не было понятно ничего — Тимошенко в тюрьме, за Ющенко никто в здравом уме голос не отдаст, выборы через год с лишним. Были три основные оппозиционные силы — Батькивщина (бывший БЮТ), Свобода и Удар, возглавляемые соответственно Яценюком, Тягнибоком и Кличко. Вроде как было понимание единства целей — но единого кандидата на выборах 2015 — определить не удавалось. Яценюк предлагал Тимошенко, но Кличко выступил категорически против. В общем — Каневская четверка, издание второе, дополненное…

То есть, люди вышли, но митинг сдулся, потому что непонятно было, чего требовать. Не орать же «Янукович, пидпиши», как подчас бывало во времена Ющенко…

Тем не менее, палатки на площади остались.

25 ноября, в понедельник вечером — в центре Киева собрались примерно две тысячи человек, преимущественно студентов. А вот во Львове — все ВУЗы закрылись, и по городу евромаршем прошли десять тысяч студентов, то есть в пять раз больше чем в Киеве — после марша они осадили Львовскую ОГА. Палаточные городки появились в Тернополе, Иваново-Франковске, Ужгороде и Луцке — весь запад Украины.

26 ноября в Киеве забастовала Киево-могилянская академия и Национальный университет им Шевченко, крупнейшие ВУЗы города. Одной из причин было назначение неугодного ректора в Могилянке. Вообще, по всему Киеву, по крайней мере, часть недовольства относилась не к Януковичу, а к мэру Киева Попову. Мэр привел город в порядок, капитально отремонтировали несколько важных дорог и развязок, закупили большое количество автобусов МАЗ взамен маленьких Богданов, заговорили о начале строительства остро необходимой городу четвертой ветки метро. Претензии к Александру Попову просты — он был русский.

С двадцать седьмого по двадцать восьмое ноября — Янукович в Вильнюсе. Становится окончательно ясно, что соглашение не подписано и подписано не будет.

Двадцать девятого ноября — Янукович вернулся в Киев, в тот же день днем на Майдане произошла драка с Беркутом, причина которой была в том, что депутат Рады Пашинский (тот самый, который будет пойман с винтовкой в багажнике во время событий) 20 февраля — попытался завести на площадь машины с озвучкой. Этого Беркут сделать не дал, произошла серьезная потасовка.

В тот же вечер — произошел круглый стол с участием студентов и политиков, договаривавшихся о совместных действиях, а вечером на митинге выступили Кличко, Яценюк, Тягнибок. Заявили о том, что будут добиваться импичмента президента. Звучало смешно, особенно потому, что не было закона об импичменте.

После митинга — все разошлись, на площади осталось по разным оценкам от 200 до 400 человек. Ночью, с двух до трех ночи — зашел грузовик и погрузили остатки аппаратуры и импровизированную сцену, то есть остались только палатки. А вечером — по телевидению выступил Янукович и заявил о том, что коммунальные службы будут монтировать на Майдане новогоднюю елку. При этом — он забыл, как будет елка по-украински и сказал по-русски.

Этой ночью — произошло то, что изменило историю целой страны.

До сих пор непонятно, кто и почему отдал приказ на жестокий разгон оставшихся студентов Беркутом, было ли то, что произошло на площади заранее задумано, или это был эксцесс исполнителей, взбудораженных произошедшим днем митингом. Последнее сомнительно — при обычной работе на массовых акциях Беркут всегда оставляет коридор для отступления, здесь же не один свидетель говорит о том, что студентов окружили (Беркута было 1300 человек, то есть минимум в 4 раза больше) и начали жестоко избивать.

Из книги С. Кошкиной Майдан. Нерассказанная история

«Никакого сопротивления люди не оказывали. Просто садились, ложились, прикрывали головы руками, — рассказывает очевидец Федор Лалий, врач. — Но милиция добивала даже тех, кто лежал. Падающих били дубинками и просто ногами».

Тех, кому удавалось вырваться из котла, догоняли и добивали. Хотя вырваться было не так-то просто. Площадь по периметру была окружена металлическими щитами — такие обычно используют на массовых акциях. Западня. Позади «Беркут», спереди щиты. Охраняли Майдан, как и обычно, рядовые милиционеры. Побоище происходило на их глазах. И тогда милиционеры сами (!) начали помогать студентам вырваться: рассоединяли скрепленные между собой щиты, буквально выталкивая ребят с площади. Те устремлялись в соседние переулки, в подземный переход. Но там их снова подхватывал и снова бил «Беркут». Избитых запихивали в автозаки, припаркованные тут же, на площади.

Если брать реальное количество жертв этого разгона — то в скорую обратились 35 человек. То есть, возможно, жестокость, проявленная Беркутом — сильно преувеличена. Но поводов применять жестокость против студентов, которых в принципе можно было просто посадить в автозаки с минимальным применением силы — не было вообще. Там не было вооруженных боевиков Правого сектора, которые появились потом — это были простые студенты, подростки. Произошедшее — было явным перехлестом.

Янукович — судя по свидетельствам, был за городом, на охоте. Утром, когда ему позвонил В. Рыбак — кричал, что это провокация, был крайне озлоблен. В то же время начальник киевской милиции В. Коряк — вышел к журналистам и заявил, что именно он дал команду разогнать майдан. Объяснения были явно неубедительные, и вскоре он был уволен. Еще написал заявление Сергей Левочкин, глава администрации Президента — оно принято не было. Третий из подозреваемых — Андрей Клюев, секретарь СНБО.

Из всех троих, самый простой — Коряк. Из Донецка, запятнал себя связями с братками, которых использовал для разгона митингов (титушки) — но фигура несамостоятельная, сам он вряд ли бы решился на силовые акции. Второе по значимости лицо — Левочкин, глава администрации президента с весом не меньше, чем у премьера. Левочкин — не политик, он ставленник газового и не только олигарха Дмитрия Фирташа. Его связи с олигархами — дают основание подозревать его в том, что насильственные действия были организованы им умышленно с целью дестабилизации обстановки в стране в интересах олигархов, дабы все же додавить Януковича и заставить его подписать евроассоциацию. С подписанием евроассоциации были связаны огромные (по деньгам) надежды в частности — проект «энергомоста», когда Украина гонит максимум электроэнергии, нефти и газа в Европу, получает за это деньги, а для себя — все необходимое покупает в России (данный проект связан с нормами т. н. третьего энергопакета, по которому один поставщик энергоресурсов не может занимать доминирующее положение и попытка его обойти совместными усилиями российских и украинских олигархов за счет оставшейся от СССР единой энергосистемы). Срыв евроассоциации — больно ударил по бизнес-интересам многих и провокационные действия — могли иметь целью ослабить Януковича и вынудить его договариваться. Что ж. если это так — то авторы провокации выполнили задачу с лихвой.

Клюев — один из давних соратников Януковича, был оттеснен на пост секретаря СНБОУ, мало что значивший в тогда не воюющей стране. Его мотивы менее очевидны, но он мог дать команду, рассчитывая на то, что Янукович будет вынужден пожертвовать правительством непопулярного Азарова (виновного в том, что он русский и плохо говорит по-украински), и новое правительство — сформирует именно он, Андрей Клюев.

Насчет моих замечаний о том, что Азаров и Попов виновны в том, что они русские — кто-то может назвать их другую вину? Если судить по цифрам и фактам, то Попов — один из лучших мэров Киева, а Азаров — один из лучших премьеров за всю украинскую историю. А если посмотреть записи с пресс-конференций, с каким остервенением свидомая общественность, громадские диячи и журналисты травили плохо владеющего украинским Азарова, какую ненависть вызывала каждая его языковая промашка… слушайте, ребята, сказки рассказывать не надо, а? Все всё прекрасно понимают — кто, кого, за что…

Говорят, что утром 30 ноября — министр МВД Захарченко собрал коллегию МВД и обратился к Коряку со словами: что же ты наделал, дурак, ты же меня подставил…

Непосредственным исполнителем, отдававшим распоряжения по «установке елки» — скорее всего, был зам главы СНБОУ В. Сивкович — непосредственные исполнители указывают на него.

Утро, 01 декабря — было опять воскресение (заметьте, кстати, что студентов избили, подгадав как раз под выходные, чтобы на митинг протеста собралось побольше народа). На этот раз — на митинг вышло до миллиона человек — это третья часть населения Киева. С этого — начался полномасштабный майдан…

В числе техники, спешно брошенной коммунальщиками — оказался тяжелый колесный грейдер. Непонятно, для чего он там стоял (елку устанавливать? грейдером?) и по непонятному стечению обстоятельств он не был заперт и в нем был ключ…

Захват Площади независимости — состоялся во многом стихийно и мирно: людей было слишком много, милиционеры и коммунальщики, не завершив установку елки, бросились бежать (потом каркас этой елки так и будет стоять, как носитель политической агитации, и с него будет идти съемка), технику оставили. Подошедшие люди — начали вешать на каркас елки самодельные транспаранты. Несколько депутатов от оппозиции просто зашли в Дом Профсоюзов и сказали, что тут будет штаб, а еще одна колонна — стихийно захватила киевскую мэрию (КГГА) на Крещатике. Опять-таки без насилия.

Тем временем силовики, даже не пытаясь контролировать обстановку на Крещатике и Майдане — занимали оборону в районе правительственного квартала.

Тут надо сказать, что сама планировка украинской столицы такова, что майданам она немало способствует. Администрация президента и сам президент — сидят на Банковой, это бывшее здание штаба Киевского особого военного округа. Неподалеку — находится здание правительства, Нацбанк и Рада (Мариинский парк). При этом, все это находится буквально в шаговой доступности от Крещатика (основная улица Киева) и Майдана Незалежности. Улицы в центре Киева — узкие, тесные, с высокой застройкой и отлично перекрываются баррикадами — в отличие от окруженного площадями Кремля, которые так просто баррикадами не перекрыть.

После обеда 01 декабря — группы молодых людей, в балаклавах и с красными повязками на рукавах (предположительно радикалы из Братства Дмитрия Корчинского) — завели грейдер и, собирая по пути людей — тронулись к зданию Администрации президента на Банковой. Там — им перекрыли дорогу срочники внутренних войск, у которых не было даже щитов — для их защиты поставили большие, бетонные отбойники. За срочниками — стоял Беркут. Отморозки (некоторые считают их провокаторами) — начали обстреливать солдат ВВ петардами, бросать камни, наносить удары арматурой и цепями — а затем направили на строй грейдер. Надо сказать, что были и те, кто пытался останавливать побоище, в частности девушка с украинским флагом встала на пути грейдера — но ее за руку отдернули в сторону. При попытке остановить грейдер и утихомирить разъяренную толпу был жестоко избит украинский музыкант А. Положинский. Был там и Петр Порошенко, по его словам — он лично пытался остановить грейдер, вытащить из кабины управлявшего им человека и тоже получил несколько ударов.

Грейдер наехал на строй, несколько сотрудников милиции получили ранения — кстати, в этот момент у милиции появилось право применить оружие на поражение, чем она не воспользовалась. Судя по всему, милиция тоже не знала, что делать — воскресение, вечер, никто и никем не командует. Наконец, Беркут бросился вперед. По словам некоторых его сотрудников — без команды. Большая часть провокаторов к тому моменту понятное дело, скрылись.

М.С. Григорьев «Евромайдан»

* * *

Виктор, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», рассказывает: «Там все великолепно режиссировалось. Никакого сумбура, произвольных движений там не было. На Банковской 1 декабря все четко было. Активисты, которые провоцировали работу с той стороны в первых рядах, которые забрасывали солдат камнями, цепями. Там присутствовала и значительная часть мирных митингующих, которые активных действий не вели. «Беркут» уже выходил тогда не целенаправленно, никакой команды не было. Просто не могли уже смотреть на то, как избивают 18-летних из внутренних войск. Если уже дальше медлить, количество жертв просто можно было с трудом сосчитать. Практически все активисты, это у них отлично отработано, они в момент наступления, когда «Беркут» выходит вперед, они тут же теряются в толпе, отходят в толпу. В первых рядах начинали — их по форме видно сразу, военная форма, натовская, наколенники, налокотники, шлемы.

После Нового года больше появилось активных, хорошо организованных. У них там подразделение, которое работает на передней линии, и подразделение тех, кто забрасывает «коктейлями Молотова» и т. д. Сотня выходит, они работают полтора-два часа активно, потом подходит другая группа, свежая. Те отходят на отдых. У них несколько волн таких уже с хорошей экипировкой, определенным психологическим настроем, очень агрессивным».

* * *

О похожей тактике рассказывает и другой сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут» Анатолий, получивший травму головы: «К 1 декабря они уже были готовы ко всему, потому что я видел, грубо говоря, в толпе смену. Сначала приходят люди, говорят, поют, затем резко сменяются, и на первое место выходят уже люди в масках, которые начинают использовать, например, газ, большие баллоны, специальный, который даже мы не имели в то время в подразделении. После этого выходят группы, которые пытаются прорвать строй, ударяют палками по работникам милиции. Только мы начинаем идти вперед, сразу начинают исполнять гимн Украины, песни разные. Агитация — милиция с народом едины, в таком духе. И так два-три раза в течении полутора часов они пробовали».

Он уточняет: «Сначала впереди люди среднего возраста, бабушки, женщины, мужчины. Понятно, что вид у них естественный — они разговаривают, призывают, они проговаривают. Потом появляются молодые люди, у которых маски есть, не такие, как у милиции, а как у медработников, респираторы, шарфики просто на лице намотаны, и они начинают просто толкаться, бить нас. Все это было вплотную, не было никакой дистанции между милицией и этим собранием людей, никакой дистанции не было. И потом в первые ряды пробираются люди, группы человек по двадцать, по десять, и начинают такие вот агрессивные действия. Эти начинают кричать, заводить, а остальные начинают толкаться, тащить, вытаскивать, бить по шлемам, тащить за шлемы, пытаться разорвать строй. Это не помогает. Потом они вперед опять выходят, вот эти бабушки, женщины, фотографируют, что все тихо, спокойно, все мирно. То есть, как только начинают бить палками, сразу появляется фотограф, который снимает, что стоят бабушки, женщины, девушки, мужчины простые, а милиция — с палками. Как только появляются эти радикалы, сразу исчезает фото, видео и в течение пяти минут начинается агрессия, удары, опять уходят внутрь, впереди остаются бабушки, дедушки, опять фото, видео, опять милиция бьет мирное население, опять. Типа есть такие мужчины, женщина говорит, вот у меня кровь, вот, смотрите, меня милиция ни за что бьет. Вот такой был сценарий. Просто в разные дни были разные методы. Если изначально были удочки, удары по голове, по шлему, шлемы потом просто руками срывали, то потом это были уже палки, дубинки. Не дубинки, как вам сказать, штыри, которые для лопат применяются. На них просто надевали флаги и ими просто били. Вместе с флагом по головам сотрудников милиции. Потом пошла брусчатка, около Кабинета министров».

Дополню — так получилось, что автор наблюдал происходившее в тот день в Киеве. Мысль была одна — охренели.

Вообще, происходившее в тот день — имело мало смысла. Воскресение, все правительственные здания стояли пустые. Если, как утверждает оппозиция, власть пыталась устроить массовую провокацию с целью получить основания для жестких мер по отношению к митингующим — то это никак не согласуется с последующим топтанием на месте. Все вопросы, возникающие по событиям этого дня — объясняются только одним предположением — была какая-то третья сила, и ей выгодно было обострить обстановку между обществом и властью, дабы ослабить президента и заставить его все-таки подписать соглашение о Евроассоциации. Если так, то план этот — перевыполнили с лихвой.

01 декабря — это первый день, когда на Майдане появились отряды профессиональных боевиков. И про них — надо поговорить отдельно…

2013–2014. Участники массовых беспорядков на Майдане

* * *

Евромайдан или Майдан 2014 — событие в истории постсоветских стран уникальное. Аналогов подобному нет, и я надеюсь — не будет. Если «оранжевые революции» первой волны (Кыргызстан, Украина, Грузия) представляли собой либо более-менее срежиссированные «договорняки» как в Украине, либо ситуации, в которых власть настолько исчерпала себя, что сопротивляться уже не может, не имеет ресурса (как Грузия, доведенная Гамсахурдиа, а потом Шеварднадзе до уровня страны третьего мира) — то Евромайдан представляет собой, в общем-то, тоже политический спектакль, но с регулярными и серьезными актами насилия, применяющимися в отношении активно сопротивляющейся власти. Евромайдан имел две стороны, первая — это массовка, жители Киева и приезжие, которых действительно все задолбало. Однако, их действия служили прикрытием для подготовленных к свержению власти бандформирований, которые совершали свои акции, прикрываясь массовкой. В какой-то степени — это переосмысление Мао Цзе Дуна «Партизан должен плавать как рыба в воде народных масс». Только в данном случае была переосмыслена сама партизанская война, став политическим инструментом, и перешедшая от террористической герильи (которую вряд ли кто-то признает легитимной) к продвинутым, уличным протестам с насилием, кажущимся борьбой почти безоружных граждан против злочинного режима. На самом деле — «граждане» представляли собой подготовленные отряды боевиков…

М.С. Григорьев «Евромайдан»

* * *

Все опрошенные свидетели отмечают хорошую экипировку и подготовленность боевиков. При этом отмечается, что в самом начале событий использовались самодельные защитные приспособления — спортивная экипировка, строительные, велосипедные каски, щитки на руки и ноги. Свидетели указывают на характерные особенности самодельного вооружения боевиков — палки, дубины, топоры, — которые были модернизированы для увеличения поражающего эффекта путем наваривания на них железных шипов, кусков циркулярной пилы, увеличения рукояток бытовых топоров и др. Широко использовалось травматическое оружие, пневматические винтовки с оптическими прицелами, переоборудованные ракетницы и т. д. На достаточно высоком уровне было организовано производство «коктейлей Молотова», куда добавляли специальные составляющие, приближавшие их поражающие свойства к напалму.

* * *

Анатолий, сотрудник подразделения милиции специального назначения, подчеркивает качество экипировки боевиков, в особенности представителей «Правого сектора»: «Экипировка у них на профессиональном уровне. Все подвозилось. Бронежилеты, бронещиты, защитная экипировка рук, ног. У них все было. Там были такие отряды, я так понимаю, «Правый сектор», который был полностью экипирован и вооружен. У них была армейская экипировка, бронежилеты у некоторых были «песочка», как у американцев. У нас таких бронежилетов нет. Там четвертый, пятый класс защиты».

* * *

Студент, участник Евромайдана с Западной Украины, свидетельствует: «Фан-клуб Адольфа Гитлера, это я его так называю. Это организации типа «Патриот Украины», партия «Свобода». «Правый сектор» — это организация, созданная в основном из скинхедов, футбольных фанатов, достаточно стандартный контингент. В принципе в основном они же и производят штурмы административных зданий. Да, есть подготовка, достаточно жесткая дисциплина внутри группы, обмундирование. В целом позволяет с Беркутом говорить как-то на равных».

* * *

Виктор, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», рассказывает: «Там все великолепно режиссировалось. Никакого сумбура, произвольных движений там не было. На Банковской 1 декабря все четко было. Активисты, которые провоцировали работу с той стороны в первых рядах, которые забрасывали солдат камнями, цепями. Там присутствовала и значительная часть мирных митингующих, которые активных действий не вели. «Беркут» уже выходил тогда не целенаправленно, никакой команды не было. Просто не могли уже смотреть на то, как избивают 18-летних из внутренних войск. Если уже дальше медлить, количество жертв просто можно было с трудом сосчитать. Практически все активисты, это у них отлично отработано, они в момент наступления, когда «Беркут» выходит вперед, они тут же теряются в толпе, отходят в толпу. В первых рядах начинали — их по форме видно сразу, военная форма, натовская, наколенники, налокотники, шлемы.

После Нового года больше появилось активных, хорошо организованных. У них там подразделение, которое работает на передней линии, и подразделение тех, кто забрасывает «коктейлями Молотова» и т. д. Сотня выходит, они работают полтора-два часа активно, потом подходит другая группа, свежая. Те отходят на отдых. У них несколько волн таких уже с хорошей экипировкой, определенным психологическим настроем, очень агрессивным».

* * *

Виктор, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», рассказывает, какое оружие использовалось в начале Евромайдана: «Оружие холодное, ударно-дробильного действия, то есть это биты, палки, арматура. Там были с ножевыми ранениями, заточки и т. п. Очень интересные сваренные ударно-дробильного действия — это железные палицы с шипами, похожие на алебарды, топоры. Один трофей взял и на арсенальной — такие вещи применять ну просто страшно, средневековая инквизиция просто отдыхает — с тем, что они использовали. Что-то типа алебарды. Там такая вещь, она любую экипировку, любую защиту вскрывает, как консервную банку».

* * *

Михаил, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», получивший баротравму уха, отмечает то, как были вооружены боевики на первоначальном этапе противостояния: «Они были в лыжных касках, милицейских касках, в бронежилетах, накладках, которые они с солдат поснимали. Также использовали самодельные жестяные накладки на руках, на ногах. И палки из плотного такого материала, телескопические палки. Кроме того, у них были деревянные щиты, самодельные булавы, топоры, палки, вразнобой, кто во что горазд. Но что поражает, насколько они изощренно делают шипы заточенные, диск от пилорамы разрезали на четыре части, приварили к палке, и этим всем они действуют. Их этому обучают, куда бить, потому что они явно знают места, где нет защиты. Человек, который не знает, он будет просто бить, а эти уже конкретно бьют там, где нет защиты. Стараются окружить и под броню со стороны копчика бить. Это диск от пилорамы, стараются под копчик попасть, в сторону шеи. Или же бить в паховую зону — это их основные удары».

* * *

Сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут» Анатолий, характеризуя вооружение боевиков, говорит об использовании ими огнестрельного оружия: «Гладкоствол и нарезное оружие использовалось. Были слышны даже автоматные очереди». Также он упоминает и о холодном оружии: «Топоры были нормальные, пруты наваренные, с шипами, которые щиты пробивают, биты, обточенные углом — по пальцам и по каске, каску разобьет сразу! Пруты обычные, тонкие».

Относительно защитной экипировки боевиков он говорит: «Мы, когда догнали одного, он был экипирован лучше, чем мы, — щит армейский 16-килограммовый, щитки по рукам, пластины железные от ключа до кисти, и ноги, и бедро закрыто, шлем американский толстый — у нас таких шлемов нет, они другие, они даже от пули спасут».

Отмечалось использование отравляющих веществ неизвестного происхождения — но таких, от которых не спасал противогаз

* * *

Например, Михаил, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», отмечает эффективность газа, использованного боевиками: «Они еще такой интересный газ пускают, у нас выдали респираторы, а он такой белый, густой, стелется на два метра в высоту. Через респиратор делаешь вдох, и в легких спазм начинается. Делаешь вдох, легкие пульсируют, и ты не можешь ни вдохнуть, ни выдохнуть».

Александр, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», также рассказывает об использовании активистами-боевиками самодельных взрывных устройств: «Они какие-то шумовые гранаты брали или газовые, приматывали к ним скотчем болты, гвозди, и они когда взрывалось, то секло пацанам ноги осколками. А еще у них были какие-то газовые гранаты, как говорят, аммиак, похоже. Они взрывались, и пацаны говорят, сразу сопли, слюни, рыгаешь, отходишь от нее полчаса».

Богдан, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», отравившийся продуктами горения, рассказывает об использовании боевиками самодельных взрывных устройств следующее: «Мы видели такой взрыв-пакет, к которому примотаны скотчем всякие саморезы, монеты они туда клали для усиления осколочного действия. Все, что могли туда напихать, то и клали. А еще у них такие интересные гранаты были. Обычный флеш, свето-шумовая граната, и к ней примотаны скотчем какие-то пузырьки. Когда это взрывалось, просто стоять невозможно было, рвота начиналась. Очень эффективные. Ни руками не протереть, ни водой не смыть».

* * *

Постепенно, с нарастанием уровня насилия, на Майдане начало появляться в значительных количествах и огнестрельное оружие. К 18–20 февраля — уже были разгромлены несколько зданий правоохранительных органов на Западной Украине, при непонятных обстоятельствах подожжена база львовского Беркута. Все оружие, раздобытое в оружейных комнатах, возможно и в воинских частях — попадало на Майдан. Так же, к Майдану присоединялись лица, имеющие гражданское оружие, а так же производились закупки вооружения, которое по законодательству Украины не лицензируется. Так что — к боям 18–20 февраля применение огнестрельного оружия по сотрудникам милиции стало уже обыденностью.

М.С. Григорьев «Евромайдан»

* * *

Александр, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», получивший травму ребер, об оружии, применяемом снайперами, свидетельствует: «Убили нашего бойца, штурмовика.

Спаренный выстрел — стреляли парно. Один в ногу, в колено, второй в голову. Натовский патрон, 5,56 калибра, а первая пуля была 9 миллиметров, то есть разный калибр. Там не только снайперы стреляли. Там и 9 миллиметров с ПМ есть, с Макарова».

С его слов, 19–20 февраля 2014 года у боевиков уже появилось тяжелое вооружение: «Я знаю, что уже на Майдане у них был и РПГ. Об этом разведчики по станции передавали».

Сергей, внутренние войска МВД Украины, рассказывает об использовании огнестрельного оружия: «Обеспечение оружием было хорошее. Раздавали Калашникова и различное оружие. Ребята, которых оставалось еще девятнадцать, говорили, что один радикал вылез на баррикаду и очередью стрелял в воздух, было видно, что это автомат Калашникова».

* * *

Анатолий, сотрудник подразделения милиции специального назначения, свидетельствует о применении автоматического оружия: «Рядом со стелой стоят солдаты из внутренних войск. Буквально сзади — метров десять стоял я со щитом и напарник мой. Я щит чуть приподнял и услышал автоматную очередь, впереди меня упал сотрудник внутренних войск».

* * *

Иван, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», также приводит примеры использования участниками Евромайдана огнестрельного оружия: «Были гильзы от пистолета Макарова — 9 миллиметров. Использовали также турецкие «воздушки» мощные — я видел. Я так понял, что там серьезные люди, подготовка была серьезная, потому что так сразу с оптики без подготовки попадать тяжело на расстоянии больше ста метров, притом что есть дым, есть движение. Или нанятые, или уже подготовленные бойцы, потому что непрерывно велась стрельба из ТОЗов. Интервал где-то три-пять секунд, и выстрел, три-пять секунд — выстрел. У каждого свой сектор, и непрерывно туда стреляют. Это и ТОЗ, и НАТО пули были. Стреляли и из травматического оружия. И я скажу, это не у одного, человек десять было таких».

* * *

Анатолий, сотрудник подразделения милиции специального назначения «Беркут», рассказывает о применении огнестрельного оружия следующее: «Первый выстрел был еще на Грушевского 19 января. Но вот в ночь на 18 февраля там уже в открытую стреляли. Хотя мы думали, что это дезинформация, что у них оружие есть, когда мы освободили весь первый круг Верховной рады, Кабинета министров, везде уже их оттеснили к Майдану. Мы спускались по Институтской улице, первой — наша рота. Первый же спуск сразу и не поняли, когда шли посередине. Водитель потом уже нам объяснил: по ним стрельба пошла, в самой машине. Потом мы увидели у водомета лобовое стекло бронированное, в него напротив головы почти чуть-чуть — нам, может, повезло, слава богу, — стекло бронированное, пробито насквозь, пуля вошла возле головы водителя. И также были выстрелы в большие дырки, из чего, конечно, они такого стреляли по кабине машины».

* * *

Денис, подразделение милиции специального назначения «Беркут», говорит: «С их стороны применялся калибр 7,62 — это различные винтовки и различные дробовики. Пистолеты 9 миллиметров. Я в госпитале лежал, очень много ребят с ранениями именно 9-миллиметровыми. Дробь, еще были охотничьи, отличные ружья, дробовики. В щит пять копеек проходит, пять копеек — это диаметр отверстия входного, именно в щите. Вы представляете, какой калибр? Машина, которая водомет, — тот же калибр. Это просто на слона можно было идти охотиться. С чего хотели, с того и стреляли, так просто. В безоружных. Мы стояли вообще без ничего».

* * *

Анатолий, подразделение милиции специального назначения «Беркут», рассказывает об использовании малокалиберного оружия: «Да, это 5,6 миллиметров, оно малокалиберное, но с оптикой. Им очень метко стреляли. Еще люди видели своими глазами нарезные карабины, видели пистолеты, гладкоствольное. Я вот скажу так, 19-го снайперской стрельбы не было точно, потому что стреляли по нам, тогда это было больше карабин или ТОЗ, хотя ТОЗ вряд ли, либо нарезное оружие охотничье, с оптикой. Это было, потому что я знаю, там немного выстрелов было. Тогда пистолет стрелял больше, 18-го, то есть это было единично. Когда наш водомет заехал чуть вперед, размывать их баррикады, он вернулся оттуда как решето, и там были пули, в основном 5-го калибра, то есть это говорит о том, что не было у них на руках такого оружия. Потому что, если б было больше, было бы нас больше, пострадавших. Когда ребята говорили, что 18-го вечером, к утру 19-го, они же приезжали на Майдане, пытались зайти куда-то ближе уже, то в них просто с обреза в открытую стреляли. И было много вот этого огнестрела дробью. Просто она была разного калибра, от маленького до большого, до пуль».

* * *

Анатолий, получивший травмы различной степени тяжести, рассказывает о вооружении боевиков, остановивших их автобус около города Корсунь-Шевченковский: «С оружием около автобуса находилось человек пятьдесят. Сначала начали палками бить стекла, потом, по мере разъярения, начали стрелять по окнам, забрасывать «коктейлями Молотова». Стреляли из ружей, из автоматов короткими очередями — на три-четыре патрона. «Калашей» я видел штук десять, один гранату показывал — лимонку, ребристую такую, зеленую. Стреляли и по колесам, и по окнам автобуса. Одеты все были разнообразно — гражданская форма одежды вперемежку с военной, кажется, штатовской. У некоторых были рации. Разгрузки были, бронежилеты, защита, причем в бронежилеты были экипированы примерно половина боевиков, окруживших автобус. Кроме нарезного оружия у части боевиков было как гладкоствольное охотничье оружие, так и форт-500, применяемый «Беркутом». Из них тоже стреляли по нам. Из пистолетов я видел пистолет Макарова и различные «травматы»«.

* * *